Юла

      До подземелий Риддл вёл их сам, неспеша шагая и учтиво отворяя перед ними двери, по пути рассказывая интересные, и новые для Гарри, байки и истории. Помолодевший мужчина с упоением слушал вкрадчивый бархатный голос, заворожённый его тембром и властными интонациями. Словно идущая на мелодию флейты мышь, Гарри перебирал ногами, не особо задумываясь куда и зачем он шёл, периодически поправляя сползавшие на нос очки.

      Смешки переговаривающихся где-то за спиной мальчиков, словно смятые судорожно в кулаках записки, падали на каменные полы неровными комочками, множились среди шорохов гуляющих по ногам сквозняков и напоминали Гарри тихий, чарующий хор. Один тёмный коридор сменял другой, в них менялся цвет камня, его запах и освещение, но все они неизменно вели всё глубже, в сердце замка.       Когда они наконец-то остановились, Гарри увидел, что Риддл терпеливо дожидался их у выемки в стене, чем-то похожей на дверь. Невзрачная арка и многокиллограмовая каменная плита в ней, меньше всего походили на проход в подземелье. Однако, староста, глядя преимущественно на Гарри, изящно протянул ладонь к каменной плите и любовно, словно делал это сотни и тысячи раз, огладил гладкий холодный камень.       Гарри, коротко и неловко оборачиваясь на вставших за ним подростков, вновь потянулся пальцами к галстуку на шее и принялся ослаблять узел непослушными пальцами. Риддл в каждое своё, даже абсолютно обыденное движение, вкладывал какую-то особенную помпезность и значимость. Неоспоримую весомость, которую Поттер не мог игнорировать, в отличии от двух подростков, прячущихся за его спиной. — Пароль, — прошелестел низкий неживой голос за каменной плитой, заставив Гарри вздрогнуть от неожиданности. — Чистая кровь, — ответил староста, не меняя выражения на идеальном лице, пока новоприбывшие студенты с оторопелым видом пялились в ответ то на него то на дверь, пока та со скрипом отъезжала в сторону, пропуская их внутрь.       Прошли мгновения, но холодный красавец продолжал смотреть на них троих сверху-вниз, потому как никого из них природа не одарила таким внушительным ростом, как одну, всем известную, слизеринскую змею. Безукоризненный староста ждал каких-то пояснений и Гарри легко кашлянув, решил что-нибудь сказать. — Ожидаемо, — выдал он, через секунду скосив взгляд в сторону, в тщетной попытке спрятаться в веере собственных чёрных ресниц, немного багровея скулами и кляня свой язык на все лады. Осторожно взглянув вверх он тут же наткнулся на внимательный взгляд пронзительных синих глаз. Всё ещё ощущая некий жар в лице, быстро облизнув губы, юноша продолжил. — По нему, наверное, круглый год пройти можно.       Улыбнувшись, как ему казалось, примиряюще, Гарри получил в ответ лишь гнетущую, и физически давящую на плечи тишину. Риддл просто смотрел на него несколько коротких мгновений сверху-вниз из-за роста и не делал ничего особенного с выражением своего лица или изгибом рта, но Гарри готов был поклясться, что слышал всё, что будущий тёмный лорд мог подумать о нём в этот момент.       Тени и свет факелов неровными тенями ложились на скульптурное лицо Риддла, легко превращая из красивого в пугающее. Знание будущего подливало масла в огонь воображения Гарри: он видел в каждом движении угрозу, а в словах двойной смысл. — Ты почти угадал, — сложив губы в лёгкую, вежливую улыбку, высокий юноша, вновь приобрёл самый нейтрально-доброжелательный вид и предложил им пойти дальше.       Уже зная, что увидит, Гарри всё равно не смог не задержать дыхания перед тем, как войти и оказаться на широком длинном балконе из тёмно-серого камня, выщербленном в скале. С него открывался вид на глубокую каменную воронку, уходящую глубоко вниз. Каменные стены были украшены фресками, тысячелетними доспехами, каменными фигурами, насыщенно-зелёными гобеленами с изображением герба факультета и сложными мозаиками. — Вау! — сглотнув вязкую слюну, ошеломлённо, но совершенно искренне выдохнул Гарри, вновь увидев всё то величие, красоту и богатство, оставленные Салазаром Слизерином своим «чистокровным» потомкам.       Как бы то ни было, а вид потрясал. — Красиво? — вежливо поинтересовался Риддл, оперевшись ладонями о парапет и по хозяйски оглядывая свои владения вместе с передвигающимися глубоко внизу студентами. — Невероятно! — подтвердил энергично Ал, любовно проводя кончиками пальцев по искусным каменным перилам, встав с другой стороны от отца. — Смотри-смотри! — как ребёнок дёргал Ал его за руку, указывая то в одну сторону, то в другую, показывая гобелены или портреты. — Это огромная скульптура основателя!       И правда, по середине противоположной стороны воронки находился, выбитый в камне, портрет основателя факультета, практически такого же размера как и тот, который находился в тайной комнате. Под бородой волшебника, правда, на сей раз не спал василиск, а всего лишь находилась ещё одна статуя. — Невероятно, — улыбаясь подтвердил Гарри, с любовью наблюдая за тем, как загорались жизнью потухшие от недавно пережитого стресса глаза сына, желавшего, кажется, с самого первого курса показать ему всё. — Величественно и загадочно, в самый раз для такого задаваки, как ты Ал. Мне вот, на самом деле, подошло бы что-нибудь попроще, — оценил он обстановку, вновь рассматривая стены воронки.       На стенах, над каждым гобеленом и за каждыми латами и доспехами рыцарей висели факелы, горели в обилии свечи, однако, даже всего этого, было не достаточно, чтобы разогнать плотную тьму подземелий, являвшуюся частью здешней атмосферы. — На удивление не пахнет сыростью или влагой, — поделился Гарри с сыном, но повернув голову осёкся, заметив, что всё это время рядом находился терпеливо дожидавшийся их Риддл.       При мысли, что он всё это время смотрел на него, куда-то под рёбра, забилось сжавшееся в комочек сердце. — Гостиная Слизерина удивит тебя не только этим, Поттер, — полностью довольный эффектом, ухмыльнулся юноша, легко отталкиваясь от каменных перил. — Пойдём, — позвал он, ступая на ведущую вниз лестницу и Гарри, заметив, что Ал со Скорпом уже спускались вниз с другой стороны, послушно пошёл следом за своим экскурсоводом.       Спускаясь вниз по одной из широких винтовых лестниц, слушая треск горящих на стенах факелов, ощущая аромат старины, волшебства, статуй, камней, горящих свечей и дикой сливы от волос и мантии идущего впереди Риддла, у Гарри откровенно закружилась голова. Хогвартс не переставал его поражать.       Перила ведущих вниз лестниц оканчивались огромными, размером с самого Гарри, статуями змей, широко разинувших хищные клыкастые пасти. Их раздвоённые языки, а также ненормально большие размеры статуй, живо вызвали у Гарри холодную колкую дрожь, морозной крошкой скатившуюся вниз по плечам к спине.       Стоило Гарри обернуться к тому месту, где возвышался балкон, как кроме картин и украшений он увидел на стене огромный герб факультета Слизерин. Оглянувшись, Гарри наблюдал за тем как лёгкими, но стремительными шагами Риддл спускался по широкой лестнице вниз к ждущим его для чего-то одногруппникам.       Остановившись, он что-то сказал длинноволосому, неприлично красивому блондину, а затем дёрнул за рукав мантии какого-то излишне весёлого подростка. Дождавшись их троих, вся компания вновь прошла по ещё одному коридору, вновь сворачивая налево, спускаясь ещё глубже вниз по круто заворачивающим ступенькам. Гарри не успевал запоминать все повороты в бесконечном множестве лабиринтов, расположенных под Хогвартсом. Миновав очередную арку, но упорно продолжая спускаться всё глубже и глубже, Гарри начал ощущать непривычную усталость.       Каменные змеи продолжили украшать собой стены, альковы и арки, переплетаясь в причудливые, явно значащие нечто большее, фигуры, похожие на рунические символы. Глубоко заворожённый открывшейся ему красотой, Гарри захлестнуло эмоциями ностальгии и какого-то возбуждения. В конце-концов, пробравшись сюда на втором курсе у него не было особо времени и желания восхищаться увиденным, но сейчас он мог осмотреть всё неторопливо и вдумчиво, по достоинству оценив открывшуюся перед ним красоту.       Особо вдохновившись, можно было даже попытаться представить, каково было бы учиться здесь с самого начала как Ал и Скорп, не будь всех пресловутых «но», которые мешали ему это сделать.       Звук их разрозненных шагов разлетался по змеящимся коридорам, громче слышались голоса из дальних комнат и уголков, развеивая флёр заброшенности, лежащий на этих стенах. Какой-то из Блэков негромко переговаривался с Малфоем, настойчиво перекидывавшим свои волосы с плеча на спину и обратно, а веснущатый мальчишка, ростом не выше самого Гарри, всё время порывался как-нибудь незаметно свернуть в какой-нибудь из коридоров, но Том зорко следил за всеми и не позволял никому улизнуть, целенаправленно ведя всех вперёд.       Распахнув без единого движения волшебной палочки широкие, тяжёлые двери из красного дерева, Том пропустил их в общую комнату факультета, вновь удивляя Гарри этой неуловимой, а порой и непостижимой аристократичностью, где вычурность гармонично сочеталась с аскетичностью, отчего обстановка казалась дорогой и богатой, но вместе с тем не кричащей.       Наконец, внутри всё было так как он помнил: много зелёного на гобеленах и портьерах, много светлого камня, цвета слоновой кости и ещё больше чёрного мрамора на полу. Гарри смотрел сквозь стёкла очков на подростков и детей в общей комнате, на полки с древними фолиантами, на шкафы с разнообразными зельями, которые трогать руками «себе дороже» и вновь чувствовал себя непозволительно молодым, неуверенным и робким.       За большим овальным столом уже расселись друзья Риддла, оставив ему место в центре, красивые девушки и какой-то из наследников Блэков сели на чёрные кожаные диваны, греясь и читая у камина. За небольшим столиком у стены, рядом с камином и за таким же столиком у противоположной стены сидели курсы помладше, играя в шахматы и весело переговариваясь между собой.       Проходя мимо них к стенду с расписанием, чуть опоздавший Розье, догнавший всех только сейчас, без спросу переставил фигурки у малышни на шахматной доске, за что получил пару удручённых и возмущённых вскриков в спину, но лишь только заразительно громко рассмеялся над этим.       Услышав красивый и задорный смех, такой непривычный для этих стен, Гарри вздрогнул и перевёл взгляд на его обладателя, краем глаза заметив, что не одного его привлёк веселящийся юноша. На лице серьёзного, темноволосого парня со шрамом, тянущимся от линии роста волос у лба до внешнего уголка правого глаза, промелькнула странная эмоция, услышав громкий задорный смех блондина, он оторвался от пергамента на столе и смерил златоволосый затылок Розье пристальным, очень долгим нечитаемым взглядом.       Если бы Гарри не набрался смелости заглянуть в бары пару-тройку раз перед всем случившимся, то первым делом подумал бы, что Нотт, а это был именно он, хотел ударить Розье. Схватить его золотые кудри в кулак и со всей силы впечатать привлекательным лицом в стену, брызгами пуская горячую пылкую кровь на стены и пол. Теперь же Гарри очень сильно сомневался, что даже при проведении всех этих манипуляций, целью Нотта было бы пускание крови Сильвиана, а не чего-то…другого.       Блондин, стоя у стенда с записками, внезапно потянулся длинными тонкими пальцами к волосам, нервно перебрав ими несколько прядей, почёсывая то место, словно оно неимоверно зудело.       Отведя взгляд, в попытке уйти из облака внезапных пошлых мыслей, Гарри сам не заметил, как двинулся в сторону высоких, уходящих под самый потолок окон с видом на чёрное озеро, но Риддл внезапно протянул к нему свою аристократически бледную ладонь и бесцеремонно придержал за рукав выданной мантии. Гарри нервно метнул взгляд на его лицо, но слизеринский староста уже отпустил его. — Понимаю твоё желание всё тут осмотреть, но сперва всё же давайте расселим вас, а уже после перейдём к дальнейшей экскурсии? — предложил Риддл с безупречно вежливой улыбкой, на что Гарри оставалось лишь согласиться. — Ал, Скорп, идёмте, — позвал мальчишек Гарри и они все вместе вновь пошли за Риддлом. — В каждой комнате по пять мест. Вышло так, что в этой комнате одно спальное место, — указал он на дверь справа. — А в другой два, — махнул он рукой на дверь дальше по коридору.       На этих словах Альбус заметно напрягся, что, к сожалению, не осталось не замеченным не только Гарри, но и Им. Гарри почти враждебно вздохнул, но взял себя в руки под внимательным взглядом глубоких, насыщенно-синих глаз. — Надеюсь, как-то разделиться не будет для вас проблемой? — насмешливо, но без откровенного издевательства подшутил над ними Риддл, словно был обычным высокомерным подростком, а не будущим ужасом всей Британии. Смешинки плясали у него в глазах, хотя губы продолжали находиться в нейтральном, ждущем положении. — Ал, — негромко обратился к другу Малфой. — давай вы с… — Нет, погоди… — беспомощно остановил его подросток, с силой взъерошивая и без того буйные волосы, изо всех сил силясь найти такой выход, чтобы не разлучаться ни с кем из них. — Что же это…как… — Кто заселён в ту комнату, где два спальных места? — спросил Гарри, готовый заселиться хоть в чулан под лестницей, лишь бы оградить Ала от компании Риддла или его дружков. — Вам это ни о чём не скажет, но Ян Селвин, Арраксас Эйвери и Натан Булстроуд, — перечислил Риддл кивающему Гарри. И после недолгой паузы уточнил. — Не интересно кто живёт в другой? — Нет, — ответил ему Гарри и тут же позвал сходящего с ума от мук выбора подростка. — Ал, идите. — А? — удивился Ал, выходя из своих мыслей, медленно отводя руки от разворошенных волос. — А как же ты? — Всё в порядке, — заверил сына Поттер. — Главное, что мы на одном факультете, а разные спальни как-то можно пережить. — Точно? — уточнил подросток, приглаживая волосы руками, чтобы они не топорщились так сильно. — Конечно, точно, — фыркнул Гарри, с лёгкой ободряющей улыбкой на лице. — Выброси это из головы и займи более удобную кровать быстрее Скорпа.       Посмотрев друг на друга, подростки безмолвно кинулись в дальнюю дверь спальни и как в каком-нибудь маггловском ситкоме застряли в ней самым глупым и позорным образом. Гарри не смог сдержаться и, прыснув в кулак, громко расхохотался, отворачиваясь от пристального взгляда Риддла, который, странным образом, преследовал его вот уже некоторое время. — Что ж, добро пожаловать в нашу общую спальню, сосед, — повернувшись к двери напротив, пригласил его юноша и, не дожидаясь пока Гарри ответит, зашёл внутрь. — Свободная кровать справа от моей. Гарри остался стоять в коридоре с открытым ртом. — Стоп, что? — негромко обронил он в тишину коридора, изо всех сил крича где-то глубоко внутри.

***

      Утром шестнадцатого января Риддл начал следить за тремя крайне подозрительными беженцами, находя для себя всё больше удивительных и занимательных вещей.       Том, из-за высокого роста всегда выбирал третью или четвёртую парту, благодаря чему мог практически беспрепятственно наблюдать за сидящими наискосок от него новичками, устроившимися на второй парте в среднем ряду.       На чарах Альвус Поттер сел между Лавгудом и братом; внимательно слушал профессора, какие бы сложные слова он не использовал в своей лекции, и усердно вёл конспект, неловко, словно нечасто это делал раньше, орудуя пером. Том готов был поклясться, что в его пергаменте было уже полно клякс, пятен и смазанных рукой слов.       Юноша с торчащими в разные стороны волосами постоянно нагибался к такому же увлечённому и усердному Лавгуду, незаметно переговариваясь с ним по поводу каких-то вопросов. К брату же, что на взгляд Тома было весьма странно, он не обращался вообще.       Скорпиан Лавгуд, по мнению слизеринского старосты, был также достаточно интересным персонажем. Он сидел идеально ровно, словно аристократ, и поддерживал идеальную осанку без видимых усилий, из чего напрашивался вывод, что делал он это с самого детства, пером орудовал легко и небрежно, не сажая капель на пергамент, в отличие от своего друга Альвуса, которому стоило уже выдать карандаш.       Гарри же, немного угрюмый и меланхоличный, близнец Поттера, сидел за партой слева от брата со скучающим видом и просто глядел в окно, ни разу за время урока не прикоснувшись к перу. Том понимал, что на теме оборотней можно было уснуть, но это не было поводом для отставания в учёбе.       На трансфигурации можно было садиться только по двое, но Альвус, опять, даже не оглядываясь на брата сел за одну парту с Лавгудом. Том ожидал в выражении лица Гарри появления обиды, смятения, растерянности или хоть чего-нибудь, но он также, не отвлекаясь на них, просто сел за одну парту с Розье, лениво достав пергамент.       На зельеварении, как Том и ожидал, Гарри вновь остался не у дел, но теперь уже с беспокойным видом высматривая других одиночек, к которым можно было присоединиться. Риддл всегда предпочитал работать в гордом одиночестве и не собирался изменять себе, однако, ему было интересно, кого же занятный Поттер выберет себе в партнёры.       Розье, составивший ему компанию на защите, сидел за столом с Ноттом и не мог даже пискнуть. О, весь слизерин знал, что балагур и зачинщик пакостей Сильвиан предпочёл бы в соседи по парте хоть чёрта лысого, но только не Эрика Нотта. Розье смотрел на удивлённого Поттера, натянуто улыбаясь и выглядя при этом так жалобно, словно его посадили рядом с цербером и сказали не издавать ни звука.       Нет, конечно он мог и говорить и шутить, да даже встать и уйти, если бы захотел, вот только для окружающих это имело бы весьма плачевные последствия. Взаимоотношения Нотта и Розье были секретом факультета и Тому было крайне интересно узнать, как к этому секрету отнесётся Гарри, когда узнает.       Таким образом, свободных мест было всего три: одно с ним самим, другое с молчаливым и недвижимым, словно статуя, Гилбертом Бодуэном и третье с ещё одним новичком, — Эмильеном Воблатски.       Поттер потупил взгляд, тяжело вздохнул и просто опустился в одиночестве на одну из пустующих парт в конце аудитории. Но ему не пришлось долго скучать.       Воблатски, оказывается, всё время наблюдал за Поттером, потому что стоило тому опуститься на скамью, как он живо подхватил свои вещи под мышку и без разрешения пересел к нему.