Мальчики не плачут

Влад выключает воду, вытирая руки об лежавшее рядом полотенце, тут же чувствуя, как они горят после кипятка. Их всего четверо, а посуды столько, словно здесь гулял цыганский табор. Но с другой стороны он рад, что они проводят этот день в тёплой квартире, а не на холоде, как это было в день рождение Кости. Всё же Федя поступил верно, когда просто пригласил их к себе домой, несмотря на то, что уже апрель и можно было бы погулять. Но совместный вечер с тихими разговорами, вкусной едой и уверенностью, что на них никто косо не посмотрит, был просто необходим сейчас. Однако несмотря на это спокойствие и умиротворённость вокруг, сам Тороп словно не на своем месте. Уже скоро у него первая игра после долго перерыва. Он жутко переживал, но команда его приняла с теплом, Влад был приятно удивлен. Все сразу оказались такими... своими что ли. И поэтому первая тренировка прошла намного легче, чем предполагал парень. Ему было легко на поле, несмотря на ещё побаливающие ребра. Только теперь, когда он вошёл в ритм, болело всё тело. Отвык, одним словом. И поэтому он прекрасно понимает, что отыграть весь матч ему никто не даст, но сыграть даже половину будет для него личной победой. Только вот игры и футбол сейчас были не такой уж и важной проблемой, о который мальчишка думает всё время. Его главная проблема и одновременно её решение сейчас сидела в гостиной и рубилась с Федей в приставку. Влад точно не знает, что с ним происходит в последнее время. Он все чаще стал просыпаться словно в огне, вздрагивая каждый раз от своих же тихих стонов. После сна в голове жуткий сумбур, яркие картинки, мокрая спина и почти болезненное возбуждение. Душ уже не спасал и стал только больше раздражать, смешивая ощущения, как краски. Ему хотелось другого. Хотелось почувствовать руки на бедрах, поцелуи на шее и губах, тепло чужого тела. Хотелось Илью. Очень сильно. Так сильно, что Влад даже стыдиться этого, прячась каждое утро в ванной. Потому что Илья окружил его такой нежной любовью и лаской, что портить все своими глупыми мыслями и фантазиями было страшно и жутко неловко. Илья, наверное, чувствует это его изменение. Потому что объяснить тот факт, что мужчина всё чаще смотрит на него так внимательно, словно изучает, Тороп объяснить не может. Они уже через столько прошло, а парень всё ещё смущается говорить с ним о таких вещах, несмотря на то, что пообещали друг другу говорить обо всём, что тревожит. Наверное, Влад ещё просто не может привыкнуть к этому. — Ой! — вздрагивает парень, когда чувствует, как что-то колет в боку. Он дёргается, поворачивает голову, тут же натыкаясь взглядом на Костю. Тот стоит напротив, опёршись рукой об столешницу тумбы, смотрит внимательно. — Я тут тебя уже минуты две зову. Ты где летаешь? — Да я... так, неважно, — Тороп отмахивается, отходя к столу, выкладывая фрукты на тарелку. Конечно же, Кучаева этот ответ не устраивает. — Выкладывай давай, — выдыхает Костя, присаживаясь на стул, что стоит рядом с обеденным столом, подпирает голову рукой. — Да всё нормально, не бери в голову. Но Кучаев, конечно же, не верит ему. Смотрит так, выжидает. И тишина такая убивающая. Даже, кажется, дышать становится труднее. Он пытается спрятать взгляд, нарезает апельсин дольками. Но когда в очередной раз отводит глаза в сторону и попадает ножом по пальцу, то судорожно выдыхает, устало падая на стул. — Я хочу... — Чего? — непонимающе переспрашивает Костя, глядя на Влада. А поймав его взгляд, такой уставший и жаждущий любви, тут же усмехается, добавляя: — Извини, братишка, моё сердце уже занято. Очень приятно, что ты заценил мою задницу, но она тоже уже занята... — Пошёл в жопу, — фыркает Тороп, чувствуя почти физически, как атмосфера между ними разряжается. Он откидывает на спинку, трёт небольшой порез на пальце. — Хочу его... Очень сильно. Словно я всё ещё подросток в пубертате. — Ну-у, частично, так ещё и есть. У парней пубертат примерно до восемнадцати лет. Так что всё закономерно, — Кучаев пожимает плечами, мол, это элементарно. Владу хочется треснуть ему подзатыльник. — Не умничай, умник. — Я просто не понимаю в чём проблема? Ты его хочешь, Илья вроде бы тоже ждёт тебя... уже сколько? Декабрь... Февраль... Больше четырёх месяцев! Имей совесть. Влад глаза закатывает, поднимаясь на ноги, подходя к окну. Он и сам это всё прекрасно знает! И не может перестать думать об этом. Илья такой замечательный. Последний месяц он только давал. Поцелуи, ласка, нежные прикосновения. Дарил это всё и ничего не требовал в замен. Даже иногда останавливал, когда мальчишка тянулся к нему. Просто видел, что сейчас ему лучше отдохнуть, поспать. Тороп тихо и вымученно мычит. За что же он такой замечательный ему достался? Костя сам поднимается на ноги, подходит ближе. Открывает рот, чтобы начать разговор снова, но шум из гостиной прерывает их, вынуждая их обоих обернуться на звук. Но никто не появляется в проеме, и они могут продолжить. — Ну, а кто мне всё твердил, что разговоры — это лучшее, что придумало человечество? — тихо говорит Костя, чуть склоняя голову. — Мне... стыдно. — О Боже!.. Что сильнее: твой стыд или желание. — Отстань, я не знаю, — фыркает Влад, отмахивается и отходит обратно к столу, завершая нарезку фруктов. — Просто я хочу сказать, что Илья будет совсем не против, если ты признаешься ему в своём желании, — Кучаев с хитрой улыбкой выговаривает это на ухо другу, ловко выхватывает одну дольку апельсина и уходит, вновь оставляя парня одного. Влад выдыхает шумно, снова опуская руки. Он чувствует, как горят щёки только от одной мысли, что придётся говорить о таком. Хотя ещё несколько месяцев назад был готов отдаться на школьной парте, даже не парясь насчёт того, что сексуальный опыт у него был только единожды и то недавним летом. Наверное, сейчас между ними совершенно другие отношения и Владом движет не одно лишь возбуждение. Они близки эмоционально, через столько прошли, столько обсудили. Теперь юноша понимает, что так правильно. Так и должно было быть. Однако думать о том вечере в кабинете истории после новогодней дискотеки без доли смущения и стыда уже не получается. — Влад? — тихий знаковый голос звучит над ухом и Тороп снова ловит себя на мысли, что завис в мыслях. Когда-нибудь это его погубит. Повернувшись, он слабо улыбается, видя перед собой Илью, который смотрит на него слегка обеспокоенно, тут же касаясь слегка покрасневшего лица. — Ты в порядке? Костя сказал, что тебе нужна помощь. Мальчишка глаза закатывает, представляя, что Кучаев успел наболтать им. Но Илья смотрит так взволнованно, со щемящей нежностью, что внутри всё сжимается. Влад в ответ смотрит ему в глаза так преданно, поджимая губы и мотая головой то в знак согласия, то отрицательно. А после просто делает небольшой шаг вперёд, утыкаясь лбом в плечо мужчины, выдыхает, ощущая, как тут же Помазун обнимает его. — Всё хорошо, — тихо говорит Влад, прикрывая глаза. — Кучай просто опять всё преувеличил. Всего-то небольшой порез, даже крови почти не было... Тороп показывает руку Илье и тот, взяв чужую ладонь в свою руку, нежно целует место, где прошлось остриё лезвия. В груди тепло приятно разливается, согревая. — Ты устал? Хочешь домой? — Илья выпускает Влада из кольца рук, позволяя ему немного отойти. — Да нет, всё нормально. Точнее, понятно, что нужно уже скоро домой. Просто время ещё есть и... — Влад, — мужчина кладёт ладонь на плечо, останавливая чужой поток мыслей. — Что с тобой? Я же прекрасно вижу, что ты в последнее время совсем не свой. Расскажи мне, вдруг смогу помочь. Влад судорожно выдыхает и усмехается мыслям о том, что Илья-то точно сможет помочь. — Да, наверное, это страхи прошлого, — издалека начинает юноша. — Так странно, что всё... в порядке? Надеюсь, что всё в порядке и против нас не готовят очередной заговор. Конец учебного года и нужно поговорить с родителями о том, что делать дальше. Эта неизвестность тоже пугает. Игра скоро. Так переживаю, ты даже не представляешь! Такое доверие, боюсь, что не оправдаю. И... Он резко замолкает, когда в голове снова закрутились мысли об Илье и воспоминания о снах. Щёки запылали огнём и Тороп рад, что на кухне свет довольно тусклый и сейчас это слабо видно. Хотя на мгновение ему всё же показалось, что мужчина всё понял. И понял ещё давно. Но показалось всего на мгновение, потому что в следующее Помазун прижимает его к себе, заставляя вовсе забыть обо всём. Сначала обнимает, а после, взяв лицо в ладони, аккуратно целует в лоб, нос, горячие щёки и только потом губы. Влад тихо стонет, тут же обнимая Илью за плечи, прижимаясь ближе. Поцелуи словно лекарство от всего плохого. Потому что эта близость, тепло губ и даже колючесть чужой бороды дают сил и уверенности. Он не один, а значит всё остальное не такое уж и страшное. — Мы со всем справимся, — между короткими поцелуями говорит Илья, улыбается слабо. А после, дотянувшись до стола, хватает оттуда дольку яблока. — А хочешь, поиграем, чтобы тебе было не так страшно? — Сейчас не время играть, — Влад усмехается и бьёт по чужой руке слабо, когда мужчина тянется ещё за одной долькой. — Сейчас я дорежу и все пойдём есть. Оставь хоть немного имениннику! — На желания, — Илья пропускает чужое негодование мимо своих ушей, усаживается на стул, смотря на мальчишку снизу вверх. — Вот когда у тебя матч? — Через неделю где-то. Дату точно скажут послезавтра на тренировке. — Ну вот! В общем, если ты проведёшь матч на ноль... — Не думаю, что меня выпустят на целую игру, — перебивает Влад, вспоминая споры с Сергеем Ивановичем и новым тренером насчёт своего физического состояния, который, в конце концов, закончился фразой о том, что с взрослыми не спорят. — Уверен, что всё же выпустят. И если ты отстоишь свою часть на ноль, то я выполняю твоё желание. Если нет, тогда ты моё. — Какой хитрый, — фыркает парень, усмехаясь. — И какое у тебя желание? — А вот! Заставлю тебя рассказать мне всё, что тебя беспокоит, и уже точно не отвертишься. Влад наигранно строит испуганное лицо, вызывая у мужчины смех. Забрав тарелки, Илья уходит, бросив напоследок, что они его ждут. Тороп заканчивает с посудой и вздрагивает от мысли, что это шанс... Это ведь желание. Илья точно не отвертится. Как и он сам, если всё же решится на такое.

***

Отложив перчатки в сторону, Влад судорожно вытирает взмокшие ладони о ткань игровых шорт. Он жутко волнуется с самого утра, даже толком не спал ночью. Внутри всё дрожит, словно выходит играть в Лиге Чемпионов, а не в городском турнире. Но для него это так важно. Совсем не хочется оплошать. Да, ему дали всего лишь первый тайм, однако для него это дороже любого финала. Особенно если учитывать, что на трибунах его будут поддерживать его близкие. Костя все уши ему прожужжал про то, что ради этой игры он даже прогуляет консультацию по математике. Федя, который, конечно же, приехал вместе с ним, был этому не особо рад. Но, в конце концов, сдался Кучаеву и его словам о том, что поддержать друга важнее. Ну и Илья... Влад всё ещё чувствует прикосновение его губ к своим пальцам и помнит шёпот о том, что всё обязательно будет хорошо. — Я буду рядом, — выдыхает Илья, обнимая мальчишку перед тем, как отпустить его в раздевалку. — Ты справишься, я верю в тебя. Перед выходом Влад наконец-то отпускает. Они будут рядом. И ему не страшно. В коридоре тесно и Тороп уже быстрее гонит время. Они стоят здесь дольше положенного, ожидая своего соперника. Он знает о них ровным счётом ничего. О команде впервые услышал только когда перевёлся сюда и впервые побывал на небольшом теоретическом уроке. Ему вкратце рассказали о некоторых игроках, их стиле игры и комбинациях. Ещё он краем уха слышал о том, что у команды появилось несколько новеньких, что очень настораживало некоторых игроков. Влад честно восхищается их любовью и обеспокоенностью насчёт команды. Когда соперник появляется в том же коридоре, парень толком ничего не может увидеть. Здесь темно, он еле различает дорогу до поля. Команду получается разглядеть только когда они выстраиваются перед друг другом за несколько минут до начала. Влад скользит по ним взглядом, оглядывая каждого, и неожиданно даже для себя ойкает и вздрагивает, когда в нападении натыкается на Пряхина. Тот, к слову, удивлён не меньше. Влад ощущает, как рёбра словно с большей силой начинают ныть. Он смотрит на такого же удивлённого Серёжу и, кажется, бледнеет на глазах, совершенно не слыша слов ни судьи, ни капитана, когда тот собирает их в круг. — А их номер семьдесят девять.., — начинает тихо Влад, когда они вместе с защитой направляются к воротам. — Он кто? Новенький? — Ага, — кивает мужчина. — Слышал, что его взяли совсем недавно. Парнишка перевёлся в местную школу и прошёл отбор в команду. А вы знакомы? — А-а, эм... нет. Просто интересно стало. Сердце колотится быстро-быстро, пульс точно под сотню. Влад проверяет ворота, считает секунды до старта и постоянно натыкается взглядом на Сережу, проваливая все попытки сосредоточиться. Пряхин, к слову, смотрит на него не отрываясь, что напрягает ещё больше. Однако смотрит без злобы, но, удивительно, с игровым интересом. Кажется первый тайм обещает быть интересным. Владу тяжело втянуться в ритм игры, который в разы быстрее, чем на школьном уровне. И он благодарит себя за свою же настойчивость, когда отвоевал разрешение начать тренироваться на неделю раньше положенного. Потому что сейчас его тело лучше реагирует на чужие атаки, если бы он начала тренироваться на несколько дней позже. К тому же ему легче подстраиваться под защиту, как и им под своего вратаря. Тороп с особой благодарностью смотрит на них, когда те выносят мяч, поняв, что мальчишка не успеет до него дотянуться. Контакт между ними слабый, но он всё же есть. Они ему доверяют. И он старается оправдывать это доверие, когда приходится играть один на один с чужими нападающими. Влад ловит мячи, оставляя счёт неоткрытым до сих пор, хотя уже пошла тридцатая минута мачта. Это злит соперников, они скалятся на мальчишку. Кроме Пряхина. Тот лишь поднимается после падений или столкновений, молча уходя обратно к команде. Тороп чувствует странно чувство внутри каждый раз, когда Сергей оказывается слишком близко. Словно вернулся обратно, назад в школьные матчи. Жутко хочется побыстрее уйти на перерыв. Под самый конец тайма игра почти не доходит до ворот. Игроки катают мяч в центре. Все измотались ещё за первые минут тридцать пять и сейчас всем нужна передышка. Однако за пару минут до конца команда соперников всё же проводит контратаку, кровью и потом забрав мяч. Влад внимательно следит за каждым действием, благо сейчас в атаке всего лишь трое игроков, остальные остались на своей половине поля или вовсе не успели отреагировать. И это на руку вратарю. Свои же защитники не закрывают обзор, и парень с лёгкостью отбивает мяч кулаком как раз в ноги своим же партнёрам по команде. — Чёрт, — глухо ругается Сергей за спиной Влада, от досады ударяя по земле. Тороп оборачивается, уже не обращая внимания на игру впереди себя. Видя, что Пряхин не собирается подниматься, а лишь тяжело дышит, опустив голову, он сам подходит к нему. И когда уже звучит свисток на перерыв, Влад снимает одну из своих перчаток. Замерев лишь на одну секунду, он тут же протягивает руку Сереже, предлагая тем самым свою помощь. — Какое благородство, — отшучивается в своей привычной манере парень. Подождав немного и поняв, что Влад руку не собирается убирать, всё же протягивает ладонь в ответ, поднимаясь на ноги с чужой помощью. Коленки дрожат от долгого бега, и хочется уже где-нибудь упасть, чтобы уснуть на несколько часов. — Спасибо. Влад кивает и оборачивается, осматриваясь по сторонам. И поняв, что они сейчас идут последними в раздевалку, подходит к Пряхину ближе, тихо спрашивая: — Почему ты не на своей позиции? — Какая тебе.., — Сергей осекается, цыкает тихо, выдыхая. Влад только молча глаза закатывает. Агрессия всего лишь защита. — У них и так был перебор по полузащитникам. Предложили выбор: либо в нападение, либо на скамейку. Для меня выбора не было. — Ясно, — Тороп опускает голову, снимая перчатки и тейпы с запястий. В голове вдруг появляется образ Ксюши. — Вы с ней ещё списываетесь? — Последний раз был ещё недели две назад. Писала, что отец отправил её в какую-то закрытую школу, в какой-то глуши. — Почти как тюрьма, — вдруг вырывается у юноши. — Знаешь, я тоже так подумал. Они останавливаются возле входа в коридор. Отсюда им в разные стороны. Но оба стоят, пока кто-то из команды их не окрикивает. Пора уже это заканчивать. Сергей первым протягивает руку. — Спасибо. — Хорошей игры, — честно отвечает Влад, тоже протягивая руку и пожимая ладонь. Сергей уходит, оставляя Торопа одного. И честно говоря, он выдыхает с облегчением. Всё прошло и теперь можно спокойно посмотреть матч со скамейки. В груди приятно теплится. Он собой гордится. Впервые за долгое время парень не чувствует себя не на своём месте. В школе играл, иногда было здорово, радостно за победы, обидно от поражений, злость и усталость. Но он впервые чувствует свободу. И приятное чувство от победы в их с Ильёй маленьком споре. Он ведь отстоял на ноль свою часть матча, а значит теперь кто-то должен ему желание. Руки вспотели от мыслей об этом. Вспомнив о нём, Влад тут же оборачивается в сторону, где на трибунах сидят Илья и Костя с Федей. У всех троих взгляд нахмуренный, чуть озадаченный. Но заметив на лице Влада спокойную улыбку, они словно сами расслабляются, улыбаются ему в ответ. Тороп кивает им за поддержку, пусть и не зримую. Но он чувствует её сейчас. И ему сейчас по-настоящему спокойно.

***

Вывернув вентили и тем самым выключив воду, Влад упирается лбом в кафельную стену душа, судорожно выдыхая. Он так долго грезил этой идеей, а сейчас чувствует, что ещё немного и сдаст назад. Потому что страшно, неизвестно. Знает, что Илья никогда не сделает ему больно. Но вдруг ему не понравится? Вдруг разочарует любимого человека? Юноша не понимает, в какой момент стал так нервничать. Нужно уже пропить тот курс успокоительных, что ему прописали ещё перед выпиской из больницы. Протопав босыми ногами до гостиной, мальчишка тут же кутается в большой махровое полотенце, радуясь, что не получилось как в дешёвых эротических фильмах, когда один из главных героев оказывается голым перед другим, когда тот случайно возвращается пораньше домой. Хотя с недавно возникшей работой Ильи такое вряд ли может случиться. Он всё чаще стал задерживаться с документацией в одном из архивов. И даже сейчас Влад переводит взгляд на часы, которые стоят на столике. Без двадцати семь. Помазун обещал вернуться домой к половине восьмого. Если, конечно, не застрянет в пробках. Но зато у Влада есть время морально подготовить себя к разговору и тому, что может произойти дальше. Не то, чтобы он совсем не понимал, как это будет происходить. Мальчик не маленький, интернетом умеет пользоваться. И статьи читал, и видео смотрел. Только вот представлять и видеть через экран — это одно. А испытать на себе — совершенно другое. И вместе со страхом перед неизвестным, Тороп чувствует трепет перед ощущениями. Это ведь тоже связь. Они через столько прошли, близки духовно и эмоционально. Но вот физическая близость в новинку для двоих. И это совершенно новый уровень доверия. Ещё несколько месяцев назад он боялся прикосновений к больным рёбрам и синякам, пытаясь отгородиться ото всех, а сейчас готов сам отдаться в чужие руки, потому что доверяет, как никогда. Погрузившись в эти мысли, Влад даже и не замечает, как летит время. Только когда на телефон приходит сообщение от Ильи о том, что он уже скоро будет дома, парень словно выныривает из раздумий. Переодевшись и отписавшись маме о том, что останется сегодня у Ильи и, получив несколько сообщений о том, что хотелось бы познакомиться с ним, Тороп направляется на кухню, ставя чайник к ужину. — Привет, солнце, — с улыбкой приветствует Влада Илья, заходя с большими пакетами в квартиру и захлопывая за собой дверь. Впереди выходные, а выходить будет совсем лень. Поэтому сегодня он снёс половину магазина, что встретился ему на пути до дома. — Привет, — Влад чмокает мужчину в щёку, тут же морщась с улыбкой. Борода слабо колет губы. Ловко забрав пакеты, он топает на кухню, оттуда уже крича: — Будешь вчерашнюю рыбу? Я тебе подогрею. — Ну, я вообще-то планировал сегодня посидеть с тобой в гостиной, — Помазун резко оказывается за спиной, обнимает парня, целуя того в светлую макушку. А после добавляет более тихим голосом: — Кто-то утром по телефону обмолвился о желании. Щёки вспыхивают, и Влад как-то странно улыбается, уходя от объятий. Нужно готовить ужин. Только вот у него самого аппетит куда-то пропадает. Он тыкает вилкой в эту несчастную рыбу, пытаясь больше вникнуть в рассказ Ильи. Но мысль постоянно ускользает и юноша всё чаще замечает за собой, что думает совершенно не о том. Илья тоже это замечает. Стоит сказать, что он замечает абсолютно всё. То, как изменился Влад, как глаза у него стали чащи бегать по сторонам, а щёки краснеть. Как он по утрам чаще обычного пропадает в ванной. В конце концов, мужчина не раз натыкался на открытый ноутбук Влада, когда тот после тренировок засыпал на диване. Статьи были слишком открытого характера, чтобы не сложить всё в одну картину. Помазун понимал абсолютно всё и просто выбрал наблюдательную позицию. И только когда мальчишка стал совсем рассеянным, он перешёл в лёгкое наступление. Игра с желаниями была как раз его умной тактикой. Но сейчас нужно было брать всё в свои руки, чтобы Влад снова не утонул в пучине своих же мыслей и страхов. — Влад, — тихо зовёт Илья, привлекая внимание парня. — М-м? — Тороп переводит взгляд из пустоты на мужчину, глядя на него уже заинтересованно. — Ты хочешь, чтобы мы занялись сексом? — сразу же спрашивает Помазун. Тянуть смысла не было. Влад открывает рот и тут же давится воздухом, когда смысл слов доходит до него. Он кусает нижнюю губу, стыдливо отводя взгляд в сторону. Его поза тут же становится такой зажатой, что Илья боится, что ещё немного и парень закроется в себе. — Эй, Влад... Посмотри на меня. Влад не сразу, но поднимает взгляд на мужчину. Илья выглядит так спокойно, расслабленно. Будто для него такие разговоры это обыденность. Хотя за собственным волнением он не замечает того, что мужчина так собран только из-за того, что кому-то из них нужно быть уверенным, чтобы этот разговор к чему-то, но привёл. — Иди ко мне, — тихо просит Помазун, протягивая руку Владу. И тот аккуратно кладёт свою ладонь в чужую, перебираясь на чужие коленки. Теперь он чуть выше и уже смотрит сверху вниз, рассматривая Илью под слегка тусклым светом светильников и лампочек. — Ты красивый, — вырывается у парня само собой, когда он касается пальцами чужого лица и волос, массируя пальцами кожу головы. — Ты тоже, — Илья открыто любуется мальчишкой, мягко оглаживая бёдра. — А теперь расскажи мне. — Да нечего рассказывать, — Владу кажется, что он краснеет ещё сильнее. Но говорить нужно. — Меня просто... так влечёт к тебе. А сказать сразу было стыдно. Боже, вслух это звучит ещё глупее, чем в голове... Просто я так боялся нарушить твою нежность такими просьбами, думал, что собью тебя с толку. Особенно сейчас, когда ты весь в работе. А когда ты предложил игру, то подумал, это знак судьбы. — Тебе не стоит стесняться. Это нормально. — Просто ты всегда меня останавливал, когда я хотел продолжить. Вот и подумал, что ты не хочешь возиться со мной. — Если бы я не хотел, как ты выразиться, возиться с тобой, то закончил ещё всё в декабре, — Илья хитро улыбается, смотря в синеющие глаза напротив. — На том столе, помнишь? — Не напоминай! — Влад падает лицом на плечо мужчины. — Вот что настоящий стыд... — Я просто не хотел тебя торопить. Чтобы это было не сумбурное решение после оргазма, а взвешенная мысль. Как сейчас. — То есть мы... Ну, мы... Займёмся любовью? — Только если ты хочешь этого. — Хочу, — честно выдыхает в чужие губы Влад и тут же чувствует прикосновения. Поцелуй постепенно становится пылким. Илья сначала совсем нежно касается губ и только когда юноша выгибается навстречу, он углубляет поцелуй. Мажет языком по мягким губам и толкает его дальше, придерживая голову за подбородок. Влад же только держится руками плечи, но цепляется за них сильнее, когда Помазун вдруг подхватывает его под бёдрами, поднимаясь на ноги. — Кажется, ты стал тяжелее, — тихо и с улыбкой приговаривает Илья, аккуратно обходя стол и направляясь в сторону спальни. — По-твоему, это комплимент? — Комплимент. Потому что ты набираешь форму, а не толстеешь. Ты снова такой румяный, красивый безумно, — мужчина мягко опускает парня на постель, нависая сверху. Прелюдии всегда были его любимой частью. Ему нравилось распалять мальчишку до такого состояния, что тот и двух слов нормально связать не мог. Влад становился таким чувствительным, отзывчивым на каждое прикосновения, громким. И Илья никогда не променяет этот вид на любую из валют мира. Стянув домашнюю футболку с Влада, он ему и опомниться не позволяет, тут же прижимая его снова к кровати и целуя в губы, медленно спускаясь ниже. Касается языком под подбородком, а после за ухом, улавливая, как мальчишка уже мелко подрагивает, рвано выдыхая. Губами ниже по плечам и ключицам, слегка прикусывая светлую кожу. Красные пятна слабо выделяются на коже, но Тороп чувствует почти физически, как вокруг них все горит. Как и под ладонями Ильи, которыми он касается сначала пресса, а после и груди, лаская соски. Мальчишка не сдерживает первого стона, тут же хныкая, чувствуя, как борода покалывает распаленную кожу. — Завтра побреюсь, обещаю, — без слов понимает Илья, целует в солнечное сплетение, прикусывая кожу и там. Влад закидывает голову назад, прикрывая глаза. Не знает, сколько проходит времени. Может быть, пять минут. Может десять. Пятнадцать? Два часа? Он не чувствует времени. Лишь чужие губы, руки и изредка кожей словно ощущает слова, когда Илья опаляет шепетом тело. Но глаза распахиваются сами, когда мужчина мягко стягивает сначала домашние штаны, а после и бельё, оставляя парня обнажённым. — Не честно, — фыркает Тороп и, немного приподнявшись, тянет чужую футболку, заставляя Илью снять её. Илья улыбается, а после выдыхает шумно, когда Влад ещё робко, но касается губами шеи. Он не пытается поставить меток, укусить, надавить. Прикосновения аккуратные, медленные. Чего не скажешь о руках парня. Ими он резво ведёт по бёдрам, сжимая пальцами сквозь бельё и штаны плоть, вызывая у мужчины тем самым стон. Но он тут же перехватывает ладони, снова подминает юношу под себя, тут же опускаясь ниже. Мягко разведя бёдра в стороны, Илья касается губами коленок поочерёдно, целует, пока пальцы ласкают вставший член. Влада выгибает на постели. Он дышит через раз, ловя судорожно губами воздух, когда мужчина ведёт по его чувствительным местам, доводя до головокружения. Приятно, сладко, невыносимо хорошо. Ещё пара таких движений рукой и Влад потеряет контроль над самим собой. Илья чует это. И поэтому в несколько движений разворачивает мальчишку к себе спиной. — Да, вот так, — одобрительно бросает Помазун, когда Влад прогибается в спине, разводит ноги шире и роняя голову на руки. Он целует, прикусывает кожу на ягодице, отрезвляя сознания слабым вскриком. А после тянется к тумбе, доставая оттуда пачку презерватив и упаковку со смазкой. — Ты их сам покупал? — зачем-то спрашивает Тороп, слегка приподнимаясь. Илья только мягко улыбается, гладит бедра и крестец. — Недавно, когда ты стал чаще прятаться в ванной. Влад в ответ выдыхает шумно, снова пряча глаза в сгибе локтя. Господи, вот же он глупый. Думал, что всё останется незамеченным. — Влад, — тихо зовёт мужчина, наклоняясь над парнем, почти закрывая его всего собой. — Потерпи немного, хорошо? Илья нежно целует в плечо и толкает один палец, улавливая, как Влад зажимается, вздрагивая всем телом. Он продолжает целовать-целовать-целовать, лишь бы отвлечь. Толкает пальцем, потом вторым, тут же слыша, как Влад всхлипывает тихо, сжимая в кулаки покрывало. Но не просит остановиться, только прогибается немного. Илья подхватывает под животом, а после подсовывает под него подушку, лишь бы было легче. И в какой-то момент легче становится, пока Помазун не добавляет третий палец и ещё немного смазки. Звуки отвратительно пошлые, пальцы двигаются в размеренном темпе, а Влад кусает свои губы, глотая слёзы. Тело слишком напряженно, он чувствует, как всё то же покрывало натирает коленки. Однако в какой-то момент Илья сгибает пальцы внутри ещё немного и юношу пробивает дрожь. Он еле удерживается в позе, прогибается только сильнее. Илья повторяет движение, и Влад уже не сдерживает судорожного стона, выгибаясь. — Лучше? — шепчет на ухо Илья, снова касаясь простаты. Влад в ответ только подмахивает бёдрами, сжимает пальцы на руках и ногах, зажмуриваясь. Ерзает, пытается что-то сказать, но в голове мысли плывут, и он только тихо скулит. А после выдыхает, чувствует такую сейчас непривычную пустоту. Заглядывается через плечо, наблюдая за тем, как Илья раздевается. И покорно прогибается, падая грудью на постель, когда мужчина кладёт ладони на бёдра, укладывая так, как нужно. Но почти в тот же момент он заводит руку за спину, сжимая чужое запястье. — Хочу тебя видеть, — только и просит Влад, смотря блестящими глазами на Илью. — Может быть больнее, — Помазун целует в висок, мягко поправляя взмокшую светлую чёлку. — П-пожалуйста, Илья, — хрипло молит парень, уже немного разворачиваясь. Разве Илья может ему отказать? Конечно же, нет. Он укладывает его поясницей на всю ту же подушку. И Влад затуманенным взглядом наблюдает за тем, как Илья раскатывает по члену презерватив, смазывает ещё немного смазкой. В голове всплывают разные строки из статей о том, что так будет лучше для партнёра снизу, что так будет легче. Но все мысли рассеиваются как свет, когда мужчина подхватывает его под бёдрами и, уткнувшись лбом в плечо, плавно входит в горячее тело. И почти тут же останавливается, потому что Влад царапает короткими ноготками плечи и прогибается, дрожа мелко. Ощущения от пальцев, что были до этого, уже и не кажутся такими болезными. Но без них было бы ещё хуже. Он, чтобы отвлечься, пытается считать в уме до десяти. Сбившись на пятёрке второй раз, он бросает это дело. Илья целует в плечо, в грудь, мягко оглаживает руками бока, постепенно двигаясь внутри. Влад также медленно расслабляется под ним и в какой-то момент мужчина входит полностью, снова замирая и выпрямляясь, чтобы взглянуть на юношу под собой. Он гладит по лицу, видя, как парень пытается сфокусировать взгляд. Но когда мужчина делает первый серьёзный толчок, он снова запрокидывает голову, хмурясь. Вместе со временем стираются и рамки пространства. Влад ощущает только постель под собой, это пресловутое покрывало и подушку, которые липнут к влажной спине. Чувствует Илью над собой и то, как исчезает грань между болью и приятным удовольствием. Он чувствует внутри себя движения и это уже не раздражение, а приятная истома, которая разливается по телу. Он чувствует, как ниже пупка всё сжимается от каждого глубоко толчка. Мальчишка всё чаще пережимает себя, лишь бы не кончить. Илья сходит с ума, наконец-то чувствуя этот спектр ощущений и эмоций. Влад был его мечтой, его явным и тайным желанием. Но он никогда не давил и был готов ждать ещё столько же, даже больше. Правда сейчас чувствует лишь острое наслаждение и не понимает, как мог сдерживаться всё это время. Потому что Влад стал ещё более открытым, горячим, громким. А стены тонкие и соседи будут коситься на него ещё долго. Но ему плевать. Сейчас главное, что Влад в его руках, только его и больше ничей. Влад в очередной раз пережимает себя пальцами, скулит, слегка отвернув голову в сторону. Помазун видит, как горят скулы и шея. Пятна уже яркие, словно пожар на коже. Но куда красивее то, как мальчишка ласкает себя. Выгибается, касается кончиками пальцев головки, вскрикивает, когда толчок глубокий. Он дышит тяжело, смотрит куда-то в потолок, уже давно потерялся в этом удовольствии. Но громко ойкает, стонет протяжно, когда Илья переплетает свои пальцы с его на члене, помогает, показывая этим жестом, что он больше может не сдерживаться. Оргазм настигает так его быстро. Несколько резких движений, пара толчков внутри и мальчишка с хриплым стоном напрягается, расслабляясь тут же. Он дрожит сначала крупно, ощущая, как белясые капли падают на поджатый живот. А после, прикрыв глаза, дрожит уже мелко, мягко двигаясь на волнах удовольствия, пока Илья ещё двигается в нём. Но и ему хватает несколько движений, чтобы кончить, сжав Влада в руках. Он дышит тяжело, как будто после бегового марафона, нависнув над юношей. Держит себя на руках, возвращая себе трезвость ума. Аккуратно выйдя из Влада, Илья снимает презерватив, выкидывая его в мусорное ведро, что стоит возле рабочего стола. Из ящика этого же стола он достаёт влажные салфетки, которыми нежно обтирает парня, что лишь слабо отзывается на прикосновения. Голос уставший, взгляд мутный. Но губы растянуты в слабой улыбке. Он поворачивает голову в сторону мужчины, когда тот ложится рядом. Небольшая передышка и нужно будет идти мыться. — Ты у меня умница, — шепчет Илья, касаясь пальцами скулы, оглаживая. И сам тянется за поцелуем, касаясь припухших губ мягко. Они просто прижимаются друг другу, продлевая эту удовольствие ещё немного. — Это было... сильно, — только и выговаривает Влад. В теле слабость, завтра он вряд ли вообще встанет. Но сейчас ему хорошо. Он счастлив. Был бы здесь Костя, то он бы начала затирать про эндорфин и окситоцин. Хорошо, что его здесь нет. — Ещё полежим и в душ нужно будет идти. А лучше набрать ванную, — Илья поворачивается боком, гладит пальцами искусанные и зацелованные плечи. — Потом я тебя намажу кремом. И попьём чай. Я что зря твой любимый торт купил? — Нет, нет... Конечно не зря, — Тороп почти светится, улыбается так, что в сердце щемит. И Илья не сдерживается, снова целует. Хочется целовать его бесконечно долго. Пока дышать не перестанет. Хочется всегда просыпаться и видеть эту улыбку. Хочется дарить ему любовь. Покупать эти шоколадные торты и молоко без лактозы. Хочется напоминать о шапках и шарфах, а потом самому выслушивать нотации. Целовать по утрам и по вечерам. И днём обязательно тоже целовать. Илья чувствует себя на своём месте, понимая, что наконец-то может назвать себя счастливым. За долгое время он снова поймал это хрупкое счастье и больше не намерен его отпускать.