Юла

— И…когда… это пройдёт? — под завязку напоенный, пахнущими мятой, успокаивающими зельями, медленно моргая, словно находясь под тонной транквилизаторов, поинтересовался у Альбуса Гарри, старательно уклоняясь от горлышка очередного зелья, которое ему упорно подсовывал сын. — Когда я…стану нор-р-рмальным? Ал?       Расфокусированный взгляд примятой сочной хвойной зелени скользил из-под очков на удивление резко и цепко, что вкупе с медленными реакциями мозга со стороны выглядело довольно странно и весьма пугающе. Бледный Альбус, закусив губу, подумал, что с отца, сегодня, наверное, действительно хватит, потому что такие реакции едва ли можно было назвать нормальными. — Боже, мистер Альвус Поттер, ну кто же так накачивает успокоительными и так больного человека?! — появившись совершенно внезапно и словно из ниоткуда, грузная женщина оттеснила растерянного подростка от кровати больного и тут же, отвернувшись, принялась диагностировать состояние Гарри волшебной палочкой. — Вы хоть представляете, сколько в него уже влито всяких лекарств? Ваше счастье, что умиротворяющий бальзам в больших дозах может вызвать лишь тошноту, а не припадок. — П-прошу прощения, — понурился Альбус, отводя виноватый взгляд от юноши, полулежащего на узкой больничной кровати. Смотреть из-под опущенных вниз ресниц на сердитое лицо строгой и сосредоточенной женщины было куда легче, чем на слабо реагирующего на слова отца. — П…эм… Гарри… Гарри? — неуверенно позвал на пробу он снова, но мечущийся с предмета на предмет взгляд, остановившись ненадолго на нём, так и не проявил в себе хоть каплю осознанности.       Глядя на отца, который, сколько он себя помнил, был большим и сильным, а сейчас напоминал лишь хрупкого и болезненного на вид подростка, с открытым взглядом удивительно проникновенных зелёных глаз, Альбуса одолевали мысли о том, что он больше не мог перекладывать ответственность за себя на кого-то ещё. — Молодые люди, идите лучше в Главный зал, — небрежным взмахом волшебной палочки, словно делала это уже ни одну сотню раз, медиковедьма наложила на кровать Поттера сонные чары. — Попечительский совет выдаёт сегодня беженцам и сиротам вещи и учебники. — Да, так и сделаем. Спасибо, что напомнили, миссис Добс, — отозвался негромко, но живо, мгновением раньше лениво опиравшийся поясницей о подоконник высокого окна, Скорпиус, и подскочил на ноги в пару шагов оказавшись рядом. — Пойдём, Ал. О нём позаботятся, а у нас ещё много дел. — уверенно сжал Малфой пальцы на его суховатом предплечье, с намерением утащить отсюда даже силой, если потребуется.       Встрёпанный, словно выпавший из гнезда воронёнок, Альбус заторможено кивнул, стрельнул взглядом голубых глаз в сторону блондина и опустил на тумбочку у кровати, зажатые в руках склянки, после чего попытался пригладить липкими руками чёрные, совершенно не поддающиеся манипуляциям, волосы.

***

— Ал, ты в порядке? — мягко поинтересовался у друга Скорпиус, заглянув в осунувшийся профиль, стоило им только выйти за пределы больничного крыла.       Юноша боковым зрением проследил за тем, как к точёному лицу Скорпиуса скользнула выбившаяся из-за уха платиновая прядь, а он выверенным движением отвёл назад упавшие на лицо локоны.       Не отрывая взгляда от каменного пола, младший Поттер невыразительно пожал плечами и тяжело вздохнул. Говорить не хотелось. Он страшно устал, а ещё чувствовал себя бесконечно виноватым, ведь именно из-за него во всю эту передрягу оказались втянуты дорогие ему люди. Слова не шли наружу из горла, не могли покинуть его обкусанных губ. Рот словно запечатали или наложили проклятие немоты. Хотя в голове было так много мыслей, что казалось, она вот-вот готова была взорваться.       Пролёт за пролётом, коридор за коридором они миновали в тягучем и душном молчании, переполненном болью и отчаянием. Суетливый и остро переживающий тишину Скорпиус, несмотря на испытываемый дискомфорт, постарался взять себя в руки и дать другу побыть в тишине. Наедине со своими мыслями.       Редкие студенты, попадавшиеся им на пути с тоской и толикой понимания смотрели вслед их тонким, сгорбленным фигурам, очевидно считая их беженцами, потерявшими свои дома и своих близких. И, они были не так далеки от правды в своих догадках.       В главном зале было шумно и беспокойно, хотя все дети и подростки, разговаривавшие между собой, звучали не громче шёпота. Однако они, своим копошением в тюках с вещами и коробках с книгами, как рой пчёл создавали назойливый, звучащий на периферии шум. Алу нестерпимо хотелось махнуть рукой рядом с ухом, чтобы прогнать это зудящее, сулящее опасность жужжание.       За горами разложенных прямо на полу вещей Скорпиус не сразу заметил сидящих за столами, обедающих студентов, тех, которые остались в Хогвартсе. Глаза Пуффендуйцев полнились состраданием, когтевранцев и гриффиндорцев смирением и принятием, а вот сквозь сдержанные выражения лиц слизеринцев буквально сочилось переполняющее их презрение.       Большинству здесь были не рады и это факт, а учитывая, что им путь в слизерин был заказан, оставалось лишь безустанно трудиться, чтобы их хотя бы просто терпели, а не презирали.       Скорпиус, задумавшись, не заметил, как подошла их с Алом очередь, а потому заметив некоторое смятение на лице друга перед строчащими что-то магами за столами, поспешил встать с ним рядом. — Так-так-так, — водя пером над длинным пустым свитком, бормотал себе под нос тощий мужчина в забавной остроконечной шляпе. Альбус со Скорпиусом с удивлением и интересом наблюдали за тем, как над его головой и плечами в светящиеся от магии свитки что-то резво и дёргано записывали самопишущие перья. — Назовите свои имена. — Альвус и Гарри Поттеры, — отозвался Альбус и замолчал. Потом, вспомнив о друге, который пихнул его локтем в бок, с округлившимися глазами воскликнул: — О! И Скорпиан Лавгуд. — Возраст? — не отрывая глаз от лежащего на столе свитка, задал волшебник следующий вопрос. — Шестнадцать полных лет, — задумчиво прогудел Ал, почёсывая волосы на макушке. — А другим сколько? — оторвавшись от бумаг, смерил мужчина подростков перед собой нечитаемым взглядом. — Всем троим шестнадцать, сэр, — вытянувшись по струнке, громко повторил Ал. — Учебники возьмёте у третьего стола, форму у пятого, школьный инвентарь на выходе, у завхоза, — варварски, но хирургически точно, отрывая кусочки пергамента у каждого из самопишущих перьев, рассказывал что делать волшебник, затем впихнул их Альбусу в руки и поторопил идти дальше.       Стоя со смятыми бумажками в ладонях посреди бурлящего жизнью большого зала, где всё шло своим чередом, Альбус ощутил невыносимое желание разрыдаться. Прикрыв глаза и набрав полную грудь воздуха, юноша попытался успокоиться. — Только не перед всеми, — едва слышно пробормотал Альбус самому себе и, собрав в кулак последнюю выдержку оставшуюся у него, с печальным лицом обернулся на Скорпиуса. — Пойдём, — аккуратно опустил ему на плечо тёплую руку Малфой, согревая своим теплом даже сквозь слои одежды. И брюнет машинально придвинулся к нему навстречу. — У нас много дел, Ал.       Шмыгнув носом, Ал зажмурился, но кивнул. В носу его безбожно щипало от накопившихся за эти дни слёз, но было ещё очень много дел, которые он не мог перекладывать на чужие плечи.

***

      Перетаскав все выданные вещи в своё временное жилище, которое им выделили в одном из пустующих классов на втором этаже, юноши приняли душ. Наскоро высушив волосы, Альбус поспешил вновь в больничное крыло. Гарри, словно почувствовав их присутствие, тут же проснулся. — Ал… — слабо позвал он хриплым, словно после долгой простуды, голосом из-за задвинутого полога кровати и юноша тут же метнулся к его постели.       Травяной вкус противно горчил на языке, а мысли, перепутавшиеся между собой словно оставленные без присмотра клубки с пряжей в доме, где много котят, намертво завязались в узлы и не давали думать. Однако, Гарри чувствовал потребность в том, чтобы подготовить себе хоть какую-то почву для дальнейших действий.       Альбус торопливо отдёрнул полог, бренча деревянными кольцами, на которых держались шторы, Скорпиус неторопливо зафиксировал ткань лентами у столбов, и положил ладонь на голову Ала, мягко и ненавязчиво поглаживая его волосы. — Ал, — уверенней позвал Гарри, хотя чувствовал себя не совсем трезво, потому что после столь продолжительного сна снова хотел спать. — Кажется я тут немного ещё поваляюсь, поэтому, будь добр, узнай учебную программу и подготовь для меня…литературу, чтобы я смог…нагнать вас, когда поправлюсь. Хорошо? — Да! Конечно! — с огромными радостью и облегчением, ответил его мальчик, шмыгая носом и потирая кулаками блестящие от слёз глаза. Никто не мог испытать степень его облегчения от того, что отец справился с очередным потрясением. Каким бы шокирующим оно ни было. — Конечно…но …Г…Гарри, ты поправишься куда быстрее, чем думаешь! Даже глазом моргнуть не успеешь, как встанешь на ноги!       Гарри тогда только улыбнулся, хотя никто, и в том числе Альбус, не могли знать, что в целом, он окажется прав.

***

      Гарри довольно быстро смирился и принял происходящее таким, какое оно есть, после чего и действие темномагического артефакта окончательно исчезло из его организма. Он ходил в компании подростков по опустевшему Хогвартсу уже неделю, чутко прислушиваясь к любым изменениям в себе, но не находил ничего, что могло бы его обрадовать или хотя бы по меньшей мере приободрить в надежде на что-то.       Да, он не уменьшался в размерах и не становился ещё моложе, но из хорошего — это всё. Внешне он не менялся абсолютно, даже щетина не появлялась на лице в отличие от того же Ала, который скулил в субботу утром о том, как же ему не хочется бриться. Даже если он делал это волшебной палочкой, а не как магглы остро наточенной бритвой.       Остановившись на ещё не таком старом, как он помнил, мосту, Гарри рассеянно оглядел свои ещё не загрубевшие, практически детские ладони и нахмурился. Даже ногти на руках и ногах, кажется, не отрастали тоже. Вздохнув тёплым воздухом так, словно сделал перед этим крепкую затяжку кубинской сигары, просто скрывшись ото всех на несколько мгновений в белом дыму, волшебник негромко выругался, пока спорящие недалеко от него подростки не успели его расслышать за своими переругиваниями.       Происходящее с ним было чертовски странно и просто…необъяснимо. А всё, необъяснимое, как известно, пугало. И не было рядом ни одной живой души, которую он мог бы посвятить в происходящее. Он чувствовал себя одновременно и умудрённым, уставшим от жизни старцем и юным, ничего не знающим наивным простачком. Эта двойственность путала его мысли и чувства, делала нервным и раздражительным.       Поэтому, чтобы не сорваться, он искал тишины и покоя, статичности. Чтобы ничто не могло расшатать его спокойствия и умиротворения. Разговаривавшие между собой Ал и Скорп напрягали лишь поначалу, а потом, незаметно для него самого вписались в общий, естественный шум, который без их звонких голосов казался не полным. — Пап! Ты идёшь? — весело окликнул его Ал, до ужаса смешной и милый в выданной серой вязанной шапочке с висящими вниз помпонами, краснощёкий и красноносый от утреннего мороза. Примятая чёлка задорными чёрными вихрями торчала над бровями и глазами, делая его ещё более юным и невинным. Настоящим ребёнком.       Каким он на самом деле и был, в отличие от самого Гарри. — Да! — чуть улыбнувшись, ответил сыну Гарри, качая головой на чужую беспечность. С волос его посыпались нападавшие на голову снежинки. — А если кто-нибудь это услышит? — насмешливо спросил он, подойдя ближе. — А мне всё равно! — показал Альбус ему язык и бодро пошёл вверх по каменным ступеням к замку. — Главное, чтобы он не сказал «папочка», — вставил свои пять копеек Скопиус, за что тут же получил снежком в голову. Благо его Гарри также заставил надеть перед выходом тёплую шапку. — Фу, вы мерзкие, — скривившись, сказал им Гарри, но впервые за последнее время рассмеялся без всякой задней мысли. — Ну всё, хватит носиться, — пожурил он бегающих друг за другом мальчишек, — пойдём внутрь, а то скоро околеем!

***

      Пока Ал и Скорп сидели с головой зарывшись в учебники, с чисто исследовательским интересом наглядно выясняя насколько сильно изменились в Хогвартсе учебники и учебная программа, Гарри сидел за столом напротив и, неудобно согнувшись над ним, но всё же уложив голову на гладкую поверхность, смотрел в тусклое сетчатое окно, мечтая выйти на улицу и сыграть с командой в квиддич.       Гарри стало почти совестно, за то, что в отличии от хорошо держащихся парней, им самим овладела некая меланхолия. Они с энтузиазмом представляли занятия, которые должны были начаться буквально через пару дней, а Гарри чувствовал, себя так, будто у него были связаны руки. Впереди маячило распределение на факультеты, и эта дилемма буквально разрывала его на части.       Внезапно над ним нависла тень, а мужской одеколон с явственными нотками дуба, мягким шлейфом стелившийся рядом, мягко коснулся ноздрей. — Я присяду?       Гарри моргнул, собирая длинными ресницами пыль с библиотечного стола, с явным трудом вырываясь из пресных, но затягивающих всё глубже мыслей и лениво скосил глаза вверх. Взгляду открывался лишь кусочек чьей-то мантии с зелёным подкладом и то, что беспокоящий его слизеринец, был довольно высоким.       «Мерлин, да мне всё равно, где ты сядешь, змея, но обязательно пытаться пролезть сюда?» — недовольно подумал Гарри, игнорируя ученика и вновь прикрывая глаза. — «Тут целая библиотека свободных мест, ползи дальше, вредитель». — Извиняюсь, так могу ли я присесть? — вежливо, с отчётливой улыбкой в голосе, вновь поинтересовался некий молодой человек, кажется ни капли не смущённый чужим игнорированием. — Да садись ты!!! — вспыхнул Гарри, резко вскидываясь и садясь прямо, чтобы впиться глазами в своего оппонента. Скамья под ним жалко, но пронзительно скрипнула о каменный пол. — Кстати, кто ты? — исследуя расслабленное лицо незнакомца, поинтересовался Гарри. — О, я Сильвиан Розье! — ещё больше просветлев лицом, слишком уж дружелюбно для человека из слизерина, улыбнулся ему светловолосый юноша. — Приятно познакомиться, Гарри. — Откуда ты… — начал было Поттер, как его вежливо и лаконично, но всё же прервали. — Ох, я случайно оказался в больничном крыле в тоже время, что и ты. Только и всего, — с лисьей, не покидающей лица улыбкой, продолжил он, раскладывая перед сбой учебники. Взгляд Гарри как бы сам собой скользнул по его плечу, на котором лежала копна золотистых волос, перехваченных лентой.       Когда Гарри решил, что новый знакомый углубился в чтение выбранного им фолианта, сладкий как патока голос раздался вновь. — Можно дать тебе совет? — … — взбешённый донельзя Гарри счёл за лучшее просто промолчать.       Мальчишки, потонувшие минутой ранее в своих изысканиях, отложив учебные пособия напряжённо следили за их диалогом. — В дальнейшем, будь чуть более вежливым, Гарри. Есть основания полагать, что двери нашего дома гостеприимно распахнутся перед тобой.