per speculum

      Зейн толкнул дверь плечом, отдавая честь главнокомандующему. Тот, как и всегда – сидел и смотрел волком, как будто другого выражения лица у него от рождения не было. Сурово сжатые губы, морщины и глаза злее самого Ада. С таким главкомом не нужны и враги.       - Мне передали, что отправляют в командировку,- произнёс Малик.       - Поступило задание сверху. Разведка, устранение врага изнутри. С тобой поедет твой отряд.       - Это приказ охотников? Мне обещали операцию, где мои знания пригодятся,- Зейн мысленно скрестил пальцы даже на ногах.       - Да, приказ охотников,- главком протянул несколько папок,- это дела тех с кем придётся контактировать и кого устранить. Далее адреса Нижних с которыми надо поработать.       - Так точно,- Зейн улыбнулся. Наконец-то, ему поручили настоящее дело. То из-за чего он усердно трудился в Академии и терпел насмешки охотников, которые никогда особым чувством такта не отличались. Наверное, они ненавидят людей даже больше, чем демоны с которыми якобы сражаются.       Малик прекрасно помнит, как сам искал для главы Академии демонов, чтобы он их мог зарезать – кровь охотника обновлялась, не убивая его, ведь факт принесения демона в жертву был совершен. И потому Зейну всегда было интересно, почему Анкарион никогда не пытался использовать кровь этих борцов за справедливость? Ему до жути было интересно посмотреть на эффект крови. Перенимают ли они также способности выносливых охотников или человек настолько хрупкое существо, что обречен существовать без всех этих волшебных примочек? Зейн не такой и никто здесь точно уже не такой.       - Сара, собирай наших,- Зейн улыбнулся своей напарнице, закинув руку на плечи.- Будем жечь ведьм.

Спустя несколько месяцев.

      Малик держал в руке пакет, наполненный кровью Хосока. Остальные спали этажом выше. Унизительно. Вот что думал Зейн о том, в какую ситуацию их поставили охотники. Все предоставленные сводки, всё оказалось едва ли не лажей. Обмен был продуманным и четким планом. Только в итоге Зейн должен был уйти с этим тупым мальчишкой Оракулом под боком. И на кой черт Оракула направили в эту операцию, если знали о его желании сбежать? Почему не посадили на наркотики, как делали всегда с непокорными? Каждое магическое существо само шло к ним в руки.       Зейн много раз спрашивал себя об этом, пока не принял неизбежное. У него ни Енджуна, ни Тэхёна, кровь которого невозможно собрать из трупа. Не потому что она мёртвая или противная. А потому что они банально не могли иглой проникнуть сквозь кожу, а на теле мага светилась семейная метка. Пока второй носитель жив, тело первого не будет стареть или разлагаться. Хосок представлял Зейна брату Тэхёна и осталось только понять, как устранить мешающую деталь.       Хосок. Этот мальчишка заставил попотеть его команду над достаточно правдоподобной легендой и слежкой издалека. Внешне самый беззаботный в компании охотников, но тренировался каждое утро на заднем дворе со своим кнутом, да так смертоносно, что Зейн наблюдая издалека, сглатывал. И восхищался.       Ведь есть кровь охотника. Что, если смешавшись в правильных пропорциях, она усилит его человеческие качества и будет держаться дольше? Не выветриваясь через пару суток. Ведь охотники и люди отличаются мало чем.       Малик встал с кровати, взяв капельницу для переливания и несколько пакетов крови разных существ.

***

      Чонгук сел на плед рядом с Лукасом, и спящим Енджуном. Или тот только притворялся спящим.        Запах гари пришлось едва ли не вытягивать из воздуха при помощи магии. За столом сидели феи, что придерживали на груди приколотые пионы и чебрец, который издавал стойкий запах и перебивал всё остальное. Дом изнутри не был тронут так, как переживал Чонгук. Едва ли он вообще был тронут. Но одно было понятно – за ним проследили и дом подожгли не зря.       - Что они делают?- Чонгук изумленно смотрел, как феи сидели в кружке, обнявшись за плечи и качаясь из стороны в сторону. Их кожа светилась, они пели, и голоса их сливались во что-то такое прекрасное, как хоровое пение сотни птиц. Оно плавно лилось, как река, то возрастая, то убывая. Чонгук такого никогда не слышал.       - Прощаются,- Енджун рукавом толстовки вытер нос, видимо, замёрз. Чонгук не сказал бы, что было холодно. Лукас стащил со своих плеч плед, накидывая его на лежащего Енджуна, положив его голову себе на колено. И похлопал по щеке, когда тот попытался слезть. Мальчишка сдался, укладываясь поудобнее, раз фей не возражает.       - С чем?       - С погибшими,- Лукас вздохнул глубоко, и распустил волосы, мягко растрепав их.- Анкарион…Круг, они не останавливаются. Мы находим фей, но исключительно в Сеуле. Многие уходят обратно в леса, реки и моря. Никто не хочет оказаться следующим, даже мавки и русалки. Особенно после того, что Енджун рассказал в Мороке после своих видений. Эти ужасы... они мучают фей до такой степени, что кровь выкачивают из мертвых.       Чонгук поморщился. Круг был хуже некромантов-контрабандистов. Те хотя бы имели уважение к останкам тел, что дают возможность колдовать.       Лукас не сводил взгляда с фей, и начал тихо подпевать, покачиваясь. Енджун чувствовал этот мягкий холодок, как поцелуй холодными губами на затылок и затем удар. Его выкинуло.       - Вокруг мерцающая вода,- мальчишка схватил Чонгука за руку.- А дышать становится только легче.       - Что?..       Чон смотрит на Енджуна, но тот только моргает быстро-быстро и смотрит проникновенно. Жутко. Как будто насквозь по частицам проникает.       - Запомни это,- Лукас положил руку на плечо Енджуна.       Чонгук вслушивается в ритуальное пение, наслаждаясь переливами их голосов. Тэхён тут не хватает, он бы точно оценил. Это не значит, что его вообще здесь нет. Должно же быть что-то, что привело Гука сюда. И это точно проделки мага, Чон уверен. Ведь Ким до сих пор не слетал с ним на отдых и не научил водить машину.       Положив руку машинально на грудь, где светилась татуировка знака, Чонгук зажмурился. Пение будто насквозь проходило, вызывая мурашки. Пение Лукаса рядом только усиливало эффект, его голос будто умолял отпустить. Отпустить и стараться выплыть, жить дальше, не как раньше. Но по-новому, найти силы. У Чонгука их не было. Его пугала сама мысль, что там в земле – действительно настал конец. На похоронах он не сводил взгляда с крышки гроба до последнего.       Чонгук часто думал о том, что любил Тэхёна и должен был полюбить в тысячах жизней до этого. И он надеялся, что Тэ – бессмертный, привыкший видеть смерть любимых, станет свидетелем похорон Чонгука. Но никак не наоборот. Это чудовищное чувство потери, которое старательно блокируешь. Тэ приходилось это проходить, несколько раз наверняка. Чонгук не представлял что было бы с ним на месте мага. Чон стер слезы, и Лукас привлек его чуть ближе, чтобы прилег на плечо. И мягко качался в такт пению, поддерживая крепкой хваткой. Чонгук не понял такого проявления заботы, но спустя мгновение, почувствовал – ритмичные теплые вибрации, что от него исходили при пении.       Тоже самое повторилось на следующий день. Чонгук не был уверен в причинах того, зачем феи остались на ночь в доме Тэхёна, но Лукас сказал, что дом не отслеживается магически. И в этом он поразился приятно мастерству мага. Хорош мастер. Чонгук злился, вполне оправдано. Но о мертвых либо никак, либо только правду.       Во дворе собрался кружок, и двое девушек припали к груди мертвого парня. Особенностью фей был их свет – блёстки, как их в детстве называл Чонгук. Потом он понял, что это кусочки магии, микрочастицы внутри кожи фей. И у Лукаса это сияние тоже было – холодный синий оттенок. И каких только цветов не бывает: желтый, пурпурный, фиолетовый. Но у мертвых фей блестки меркли, всё становилось пустым, белым. Их губы белели, зрачки исчезали. Внешность, как индикатор жизни. Рядом в свертке лежала девочка, лет семи. Чонгук не смог смотреть на её сестру – Ирондиль. Буквально вчера она угощала его грушами из сада Морока. А теперь рыдала над телом младшей сестры, которая должна была добраться с родителями позже до Морока. Не успела.       Чонгук отвернулся, встретившись взглядом с Енджуном. Тот стоял у крыльца, его руки висели как две сухие палки, словно он не мог их никуда пристроить и стоять столбом – лучшее решение. Возможно. Он тоже смотрел на ровную линию трупов, у которых рыдали близкие.       - Что случилось?- Чонгук испуганно искал глаза Лукаса. Тот стоял неподалеку, но тоже был занят тем, что помогал. Чем угодно. Лишь бы облегчить всеобщую боль.       - Их нашли в яме,- подал голос Енджун, вытирая ладони о штанины. Его голос дрожал, как и губы. Он еле сдерживался, как будто вот-вот его накроет истерика.       - Я видел…видел.       Чонгук не представлял, что переживают эти люди. И что переживает Енджун, который способен увидеть, но не успевает что-то поменять.       - Почему не сказал?- Встаёт один фей, утирая слезы с лица, и зло смотря на Оракула. Ненавидящий взгляд. Что угодно, лишь бы найти виноватого и свои эмоции выплеснуть.       Он за грудки дёрнул мальчишку, рыча в лицо:       - Вся ваша раса сплошь трусы и немощные неженки! Ты мог их спасти, там дети!       - Отойди от него,- Лукас сжимает плечо напавшего парня,- Кенге, я прошу. Нам всем горько.       - Только не тебе, человеческий выродок.       - Кенге!- Ирондиль одёрнула фея, и тот просто скрылся в Мороке.       Лукас поднял руку, качая головой:       - Всё нормально. Мы справимся.       Чонгук в растерянности. До самой глубокой ночи не смолкают голоса фей. Он бы и сам пел, только его голос не способны услышать феи на том свете. Но он получал от Лукаса, как и вчера, эти волны прощания, тоски и спокойствия. Он-то жив.       - С этим надо что-то делать,- Лукас смотрит в окно, на то, как дети помогают собираться взрослым. Похороны закончились и большинство тел, просто испепелились после окончания прощальных песен. И сейчас там бегают близкие родственники тех, кто пришёл за Лукасом и готов оставаться рядом ради защиты Енджуна. Как будто военные в ссылке.       - Я думал над тем, что Джун видит где они появятся…и в целом,- Чонгук пожал плечами, поглаживая в руке рукоять кинжала.- Почему бы нам не появляться на том месте и не вылавливать их?       - Это звучит здраво. Но сейчас в Сеуле оборотни занимаются патрулированием улиц. Кстати, идея того волка. Брата Тэхёна.       - Мы можем делать то же, и есть преимущество в Оракуле.       - Они знают, что Енджун на этой стороне баррикад и могут его путать всякими способами. Он их детище.       - Но попытаться стоит.       - Морок может переправлять порталом только фей.       - Мы приручим портал в подвале, ты научишь меня им пользоваться и мы справимся. Лукас, твои люди умирают.       - А твой брат остался один,- фей сглотнул и вздохнул. Он не планировал делать больно или неприятно своими словами Чонгуку. Просто вырвалось. Как будто юный охотник давит, и говорит совершенно очевидные вещи. Что-то точно нужно сделать.       - Что?       - Пикси нашептали,- Лукас спрятал руки в карманы.- Намджун пропал, а Юнги отбыл на родину.       - В Евгенидис?- Уровню удивления Чонгука не было предела.- Он ненавидит это место. Прямо с того момента, как его изгнали.       - Я не вдавался в подробности.       - Хорошо…я позвоню пока Хосоку.       - Валяй.       Оставшись впервые за очень долгое время один, Чонгук глубоко вздохнул. Отойдя от дома на приличное расстояние, чтобы поймать сеть – набрал брата. Ему было тоскливо до невыносимости. Ещё никогда он не был так далеко от Хосока и эта мысль пугала. Что рано или поздно должно было случиться.       - Алло?       - Хён, это я,- Чонгук упал на зеленую траву, смотря на звездное небо. По его расчетам в Корее сейчас утро.       - Ох, боже, ты жив,- Хосок клацнул недовольно языком,- я ненавижу тебя, знаешь?       - Извини,- протянул Чон, улыбнувшись.- Я в порядке.       - А я переживал и едва ли не поседел, мелкий,- недовольно прорычал Хосок, по звукам что-то размешивая в кружке. Чонгук это уже представлял, как Хо готовит себе завтрак на кухне в пока ещё закрытом кафе.       - Я куплю тебе краску. Хорошую. Итальянскую.       - В Корее довольно жесткие красители, ты прав,- выдох и глоток чего-то на том конце.- Я скучаю, Гуки.       - Я тоже,- Чонгук потер глаза,- но скоро всё наладиться.       - Не влезай в неприятности, прошу,- Хосок закусил губу,- мне страшно за тебя.       - Я не пропаду. Как Юнги? И Джун?       - Юнги отправился в Евгенидис обжаловать решение Распорядителя. А Джун…сложно переносит смерть Сокджина.       - Скоро всё наладится.       - Обязательно, Чонгукки. Хорошо кушай и возвращайся поскорее.       - Люблю тебя, хён.       Чон скинул вызов, не желая слышать что-то в ответ. Потому что это слишком больно. Парень вытащил из телефона сим-карту, разломав пополам, и выкидывая куда-то в сторону леса.

***

      - Кто звонил?- Чимин зевнул, поправляя свои спортивные шорты. Юнги не будет в восторге от того, что кто-то спит на его кровати, но Хосоку было наплевать. Пусть сами разбираются с этим. Чон увёл взгляд от голого торса Пака, поставив вторую кружку с кофе на стол. А сам достал из маленького холодильника молоко.       - Чонгук,- Хосок посильнее замахнулся в халат.       - Ты узнал где он?- Чимин вынужденно был заинтересованным или старался себя в этом убедить.       - Италия,- пояснил Хосок,- передал через шифр. Мой телефон прослушают или взломают в скором времени. Не уверен, что Совет не отследил его передвижения. И ты бы не ходил так открыто, обвинят, что я держу тут притон.       - А я что на проститутку со стажем похож?- Возмутился Чимин, наклоняясь к сидящему Хосоку и показательно играя мышцами.- Если только ты сам не хочешь воспользоваться услугами? Давай, Соки, для тебя скидка больше половины. Чон-старший раскраснелся и толкнул оборотня в плечо, чтобы тот уселся на стул и подвинул хлопья залитые молоком.       - Ешь молча, бога ради. За умного сойдешь. Чимин улыбнулся, абсолютно солнечно и счастливо. Впервые с похорон. Сошли синяки под глазами, а щеки стали будто наливного персикового оттенка, а не мертвенно-бледного.       - Я рад, что «маленький говнюк» нашёлся,- Чимин изобразил в воздухе кавычки, а Хосок прыснул со смеху сам.       - Это Юнги. Он умеет делать запоминающиеся подарки.       - Кстати о нём…сегодня я всю ночь бродил с патрулем,- Чимин зачерпнул ложку и положил в рот,- мне показалось, что Юнги злится.       - Вполне может быть,- Хосок вздохнул,- к сожалению, наша родина не самое приятное к отбросам место.        - Почему «отбросам»?       - А кто мы, по-твоему, Чимин?- Хосок усмехнулся,- опекун с ребенком предателей на руках, и двое, что родились от союза охотников с неохотниками. Отбросы Евгенидиса.       - Жестоко,- Чимин поводил ложкой в миске.- Сегодня опять пойду к Хвасе.       - У тебя есть своя квартира, Чимин,- Хосок сделал вид, что увлечен чтением книги,- не обязательно сюда возвращаться каждый раз и предупреждать о своих передвижениях.       - С тобой в квартире спится легче.