зазноба

      Вокруг нее все были чертовски забывчивыми — настолько, что когда родители внезапно уезжали в путешествие, оставив ее на пороге, она даже не удивлялась. Пожимала плечами — и влезала в окно. Она могла месяцами самостоятельно жить в родительском доме. Еду собирала в магазинах — благо, все быстро забывали, что она там вообще была, а пользоваться микроволновкой научилась едва ли не раньше, чем ходить на горшок. Конечно, рано или поздно — а чаще всего в день возвращения — родители вспоминали о существовании любимой дочурки. Тогда приходилось терпеть рыдания, коллективные объятия и заверения в том, что больше о ее никогда не оставят.       Так продолжалось долго. До тех пор пока вместо родителей не приехали какие-то другие люди.        Тогда она появилась в Доме. И никто толком этого не заметил. Маленькая, тихая, неприметная и ничем не примечательная, она оставалась без клички почти полгода.       До тех пор, пока Горгулья, — белобрысая колясочница с кривыми зубами едва не сбила ее посреди коридора.        — Совсем жить надоело? — улыбка Горгульи была почти что кровожадной.       Она не ответила — попросту не знала, что.        — Ты глухая что ли? — видимо, Горгулья разозлилась, что не может отправиться по своим горгульим делам и решила выместить обиду на виновнице вынужденной остановки. — А ну в глаза мне смотри! — старшая схватила ее за подбородок, вынуждая поднять на себя взгляд.        — Я не… — она захлопала честнейшими синими глазами. — Отпустите!        На удивление, до того разъяренная Горгулья послушалась даже в некотором смысле стремительно. И уставилась на младшую со смесью страха и некого интереса. К счастью, уже не гастрономического. Наверное, безумные ученые рассматривают творение рук своих с таким же блеском в глазах.        — Ты откуда взялась такая? — наконец, поинтересовалась Горгулья.        — Откуда все остальные дети, — буркнула младшая. Последствия не пугали. Много раз она сталкивалась тут со всякими — и все о ней тут же забывали.        — Да ты не робкого десятка, как я погляжу, — Горгулья вновь обнажила свою жутковатую пасть. Некстати вспомнилась история с Ночи Сказок, где белобрысая старшая на скрипящей коляске утащила малышку в лес и сожрала живьем, разорвав детскую кожу кривыми зубами. — И откуда же появились дети? Из капусты?        — Из незабудок, — буркнула в ответ неразборчиво. Ей тут не нравилось. Ей не нравилась старшая, сбившая ее с ног, не нравились ее зубы и не нравился этот странный разговор.        — Ах вот оно что, — Горгулья залилась гавкающим смехом, — по тебе видно, что из незабудок. Вот что, Незабудка, шла бы ты отсюда пока я тебя в лес не увела.       Она и ушла, гадая, где в каменном доме посреди пустыря белобрысая колясочница умудрилась бы найти лес.