Однажды на "Кинотавре"

Абсолютная темнота, но я слышу русскую речь. Неужели в аду еще какие-то русские? Нет, надеюсь хоть где-то нас расфасовали по разным местам, чтобы мы не устраивали пир в котлах. Глаза открылись. Ужасно белый потолок со старой лампой с комками пыли внутри. Сочи. Россия. Моя рука хотела было двинуться, но в нее была всунута капельница, поэтому моя вторая рука медленно поднималась на живот. Больше там никто не живёт. Я убрала руку обратно, не ловя слёзы, которые стекали по разные стороны лица. Справа сидела мама. Она спала. Я: Мамочка. Она резко проснулась и нависла надо мной. М: Доча, дочь, как ты себя чувствуешь? Я: Мне не больно, как в момент, когда я падала. М: Сейчас позову врача, лежи спокойно. А что мне еще оставалось делать, кроме того, как лежать? Я смотрела, как из капельницы по трубке спускалась прозрачная жидкость, она уже заканчивала свой путь, когда из меня её выдернули. В: Как самочувствие? Я: Неплохо. У меня выкидыш? Он неутешительно кивнул головой. Мои ручьи стали в 2 раза шире, но я слушала его внимательно. В: Пару дней походите на процедуры, потом мы вас отпустим. С вами поговорит психолог. Вы не переживайте: выкидыш - это тело, для которой не нашлось души, поэтому оно должно было бы скитаться. Вам это нужно? Возможно, природа сама прервала беременность из-за плохого плода. Не переживайте, хорошо? Я: Хорошо. В: Мы вас сейчас в стационар положим, в другую палату. До конца дня минимум движений, пока организм не стабилизируется. Он вышел. Я начала поворачиваться на бок, чтобы спросить у нее самый главный вопрос. Тело резко заболело в районе поясницы, но боль была терпимая. Я: Надеюсь, ты ничего Милошу не говорила? М: Я подумала, что лучше ты сама скажешь. Я: Правильно подумала. У него сейчас очень важный проект. Если мы его выдернем оттуда, то лишимся всего бюджета семьи. М: То есть ты думаешь о деньгах, а не о том, что ты ему еще 3 недели будешь врать, что ты беременна? Я: Я не буду врать. Я найду другую правду, которая минимизирует факт потери. М: Ты не уедешь отсюда, пока он не будет в Сербии. Я: Я знаю. В палату зашёл мужчина в медицинском колпаке. Закинув все вещи на кровать, мы поехали по коридору до лифта, а там поднялись на 5. Самое веселое, что именно в этой палате я лежала в 3 года с пневмонией, сейчас это взрослое отделение. Днём я уже заставляла себя сидеть, к вечеру ходила. Тогда сама дошла до ужина, где на меня странно смотрели, мол из Сербии и в русской больнице. Но когда я сказала "спасибо" за то, что принесли и поставили прямо под нос, весь их интерес пропал. Они были беременные, у каждой свой живот. Я старалась не смотреть в их сторону чтобы расстраиваться меньше. На первом разговоре с психологом я рыдала, как скотина. В первую очередь мне было больно вспоминать, что это горячо любимое Милошем тело теперь где-то в мусорных отходах в чёрном пакете. Мне было стыдно перед ним, что я не смогла спасти то, к чему мы шли долго. Доверие ко мне было большим, а всё так произошло. А самое противное, что я боялась с ним это обсудить. Он начал бы меня жалеть, чего я хочу меньше всего сейчас. Мне не нужны были слова, что все будет хорошо и однажды ты это забудешь, это реально больно. Этот мальчик был частью меня, мы с ним купались, танцевали, пели песни, готовили ужин, стирали и гладили. От меня просто оторвали кусок. И это факт был отвратительно тяжёлым грузом. Она попросила простить того мальчика за то, что он не хотел жить в нашей семье, что я могла жить с инвалидом. И в этом никого нельзя винить, особенно себя, ведь я вела здоровый образ жизни, подготавливалась становиться мамой. А еще она сказала, что Милош воспримет ситуацию тяжело, но в конечном итоге вы забудете это, как страшный сон. У нас будет еще много деток, если мы этого захотим. Выражение "первый блин комом" было неуместно, но она его произнесла. Вечером я попросила маму рассказать мне всё, что происходило после отключки. М: Я в судорогах старалась правильно назвать адрес, скорая ехала минут 7. Очень быстро, хочу сказать. Не буду скрывать, из тебя полилась кровь. Я сидела и щупала пульс, чтобы в нужный момент делать массаж сердца. Но ты геройски справилась. Тебя сначала несли на специальной носилке, потом мы по нашим ухабам съезжали вниз, к больнице. Я: Много крови? М: Литр вылился точно. Я: Твою мать… М: Я ночью немного отлила из себя, тебе перелили, не переживай. Я: Спасибо, мам. М: Вот. Арсений же дома был, он сначала испугался, но до вечера сказал, что всё убрал и хотел узнать, как ты. Я сказала, что все нормально, он и пошел дальше свои уроки делать. Я: Ладно, ты тоже иди домой, отдыхай. Всю ночь промоталась со мной. М: Ты моя дочь, не брошу же я тебя. Я: Да. Я глубоко вздохнула, посмотрела на встающее солнце и сделала немного приятное лицо. Ми: Привет. Я: Привет. Ми: Как дела? Я: Отлично, а у тебя? Ми: Все на высшем уровне. Я: Давай подробнее. Ми: Нуу, сейчас лежу в номере, у нас 11 вечера. Тут такие огни, покажу. Он открыл окно и показал место, рядом с которым жил. Я: Чем-то похоже на Белград, ближе к новой части. Ми: Я тоже это приметил. Кстати, тебе привозить что-нибудь? Я: А ты уже так засобирался обратно смотрю? Ми: Да нет, просто время не терять чтобы, если буду мимо проходить, прихвачу. Я: Купи статуэтку какую-нибудь со статуей свободы. Ми: Как там наш мальчик? Я: Я хотела с тобой об этом поговорить. Ми: Так… Я: У меня позавчера был тонус матки. Врачи мне пытались ставить уколы, но организм решил, что пора начать родовую деятельность. Срок маленький даже для преждевременных родов. Из меня полилась первая слеза. В его глазах был такой ужас. Я бы тоже не знала, что сказать. Слова не клеились и было страшно, что он не поверит. Я: Малыш не выжил. Я в норме. Теперь я тебя прошу не делать резких движений, потому что твоё нахождение там для нас сейчас важнее. Представь, что ничего не произошло и я просто так же приеду и мы ляжем на кровать обниматься. Да, я порыдала, но сейчас мне намного легче. М: Наверно, нам надо поговорить об этом уже при встрече. Сейчас ты здорова? Я: Да, я абсолютно здорова. Завтра меня выпишут из больницы и поеду есть нектарины дальше. М: Это самое главное. Мы не могли ничего друг другу сказать больше, поэтому я первая нажала на значок выключения чата, пожелав ему спокойной ночи. Через часа 2 мне уже позвонили все, кому не лень: его друзья, мама, русские знакомые, которые появились благодаря Милошу. Вся их поддержка была ценна, но мне хотелось остаться одной. Психолог сказала, что мне лучше, поэтому наблюдать мое состояние уже не требуется. Также мне порекомендовали попить витаминов и парочку таблеток, которые помогли восстановиться. Я поругалась на Милоша, что он сделал эту историю достоянием всего человечества, но прекрасно понимала, что это всё только из-за благих намерений тех, кто действительно мог поддержать. Пообещали "в болезни и в здравии", теперь сиди и расхлёбывай. На следующий день я вернулась домой. Здесь было невыносимо, но надо прожить ещё 3 недели. Всё медленно становилось так, как было до: ощущение уединения, спокойствия и бесконечного соединения со всем миром в центре этой комнаты, где за окном всё так же пинают мяч о бетонные стены. Жизнь сделала петлю и вернулась в точку невозврата. Я распрощалась с чувством вины перед собой и Милошем, но я не отдавала отчет, что надо жить дальше и оставить все плохое в прошлом. Во мне гифкой играл момент отключения. А еще мне казалось, что это был такой большой знак, что наша семья катится в бездну, так как дети не хотят рождаться в ней. Ничего уже не вернуть.