Юла

      Как только Альбус нашёл в себе силы отлипнуть от отцовской груди, пристроившись на краю смятой постели, Гарри тихонечко сел в более удобное положение, крякнув при этом как столетний старик. — Ох, всё в порядке? — тут же наполнились тревогой голубые глаза сына, Гарри бодро усмехнулся ему в ответ, спеша развеять её.       Для верности ещё и мягко оттолкнул его лицо своей ладонью, словно назойливого телёнка по утру, которого уже напоили тёплым молоком, но который всё равно продолжал ластиться и бодаться в бок лобастой головой. Альбус смешливо фыркнул ему в ладонь и со смешинками в глазах отклонился назад. — Ал, ты что-то стал, как слон тяжёлый… — пожаловался Гарри со слабой улыбкой глядя на покрасневшего от этого замечания подростка. — Хотя по виду так и не скажешь, — рассмеялся он, краем сознания отмечая, что Скорпиус при этом как-то странно посмотрел на поспешившего отвернуться Альбуса. — Тут хорошо кормят, — отшутился Ал, безотчётно оттягивая кончиками пальцев длинные рукава мантии. Скорпиус изящно достал палочку из кармана мантии и наколдовал простенький, но довольно-таки надёжный купол приватности, за что Гарри ему благодарно кивнул, но юноша не сел на постель рядом с Алом или на освободившееся кресло, а продолжил стоять у изножья кровати, опираясь животом о металлический каркас. — Итак, — вновь став серьёзным, вернулся к тону аврора Гарри, мигом возвращая встревоженное и виноватое выражения на лица, обративших к нему внимание, подростков. — План, по попаданию в неприятности, вам удался, я правильно понимаю? — Н-ну… — Альбус весь затрясся, словно действительно находился в казематах на допросе у суровых мрачных авроров, а не разговаривал в больничном крыле с собственным, обессиленным отцом. Видимо, груз ответственности за совершённый поступок, всей свой тяжестью лёг на его плечи. — К-как бы…эм… — он то и дело оборачивался на стоящего позади Скрпиуса, пока блондин не пришёл ему на помощь с тихим вздохом. — Правильно, — выдохнул негромко Скорпиус, нервно кусая нижнюю губу. — Но Ал не… — тираду вскинувшегося подростка Гарри оборвал одним плавным и очень медленным движением руки. — Альбус, Скорпиус, успокойтесь, — попросил их Гарри, снимая очки и потирая пальцами покрасневшую переносицу. — Я вас уже поругал, хватит. Вы и сами поняли, что наделали делов. Но сейчас нам надо просто во всём разобраться, проанализировать всё, постаравшись ничего не упустить, и решить, что делать дальше.       Подростки, плечи которых расслабленно опустились вниз, смотрели на него безмерно виноватыми и раскаивающимися глазами. Гарри вновь надел очки, сквозь круглые стёкла взирая на мир, который вновь приобрёл чёткость. — Я вас ни за что не брошу, не оставлю одних, — по очереди заглянув подросткам в глаза, мягко пообещал им Гарри. — Так что выдохните и объясните мне наконец, что же всё-таки случилось. — Ну…я нашёл свой подарок после полуночи, — начал рассказывать Альбус, чувствуя как всё внимание в больничном крыл сконцентрировалось на нём одном. — Проснулся почему-то…хотя не хотел ни пить, ни пойти в туалет. Я собирался просто снова лечь спать, но пока устраивался поудобнее, почувствовал какой-то свёрток в ногах. Зажёг люмос и увидел его, свёрток, размером не больше обычной маггловской тетради. Я подумал… — коротко стрельнув из-под угольных ресниц в сторону друга, вдруг смущённо залепетал Альбус, глядя куда-то на сцепленные в замок руки. — П-подумал, что это от Скорпа. Кто бы ещё стал поздравлять меня в такую рань?       Скулы сына Драко окрасились милым румянцем и все его попытки остаться к данному заявлению равнодушным с треском и грохотом провалились. — Это был не я, — вставил Малфой только, убирая блондинистую прядь волос за ухо. — Да, то был не Скорпи, его подарок я нашёл только утром, — справившись со смущением, продолжил ровным тоном рассказывать подросток. — Так вот… я повертел тот подарок в разные стороны и обнаружил сбоку записку. Почерк был похожим на тот, который был у дяди Сева. Хотя сейчас я понимаю, что подписи там не было, — от досады, Ал издал какой-то разочарованный вздох и, взявшись за пряди волос, с силой за них потянул. — Отставить самобичевание, Ал, — с улыбкой протянул Гарри, понимая, что его сына провёл кто-то очень и очень умный. — Расскажи, почему ты подумал, что свёрток был от Снейпа? — В самой записке было написано только: «Если бы я мог сохранить время в бутылке, то первым делом я сохранил бы каждый день до конца времён, чтобы иметь возможность провести их с тобой». Что-то ещё про знания и учёбу, ну, стандартное. И подпись — «Племяннику, которого у меня никогда не было».       Гарри потемнел лицом и нахмурился, серьёзно озадаченный тем, насколько были осведомлены посторонние люди о степени привязанности сына к портрету профессора и не менее весомой привязанности самого портрета к Алу. Гарри уже догадывался, что услышит дальше.       Кто-то идеально всё просчитал. — Когда я увидел, что это маховик — внутри просто всё словно… — Ал покусывал губу и скользил голубыми глазами по высоким светлым окнам больничного крыла в попытке подобрать наиболее точное сравнение. — …согрелось. Я был очень счастлив, но когда рассмотрел маховик повнимательнее и разглядел на нём деления не только на часы но и на дни, недели, месяца… То просто не смог просто дальше лечь спать, признался юноша, опуская голову вниз и избегая чужих взглядов.       Гарри со Скорпиусом коротко переглянулись. Взрослый волшебник протянул руку к понуро опущенной голове и нежно взъерошил смольные волосы ребёнка.       После недолгого молчания, шумно сглотнув, Альбус продолжил рассказывать. — Я всю ночь лежал без сна, снедаемый желанием…вернуть его. И с каждым часом, что близился к рассвету, моя решимость только крепла, — старший Поттер буквально услышал в мягком голосе стальные нотки, прикрывая глаза в окончательном понимании.       Гарри был знаком с сожалением от невозможности спасти Снейпу жизнь не понаслышке, потому как первые годы после его смерти то и дело заталкивал это чувство куда подальше, до тех пор, пока оно, как смятое бельё в переполненном шкафу, при открытии дверцы, не выпадало ему в лицо снова и снова.       Понадобились годы, чтобы он последовательно добрался до этих мыслей в своей голове, достал, аккуратно расправил, не избегая смотреть на проступившие на ткани складки, и не сложил правильно, не отрицая больше, что это сожаление было и являлось вполне закономерным, но сделать с произошедшим он ничего не мог.       Ал же, его нежно любимый семьёй Альбус, не до конца и не всеми понятый, ценил портрет Снейпа на порядок сильнее, чем он сам. Он буквально ассоциировал Снейпа с дядей, куда сильнее, чем с Роном, Чарли или Джорджем. Билл был крутым дядей для Ала, но виделись они катастрофически мало.       Тот, кто решил воспользоваться привязанностью Ала, действовал наверняка. — Я готовился к этому всё утро, принимал подарки и усыплял всеобщую бдительность, чтобы меня не бросились искать в самый неподходящий момент. А потом…я не выдержал и рассказал всё Скорпу. — А Скорпиус увязался с тобой, — догадался Гарри, не смотря на всё случившееся, ностальгически посмеиваясь. — Как знакомо. — Мистер Поттер, — обратился к нему неожиданно второй подросток и Гарри перевёл взгляд с окна на него. — А вы случайно не знаете, что хотел подарить портрет Директора Снейпа Алу? — Кхм… — кашлянул Гарри в кулак, избегая пытливых взглядов, и, посмеиваясь, стал расчёсывать щёку. — Он…говорил мне, но если честно…то я прослушал… — когда он вновь бросил взгляд из-под ресниц на подростков, то отметил их вытянувшиеся в удивлении лица.       Стыдливый румянец против воли окрасил кожу его шеи в насыщенно красный оттенок. — Лучше скажите, вам удалось выяснить в какой год мы с вами переместились? — вовсе не пытаясь поскорее перевести тему, поинтересовался у них Гарри.       Прежде чем ответить, мальчики вновь переглянулись, и вновь стали крайне мрачными. — Сегодня 31 декабря 1943 года, — отчеканил, вновь бледный как простыня, Малфой.       Гарри не заметил как в удивлении приоткрыл рот. — Новый год! — наигранно бодро вставил Альбус, но не получив поддержки, поспешил уткнуться лицом в ладони, сложенные на коленях. — Что ж…это определённо безопаснее для нас, чем 1997, — заключил вновь севшим голосом Гарри, взяв себя в руки и сложив их на груди. Лицо его медленно, но неумолимо омрачалось пониманием того, кто в это время находился в Хогвартсе и безраздельно властвовал в нём. Но волшебник искренне считал, что пока он знает своего врага в лицо, а тот его нет, это ещё можно контролировать.       Неосознанная попытка старшего Поттера отгородиться от происходящего не осталась незамеченной юными волшебниками, но они предпочли не акцентировать на этом внимания. — Как вы представились? — немного резковато спросил Гарри то, что действительно имело значение. Осознание катастрофической близости Вол…нет, Тома Риддла, заставляло быть на стороже. — Я назвался Альвусом Поттером… — признался Альбус, вновь безотчётно пытаясь взять его за руку, чтобы попытаться успокоить в случае чего. Но Гарри смотрел на него серьёзно, а руки так и держал сложенными на груди. — Прости… — выдохнул Ал, теребя кончиками пальцев край своего свитера. — Ничего, всё нормально. Что сделано, то сделано, — просчитывая в уме, какую легенду они могли бы наплести со своей реальной фамилией, отозвался Гарри. — А ты, Скорп?       Молчаливый и весьма понурый до этого Ал внезапно громко и звонко рассмеялся, пряча от яростного взгляда Скорпиуса своё покрасневшее лицо за лежащей на столе книгой. — Ско-о-орп? — нетерпеливо протянул Гарри, уже догадываясь, что сын Драко вполне себе мог отличиться. — Ал, хватит ржать! — потребовал алеющий щеками блондин и гневно, однако очень мягко и тихо ударил кулаком по постели Гарри. — Скорпиан… Лавгуд, — произнеся фамилию, подросток окончательно смешался под смеющимися взглядами. — Лавгуд? — прыснул Гарри, откидываясь спиной на подушку и смеясь уже в один голос с переставшим скрываться Алом. — Ты меня прости, конечно, хотя извиниться стоило бы перед Луной… Но какой из тебя Лавгуд, Скорпи? Прости, Мерлин, если бы Драко это услышал… Ахахах! — Придётся сделать тебе ожерелье из шишек и редисок! — вставил увернувшийся от нового замаха Альбус, который больше не мог сдерживать смех маленького пикси. — Чтобы ты не выходил из образа! — Н-ну а что?! Что ещё я мог придумать? — начал оправдываться Малфой, весьма театрально размахивая руками. — Я подумал тогда, что кто угодно из Малфоев может сейчас быть в школе. И решил, что лучше было бы замаскироваться. Тем более у Лавгудов тоже светлые волосы и серые глаза. — Ты разрушишь всю легенду Лавгудов, оставленную им предками, — продолжал гримасничать Ал, как маленький злобный гоблин. — И войдёшь в историю, как единственный адекватный Лавгуд, друг. Я считаю — это победа. — Эй, Луна нормальная! — возмутился уже Гарри. — К сожалению, — не слушая отца, который выглядел и звучал сейчас как такой же подросток, продолжил Альбус. — Сами Лавгуды явно запомнят имя такого предка, как «Скорпиан Лавгуд» не в лучшем свете. Они будут говорить, что-то типа «он был не в своём уме». — Ал, саркастично обсуждать мою неумелую ложь наверное, важно, но что-то мне подсказывает, что у нас есть более важное…обстоятельство, которое стоило бы обсудить как можно скорее, — вернув себе серьёзный и весомый вид, какой, кстати, очень редко бывал у его отца, напомнил Скорпиус.       Ал сразу сник, без труда поняв, о чём хотел поговорить друг. — Что ещё? — устало зевая, без особого энтузиазма спросил Гарри, с досадой отмечая, что на повестке дня оставалось ещё много нерешённых вопросов, а он уже так сильно устал. Эмоциональные качели сегодняшнего дня, словно дементоры, высосали из него все силы. — Много чего, на самом деле, — неловко ответил Скорпиус всё же присев на край кровати где-то в ногах Поттера, избегая как-либо к нему обращаться. — Но прежде всего… Ал, не молчи! Уж точно не мне, заводить этот разговор! — Я знаю, Скорп, не кричи. Я знаю… — избегая смотреть на отца, и тем самым его очень нервируя, мямлил Альбус, изо всех сил стискивая палочку в руках. — Пап… Т…То есть…блин! Вот! — пряча глаза, отчаявшись взмахнул он палочкой и, наколдовав зеркало, просто протянул его отцу, пристально следя за выражением его сонного лица.       Гарри дрожащими от нервов и слабости пальцами обвил ручку серебряного круглого зеркальца и с усилием приподнял его, отражающей поверхностью к себе, встречаясь взглядом с глазами своего отражения. Не увидев ничего страшного, волшебник было облегчённо выдохнул, однако, подростки продолжали наблюдать за ним затаив дыхание.       Следом за глазами, насыщенно-зелёными, словно летняя зелень полей, смоченная дождём, в зеркале показался нос, губы, да и в целом, всё его лицо. Пальцы, вместо того, чтобы разжаться и выпустить зеркало из хватки, сжались ещё сильнее, до побледневших костяшек, а сам Гарри поддался всем телом вперёд, едва не столкнувшись носом с гладкой прохладой поверхности. Потому что в отражении зеркала, пусть было его лицо, но оно было юное, почти детское, без единого намёка на морщины или щетину.       Ал испуганно охнул, бросил обеспокоенный взгляд на бледного как простыня Скорпиуса, который на него не смотрел, и вновь метнулся взглядом к лицу отца, который молча, не моргая смотрел в приближенное к лицу зеркало. Зелень его глаз то вспыхивала яркими огнями, отбрасывая на кожу век слабое зловещее свечение, то затухала до черноты углей, делая его взгляд почти чёрным. Линия рта, искривлённая нервной, подрагивающей улыбкой, пугала. — Пап? — нервно позвал его Ал, но в ушах Гарри стоял гулкий, пронзительный звон. — Мерлинова борода… Господи… Что со мной?