Мальчики не плачут

Когда Влад был маленьким, то не понимал того, как можно делить свою постель с кем-то ещё. Он видел, как вместе спят родители, когда по воскресеньям прибегал к ним утром, чтобы попросить маму включить телевизор. Видел, как папа сам по обыкновению заправляет их постель, пока мама готовит завтрак или уже собирается на работу. Влад же трепетно относился к своей постели, с семи лет не позволяя никому её заправлять. Ему было комфортно одному все эти годы. Он один, равноправный владелец своей кровати и ему не нужно стесняться или бояться того, что случайно может кому-то дать рукой по лицу во сне. Но сейчас всё поменялось. Вдруг ему стало одиноко спать в собственной кровати после того, как он попробовал на вкус такой плод, как спать в объятьях Ильи. Поначалу ему было некомфортно, отчасти страшно. Он жутко боялся дать во сне Илье в нос или выглядеть глупым, несуразным. Помазун, конечно же, чувствовал это волнение в первую ночь и понимал, что откладывать это на потом не нужно. Они долго разговаривали второй ночью, а потом Илья до исступления наслаждался Владом, который бился птицей в его руках от удовольствия. После долгих ласк мальчишка спал как убитый. Третью ночью они были оба спокойны. И теперь, когда всё-таки приходится оставаться дома и спать в своей постели, Влад очень долго не может заснуть. Крутится туда-сюда, не имея возможности найти удобную позу для сна. И засыпается только за полночь, убаюканным голосом Ильи из голосовых сообщений, которые тот когда-то ему присылал. Конечно, это меньшее и Влад с предвкушением ждёт новых встреч с Ильёй, чтобы вновь ощутить тепло любимого человека за своей спиной. Благодаря этому утро для него теперь стало самым любимым временем суток. Но исключительно выходное утро, когда им никуда не нужно спешить. Тогда-то они позволяют себе понежиться в постели среди подушек, просыпаясь постепенно с нежными поцелуями и тихими разговорами. Владу кажется в такие моменты, что он уже нашёл своё место в мире. В теплых объятьях, с тишиной квартиры, с полным осознанием счастья. Но как бы Влад не хотел ещё немного полежать, вслушиваясь в спокойное дыхание рядом, он всё равно поднимается, опуская ступни на холодный пол. И в тот же момент чувствует, как пальцы скользят по запястью, ласково обхватывают его и тянут на себя. И в тот же момент он оказывается в тёплых объятьях. Илья нежно целует за ухом, ведёт носом по шее, целуя следом. — Куда ты так рано в воскресенье? — голос мужчины хриплый после сна. — Решил сбежать от меня? — Да куда я от тебя денусь? — фыркает Влад и нежно касается губами тыльной стороны чужой ладони. — Просто времени лежать нет. И вообще мне приходится из-за тебя подниматься так рано в свой законный выходной. — Да-а? Интересно, почему из-за меня, — Илья растягивается вдоль кровати, подперев голову рукой, когда парень всё-таки поднимается. — Если бы вы все на меня не наехали из-за заявления, то ничего этого не было, — парень не скрывает своего лёгкого раздражения, доставая с полки в шкафу свои вещи. Спустя неделю после того, как Илья и Сергей Иванович, а после от него и мама, узнали, как на самом деле всё было в тот вечер после игры, каждый так и норовил сказать Владу о том, что нужно написать заявление. Они капали ему на мозги этим, как капает сломанный кран. Он пытался держаться, но последней каплей в этом деле была Ксюша, которая снова подняла тему его ориентации в классе. И не только его. Как-то, когда эта тема дошла и до администрации, Влад с матерью был вызван на беседу к директору, где была, как бы невзначай, затронута тема того, что юноша состоял в отношениях с одним из учителей, который уволился. Влад никогда так хорошо не врал, как в этот раз. Хоть Илья уже и ушёл и ему ничего не грозит, но ведь мама не знала об их отношениях. Конечно, может и догадывалась, но виду не подавала. В конце концов, ему и матери, которая никогда так яростно не защищала сына, поверили. Тему замяли, Ксюшу попросили больше не поднимать этот разговор в школе. Казалось, что в итоге просто все опустили ситуацию. Только вот Влад ничего не отпустил. На следующий же день заявление о избиение и шантаже лежало на столе участкового, с подтверждающими подписями и характеристикой из больницы, куда привезли Влада. В школе снова поднялась шумиха. Влада вызывали на очные встречи и общие беседы с Ксюшей и одиннадцатиклассниками. Теперь-то он не отмалчивался, выкладывая всё. Девушка снова пускала в ход свои приёмчики запугивания, говоря, что её отец его размажет и что её это никак не коснётся. Но на удивление мужчина, поговорив с Владом лично на первой встрече в полицейском участке, вдруг выбрал его сторону. Как оказалось, это не первая подобная ситуация и он уже устал от этого. Теперь руки у Влада были развязаны, что одновременно подбадривало и пугало. Ведь судьбы этих людей у него в руках. Он может их сломать только по одному своему желанию. Ему стоить щёлкнуть пальцами, дожать на сегодняшней беседе и эффект будет необратимым. И Влад боится этого. Но и боится отступить, не желая показывать своего страха. Потому что ему кажется, что если он даст слабину, то всё посыплется сквозь пальцы и он снова всё потеряет. Правда это только сильнее гнетёт его и вот уже несколько дней он ходит весь в себе, прячась за раздумьями. Конечно же, Илья замечает это. Потому что до этого болтающий и улыбающийся Влад вдруг стал таким тихим, словно вновь зажатым в угол. Мужчина прилагал все усилия, чтобы отвлечь его от плохих мыслей, чтобы снова зажечь огонь в глазах и увидеть улыбку на лице. Влад честно старался отбросить всё плохое пока был с Ильёй. Нельзя же тратить такие драгоценные минуты на пучину собственных мыслей. Но ничего не может с собой поделать. Он теряется в этом будто в самом глухом лесу. — Влад, — тихо зовёт Илья. Тороп моргает несколько раз, вздрагивает, когда ощущает на плечах чужие руки. Он снова завис. Да так сильно, что даже не заметил, как Илья оказался рядом. — Что тебя тревожит? И только не смей говорить, что всё хорошо. Я по твоим глазам вижу, что нет. Влад вздыхает тяжело, сильнее прижимает вещи к себе и садится на край кровати, сутуля плечи. Он кусает губы, не зная как подступиться к этой теме. Ему кажется, что если начнёт говорить об это, то его осудят за мягкотелость и нерешительность. Потому что с таким не шутят. Сам заварил кашу, поддавшись мимолётному порыву, а теперь страдает. Глупый ребёнок. — Я не хочу, чтобы их наказывали, — в итоге говорит Влад, не поднимая голову и взгляда. — Точнее, я не хочу... Я не знаю, чего я не хочу. Я не хочу ломать им жизнь, потому что за такое дают реальный срок и их посадят. Я не хочу быть виновником этого, но с другой стороны они столько боли принесли мне и моим близким. Но это так... тяжело. Я чувствую себя последней тварью. Это глупо, да? Он резко поднимает голову, смотря на Илью своим синеющим взглядом, сжимая вещи сильнее, костяшки белеют. Помазун смотрит на него хмуро, молчит некоторое время, заставляя мальчишку вовсе впасть в какое-то отчаяние. И только когда в уголках глаз блестят слёзы, Илья присаживается рядом, аккуратно забирает вещи из рук, позволяя себя обнять. Влад цепляется за него, утыкаясь носом в шею, кусая дрожащие губы. Ему ничего не сказали, а он уже готов расплакаться от этой немой поддержки. — Делай так, как велит сердце, — шепчет мужчина, поглаживая по светлым волосам. — Не заставляй себя страдать. Не хочешь им такой судьбы — забери сегодня заявление. У вас же сегодня последняя беседа. Всё ещё можно исправить. — Но как же все эти люди? Следователь, психолог, учителя, родители. Я и моё заявление потрепало им нервы. А теперь я вот так просто сойду с пути? Меня же за это и наказать могут... — Тебя не накажут, солнце, — Илья целует нежно за ухом, отстраняясь. Он ведёт пальцами по очертанию лица, улыбается, когда Влад цепляет за его руки и ластится сам. — Думаю, что их родители так и вовсе будут счастливы. Дело ещё не отдали в высшие инстанции. Ты можешь ещё всё остановить. Если конечно хочешь этого. — Н-наверное. — В конце концов, не зря же как-то Октавиан Август сказал, что величие императора в умении прощать. Тороп глазами хлопает, а после вдруг заливается смехом. Он улыбается впервые за несколько дней так счастливо и ярко, что сам Илья не удерживается от улыбки. Как же сильно он скучал по этому задорному хохоту и лёгкости во взгляде. — Это сейчас в тебе говорит историк или фанат Сватов? — Одно другому не мешает, — Помазун поднимается с пола и тянет парня на себя. — Давай, нужно собираться. Я довезу тебя до участка, а то ты на своих автобусах будешь целую вечность добираться. Заблудишься ещё, потом ищи тебя. Оставшееся утро Влад ворчит о том, что он вообще-то хорошо ориентируется в городе. А после в шутку дуется на Илью за то, что тот перечисляет все случаи, когда парень терялся у него во дворе и несколько раз звонил не в ту квартиру. Правда вот когда он появляется в участке, то вся эта лёгкость снова улетучивается. Тёмные коридоры, духота и монотонные разговоры давят на него. Влад вжимается в кресло в коридоре, ожидая возле кабинета. Оттуда доносятся разговоры; мама писала где-то полчаса назад о том, что беседы уже начались. Его попросили подождать немного, чтобы потом лично ещё раз всё обсудить. Тороп понимает, что это прекрасная возможность ещё раз обдумать и взвесить. Но мысли путаются в голове и Влад бросает это дело, лишь откидываясь на спинку, прикрывая глаза. Открывает он от резкого стука двери о косяки. Парень глазами хлопает, тут же поднимая взгляд на часы, которые висят в коридоре. Оказалось, что задремал на десять минут, даже этого не заметив. С часов он переводит взгляд на того, кто вышел из кабинета следователя. Серёжа смотрит на него таким же уставшим взглядом. За это время они виделись на удивление редко. И сейчас Влад прекрасно видит, как парень похудел с их последней встречи. Костя рассказывал о том, что Пряхин бросил школу и не появляется ни на уроках, ни на дополнительных по предметам. А ещё о том, что родители категорично встретили новость о вызове в полицию. Влад не хочет верить в то, что те синяки, которые красовались на его лице на первой беседе у директора, были связаны с этим. Но отсутствие родителей на беседах у психологов и следователя только сильнее подтверждали его догадки. Впервые за всё это время Сержа предстаёт перед ним без масок. Уже наказанный жизнью, потерянный и уставший. Внутри что-то неприятно сжимает и Тороп отводит взгляд первым, позволяя этому безмолвному диалогу закончиться. Они сидят в абсолютной тишине. Серёжа с наигранным любопытством разглядывает стенды на стенах, а Влад пытается прислушаться к разговору за дверьми. Но шум вокруг заглушают абсолютно всё и в этом нет смысла. Его взгляд всё чаще скользит по часам на стене, а голос внутри громко твердит о том, что нужно уже определяться. Нужно поговорить сейчас, либо всё будет упущено. — Наверно глупо спрашивать о том, как ты поживаешь? — вдруг спрашивает Сергей, заставляя Влада удивлённо уставиться на него. — А что ты думал, я умею только орать? Тороп усмехается, слегка глаза закатывая. — Наверное, это я должен тебя спрашивать о том, как ты поживаешь? — интонация вопросительная, Влад поджимает губы. Пряхин не отвечает, только смотрит, словно сквозь него, пожимая плечами. — Костя говорил, что ты не ходишь в школу... — А какой в этом смысл? Всё равно до конца года не дотяну. Статья мне светит не маленькая. К тому же это мой не первый привод в полицию. Тогда это было так, цветочки. Сейчас же я попал по полной. — И ты так... спокойно мне это рассказываешь? — Ну, а что я должен на тебя с кулаками бросаться? Это всё, — Пряхин показывает вокруг себя пальцами, — заслуженно. Не знаю, поздно ли просить прощение? Влад открывает рот, чтобы ответить, но давится воздухом, слегка закашливаясь. Сергей напротив него слабо, без злобы усмехается, сам понимая абсурд этого разговора. И не удивляется, когда уже Тороп бросает на него мимолётный холодный, слегка пренебрежительный взгляд. Пряхин знает, что это он когда-то на него так смотрел и теперь заслужил его. — Ты издеваешься, да? — Влад голову в бок наклоняет слегка. — Ты не скрывал своего презрения целый год. А теперь просишь прощения. — Я до сих пор тебя презираю, пидор, — бросает Серёжа, но это звучит уже не так обидно. — Но я прошу прощение за тот вечер. Пусть это и глупо. — Если тебе станет легче, то я не держу зла. Только ответь на один вопрос. Почему ты это сделал? Мы друг друга недолюбливали, согласен. Но ты начал проявлять слишком сильную агрессию в мою сторону так... неожиданно. И всё также закончилось. Что вообще произошло? — Как будто ты не догадываешься? Или же просто не хочешь себе признаться, м? — Ксюша, — тут же произносит первое предположение Влад и получает положительный кивок в ответ. — Она предложила настолько большие деньги, что вы были готовы избить человека до полусмерти? — Ну, деньги не играли не такую большую роль, как должок, — Пряхин хмыкает слегка. — Она оказалась не промах. Внешность обманчива. — Если бы мы не поссорились, то тебе не пришлось бы терпеть всё это, — Влад говорит обширно, позволяя Сергею самому додумать. Конечно, полным заложником ситуации его назвать нельзя. Но Тороп понимает, что тот конфликт стал поворотной точкой и в итоге пострадал не он один. И если дальше продолжать зацикливаться на этом, то они все пойдут ко дну, так ничего не получив в результате. Может быть, Илья прав и нужно быть сильнее этого. Нужно уже просто отпустить это. — Я заберу заявление, — твёрдо говорит Влад спустя время, заставляя уже Сергея поднять удивлённый взгляд. — Но только при одном условии. Хотя нет. При двух условиях. — И каких же? — Во-первых, ты и твои дружки переведутся в другую школу. Где никто не будет знать о ваших гнусных характерах. Осталось не так много времени до конца года. Доучитесь уже нормально. — А второе? — Ты забываешь о моём существовании, — парень переводит взгляд на Пряхина, смотрит прямо в глаза. — Забываешь об этой ситуации, о том вечере, о нашей "Холодной войне". При любом моём упоминании в компании ты переводишь тему. Каждый раз, увидев меня, делаешь вид, что не знаешь меня. — Если ты заберёшь заявление, то Ксюша этого просто так не оставит. Отец не стал её защищать. Это очень сильно её разозлило. — Ничего она не сделает. Отец её полностью обеспечивает, она не пойдет против его воли ещё раз, — Влад поднимается на ноги, понимая, что если не начнёт действовать сейчас, то снова начнёт сомневаться в своих решениях. — Если ты готов выполнить эти условия, то я буду готов забрать заявление. И после этого мы разойдёмся. Сергей смотрит на него молча некоторое время, изредка отвлекаясь на тех, кто проходят мимо них. Время словно замирает между ними. Влад видит, как тень сомнений скользит по лицу напротив. Он хотел бы его поторопить, но дверь кабинета открывается и оттуда выходит недовольная Ксюша вместе со своим отцом. Девушка бросает на Торопа почти испепеляющий взгляд, гордо проходя мимо, в то время как её отец спокойно здоровается с Владом за руку, говоря, что его уже ждут. Но перед тем как зайти Влад чувствует, как Серёжа за руку его хватает, привлекая внимание. Парень переводит взгляд с запястья на Пряхина, который головы не поворачивает, но держит крепко. — Я согласен. Пожалуйста, закончи этот кошмар. Влад твёрдо кивает, чувствуя прилив уверенности. Войдя в кабинет, парень привлекает внимание следователя и матери, которые беседовали между собой. Мужчина жестом предлагает ему сесть на соседний стул. Но он стоит, заставляя их прервать разговор. Когда они оба обращают на него своё внимание, Влад наконец-то выговаривает: — Я хочу забрать своё заявление. Тороп кусает губы, поджимает их, видя, как меняется в лице следователь и мама. Если у матери оно становится удивлённым, то у мужчины недовольным, словно злым. Он поднимается со своего места, опирается на стол, наваливаясь на руки почти всем телом. Влада пугает такая грозная поза. — Как это вы хотите забрать заявление? Под каким предлогом? — Мы разрешили наш конфликт, — сухо отвечает Влад, замечая краем глаза, как приоткрытая дверь открывается ещё шире и на пороге кабинета появляется отец Ксюши и за ним скромно стоит Сергей. По всей видимости, они услышали и решили не оставаться в стороне. — Поэтому я хочу забрать заявление. — Вы понимаете, что вам за это будет? — Ну... ничего? Вы сами говорили, что сейчас ещё идёт подготовительная работа, дело не заведено. Вы сами настояли на том, что бы мы прошли курс бесед с психологом. Считайте, что они привели к положительному результату и мы нашли выход из ситуации. — Это, по-вашему, детский сад? — не унимается следователь. — Ну, если они и правда нашли выход из ситуации, то разве мы не должны их поддержать? — высказывает своё мнение отец Ксюши. Тороп немного в сторону отходит, позволяя мужчине смотреть на полицейского не через плечо. — В конце концов, я не отказываюсь от своих слов насчёт материальной компенсации. В итоге, мы можем всё официально оформить и спокойно разойтись. Я ведь прав, Владислав? — Вам лучше обсудить это с моей матерью, — парень поднимает взгляд на мать, которая только одобрительно кивает. Кажется, она довольна таким решением. — Но я могу попросить вас ещё об одной услуге взамен? — Конечно. — Вы не могли бы перевести свою дочь в другую школу. Чтобы мы больше никогда не возвращались к этому конфликту. — Я уже забрал документы, не беспокойся, — мужчина кладёт ладонь на плечо Владу. — Думаю, раз мы нашли новый выход из этой ситуации, то нужно приступить к оформлению документов, верно? Влад кивает и теперь все взгляды направлены на следователя. И тому ничего не остаётся, как согласиться, недовольно потянуться за бланком для отказа от заявления. Последующие два часа для Влада тянутся как целая вечность. Вокруг него одни бумаги, много слов, которые путаются в голове. Он пытается всё внимательно слушать, но ближе к концу совсем сдаёт, прося маму закончить всё за него. Заявление он забрал, все бумаги подписаны, осталось только договориться насчёт компенсации. И это парень оставляет на маму, говоря, что доберётся до дома сам. Выйдя наконец-то на воздух, Тороп тяжело вздыхает, чувствуя, как ему становится легче дышать. Усталость ползёт по телу, сковывает, словно цепи и он падает на ближайшую скамейку, приводя себя в порядок. Он понимает, что никак сам до дома не доедет и что нужно просить Илью приехать за ним. Но стоит ему взять телефон, так он сам звонит в руках. — Ты уже закончил? — голос на там конце встревоженный. Он ведь обещал закончить всего за два часа, а задержался в отделе ещё настолько же. Ответить Илье было некогда и не удивительно, что сейчас он беспокоится. — Я писал тебе. — Прости, — устало выдыхает Влад. — Пришлось немного задержаться. — Я жду тебя в машине во дворе недалеко от участка. Я скину тебе сейчас локацию. Влад только кивает, чувствуя, как слова благодарности застревают у него в горле. Он проходит немного, двор оказывается совсем рядом, да и машину Ильи он сразу узнаёт, их тут вообще не так много. Ветер усилился и Тороп ёжится, словно холодной зимой. На календаре середина марта, а холодно до сих пор как в морозном январе. Он обнимает себя за плечи, озирается по сторонам, понимая, что они здесь совсем одни. И громко ойкает, когда вдруг оказывается в объятьях Ильи. Мужчина из машины вышел тут же, увидев, как Влад дрожит весь. — Заметят же, — шепчет Влад, но носом холодным утыкается в шею, слегка отодвигая край воротника чужого пальто. — Говорил же, надень шарф, — Илья накидывает на плечи Влада его же шарф, завязывая, закрывая им и уши тоже. А после касается губами лба в лёгком жесте, тут же провожая до двери пассажирского сидения. И только когда они оба оказываются в машине, Илья притягивает парня к себе, целует в губы, оглаживая ласково скулу. — Как всё прошло? — Я забрал заявление, — Влад поджимает губы, откидываясь на спинку кресла. В тепле его клонит в сон ещё сильнее. — Жалеешь? — Нет. Теперь всё закончено. Илья только молча кивает ему. Переплетает пальцы рук, нежно целует тыльную сторону ладони, мысленно радуясь тому, что Влад всё-таки смог отпустить эту ситуацию и пойти дальше. Сейчас это так правильно и нужно.

***

— Ну и место ты, конечно, выбрал, — фыркает Федя, открывая бутылку с шампанским под довольные возгласы. Оно слегка пенится, выливается немного, пачкая руку, но парень тут же разливает его по пластиковым стаканчиком. — Я вырос здесь, — отвечает Костя, оглядывая стадион с верхних трибун, где они устроились вчетвером. По прихоти именинника они ехали от центра полтора часа на машине, чтобы по итогу приехать совершенно в крошечный район Москвы. Заброшенный стадион бывшей школы был открыт для местных жителей, но был не популярным местом для молодёжи. Кучаев совершенно не удивился, что вечером в выходной день здесь было пусто. Все либо уехали в центр, либо гуляли по парку. Так что это им даже им на руку. На самом деле, день рождения у него был ещё в середине недели. Тогда он шумно отпраздновал его с семьёй и родственниками. А теперь, в выходной день, решил вдруг выбраться в родной район, откуда уехал в двенадцать лет. Почему-то именно сегодня ему захотелось приехать обратно, побродить по знакомым улицам. Правда, в конце концов, они устроились на трибунах стадиона, где Костя проводил всё своё свободное время в детстве. — Да, я помню, ты рассказывал, — Федя, убрав бутылку, присаживается рядом с Костей, прижимаясь ближе. Уже вечер, температура опускается, а они к тому же сидят на ветру. — А мне нет, — Влад слегка разворачивается, глядя на друга. — Да ничего необычного. Отцу предложили новую работу в центре, он согласился. Поэтому пришлось переехать, — Костя поджимает губы, рассматривая, как пузырьки в шампанском поднимаются вверх. — Честно, мне отсюда очень хотелось уехать. Думал, что никогда сюда не вернусь. Но вот что-то потянуло обратно. — Это нормально, — заключает Илья, прижимая к груди Влада. — Мне тоже иногда хочется вернуться в Калининград, вспомнить детство. Скучаешь же по родным местам. — Да не то, что скучаешь... Просто раньше с этим местом было всего столько связано, а теперь, когда всё отпустил, вдруг захотелось посмотреть на всё новым взглядом. Молчание повисает между ними. Ещё час назад, в машине, они шумели, болтали, смеялись, подпевая глупым песням. Они были такими возбуждёнными и живыми, желая веселиться до самого утра. Но сейчас они словно укутаны светлой тоской по детству, тишиной и долгожданным спокойствием. Только вот это нисколько не мешает. Они столько пережили, что безмятежность этого момента им только в радость. Влад уже и не помнит, когда последний раз чувствовал себя так спокойно. Почти всю зиму он провёл в личном аду, медленно убивая себя изнутри. Никогда так раньше парень не думал, не изводил мыслями свой организм, отказываясь почти от всего мирского. Пусть это было тяжело, почти невыносимо, но по итогу он смог найти ответы на вопросы. Смог понять, что для него важно, а что стоит отпустить. И, конечно же, Влад никогда бы не пришёл к этому, если был бы один. Тороп понимает, что сейчас рядом с ним находятся самые близкие, по-настоящему преданные люди. Те, кто не отвернулся от него, когда он сам потерялся в себе. Те, кто помогли ему найти путь. Те, кто приняли его нового, помогли принять себя. Влад выдыхает, чувствуя за спиной подставленное крепкое плечо, любимые руки. За спиной у него тот, кто даёт ему уверенность и веру в то, что всё хорошее обязательно придёт. В конце концов, сейчас же оно пришло. Счастье в этих тёплых объятьях, которые согревали прохладным вечером. Счастье было в смешных перепалках между Костей и Федей. В рассказах Ильи со времён учебы в университете. Счастье в общении без рамок и ролей. Счастье летает в воздухе со смехом и разговорами о весне, будущем лете и, неожиданно, о футболе. — Да ладно?! — возглас Кости разносится, кажется, по всему стадиону. — Ты не играл в детстве в футбол? — Нет, — Илья усмехается, глядя на приятеля с улыбкой. Федя за спиной у вскочившего Кучаева только глаза рукой закрывает, понимая, чем это всё попахивает. — Я в детстве ходил на плавание. Болел часто, нужно было развивать грудную клетку. Так что времени на футбол не оставалось. — Ну, ты сам говорил, что никогда не поздно чему-нибудь научится. — Зайчик, прошу тебя, не надо, — с улыбкой молит Федя, хватая Костю за руку. — Ну, уж нет! Мой день рождения и значит, что играем по моим правилам! Костю было уже не остановить, все это понимали. Поэтому Илья не пытается с ним спорить, когда тот попросил у него ключи от машины, в которой лежал футбольный мяч. Он явно хотел сыграть и никто не был против этого. Влад уже чувствует, как начинают замерзать ноги и размяться сейчас будет в самый раз. К тому же сам Помазун вдруг проявляет ярый интерес, расспрашивая и Федю, и Влада об их футбольном жизненном пути. Тороп вообще стал замечать, что Илья всё чаще интересуется им и его любыми увлечениями. Раньше, когда они только притирались друг к другу, в разговорах задевали эти темы поверхностно. А сейчас, когда общение вышло на какой-то тактильный уровень, когда им хватало только взглядов и касаний, мужчина вновь вернулся к этим темам. В груди у парня теплеет от мысли, что даже спустя время, после долгих разговоров наедине, Илья всё равно не упускает возможности узнать о нём что-то новое. — Тебе правда это интересно? — вдруг спрашивает Влад, когда они все спускаются на поле. Федя и Костя уже убежали к воротам, смеются так звонко и громко, что слегка в ушах звенит. Илья улыбается, глядя на них, но тут же разворачивается, слыша чужой кроткий вопрос. Илья изо всех сил пытается скрыть свою глупую улыбку, глядя на это недоверчивое чудо. Влад выглядит так трогательно сейчас. Взгляд с детской надеждой, губы красные уже, потому что кусает их, с ноги на ногу переминается. Такого трогательного хочется спрятать от всего этого ужасного мира, чтобы больше никто ему больно не сделал. У мужчины внутри все сжимается так, как уже давно не сжималось. Его практически рвёт изнутри от любви, от эмоции. От мысли, что наконец-то снова живёт. — Конечно, мне это интересно, — Помазун ближе подходит, приобнимает, ласково целуя в макушку, на которую тут же натягивает капюшон. Влад шапку дома забыл, а сейчас уже совсем холодно. — Это же твоя страсть, твоя любовь. И если для тебя это важно, то важно и для меня. Я же должен знать, что увлекает тебя. — Просто мне кажется, что это всё, — парень руками взмахивает, — так глупо. — Если это глупо, то и моё влечение настольными играми глупо. А я напомню, что однажды мы с ними, — Илья показывает на Федю с Костей, которые носятся по кругу друг за другом, — всю ночь в них играли. Глупо собирать пазлы по несколько часов, хотя ты отдавался этому с большим старанием и интересом. Или мне показалось? — Нет! Конечно нет! Это так интересно и полезно, а мой футбол... — Он так же прекрасен, как и мои пазлы, — Илья берёт в ладони чужое лицо, вынуждая смотреть себе в глаза. — Если ты его любишь, тогда это не глупо. Если ты любишь заедать сладости солёным — это не глупо, потому что ты это любишь. Любишь слушать по утрам одну и тоже песню, то это тоже не глупо. Всё что ты любишь — не глупо. Потому что это ты. И я люблю тебя таким, какой ты есть. — Я тебя не заслужил, — только и успевает сказать Влад, перед тем как оказаться в крепких объятьях. Он так цепляется за Илью, утыкаясь носом в плечо, словно боясь, что сейчас всё исчезнет. Но проходит одна минута, за ней вторая, третья, но они всё ещё здесь, держаться друг за друга. — Всё хорошо, — Помазун целует в лоб. — Ты столько пережил и теперь тебе кажется, что всё вокруг обман. Это пройдёт и ты снова научишься доверять людям. Не все они плохие... — Я тебе доверяю. Илья выдыхает шумно, не продолжая свою мысль дальше. Он лишь вновь прижимается губами ко лбу, осознавая, что эти слова звучат сильнее любого «Я люблю тебя». Потому что довериться безотказно, по велению сердца куда сложнее, чем просто признать влюблённость. Это уже совершенно иное чувство, что-то очень важное. Потому что если есть доверие, то значит, что все сделанные ранее решения были верными. Значит всё это не зря.