Beautiful nightmare

Последующие несколько часов были сложными для всей команды. Грета маниакально гладила почти холодную руку Кевина, шепча ему или, скорее всего, себе утешающие слова. Она корила саму себя за то, что не могла определить яд по данным симптомам, и познаний в ядах у неё было мало. Грета читала много, но об окружающем мире, не более, и теперь ругала себя за это. Арнольд продолжал недобро посматривать на лекаря, сомневаясь в его компетентности. Работать при дворе и не знать, что делать во время отравления! Присутствие Сэмюэля под боком не успокаивало больше, и кричать на старика в коричневом одеянии хотелось всё сильнее и сильнее. Сэмюэль же сидел, сгорбившись в кресле, перебирая варианты решения в своей голове, но вспоминались только лица убитых людей. Потерянные, напуганные, шокированные… Они не вызывали никаких эмоций у парня. Стальная холодность, ведь это работа, но с Кевином это не работало, и приходилось держаться за тонкие волоски контроля. Чтобы не расплакаться от безысходности. — Как он вообще смог отравиться…? — протяжно спросил Сэм, осматривая комнату, чтобы отвлечься от своих мыслей. На столе стояла тарелка с недоеденным ужином. Рыба. — Это началось после того, как поел? — Да, — шмыгнула Грета и взглянула на парня. — Ему стало тяжело говорить, а после он и вообще свалился со стула. Ты знаешь, что это? — Рыба фугу. Живущая в северных, тёплых водах Тихого океана. — Никогда не слышал об этой рыбе, — наконец-то заговорил лекарь. — О тёплых водах вообще мало что известно, они не изучены. Сэм вздохнул, откинувшись в кресло. Это было верным замечанием, в их мире Тихий океан — загадка. Что уж говорить о возможности приготовить данное блюдо. Противоядия нет — это было понятно с самого начала. Это поняли все в комнате. Врач тяжело вздохнул и начал собирать свои вещи, чтобы вернуться к себе. Арнольд сел на ближайший стул, протяжно завыл, а вслед за ним Грета. Сэмюэль же молча смотрел на тело Кевина, которому осталось считаные часы, а он даже не узнает, что умирает в окружении своих товарищей. — Мне очень жаль, — сказал врач перед выходом, а после и вовсе исчез за дверью. Осталась только группа людей, которая сидела в окружении одного человека. Близкого им человека. Магическим образом глухой хлопок двери успокоил присутствующих, больше не было никаких слёз, только тихие звуки часов и едва слышные вздохи Греты. Больше не было дрожи, не было и никаких утешений. Им оно было попросту не нужно. Они просто смотрели, неотрывно, почти не моргая, только наблюдали за тем, как совсем скоро Кевин издаст последний вздох. Они наблюдали за всем в течение трёх с чем-то часов. Наблюдали, как с каждым прожитым часом ему становилось всё труднее дышать. Наблюдали, как его цвет кожи уходил в синий цвет, что говорило о том, что Кевин не может больше дышать. Видели, как остановилась его грудная клетка… Сэм спрятал своё лицо в своих руках, понимая, что уже не было необходимости смотреть на Кевина. Они провели его так, как принято в их гильдии: молча и с уважением. Больше не за чем было держать себя в руках. Но Грета и не начинала плакать, а Арнольд сидел неподвижно на стуле. С телом нужно было провести ещё сутки, чтобы окончательно проводить его на тот свет. Девушка поднялась с насиженного места и подошла к столу, где недавно они, шутя за столом, ели ужин. В усталой манере забрала конверт и молча протянула его Сэму. Почувствовав на себе чей-то взгляд, Сэм взглянул на неё, после чего забрал конверт и вскрыл. «Я облажался, Сэм. Я помню, письма нужно начинать с «Дорогой/ая как-тебя-там», но в нашем случае это не то. Прости, если выкинул твои старания научить нас чему-то насмарку. Такой уж я. Если ты читаешь это, значит, я перестал быть им нужен, и они убрали меня. Меня и одну дорогую для меня девочку. Хотел бы я попросить найти её, но… этого не будет. Искать будет некого, хотя хотелось быть похороненным вместе с ней. Мечты. Я делал то, что не должен был бы, и мне жаль. Но я хотел, чтобы она жила в том же покое, что и раньше. Пускай и мнимом. Я всё ещё хочу это, а ещё хочу, чтобы вы не разочаровались во мне. Спасибо и простите». Сэм молчал. После прочитанного он просто смотрел на эту самую бумажку, пытаясь правильно осознать посыл, но он понимал только то, что Кевин знал, что скоро его уберут. Кто? Зачем? Не было никакой конкретики. Кто была та девушка, о которой говорил Кевин? Сэмюэль вздохнул, откинув лист подальше от себя, пытаясь хоть так оградиться от полученной информации, но не помогло. Мозг активно подкидывал идеи, чем мог заниматься его друг. От банального воровства до убийства кого-то из их товарищей. Может, не справился и из-за этого его убили, поэтому стал не нужен. А может, он передавал информацию, и всё, что они хотели, — получили. И кто та «она»? В двери едва слышно постучали. Сэм вздохнул, но всё же встал с места и открыл дверь, где его ждала сама королева. Почтительно склонив голову, скользнув по ней взглядом, Сэм жестом пригласил девушку войти в комнату. Сама Эльза с печальным видом и уставшими глазами всматривалась в самого парня, будто искала ответы, как правильно начать, но в комнату всё же зашла. — Я… — запнулась королева, после чего сделала глубокий вдох. — Я хотела убедиться, что с вами всё в порядке и, наверное, сказать, что ваш друг уже… скончался. Мне очень жаль. — Я знал, что так будет и без вас, моя королева, — тяжело вздохнул Сэм, после чего опустился в кресло, понуро опустив голову, но поглядывая на Эльзу из-под лба. — Вы слишком легко сдались. — Я видел слишком много смертей, — подняв голову, ответил Сэм. — Все они были незначимыми, потому что мне было всё равно на них. Я не знал их. Но не в этой ситуации. Это оказалось… тяжело. — Вы убивали, — заключила королева. Сэм недовольно вздохнул, сжал губы и разочарованно посмотрел на девушку. Он не верил, что именно в этот день, в этот момент, она решила узнать его лучше и подчеркнуть только негативные черты. Это было слишком недипломатично с её стороны. — Вы королева — вы тоже будете убивать. — Я королева, именно поэтому я буду делать всё, что в моих силах, чтобы люди жили в мире. — И это подтверждает мои слова, — краем губ улыбнулся парень. — Ничего не бывает без жертв. Королева замолчала, засматриваясь в одну точку. Обдумывала, взвешивала за и против, а после и вовсе опустила голову, будто постыдилась чего-то. Сэмьюэль не понимал её. Она быстро меняла свои решения, и это слишком хорошо было видно. Она не была готова для ответственности. — Вы ничем не отличаетесь от своей сестры, — заключил Сэм после нескольких минут наблюдений. — Так же беззаботно относитесь к окружающим вас вещам. — Мои родители смогли править без жертв. Они были хорошими людьми. — Уверены? Вы были ребёнком и, если верить слухам, очень замкнутым. В буквальном смысле. Многие вещи могли ускользнуть. — Вы говорите слишком грубо. Я королевская особа, — разозлилась королева, а после и вовсе угрожающе поднялась со своего насиженного места. — Вы пришли к человеку, у которого умер друг. Я слишком ласков в своих высказываниях. Щёки королевы запылали алым от гнева, слова парня отдались ей как крепкая пощёчина. Она забыла, зачем приходила сюда изначально, и её напомнили грубым методом о печальных обстоятельствах, но сдаться в образовавшейся перепалке она не могла. — Вы сами завели тему о моём правлении! — Тогда вам стоит задуматься. …и она с позором проиграла её, так как другие аргументы в голове не смогли всплыть. Всё ещё пребывая в позорном гневе, королева выскочила из комнаты с громким хлопком двери. Сэм вздохнул от детского поведения, тайная надежда на конструктивный диалог исчезла, а в голове крепчала мысль о глупости Эренделла. Но он и не мог ощутить лёгкость от того, что смог избавиться от ненужной ему компании сейчас. Королева всё ещё представляла угрозу для их группы, как та, что взяла под контроль расследование убийства принца Ханса. Думать не хотелось, и нужно было возвращаться к своей группе, это было слишком нечестно — оставить их одних. Нашёл Сэм их быстро: Арнольд и Грета засели в комнате последней, чтобы запить своё горе. В комнате стоял противный запах виски и чего-то тяжёлого… скорби. — Выглядишь неважно, — прокомментировала Грета внешний вид Сэма, но так и не оторвала свой взгляд от стакана. Того же не сделал Арнольд. — Мы все так выглядим. Последующая неделя казалась слишком пустой и неправильной. Грета воспринимала Кевина как брата, ей событие далось тяжелее всех. Иногда она занималась делом: выискивала, подслушивала, читала, а иногда давала себе слабину и не выходила из комнаты сутки. Никого не пуская и не выпуская себя. Арнольд по-своему изощрённо издевался над стражниками, вызывая их на дуэли, и выигрывал их без былого триумфа. Чувствовалось не так. И делалось не так. Сэм искал ошибку. Убийцы. Кевина. Свою. По несколько раз перечитывал письмо, ища там зацепки, но кроме факта близкой девушки для Кевина и того, что тот играл на несколько фронтов, не находил. Его убрали из-за невыгодности или Кевин сделал что-то из ряда вон выходящее. Тело Кевина сожгли в тот же день. С церемонией и людьми Эренделла, которые не имели ничего общего с Кевином, но всё равно стояли и оплакивали, даже с королевской четой. Но без Сэма. Не нашёл в себе силы. Не смог. Он и до сих пор не мог. Но в голове с каждой минутой крепчала мысль, что нужно вылезать из ямы. Решить проблему с убийством Ханса, найти убийцу друга и двигать дальше. Эренделл был как рыбья кость в горле, болела и мешала глотать. Служанка, которая подавала еду, пропала без вести, а потом и вовсе нашли задушенной в водах под мостом. За что хвататься, группа больше не знала. Кевин сам говорил, что он был информатором для чужой группы, а для какой — зацепок не было, и надежда найти — утопилась вместе со служанкой. Грета отправила птицу с известиями о смерти одного из группы, но та так и не вернулась, и от этого факта внутри пробуждался азарт. Игра становилась интересной. — Второй птицы тоже всё ещё нет, — заметил Арнольд, поглядывая на девушку. — Как и первой, где мы говорили о том, что останемся в королевстве на неопределённое время. — Нас изолируют, — ответил Сэм, поглядывая в окно. Ленивая улыбка появилась на его губах. — Но у всех всё нормально и без извещений. Значит, кто-то знает, какая птица наша, и не даёт связаться с другими. Но у меня есть пара идей.