Люблю или ненавижу?

В окно светит солнце, которое изредка закрывает облака, что медленно плывут по небу. В комнате слегка душно, но все равно уютно, тепло и лениво. Не хочется вставать с кровати, открывать глаза и готовить завтрак. Единственное, на что сейчас способно тело Шоты — обнимать рядом лежащее тело, слегка закинув руку ему на талию. Мужчина и не думал, что спать с кем-то может быть настолько приятно. Но глаза не могут быть долго закрытыми, и все-таки веки раскрываются, а зрение старается сфокусироваться на чем угодно. Недовольно мыча, критик чуть потянулся и зевнул, широко раскрыв рот, прежде чем снова уткнуться носом в макушку блондина. Айзава не хотел будить своего поваренка и, может, лучше было бы лениво пролежать весь день в постели, ведь идти им никуда не надо. Тем более, Моти так сладко спит у них в ногах, что будить ее было бы преступлением. — Заши, — голос у мужчины хриплый и заспанный. Шота говорит это тихо и даже не старается исправиться, начиная перебирать свободной рукой выбившиеся белокурые пряди. — Ммм, — Хизаши тихо засопел, потираясь щекой о чужую грудь. — Не хочу… Это утро было слишком прекрасно, а сон невероятно привлекателен, чтобы открывать глаза. Но лучи били в лицо, и Ямада не мог от них отвертеться, так что блондину ничего не оставалось, кроме как лениво открыть глаза и посмотреть на Шоту. Тот был так прекрасен в утренних лучах, что не хотелось отводить взгляда. — Мне кажется, что я попал в какой-то дурацкий фанфик, написанный нашими фанатами, — усмехнулся он, устраиваясь поудобней, — но я не особо против. Было приятно лежать и наслаждаться утром, никуда не спеша, просто рядом с любимым человеком. Может, впервые он был счастлив? Тихо усмехнувшись от вида Хизаши, который сейчас походил на воробья, нахохлившегося в зимнюю пору. Весь растрепанный и милый. — Может, это и так. Но не забывай, они еще нам и детей придумали, — выдает со вздохом Шота, сильнее утыкаясь носом в приятно пахнущие волосы. Было так хорошо и спокойно на душе, что никакое солнце или теплый воздух не могли помешать этой идиллии. Мужчина опускает ладони на талию поваренка, сильнее притягивая к себе, чтобы горячие тела соприкоснулись друг с другом. — Я люблю тебя, пончик, — тянет критик, лениво опуская голову, чтобы поцеловать Ямаду в лоб, пробегаясь пальцами по бочкам. Хизаши усмехнулся, поудобнее устраиваясь в чужих объятьях и потянулся к лицу Шоты, завлекая его в долгий и ленивый поцелуй. — Ммм, у меня есть идея как сделать это утро еще лучше, — шепчет он в чужое ухо, и пробегая пальцами по спине и гладя бедро Айзавы. — Хочешь услышать. Утро начиналось лениво, с легких движений без какой-либо активности. И ленивый секс был очень в тему. Как давно Хизаши им занимался? Как-то редко, потому что в немногие выходные хотелось спать, да и особого желания с кем-либо почти никогда не было. Но с Шотой все было иначе, и Хизаши хотелось попробовать, особенно если учесть, что прошлый их раз был просто фантастическим. Мужчина хмыкает, отвечая на долгий поцелуй, успевая и покусать губу Хизаши, поиграться с его языком и провести своим вдоль верхнего ряда зубов. Но вскоре повар отстранился и критик тихо выдыхает, как только чужое дыхание опаляет его ухо. Чертила. — Конечно, пончик. Я уже догадываюсь, — Шота усмехается, слегка выгибаясь под тонкими ладонями своего партнера, прежде чем своими решает так же поиграть, но уже откровенно опуская на упругие ягодицы, чуть сжимая. Сдобная булочка. — Кто сверху? — голос снова становится хриплым и Айзава закусывает внутреннюю часть щеки, ибо даже от простых движений он способен возбудиться. — Ну, мне особо без разницы, — протянул Хизаши, а его ладонь скользнула с бедра на пах, водя рядом с членом. — Но давай ты. Мне немного лень тебя подготавливать, — закончил он, припадая к чужим губам. Язык с легкостью проник внутрь, захватывая чужой в страстный танец. — Вчера ты очень хорошо себя проявил в этой роли, — он усмехнулся, не сводя взгляда с Шоты, пока его рука обхватила головку, мягко поглаживая ее большим пальцем. Он видел, как дыхание Шоты участилось и как тот покраснел, от этого прекрасного вида орган Хизаши сам начал просыпаться, и это ощущение тоже не могло не радовать. Хизаши прильнул ближе к Шоте, чтобы получить еще больше желанного контакта, что был ему так важен. Ему хотелось взять все от Шоты и отдать все, что есть у него. Вздрогнув от резкого прилива тепла около члена, Шота снова выдыхает, не в силах сопротивляться. И вот они снова целуются, пока ладони мужчины снова крепко сжимают ягодицы повара, аккуратно разминая. — Ч-черт, пончик., — хрипло стонет Айзава, чувствуя теперь большой палец на своей головке, а после и плоть любимого, которая активно прижималась к нему. Не выдержав, критик лениво толкается бёдрами навстречу, чувствуя, как щеки сильнее краснеют, а сам он закусывает губу, в предвкушении. Хоть секс и должен был каким-то ленивым, но Шота лишь более разгорелся желанием. — Развернись ко мне спиной., — тихо бормочет Шота ему в губы, прежде чем убирает руки и подставляет пальцы ко рту Хизаши, немного надавливая. Ямада улыбнулся, послушно обхватывая пальцы. Язык прошел по подушечкам пальцев, а затем и между ими, хорошо смазывая слюной. Все же это делается ради сохранности его задницы. Все это время он смотрел прямо в глаза Шоты, наблюдая за тем, как тот смотрит на его рот. Это точно красивое зрелище. Наконец, он отпустил пальцы из теплого плена, наблюдая как рвется нитка слюны, а затем послушно перевернулся, чуть приподнимая ягодицы для большего удобства Айзавы. — Нравится? — тихо шепчет он, выглядывая из-за плеча. Шоте должно нравится, это точно. Все же, тот не зря постоянно держал его за них. Хизаши очень надеется, что он смог достаточно возбудить Шоту, так как он любил, когда в постели есть страсть, и, ну, он очень любит дразнить, а степень этого можно проверить лишь по тому, как сильно возбужден партнер. Шота наблюдал за всем этим, представляя, как вместо пальцев он снова начинает трахать Ямаду в рот, слыша его сдавленные стоны и скулеж. Но сейчас. Айзава чуть поправляет задницу Хизаши, чтобы после подставить несколько пальцев к анусу, но начиная вводить аккуратно один. — Да, Заши. Очень нравится, — критик кидает на того туманный взгляд, прежде чем снова закусывает нижнюю губу, чтобы свободной рукой шлепнуть повара по заднице, ибо такую возможность он не мог упускать. Может, это как раз за все разы, когда так отчаянно не хватало Ямады, чтобы побить по жопе за все его выходки на кухне и на личном фронте. Шота тыкается головкой члена в поясницу своего пончика, дотягиваясь до его ушка и начиная нежно зажимать между губами, чуть оттягивая. Хизаши прерывисто задышал, стоило первому пальцу войти внутрь, медленно растягивая его. Шота не спешил, и Хизаши был этому безумно рад, так как к подобным ощущениям надо привыкать. Но резкий удар по ягодице заставил его слабо вскрикнуть. Черт, это было… неожиданно. Хотя с другой стороны предсказуемо. И еще приятно… кожу покалывало в месте удара, а щеки блондина еще больше покраснели. Странно… раньше подобное ему не особо нравилось, но сейчас что-то заставляло прикусить губу от этих ощущений. А потом Айзава начал игру и без того с красными ушами, проходясь по чувствительному месту Хизаши и вырывая сладкий стон из горла. — Боже, Шота, — тянет он тихо, пока глаза заволокло пленкой, а бедра подались назад, насаживаясь глубже. Ухмыляясь от крика, который так и ласкал слух, а после и приятного стона, Шота довольно замычал, продолжая проталкивать палец, немного двигая бёдрами, сильнее упираясь в поясницу блондина. Было снова жарко, а Моти, которая до этого спала в ногах, вроде, ушла, решая, что хозяева сошли в ума. — Да, пончик.? Хочешь, чтобы я что-то сделал.? — критик резко начинает незамысловатую игру, продолжая нашептывать это на ухо Хизаши, вскоре облизывая мочку и снова кусая её. Рука не выдерживает и сама ложится поверх ягодицы повара, слегка поглаживая, будто врач протирает спиртом, а после звонко шлепая. Но слабее, чтобы не причинить боль, хотя картина с Ямадой и его красной от порки задницей, привлекала. Это все грозило закончится тем, что Хизаши начнет нравится порка, пронеслось у него в голове после очередного сладкого стона. Черт, почему Айзава был так хорош, и может… стоит попробовать? — Я был… не самым послушным мальчиком, хозяин, — протянул он, кидая на Шоту один из своих самых соблазнительных взглядов и слегка виляя ягодицами в воздухе. — Может… меня стоит наказать? Он никогда раньше не вытворял подобное, но все бывает в первый раз, и, похоже, Шоте нравится такое, так почему бы и нет? Хизаши не против новинок. Может, чуть позже он сам побудет на месте Шоты, ведь тот, кажется, не особо против чередовать роли… Услышав такую фразу, Шота весьма удивился, но ухмылка снова полезла на лицо, пока он продолжал толкаться одним пальцем в Хизаши, постепенно добавляя второй. — Ох, Заши, мой верный слуга., — мужчина вновь кусает его за мочку уха, резко шлепнув по ягодице. Хотелось повторять эти действия чуть ли не каждую секунду, но Айзава иногда сдерживался. — Ты прав. В последнее время ты такой неряшливый., — жалуется критик, прежде чем начинает спускаться поцелуями укусами к шее блондина, чтобы поставить потом легкий засос. Что ж, такое. Ему тоже нравилось. Было интригующе. Рука передвигается с ягодицы к паху Ямады, чтобы после начать медленно оглаживать член и надрачивать, чуть сжимая в ладони. Это было так ново… «слуга» — это слово будто пустило импульс до самого члена, что не оставался без внимания. Хизаши слабо всхлипнул, толкаясь навстречу руке. — Я так плохо, — он прервался на стон, — вел себя с вами в интернете, господин, — руки сжали простыни, сминая их, одеяло упало с кровати, оставляя мужчин окончательно открытыми перед друг другом. Каждый засос, каждый укус приятно отдавался в теле блондина. Надо будет обязательно самому пометить Шоту как-нибудь, между делом, а то он один ходит с красными метками на шее. Скоро его ягодицы станут окончательно красными, но хотелось еще… Чтобы каждый раз садясь он вспоминал эти минуты первого совместного утра и наслаждался этим. — Очень плохо., — утвердительно кивает Шота, продолжая двигать рукой, надавливая большим пальцем на головку, облизываясь. — А плохие мальчики получают по заслугам, — тихо бормочет Айзава, кусая вновь повара за шею, чуть оттягивая кожицу, а после зализывая, словно извиняясь. Понимая, что пора ты приступать, а не топтаться на месте, мужчина вытаскивает пальцы и, чуть отодвигая ягодицы блондина, начинает аккуратно входить, рвано выдохнув. Он зашел только головкой, но все равно уже чувствовал горячие стенки Хизаши, что так приятно обволакивали, а бедра соблазнительно двигались под его собственным весом. Только, кажется, критик был уже совершенно не сонным. Эти слова будоражили, заставляя Хизаши все больше и больше желать Шоту, и казалось, что когда он уже был на пределе, готовый просить Айзаву войти, тот сам раздвинул ягодицы, начиная медленно проникать внутрь. Даже несмотря на все свои слова, Хизаши чувствовал, как аккуратно критик старается все сделать, чтобы не принести ему ни капли боли. Это не могло не заставить Хизаши слабо улыбнутся и толкнутся ему навстречу, как бы говоря: «Не бойся, можешь быть чуть решительнее» Кто-нибудь так заботился о нем, при этом попутно окрашивая его ягодицы в красный цвет? Нет, точно нет, Ямада не позволял кому-то вытворять нечто подобное, а с Шотой как-то быстро все наладилось… ну, он не берет в расчет то время, что они были врага- Из горла вырвался длинный стон и вылился в подушку, которую Хизаши рефлекторно прижал к своему лицу, когда Айзава прошел по простате. Это все было замечательно… Усмехнувшись от слабого толчка в свою сторону, мужчина опускает ладони на бедра, чуть сжимая их, прежде чем делает подобное движение в ответ, рвано выдохнув. Было. Хорошо. А ещё этот стон Хизаши, который заставляет в нем все забурлить. Слишком прекрасен. — Не заглушай., — Шота рвано выдыхает, тыкаясь головкой сильнее в простату специально, чтобы получить больше прекрасных звуков. — Стоны. Хочу слышать свое имя., — хрипит критик, закусывая после собственную губу и стараясь сдержаться теперь самому. Стенки ануса приятно обволакивали, будто и были созданы для этого, а из-за движения Ямады Шота ощущал легкую дрожь. Хотелось двигаться дальше и начать втрахивать своего слугу в мягкий матрац кровати, но Айзава отчаянно держался, желая услышать сначала Хизаши. Руки еще сильнее сжали подушку, толкаясь бедрами навстречу. — Шо-Шота! — всхлипнул он, теряясь в прострации и ощущая лишь руку на своем бедре. Ощущение члена, толкающегося в его простату, было восхитительно. Казалось, что Айзава уже превосходно знает его тело и как им управлять, затопляя Хизаши волнами удовольствия. — Б-быстрее, Шота! Я так… — он тяжело сглотнул, — так хочу чувствовать тебя всего! Капля пота стекла по его виску, пока он сам уткнулся лбом в подушку, которая поглотила очередной стон. Боже ты мой, как же это прекрасно! Хизаши не мог поверить, что нашел человека, который бы мог принести ему столько удовольствия. Чудесные стоны с собственным именем ласкали слух, пока Шота продолжал входить в Хизаши, не сдерживая и себя, потому что подобное было бы бесполезным. Слишком хорошо, будто в сказке. Продолжая отчаянно толкаться в простату повара, Айзава резко впивается зубами в плечо блондина, закусывая на нем кожу, стараясь оставить как можно более видный след. Пометить Ямаду хотелось ужасно, но критик и не противился желанию, переходя медленными укусами и полу поцелуями к его шее, решая оставить и пару багровых засосов. Каждый на его кухне или работе должен знать, что теперь повар принадлежит самому популярному критику. — Д-да, пончик, — тянет Шота, прежде чем ускоряет темп, не собираясь останавливаться. Как же он долго мечтал об этом, кажется, судьба его благословила. Из ощущения блаженной неги Ямаду вырвал резкий укус в плечо, что заставил его со стоном выгнуться назад, навстречу Шоте. Взгляд прояснился, а в голове что-то щелкнуло. Губы растянулись в ухмылке, и блондин легко поддался вперед, из-за чего почувствовал, как чужой член выскользнул. Одно ловкое, ну может не совсем, движение, и он уже лежал на спине, его ноги обвили поясницу, а сам Хизаши потянулся к губам критика, целуя их с полной отдачей, пока одна рука находила возбужденный член и направляла его снова во внутрь. Хизаши плавно насаживался, а губы опустились ниже, клеймя чужую шею. Только вот брюнет совсем не ожидал подобного выкрутаса от Хизаши и удивлённо охнул, пока взгляд снова старался сфокусироваться. Все было слишком резко, что критик и среагировать должным образом не смог, растерявшись. Но вскоре перед Айзавой лицо повара, и он сразу расслабляется, прежде чем чувствует ноги и чужие губы на своих. Что ж, вот оно как? Довольно замычав на этот раз, Шота сразу принялся углублять поцелуй, чувствуя также горячую руку мужчины буквально на несколько секунд, но и этого хватило для продолжительного стона. Толкнувшись резко в Ямаду, словно какой-то кролик, Айзава закусывает губу и откидывает голову, позволяя кусать и целовать шею. — Д-да, пончик. Там. Угоди своему господину. Хизаши оторвался от чужой шеи, облизываясь, и толкнул Шоту, повалив на спину. — О, я могу угодить, — Хизаши усмехнулся, глядя сверху вниз на Шоту. Он еще раз толкнулся бедрами, насаживаясь, а затем приподнялся, повторяя движение. Руки бегали по чужой груди, оглаживая ее, и, наконец, остановились на одном соске, начиная легкую игру, в то время как свободная рука продолжала ласкать то спину, то шею. — Сделаю все, чтобы мой господин потерялся в наслаждении, — он припал губами к свободному соску, язык мягко прошелся по нему, обвел по кругу, чувствуя, как он напрягается. Язык прошелся выше, оставляя влажный след, и Ямада вновь припал к чужой шее, посасывая ее и легко покусывая, все это время не прекращая движение бедрами. Охнув, критик завалился на спину, чтобы после томно простонать, придерживая Хизаши под бедра, иногда самостоятельно насаживая или приподнимая, пока коленки подрагивали. Чертовски хорошо, что хочется скулить. От рук Шота выгибался в спине, поддаваясь блаженству, закусывая губу и жмуря глаза. Повар в этом деле явно мастер, либо вдвоем они составляют настолько ядреную смесь, что прожить без жара другого попросту не могут. Надо все время касаться, видеть и ощущать. — З-Заши!.. — резко выкрикивает Айзава, буквально задохнувшись в собственном стоне от подступающего оргазма. Стараясь как можно быстрее толкаться, критик обвивает руками плечи Хизаши, сильнее притягивая к себе. — Я… — он снова жмурится и отчаянно мотает головой, стараясь сдерживаться. — Скоро кончу… Дыхание Хизаши было тяжелым, когда он оторвался от Шоты, чуть запрокидывая голову назад в очередном громком стоне. Соседи им точно не рады, ведь ленивый утренний секс превратился в нечто совсем другое. Ну и ладно. Слова Шоты показались медом для Хизаши, да и сам блондин был на грани. Член болезненно пульсировал в желании оргазма, до которого оставалось меньше шага. Или толчка. — Так., — он тяжело дышал, глядя на Айзаву своими зелеными глазами, — так сделай это, господин., — он припал у чужим губам, и в них утонул еще один поцелуй, — Наполни меня., — прошептал он в уста партнера. — Я хочу чувствовать это. Довести себя он мог, казалось, одним движением руки, но он хотел заставить Шоту кончить первым и лишь затем прийти, глядя на расслабленного после секса партнера. Пока колени подрагивали, а сам Шота старался сжимать бедра Хизаши и хоть как-то вслушиваться в его слова, но уши окончательно заложило. Довольно замычав от поцелуя, Айзава стал отвечать, но как до ушей добралась чудесная фраза, критик толкнулся лишь раз, прежде чем излился в Хизаши, продолжительно простонав. Шота закинул даже голову назад, тяжело дыша и закрывая глаза. Кажется, тело стало лишь сильнее дрожать от накатившей эйфории и недавнего оргазма, который все ещё доставлял какое-то чувство опьянения. — З-. — бормочет критик, кажется, не в силах произнести даже имя. Было попросту чудесно, особенно. До Ямады Шота никогда не испытывал чего-то подобного. — Заши., — он, наконец, делает усилие, чтобы обратить внимание повара на себя. Аккуратно положив ладонь поверх щеки блондина, он чуть приподнимается, целуя партнёра в губы. — Я так чертовски… Тебя люблю… Ямада почувствовал, как тепло заполнило его. Он выгнулся в спине, а рука быстрыми движениями добила его. Белое семя хлынуло, заляпывая и Хизаши, и Шоту. Блондин со стоном опустился на грудь Айзавы, кладя ухо на нее и слушая учащенное сердцебиение, которое постепенно приходило в норму. — Я… я тоже, Шо. — прошептал он, прикрывая глаза и отдыхая. Неожиданный противный звонок раздался где-то сбоку, заставляя его нахмурится и обреченно застонать — он узнал в мелодии собственный ректон. Где вообще его телефон? Хизаши поднялся, и, пошатываясь, отправился на поиски средства связи. Он нашелся в штанах в куче вещей на полу. Звонил его адвокат, что заставило Ямаду насторожиться сильнее. — Алло? — он снял трубку, внимательно слушая человека на другом конце. — Понял, хорошо. Через два дня? Угу. Буду, спасибо, что сообщили, — Хизаши нажал на кнопку завершения звонка и вернулся в постель, кладя телефон на трубку. — Нам через два дня в суд, — тихо сообщил он, обнимая Шоту и кладя голову на грудь. — Окончательное слушание о моей матери. Продолжая тяжело дышать, мужчина вскоре открыл глаза, лениво смотря на Хизаши, но с легкой улыбкой на губах, поглаживая по спутанным белокурым волосам. И вот, казалось, время снова полежать вдвоем, как только раздался неприятный писк. Айзава лишь недовольно застонал, но взглянул на Хизаши, который прошелся в вразвалочку к телефону и ответил на звонок. Подслушивать критик не стал, продолжая лежать и медленно приходить в норму. Но как только новость прозвучала, а повар вновь оказался рядом, брюнет сразу же потянул того к себе, чуть перевернувшись на бок, утыкаясь носом в волосы. — Мм… — подает Айзава шум, прежде чем продолжает более внятно. — Ты бы вообще хотел её простить? Думаю, она заслуживает лишения свободы и колонию строгого режима, — спокойно рассуждает Шота, вновь закрыв глаза . Хизаши прикрыл глаза. — Я просто хочу, чтобы она никогда более не появлялась в моей жизни, — тихо произнес он, крепче прижимаясь к Айзаве. — Да и в конце концов, этот роковой случай привел к тому, что я здесь сейчас, и ты у меня под боком. Вернувшаяся в комнату Моти недовольно замяукала, призывая присутствующих покормить ее. Хизаши рассмеялся. — Похоже у нас с тобой не будет спокойного утра! — улыбнулся он, вновь вставая. — А теперь я хочу получить твою самую большую футболку взамен той, что ты порвал, — он усмехнулся, ставя руки в боки и намеренно недовольно глядя на Шоту. — И подымайся, у нас все же активный день, ты переезжаешь! — Действительно, — выдохнул Шота, и собирался уж было расслабиться, пока не услышал мяуканье Моти, сразу зарываясь лицом в подушку. — Лучше бы я тебя просто завалил плохими отзывами. У меня еще есть идея с нашего «свидания», — прыснул критик, медленно поднимаясь и все-таки открывая шкаф. Там он находит уже другую темную футболку с несколькими котами, бросая в сторону Хизаши, прежде чем сам стал потихоньку одеваться. Натянул легкую футболку, боксеры и все те же любимые розовые штаны. — Я мог бы переехать завтра, — тихо выдыхает Айзава, идя в сторону Моти, которая продолжала сверлить его взглядом явного недовольства, но вскоре смягчилась и даже замурчала, как только её поднял хозяин. — Да? — Хизаши удивленно вскинул брови, глядя на Шоту и следуя за ним на кухню, попутно надевая футболку, что была длинной для него и прикрывала весь низ до края ягодиц. — И какая? мне не терпится ее услышать, — он открыл холодильник, доставая вчерашние эклеры. Да, они не такие вкусные как вчера, но все равно это одно из любимых его лакомств. Он сел за стол, разворачивая их и беря в руки первый. — Ты будешь эклеры? — он вскинул бровь, глядя на Шоту и откусывая кусочек. Сейчас у него нет мысли дразнить Айзаву, так что он делает это не отправляя никаких двойных намеков, а просто кушая сладость, что так приятно таяла на языке, заставляя жмурится от удовольствия. Усадив кошку уже на пол кухни, мужчина потянулся к корму, медленно отсыпая, чтобы после взглянуть на Хизаши. — Знаменитый повар и его директор решили окончательно свести Айзаву Шоту с ума: пригласили на какой-то балкон, чтобы он окончательно свалился, — усмехнулся критик, привставая и придвигаясь к Хизаши, отрицательно мотая головой. Руки сразу потянулись к знакомой турке, ставя на плиту и засыпая туда парочку ложек кофе, включая газ. На самом деле, вся эта сцена напоминала обычное семейное утро. Все расслаблены, каждый готовит что-то для себя и. Сейчас брюнет совсем не один, что было весьма непривычно. В турку вскоре он заливает и стакан воды, начиная понемногу помешивать. Хоть что-то из. Готовки? Выходило у мужчины. — И это не сработало, — фыркнул Хизаши, — но с ума я тебя все же свел совсем недавно, — он усмехнулся, вновь окидывая Шоту взглядом. Но потом улыбка пропала с его лица. — Ммм… это все слишком быстро для тебя, Шо? — тихо спросил он, откусывая еще немного эклера. — Просто… это на самом деле самые стремительные отношения, что у меня были. Я бы мог сказать, что и самые бурные, но ты моего первого еще не переплюнул, — фыркнул он, доедая эклер. Он встал, подходя к Айзаве и обнимая его со спины за талию, подбородок лег на плечо критика, а взгляд зеленых глаз устремился на варящийся кофе. Моти терлась об их ноги, настойчиво прося внимания, и блондин с ней с удовольствием поиграет, но сейчас ему нужен ответ, чтобы продолжать вести их отношения в планом и положительном русле. — Каждый реагирует по-разному на такое, — бросает Шота и слегка вздрагивает от прикосновения, но не отходит, лишь мельком глянув на Ямаду, прежде чем снова взглянул на турку. — Я. Не знаю, Заши. Мы знакомы с тобой гораздо дольше, хоть и близко старались не держаться, — но тут он резко фыркает, выключая газ и потянувшись за чашкой, чтобы медленно налить кофе. — И вообще, сравнивать с бывшими неприлично, — выдает критик и ставит «кофеварку» в мойку, вскоре развернувшись и взяв лицо повара в свои ладони, не отрывая взгляда от изумрудных глаз. — С нами всё будет хорошо, если просто будем стараться. Я постараюсь делать такие же ужасные отзывы, а ты плохо готовить, — не сдерживает легкой улыбки Шота, хотя после сразу прикусывает язык. — А еще тебе идёт футболка. — Я уверен, что без нее я нравлюсь тебе больше, — улыбнулся Хизаши, целуя Шоту в лоб. — Да и вообще о каком приличии ты говоришь, когда я тот стою в одной футболке, которая еле прикрывает мои ягодицы? — фыркнул он, складывая руки на груди. — А по поводу готовки, — протянул он, — ты доиграешься до того, что тебе я готовить просто перестану, — он надул губы, отворачиваясь. — Я хорошо готовлю, что бы ты не говорил. Хизаши повернулся и снова сел на стол. Моти прыгнула ему на колени, и Ямада начал ее гладить, мгновенно переставая обижаться и снова улыбаясь. — Раз ты не хочешь переезжать, чем займемся? Вчера придумывал я, теперь ты. И… я смогу принять у тебя душ? Усмехнувшись, Шота продолжал смотреть на Хизаши, прежде чем потянулся к кружке, аккуратно дунув, немного отпивая. Горячий кофе сразу прошёлся по гортани и пищеводу, заставляя тихо замычать от приятных ощущений. — Как скажешь, пончик, — отвечает повару Айзава, подходя теперь ближе к столу и рассматривая столь чудесную картину. Может, было бы действительно неплохо просыпаться с утра и видеть этих двоих, которые ждут его на кухне. Брюнет подходит в плотную и снова ставит кружку, пока проводит своей ладонью вдоль шерсти Моти. — Знаешь, — выдаёт Шота, поднимая взгляд. — Давай я начну собирать вещи, а вечером мы сходим в парк. Тогда завтра я окончательно буду у тебя, а квартиру выставлю на продажу или аренду, — предлагает мужчина. На самом деле, было бы неплохо. — Аренда, — тихо произнес Ямада, — думаю, это был бы лучший вариант, так как тогда всегда будет запасной вариант на случай ЧП, — он улыбнулся, ловя пальцы Шоты. — И парк звучит чудесно, особенно раз я должен тебе кофе, но, — он вздохнул, подымая на Шоту взгляд. — У меня вечером трансляция, я и так уже давно не общался со своей публикой, так что, может, я сейчас приму душ, высушу волосы, мы погуляем и ты отвезешь меня домой, вечером запакуешь вещи и приедешь? Просто мне еще нельзя за руль, так что я немного скован в передвижении, — Ямада крепче сжал руку Шоты, пока вторая чесала Моти за ушком. — Как тебе такой вариант? Кивнув, мужчина чуть улыбнулся, чувствуя горячую ладонь Хизаши в своей, прикрыв глаза. Но улыбка сразу падает, и лицо критика становится буквально на секунду серьёзным, прежде чем вновь кивок. Он понимал, что Ямаде надо поддерживать свой статус и делать это теперь не из-за поднятия рейтинга, а потому что без этого уже никак. Привыкли и повар и зрители. — Хорошо. Тогда тебе надо мыться, грязнуля, и купить мне не только кофе, но и себе сахарную вату, — хмыкнул брюнет, аккуратно целуя Хизаши в щеку, вновь отпивая кофе, полностью закрывая глаза. — А я пока пойду и переоденусь. На улицу в таком выходить не очень. — и Айзава действительно уходит в комнату, попивая свой некий экспрессо. — Нет, Шо, все же мне надо следить за фигурой, — тихо шепчет Хизаши, прежде чем спустить Моти на пол и попытаться найти ванную, благо, это происходит быстро. Горячие струи воды приятно ласкают тело, расслабляя мышцы и позволяя задуматься. Пока с кожи уходят остатки семени и грязи, Ямада смотрит в пустоту, думая. Он не очень хочет подымать эту тему с Шотой, особенно пока все так хорошо идет, но предстоящий суд не может не напрягать. Даже больше, последствия суда. В сети и так, если зайти в раздел новостей из мира кулинарии, будут либо его отношения с Шотой, либо вскрывающее прошлое, что покачнет репутацию еще сильнее. Если он так искусно врал о прошлом, о чем еще он мог соврать? А ведь Хизаши часто носил маски более улыбчивого и доброго, чем он есть на самом деле, и трансляция должна состояться, потому что он не должен терять своих фанатов, он должен контактировать с публикой, так как она его основа и поддержка. Ямада вздохнул, прислоняясь к кафелю затылком и прикрывая глаза, пока мылил свое тело. Тяжело, это было достаточно тяжело, но они с Айзавой в отношениях лишь день, и грузить его сейчас не стоит. Он снова включил воду, звук которой позволял расслабиться. Как же стремительно все поменялось. Вся его жизнь встала вверх ногами самым глупым образом. Хизаши выключил воду, и остался в ванне позволяя воде стечь. Посушил волосы полотенцем, надел футболку и вышел. Холод неприятно колол ступни, все же обогрева пола у Шоты не было. Он быстро прошел в комнату и плюхнулся на кровать. — Шо, — протяжно позвал он, — иди ко мне, я хочу обнимашек, — наиграно грустно простонал он, вытягивая руки. Шота идет в сторону спальни, отпивая понемногу кофе, а после ставя кружку на тумбочку, начиная лениво одеваться. Теперь на нем брюки, в то время как розовые штаны уже валяются в шкафу, а вместо футболки на мужчине теперь легкая рубашка. Но более ему ничего не надо и вскоре он начинает рыться в поиске своего чемодана, в котором окажутся все вещицы. Айзава начинает медленно складывать сначала футболки, витая в мыслях. В основном, они действительно движутся близко и. Как бы критик не хотел верить в светлое будущее этих отношений, может, они просто слишком разные. Он ведь чаще всего попросту унижал Ямаду, да как человек малоэмоциональный. Понравится ли такой повару? Но как только на кровать заваливается знакомая тушка, Шота не сдерживает улыбку и поднимается, смотря на Ямаду сверху вниз. — А еще чего тебе надобно, царь? — правда, брюнет все равно опускается и даже ложится рядом, чтобы обнять уже чистого повара, аккуратно целуя в лоб. — Тепло, — довольно словно кот, сощурился Хизаши, крепче сжимая Айзаву в объятьях. Рядом с ним было так хорошо, что не хотелось вставать и что-либо делать, но если они хотели погулять, надо было собираться. Но ведь пара минут у них есть, верно? Ямада спрятал лицо в плечи критика, улыбаясь. Так хорошо обниматься с кем-то, чувствовать его тепло и просто наслаждаться. Это, наверное, будет одно из любимейших дел Ямады в ближайшем будущем, ведь он не мог отказать себе в таком удовольствии, особенно если Шота не против. — Куда пойдем? — тихо спросил он, все же подымая на Айзаву взгляд, но не ослабляя хватки. Мужчина прижался и сам к повару, аккуратно заводя пальцы ему в волосы, мягко поглаживая и массируя кожу головы. Было спокойно и хорошо на душе. Давно Айзава не испытывал ничего подобного и был на седьмом небе от счастья, хоть и не показывал этого. — Как насчёт Бют-Шомон? Тем более, там красиво, чем в том, где мы решили устроить первую встречу, — прыснул критик, припоминая тот вечер. Надо же, тогда он чуть действительно не врезал Ямаде, сдерживаясь из последних сил. — Но есть ли то место, куда бы ты хотел пойти? — спрашивает на всякий Шота, утыкаясь кончиком носа в белокурый волосы Хизаши. Они пахли его шампунем, а сам Ямада, кажется, пропах парфюмом Айзавы. — Я бы хотел пойти домой, надеть чистую и немятую одежду, а потом пойти с самым красивым мужчиной в Бют-Шомон, — Хизаши огладил спину Шоты, выводя лишь ему ведомые узоры. — Так что, — шепнул он тихо на ухо критику и… резко поднялся, выпутываясь из объятий, наконец, приступая к одеванию в мятую одежду, — нам надо собираться. Ты не видел мою кофту? Она куда-то делась, — он наклонился, чтобы погладить Моти, но не сводил с него вопросительного взгляда, хотя в глазах плескалась слабое удовольствие от еще одной безобидной шутки. Похоже, это будет то, что будет неизменно. Да и никто из них не хотел бы это менять. — Кстати, эту футболку я заберу с собой, теперь она моя, так, к сведению. — Мм, звучит весьма интригующе, — усмехнулся мужчина, но успел лишь моргнуть, прежде чем понял, что Хизаши уже стоит и начинает медленно одеваться. Балда. Фыркнув, вскоре и сам Шота поднялся, подбирая ключи с тумбочки, а с пола и вовсе кофту Ямады, но не собираясь её отдавать. — Я тебе её и так отдал. А вот свою, — он потряс той в воздухе, смотря на повара с неким вызовом. — Тебе придется заслужить. Несомненно, за что-то не особо важное, — ухмыльнувшись, брюнет чуть продвинулся к выходу, также не сводя взгляда от Хизаши. Что ж, вот они снова играют в эту игру. Но, кажется, обоим она была по душе. Ямада прищурился с осуждением смотря на критика. — Вот, Моти, как ты с ним живешь? — вздохнул он, присаживаясь и снова гладя кошку. Та лишь мяукнула в ответ и заурчала, приласканная руками повара. — И что мне ему предложить? — он покачал головой, как будто не обращая на Шоту никакого внимания. — Как вариант поцелуй, но он сказал не особо важное, а я важен от и до, так что предложить я ему могу лишь часы в его тумбочки, — фыркнул он, все еще даже не смотря на Айзаву. — Так что я без понятия, может поможешь с этим? О, Шота хочет играть с ним в подобные игры? Хизаши в них мастер, не с тем связался. Шота продолжал наблюдать за тем, прежде чем усмехнулся, складывая рубашку у себя в руках, чуть расслабившись. Ах, так жаль, что Ямада промахнулся с первым, хотя критик и хотел именно поцелуй. Тогда остается лишь гадать, что может предложить повар. — Часы лучше не трогай. Но времени мало, так что, тебе осталось совсем немного, — бросает Айзава, хитро сощурив глаза. Не это ли было как раз тем мигом счастья и озорства, которого так не хватало ранее? Но Моти ничего не отвечает, смотря все тем же любопытным взглядом на другого человека, прежде чем слегка бодает его в ногу головой, довольно муркнув. В этом она ему явно не помощница. — Ммм, — Ямада поднялся и задумчиво постучал пальцем по подбородку, якобы задумываясь. — Так уж и быть, — он подходит, наклоняясь к чужим губам и резко вырывает кофту из чужих рук, натягивая на себя и показывая язык. — Не думай, что меня так просто обдурить! — самодовольно улыбается Хизаши, скрещивая руки на груди. — Мой поцелуй стоит дороже, милый, — с лица не сходит ухмылка, а Хизаши надеется, что их своеобразная битва на этом не закончится, так как кроме нежностей он любил дурачиться, и с Шотой это замечательно выходило, так что он ждал ответного шага, чтобы парировать его так, как он умеет. И Шота даже закрыл глаза, готовый потянуться к Хизаши, чтобы чмокнуть его, но тут из рук вырывают кофту, а глаза удивлённо распахиваются. Когда критик перестанет повторять, что его пончик чертенок? Фыркнув, Айзава оглядел того с ног до головы, подходя ближе. — О, а ты уверен, что это все? — самодовольно хмыкает брюнет, прежде чем резко приседает в коленях, хватаясь за штаны. Как хорошо, что Шота заметил отсутствие ремня. Хмыкнув, он сразу дёргает те вниз, наблюдая, как они комично спали к ступням Ямады, оставляя его в одних боксерах. Что ж, они будут играть по-другому. — А что насчет такого, м? Ты весьма удивлен, котенок? — протягивает Айзава с хитрой ухмылкой. — Я удивлен, что ты спустился до очень низких трюков, — хмыкнул Ямада, даже не поведя бровью, но тут резко надавил Шоте на плечи, заставляя опуститься, и быстро обнял его голову, утыкая себе в живот и медленно поглаживая по волосам. — Бедного Шоту обидели, обманули и поставили на колени, ироды несчастные, — он усмехнулся. — Может, раз ты спустил, ты мне их и натянешь или есть идеи поинтересней, а? — он усмехнулся, проводя подушечкой большого пальца по чужой губе, но все же мягко толкая назад и натягивая штаны обратно, чтобы отойти в поисках ремня. — Но на это у нас нет времени, так что собирайся. — Все для тебя, пон— но не успел Шота даже договорить, как из-за чужого веса просто встал на колени, а после его и вовсе уперли в живот. Фыркнув, критик недовольно сморщился и зажмурился, прежде чем поднял взгляд на Ямаду. — Ох, я такой несчастный, — бросает критик и чуть приоткрывает рот, почувствовав чужой палец на своей губе, но его сразу отталкивают. — Дуралей, — кидает Айзава, окончательно поднявшись и отряхнув колени. — Я с тобой не разговариваю целых пять минут. Жду около двери, — что ж, Ямада сам напросился со своими играми. Положив ключи в карман, мужчина наклоняется, чтобы подобрать Моти и выйти из комнаты. Игра окончена, и у Хизаши пока есть лишь одно очко. Посмотрим, сравняет ли счёт Шота. — О боже мой, — наигранно театрально воскликнул Хизаши. — Как я переживу целый пять минут твоего молчания, — он усмехнулся, глядя вслед Шоте. Ему потребовалась еще минута, чтобы найти ремень, который завалился под кровать. Хизаши вздохнул, вставляя его в петли штанов, затянул и вышел в коридор. Ключи от квартиры и кошелек вместе с крестницей и документами лежали в барсетке на крючке. Хизаши не помнит, как повесил ее, скорее всего, сделал он это рефлекторно, не задумываясь. Бывает, что сказать. Он влез в свою обувь и посмотрел на Шоту. — Ну что, идем, мой молчун? — Ямада усмехнулся, подходя к двери. Фыркнув, Айзава более не собирается отвечать ему, поставив Моти на пол, пройдясь рукой по ее шерстке, прежде чем начать обуваться, натягивая туфли. И только после он облокачивается на стенку дверного проема, подготавливая ключи от квартиры. Но вскоре появляется знакомый белокурый мужчина. На вопрос Шота так же не отвечает, открывая дверь и пропуская Хизаши в подъезд, выходя следом. А там уже закрыл дверь, окончательно поворачиваясь. — Пошли к лифту, — выдает критик и нажимает на кнопку, чуть прикрыв глаза. — Но потом я так же не буду разговаривать. Ямада закатил глаза, включая телефон, но послушно следуя за Шотой до машины и садясь в нее. Брови были слегка нахмурены, пока он читал последние новости. Впрочем, ожидаемо, уже даже нашли его одноклассников и поднимают все данные, которые только могут. Он вздохнул и откинулся на сидение автомобиля. — Сначала ко мне домой, — тихо говорит он, прикрывая глаза и обдумывая следующие ходы. Надо будет решить, что он приготовит на трансляции, и заготовить все ингредиенты. — Может, рататуй? — протянул он вслух, — или блинчики Сюзетт? Или еще поискать что-нибудь вкусное? — он любил размышлять вслух, глядя на дорогу впереди. Через неделю ему к врачу, на осмотр. Мысли плавно перетекали из одной в другую, не давая зацепиться и подумать, это всегда было его проблемой. Но что делать — надо сосредоточится и подумать. Они сели в машину и Шота сразу же её завел, поворачивая ключи, а после переключая коробку передач, медленно выезжая с парковочного места в сторону дома Ямады. Ехать пришлось в тишине, которая была хоть и приятной, но разбавлялась тихим бормотанием со стороны Хизаши. Прислушиваясь к нему, Айзава вздыхает, останавливаясь на светофоре. — Рататуй. Простое блюдо всегда способно удивить, — он говорит без тени эмоций на лице, повернув голову к повару. — Тем более, народ обожает этот мультик. Поэтому все будут довольны, — Шота вновь глядит на дорогу. Как только загорается зеленый, он надавливает на газ, переключая коробку передач. — И вообще, постарайся меньше волноваться. Они не укусят тебя, как я, — на конце слышен тихий смешок, но вскоре мужчины снова едут в тишине. — Думаю, ты прав, — улыбается Хизаши, поводя укушенным плечом, — но, думаю, я замажу все твои засосы на трансляции, так как еще больше моей личной жизни в сеть утечь не должно, по крайней мере, я надеюсь. И ты заговорил, — подтрунил Ямада в конце, самодовольно улыбаясь. — Но знаешь, что самое забавное? — он повернулся к Шоте, — я смотрел лишь обрывки этого мультфильма, знаю его смысл, но ни разу не видел его полностью, — он пожимает плечами. Его часто сравнивают с Реми, и Хизаши все хотел его посмотреть, да руки ни разу так и не дошли. Так что просмотр отправился в список дел, которые он когда-нибудь сделает. — Лучше бы молчал, — буркнул себе Айзава, немного вжимая голову в плечи и продолжая вести машину, слушая Хизаши. — Мне стоит как-нибудь показать тебе его. Ты явно найдешь сходства между мной и тем критиком. Как две капли воды, — хмыкнув, мужчина продолжает ехать, сворачивая налево, когда замечает поворот. — А ты, определённо, Реми. Ну, а твою команду я не знаю, так что судить не буду, — проговаривает Шота, окончательно разрушая свое обещание по поводу того, чтобы вообще замолчать на несколько минут. Что ж, Хизаши вынуждает его идти на такие крайние меры. Все-таки, очень не хотелось бы, чтоб Ямада как-то накручивал себя от излишка прессы и внимания к своей персоне. — Ты только что назвал меня крысой, Шота, как тебе не стыдно? — Ямада покачал головой и зацокал языком. — Но спасибо, я понимаю, что ты пытаешься сделать, так что правда, спасибо, — они молчали на протяжении оставшейся поездки, каждый был погружен в свои мысли и тревоги, но вот они заехали в подземную парковку дома, Хизаши вышел из машины. — Ты будешь ждать меня здесь или поднимешься со мной в квартиру? Может, — он усмехнулся, понижая тон, — я дам тебе возможность посмотреть как я переодеваюсь, как компенсацию за шутки, — блондин внимательно следил за Шотой, что все еще сидел за рулем. Тихо усмехнувшись от того, что его намерения действительно так быстро раскусили, Айзава продолжал вести машину. Но вскоре он остановился сразу около дома Хизаши, ставя на передачу, чтобы после лениво развалиться на сидении и взглянуть в сторону повара. Конечно, предложение звучало заманчиво, уж тем более вновь увидеть чудесный животик Хизаши. Но секса пока хватит. — Я подожду тебя здесь. Не хочу затопить дом слюнями, — слегка улыбнулся критик, не отрывая взгляда. Всё же, Ямада чересчур красив. — Только поторапливайся. Я бы хотел сначала покормить уток, а потом только толкнуть тебя в озеро, — что ж, может, это и было жестоко, но Шота не поступил бы так на самом деле. Хизаши усмехнулся. — Какая жалость, — вздохнул он, выпрямляясь. — Скоро увидимся, — он развернулся и пошел к лифту. Квартира встретила его тишиной, и это показалось несколько непривычно. Боже, как же быстро он привыкает к чему-либо. Ямада усмехнулся, скидывая обувь и направляясь в свою комнату. Туалетная вода стояла у зеркала, и Хизаши не мог не посмотреть на свое отражение. Глупая улыбка светилась на его лице, и, наверное, каждый мог бы понять, что он влюблен. Да и если учесть виднеющиеся засосы, которыми с такой щедростью одарил его Шота, вопросов точно не останется. Как же резко может меняться жизнь. Хизаши прыснул водой, перебивая парфюм Шоты, положил на кровать футболку — в ней он будет спать, это точно. Блондин переоделся в простую футболку и джинсы, ведь главное, что они были свежими. Перепроверив наличие карточки, ключей и документов, Хизаши вышел из квартиры, закрывая дверь, а затем спустился вниз. — Я вернулся, — улыбнулся он, постучав по стеклу передней дверцы пассажирского сиденья. Хмыкнув, Шота снова развалился на сидении и, тихо выдохнув, прикрыл глаза. Его жизнь изменилась буквально за несколько дней. Сделала кульбит и успокоилась, будто ничего и не было. Айзава словно всегда встречался с Хизаши явно не первый год — по расчётам сердца. Но это просто один день, а критик сходит с ума и мечется с места на место. Но его мысли прерывает стук по стеклу, отчего Шота чуть попрыгивает, повернув голову к той двери. Но, заметив повара, брюнет выдыхает, правда приоткрывает пока лишь окно, смотря на того с ухмылкой. — О, я могу вам чем-нибудь помочь? В машину нельзя впускать незнакомцев, — одна маленькая шутка ничего не сделает, верно? — Знаешь, — Хизаши усмехнулся. — Ты прав, незнакомцев не пускают, но с ними я и не сплю, — веско заметил он, глядя Айзаве прямо в глаза. — Так что, может, еще раз подумаешь, незнакомец ли я? — он усмехнулся, все еще не садясь в машину. Пока счет 1:0 в его пользу, сможет ли отыграться Шота? Хизаши это очень интересно, так что он не спешит переставать шутить, а почва для шуток плодородная, что сказать. Это все казалось привычно обыденным, хотя, по факту началось лишь вчера. Но Ямада не задумывался об этом, наслаждаясь моментом, что дан здесь и сейчас. — Что ж, ладно, сексуальный незнакомец, ты подловил меня, — усмехнувшись, Айзава сдаётся, открывая машину, пока сам заводит мотор. Он бы сказал что-то еще, только это было обидно и глупо, а критики умеют вовремя прикусывать язык во время разговора. Переключив коробку передач, Шота не решается ехать, снова взглянув на повара, оценивая его прикид. Так он выглядел совершенно обыденно, но даже подобным образом его могли узнать. Поэтому оставалось надеяться лишь на то, что никакого фаната или папарацци. — Но раз мы так хорошо знакомы, может, поцелуешь меня? Хизаши закатил глаза, садясь в машину и пристегивая ремень. Шота сдался без боя? Хизаши уверен, что у него были шутки, которые он решил не использовать. Ну и ладно, как он захочет. А вот вопрос стал неожиданным. Ямада вскинул брови, поворачиваясь к Шоте. — Мой поцелуй? Ну ладно, так и быть, — он наклоняется, мягко целуя Айзаву в губы. Они еще не тронулись, так что можно насладиться моментом. Блондин мягко огладил костяшками щеку критику. Он оторвался от чужих губ, мягко упираясь лбом в лоб. — Ну как, я хорошо целуюсь? Заметив, что он все-таки застал повара врасплох, Шота аккуратно отвечает на нежный поцелуй, прикрывая глаза от приятных ощущений. Но, как только они закончили, веки сразу распахнулись, а сам критик чуть «боднул» Хизаши в лоб, немного усмехнувшись. Ему нравилась такая жизнь. — Хм, — немного отведя глаза в сторону, будто обдумывая свою оценку, Айзава вновь смотрит на блондина. — На четыре из десяти, но не расстраивайся, — а после, словно ни в чем не бывало, Шота снова смотрит на дорогу и держит в руках руль, нажимая на педаль газа. У них ещё есть время повеселиться, но стоит доехать до парка. — Тогда есть причины практиковаться, — усмехнулся в ответ Хизаши, откидываясь в кресле и прикрывая глаза. — Ты слушаешь музыку? — тихо спросил он, будто нарушая тишину. Он предпочитал что-нибудь легкое и мелодичное, но был меломаном, а вот Шота казался человеком, который не слушает музыку вообще. Но что-то включить хотелось, так как тем для разговора в машине у них почти не было, почему-то, а тишину Хизаши не любил. У него даже колонка была, чтобы включать что-нибудь, пока он дома. Он вообще был энергичен и старался всегда быть занят. А может он просто был чертовски одинок? — Нет, — сразу выдает Шота. Музыка никогда не была для него той частью пазла, которая просто необходима. Он мог обходиться и без нее, ведь она не играла никогда роли в его жизни. Стихия критика — это тишина и покой, который иногда нарушается клацаньем клавиш. А вот Хизаши, видимо, отличается в этом аспекте. Был диким, энергичным и слишком веселым, добрым, словно попугай или собака. И, судя по всему, очень любил музыку. Прикрыв глаза, Айзава останавливается на одном из светофоров, прежде чем включает незамысловатое радио, где в перерывах обычно смеются ведущие и задают слушателям вопросы. — Спасибо, — мягко улыбается Хизаши. Он был прав, Шота не слушает музыку, но это явно не та проблема, на которой можно зациклиться. Есть наушники, его квартира достаточно просторна, а громкость регулируется, так что вполне можно сделать так, чтобы комфортно было обоим. — Как думаешь, сколько людей скажет «я так и думал», если всплывет все о наших отношениях? — он усмехнулся. Они оба достаточно публичные персоны, чтобы слишком долго суметь скрывать свои отношения, так что это просто вопрос времени. И к этому надо готовиться. Как бы сильно не хотелось надеяться, что этого не произойдет. — Думаю, много. — Я тоже так думаю, — тихо выдыхает мужчина, продолжая ехать, как только загорается зеленый. — Хизаши, там людей, наверное, тысяч за двадцать, если не больше. И около двухста уже придумали имена нашим детям, — Айзава бросает взгляд на Ямаду буквально на секунду, прежде чем снова на дорогу. — Детям, понимаешь. Они знали все с самого начала, — выдыхает вновь Шота, вскоре замечая знакомую маленькую парковку около парка, на которую и заезжает. Машина останавливается и Айзава снимает коробку передач, но не глушит, чуть разворачиваясь к повару. — Думаю, они придумали имена всему, что у нас будет и не будет. Фанаты — дело такое, пончик. Они всегда будут и никогда не отстанут. — Дети, — Хизаши слабо улыбнулся, глядя в окно. — Может, если мы не расстанемся в течении эдак четырех лет, можно будет взять одного, чтобы он съел нам мозг и уничтожил нервную систему, раз мы сами не справились, — усмехнулся он, кидая на Шоту взгляд. — Поразительно, но это первый раз в моей жизни, когда я чувствую себя так надежно с кем-то в отношениях. Правда удивительно, — блондин с нежностью посмотрел на Айзаву, что внимательно следил за дорогой. — Я тебя отвлекаю, Шо? Я часто разговариваю, есть у меня такая черта, — вздохнул он. Многие его бывшие уходили, не выдерживая вечной болтовни, и Ямада боялся, что Шота в конечном счете сделает то же самое, но он не мог иначе. Просто… так много мыслей, которые Хизаши часто держит в себе, и которые рвутся на волю. Блондин сплел пальцы, глядя в окно и боясь ответа. Удивлённо вскинув брови, Шота ничего не ответил про ребёнка. Всё же, это дело, к которому надо проходить обдуманно и ответственно. За детьми надо еще ухаживать, воспитывать, собственно. Много хлопот. Но если они действительно выдержат все эти трудности, тогда мужчины явно созданы друг для друга. Только вот следующим, что замечает Айзава, оказывается нервозность Хизаши и неуверенность в себе. Он боится того, за что винить его попросту нельзя. Шота чуть улыбается и протягивает руки, чтобы взять ладони Ямады в свои, немного сжимая. — Нет, ты меня не отвлекаешь. Я не особо разговорчивый, поэтому, — критик подносит к губам запястья повара, целуя в тыльную сторону, — всё хорошо. Я. Люблю тебя…? — последнее звучало неуверенно, но так Айзава мог сказать партнеру, что тот не должен стесняться или чувствовать себя ужасно от такого. — Хорошо, — тихо выдохнул Хизаши, — но будет лучше, если обе твои руки будут на руле автомобиля, — добавляет он. Сейчас все хорошо, но это второй день. Им точно предстоит много усилий, чтобы построить хорошие отношения, но если это удастся, то это дорогого будет стоить. Они уже близко. Взгляд Хизаши скользнул по пекарне, мимо которой они проехали. Туда можно будет зайти перекусить. «Ты хотел сесть на диету» — прошипел голос в голове, и Ямада вздохнул. Да, он и так съел слишком много эклеров. Надо будет заняться пробежкой по утрам, а то он быстро толстеет, и это просто ужасно. Даже если Шоте это нравится, он публичная персона, и должен выглядеть хорошо. К тому же это слишком людное место, чтобы сидеть в нем. Надо будет найти где-нибудь место, где он купит обещанный кофе, и просто углубится в парк. — Мы уже и так приехали, балда, — бросает критик, окончательно заезжая на место для машины, моментально глуша ту, прежде чем вынуть ключи, смотря на Хизаши. Он и так заметил, что тот упрямо смотрел на кафешку, правда, потом осекся. Правда дурак. Выходя из машины, Айзава проходит к стороне повара, чтобы открыть и его дверь, подавая руку. Что ж, теперь Шоте предстоит знатно постараться, чтобы окончательно завоевать сердце «принцессы» Ямады. Оно было похоже на запретный плод, вкус которого заставлял млеть от удовольствия. — Пойдем. Тем более, в глубине есть отличное озеро. Эта парковка рядом с ним. — Ну так и быть, — протянул Хизаши, вкладывая свою руку в ладонь Шоты и выходя из машины. Переплетя пальцы, блондин потянул Айзаву ко входу, стараясь быстрее скрыться в глубине парка, подальше от людей. Не хотелось лишнего внимания. Тени укрыли их, легкий ветерок омывал лицо, навевая приятную прохладу. Птицы пели, и все это вызывало легкую улыбку у Хизаши на устах. — Поразительно, как же все быстро меняется, Шо, — он усмехнулся, крепче сжимая чужую руку. — Еще недавно мы ходили в парк, чтобы ругаться, а сейчас здесь наше второе свидание, забавно, не так ли? Тихо хмыкнув, Шота сжал ладонь Хизаши в ответ, продолжая идти следом, успев только закрыть дверь и машину. В парке сейчас было не так много людей, но, пожалуй, их мог узнать каждый десятый. — Иронично, — подтверждает в ответ критик, немного прикрывая глаза. Все-таки, погода была хороша и все это навеяло приятные воспоминания вчерашнего дня. — Но если бы я тогда не сдержался, то у тебя был бы фингал, — усмехнулся мужчина, взглянув с такой душещипательной нежностью, что казалось, будто собственное сердце не выдержит. Может, Ямада на него плохо влияет. Айзава не привык испытывать настолько сильные эмоции, что они кружат ему голову. — Ты бы сам в таком случае целым не вышел, — фыркнул в ответ Хизаши, уходя все дальше и дальше вглубь. — Я тоже был на взводе. Но прошлое в прошлом, так что лучше расскажи мне планы на ближайшее будущее. Через неделю я выйду на работу и буду достаточно сильно занят, иногда без выходных, учти, — он вздохнул. — Одна из причин разрыва прошлых отношений — моя большая занятость на работе, — он прикрыл глаза, — Но зато я точно не изменяю, — он фыркнул, вспомнив свои последние отношения. Было больно узнать, что человек, которому ты доверял, уже давно крутит роман на стороне. — Мне просто некогда. Шота лишь иногда мычал, давая понять, что он слушает. Но как только словесный поток Хизаши иссяк, мужчина взглянул на него, чуть улыбнувшись. — Я больше домосед, хотя чаще предпочитаю оценивать всё, анализировать. Поэтому я сижу за книгами или печатаю, — он отводит взгляд, чувствуя себя немного неловко. Обычно подобное Айзава держал при себе. — Ну, как и говорил, иногда замещаю учителя литературы, — снова сжимая ладонь повара, мужчина поглаживал большим пальцем тыльную сторону запястья. Вскоре они зашли уже достаточно глубоко, где было небольшое озеро и множество деревьев, сквозь листья которых пробивались солнечные лучи. — Ты сказал о своих увлечениях, а я спрашивал о планах, Шота, — вздохнул Хизаши, немного осуждающе глядя на Шоту. — Как я говорил, через неделю я выйду на работу. Через месяца два уезжаю, и почти уверен, что у меня будет пару интервью и встреч с фанатами, но это надо будет согласовать с Тошинори. Ах, да! У меня через две недели намечались курсы готовки, так как я разучиваю новые рецепты, чтобы разбавить меню, — Хизаши вздохнул — его записная книжка была расписана. Надо будет ее пролистать, а то он так давно не открывал её из-за своей травмы. — А теперь я хочу узнать твои планы. Айзава лишь прыснул, снова отводя взгляд. А какие у него были действительно планы? Шота понятия даже не имел. На самом деле, может, у него уже все и было, а большего и не надо. Но Хизаши нужна от него конкретика. — Я собираюсь окончательно стать учителем или писателем, — выдает мужчина, приостановившись на газоне, чуть прикрыв глаза и нахмурившись. — Думаю, что скоро напишу последний отзыв и красиво уйду. Рестораны однотипны, Хизаши, — пояснил брюнет, свободной рукой взъерошив свои волосы. — Мне уже нечего оценивать. А потом я буду ждать своего мужчину с его тура по России, если так можно сказать. Я не задумываюсь над будущим. Легче просто жить настоящим, — наконец Шота полностью разворачивается к Ямаде и берет его и за вторую руку. — Я бы не назвал это туром, — усмехнулся Хизаши, с любовью глядя на Шоту, — но дней на пять я уеду. У них какое-то торжество, что два дня будет длиться. День туда, два — готовка, день обратно, хотя предлагают задержаться на денек, посмотреть Москву, но я подумаю, — он вновь усмехнулся. — О Боже мой! — крик заставил блондина повернуть голову ровно на вспышку. Неужели опять?.. — Так вы правда встречаетесь? — девушка подскочила к ним, глядя на пару, как на что-то неземное. — И на вас правда напали, да ведь? Это правда была ваша мать? Хизаши нахмурился. Слишком личные вопросы. Как можно так просто лезть в чужую жизнь? Это было чертовски неприятно, но он не мог ей нагрубить, надо было подыскать слова. Мужчина улыбнулся, смотря на такого Хизаши и хотел было предложить устроить маленький пикник, как услышал крик девушки, моментально повернувшись. Фанаты. Они так не хотели нарваться на них, но теперь столкнулись. Вздохнув, критик чуть нахмурился и напрягся, немного закрывая повара от посторонних глаз. Все-таки, он пострадал совершенно недавно и переживать очередной стресс было бы не очень хорошо. — Вы мешаете нам на прогулке, — Шота оценивающе рассматривает девушку. Ясно было одно — надо что-то сказать. — Если я скажу, что мы и правда встречаемся, то вы отстанете от нас? — Айзава говорил холодно и отрешенно, будто выносил ей приговор. — Шота, — тихо прошептал Ямада, крепче сжимая спрятанную за спиной критика руку, — спокойней… — ВЫ ПРАВДА ВСТРЕЧАЕТЕСЬ? А… а вы давно в отношениях? Ваши ссоры — это была подстановка? На самом деле все это время вы спокойно ладили друг с другом? — новый шквал вопросов. Хизаши болезненно сощурился, как же он этого не любил, но, черт, он не мог грубо отослать ее, а холодный взгляд Шоты будто не смутил девушку. Та наоборот сделала шаг ближе, больше глядя на повара, чем на его спутника. — Ваша мать, она- — Я не хочу говорить о своей матери, — это была точка, и, похоже, лишь сейчас она смутила девушку. — Простите, эта тема сейчас во всех новостях, а я тут встречаю вас… Фыркнув, Шота лишь мельком взглянул на Хизаши и сжал его руку в ответ, давая понять, что пока ситуация под контролем. — Мы правда встречаемся, но разногласия были. Мне поцеловать Хизаши Ямаду на камеру, чтобы вы успокоились? — бормочет мужчина, но как только девушка делает шаг вперед, Айзава сразу старается спрятать повара за своей спиной, хмурясь сильнее. Прогулка почти испорчена. — Вам было бы приятно, если распространилось подобное о вашей матери и буквально каждый напоминал об этом? — выдаёт брюнет и тогда фанатка отрицательно мотает головой. — Прошу, уйдите. Если вам нужна совместная фотография — мы сделаем ее, только после вы обязаны оставить нас в покое, — вот и окончательный приговор. Иногда фанаты так раздражают. Им надо все время что-то знать, копаться в теориях и всяческих заговорах. — Я не буду делать фото, Шота, — тихо произнес Ямада, глядя на девушку, — но я убедительно прошу вас, мисс, оставить нас в покое немедля, иначе мне придется принять меры. Я спокойно общаюсь с фанатами на определенных встречах, а сейчас это моя личная жизнь, и я не хочу, чтобы кто-либо в нее вмешивался. — Но- — Идем, Шота, я… я хочу уехать отсюда, — Хизаши настойчиво потянул мужчину мимо застывшей девушки. — Если вы особо хотите, я могу дать вам автограф, не более. — Да, — пролепетала она, явно не ожидая такой холодной реакции, и заторможено доставая небольшой блокнот. — На обложке, пожалуйста. Подпись выходит легко, и Ямада тут же продолжает тянуть Айзаву к машине. — Давай заедем в какое-нибудь кафе, пожалуйста. Окинув девушку лишь очередным презрительным взглядом, Шота уже с беспокойством глядит на Хизаши, сплетая их пальцы. Почему фанатам всегда надо испортить что-то? Иногда это хорошие люди, но чаще всего попросту неудержимые. Как только повар расписывается, Айзава сразу идёт в сторону машины, следом за блондином. Наверное, теперь у них осталось и не так много времени для кафе. Как только они отходят на приличное расстояние, буквально в метре от машины, Айзава не выдерживает этой давящей тишины и останавливая, чтобы после резко, но аккуратно обнять повара. Ладно, у критика настроение всегда плохое, но видеть Хизаши расстроенным… Было выше его сил. — Хей, пончик… — тихо зовет его Шота, поглаживая по спине. — Не обращай внимания, ладно? Всё хорошо. Ямада прижимается к Шоте, тихо вздыхая. — Давай… давай поговорим об этом в машине, а то здесь тоже могут найтись… индивидуумы, — он был расстроен не столько тем, что их с Шотой отношения стали общественным достоянием так быстро, а затронутой темой про его мать. Все грязное белье, о котором он очень долго не мог говорить с самыми близкими людьми по щелчку пальцев стало общественным достоянием. Даже девушка, чьего имени он даже не знает, спрашивает его о той, которую бы он предпочел забыть; о той, о которой до сих пор сложно говорить и не чувствовать нарастающего кома в горле. И это больно и обидно, но он не имеет на это право, ведь он должен быть добрым по отношению к фанатам. — Хорошо, — тихо отвечает повару Шота, все еще поглаживая по спине, прежде чем отодвигается, нежно целуя в лоб. Иногда люди просто не понимают, когда надо остановиться. Ямада получил травму, почему бы попросту не подарить ему конфет и пожелать выздоровления? Почему обязательно надо тыкнуть пальцем в рану и продолжать кричать о ней? Выдохнув, мужчина окончательно отходит от Хизаши и открывает машину. И в этот раз брюнет сначала усаживает своего парня на сиденье, прежде чем садится на водительское, заводя автомобиль. Но никуда ехать не спешит: им надо поговорить. В воздухе все еще висит этот густой комок неловкости и смущения, но постепенно он начинает растворяться. Тем более, Айзава вскоре берет повара вновь за руки, поглаживая. Тишина между ними будто позволяет Ямаде собраться перед тем как начать говорить. — Это, — он вздохнул, кладя голову Шоте на плечо. — Это было очень больно… — да, Айзава явно это понимал и без его слов, но все же Хизаши решает начать так, а Шота не перебирает. — Мне было очень страшно, Шо, я… я даже не думал, что ты появишься, вообще не думал, стараясь спастись хоть как-то, и когда ты ее спугнул… Я не видел тебя, мне казалось, что скоро будет мой конец, я не знал, что это ты, но… я чувствовал твое тепло… ты вроде как гладил меня, и я чувствовал этот трепет, твои попытки помочь мне тогда, — он сглотнул, — я думал, что умру, закрою сейчас глаза и больше никогда не открою. Все было настолько нереально, Шо, — он закрыл глаза, крепче сжимая чужую руку. — Я очнулся и ничего сначала не помнил, мне казалось, что звонит мой будильник и я дома. А потом я все вспомнил, медсестра рассказала о тебе, потом был офицер и ты, потом снова сон. Первая неделя словно в тумане, меня держали под снотворным, чтобы организм восстанавливался, а когда я приходил в себя и у меня не было гостей, я думал лишь об одном. За что? Все свое детство я думал: «За что они меня так ненавидят? Все же было так хорошо», — он сглотнул, а веки слегка увлажнились. — Я никогда никому об этом не рассказывал, а теперь… теперь об этом знает каждый и будет тыкать мне этим в лицо, и… я боюсь, Шо, мне страшно, я не хочу это слушать, не хочу, чтобы кто-либо вспоминал это. Это слишком больно… Мужчина уткнулся носом в волосы Хизаши, тихо выдыхая. Слушать это было… больно. Раньше критик совсем не так представлял ту семью, в которой вырос повар. Эта ужасная женщина и, скорее всего, мужчина были из другой реальности. Не хотелось верить, что эти ужасные люди действительно являлись родней Ямады. Это было настолько несправедливо, что попросту обидно даже критику. Шота продолжал слушать, но как только почувствовал и увидел влагу, сразу же положил свободную ладонь на щеку Ямады, медленно поглаживая, вытирая большим пальцем слезы. — Тшш, Заши, — тихо выдыхает Айзава. Видеть как ломается его маленькое солнце — больно. Будь у Шоты хоть какая-то возможность вернуться в прошлое, он бы сделал все, чтобы изменить жизнь блондина к лучшему. — Всё будет хорошо, слышишь, пончик? — брюнет поворачивает лицо того к себе за подбородок целуя легонько в губы. — Я люблю тебя и не позволю никому об этом тебе напоминать, хорошо? Мы. Можем нанять специального человека для твоей работы или что-то еще. Люди… Никогда не перестанут говорить, поэтому ты можешь прекратить слушать их. Это прошлое, милый, — Шота закусывает губу. Он никогда не был хорош в разговорах по душам. — У всех разное. И твои родители не заслуживают твоих слез, а тебя — тем более. — Просто… просто пообещай, что будешь рядом со мной, пока это все не уляжется, хорошо? — Хизаши вздохнул. — И… я боюсь, что в кафе тоже будут люди, давай… давай купим что-нибудь, съедим у меня, а затем ты поедешь домой, а я останусь у себя и… не буду проводить трансляцию… я морально не готов, лучше просто приберу квартиру, освобожу место, приму ванную в несколько часов, поваляюсь на кровати и отдохну… так лучше, не хочу публичных мест, Шо, — он опять менял план, но просто… ситуации меняются, и с этим надо что-то делать, решать, так что Хизаши брал это на себя. Просто… не хотелось еще встреч с фанатами. — Да. Я обещаю, пончик, — Шота мягко целует Хизаши снова в губы, продолжая поглаживать и держать за руку. Так он пытается сказать, что у Ямады все ещё есть критик, что он рядом и всегда поддержит, даже если их отношения длятся меньше месяца. — Всё будет хорошо. Я куплю нам кофе и чего-нибудь сладенького. А потом отвезу тебя домой. И, если хочешь, — Айзава вновь сжимает его руку. — Я приеду сегодня вечером с вещами и Моти. Она явно не даст тебе заскучать. — Сегодня? Теперь спешишь ты, — усмехается Хизаши, но отстраняется, отпуская руки критика, чтобы тот мог вести машину. — И я не хочу эклеров, они у меня дома. Так что давай другого, на твой выбор. По моей карте, все же я должен кофе, — такие разговоры отвлекали, а Моти навевала приятные воспоминания. Хизаши включил тихое радио с музыкой и прикрыл глаза. — Поехали? — тихо спросил он. Надо будет зайти тогда, купить Моти лоток, миску и корм, может, пару игрушек. Не будет же Шота все это везти с собой. Думы о подготовке к переезду помогали убрать тяжелые мысли, и Хизаши погрузился в это с головой, лишь краем уха слыша музыку и звуки города, пока они ехали. Надо будет не забыть отдать Шоте кредитку. — Может быть, — чуть улыбнулся Шота, так же отстраняясь и кладя руки на руль, окончательно выезжая с парковки. Он может заехать в кафе как раз по пути к дому Ямады. — Тебе не обязательно платить. Всё хорошо, — уверил его критик, полностью выехав из парка, выкручивая руль в сторону квартиры Хизаши. По крайней мере, теперь повар чуть отвлекся, а если Айзава приедет и вечером, то сможет окончательно расслабить блондина. Может, сделает массаж. Они едут всю дорогу до кафе с музыкой, но она уже не давит, а расслабляет. Автомобиль останавливается около небольшого здания, а Шота тихо выдыхает, переключая передачу. — Я скоро приду. Если кто-то будет подходить или стучать — сразу звони. — Шота, я настаиваю, — он протягивает кредитницу. — Они все прикладываются, возьмешь любую, и не обижай меня больше. Я решил, что плачу, — он был серьезен, так как уже решил, что основные расходы возьмет на себя. Если Шота правда решил уйти с должности критика, ему потребуется время, чтобы трудоустроится, а значит финансы пока будут на Хизаши. И тем более сладости, которые Айзава не особо любит. Блондин это решил твердо, так что он не потерпит, чтобы Айзава платил сейчас. Может, в другой раз, на другом свидании. Вздыхая, Шота все-таки берет кредитку и выходит из машины, захлопывая дверцу и на всякий случай закрывая автомобиль. Не хотелось еще какого-то инцидента. В кафе он берет два кофе на вынос и несколько пончиков, решая, что такой перекус был бы неплохим. Продавцы его сразу узнают, но ничего не расспрашивают — слава Богу, хоть кто-то его понимает. Заказ подают через минут пять, и Айзава благодарно кивает, прикладывая карточку. Оплатив покупку, Шота аккуратно идёт в сторону машины, придерживая коробку с пончиками, а на ней уже стаканчики. Конечно, машину было неудобно открывать, тем более дверь, но вскоре брюнет подает мужчине все это богатство, улыбаясь: «Я вернулся» Было тихо, лишь музыка и слабый звук мотора. Это умиротворяло. Внезапно открывшаяся дверь заставила Хизаши вздрогнуть, но он быстро понял, что к чему, и забрал у Шоты коробку и стаканы. — Ко мне домой, Шо? — улыбнулся он, отпивая немного и забирая кредитницу, чтобы убрать ее в барсетку. — Ты же помнишь, где. Заезжай сразу на подземную парковку, на второе место, так будет удобней. А еще потом напишешь мне, какой корм предпочитает Моти, чтобы я купил ей его, пока готовлю квартиру к вашему переезду. Думаю, Моти она понравится. — Да, Заши, — снова улыбнулся Шота, как только уселся на водительское сидение и завел машину, медленно отъезжая от кафе. — Ты так заморачиваешься. По-моему, Моти ты больше меня любишь, — не сдерживает смешка Айзава, выезжая на проезжую часть, чтобы поехать в сторону дома Хизаши, до которого, собственно, осталось немного. На каждом светофоре Айзава успевает отпить свой кофе и всячески дотронуться до Ямады: то в нос тыкнет, то поцелует в лоб или щеку. Любыми способами стараясь сказать, что повар не один. Через десять минут они наконец оказываются на подземной парковке, а машину Шота паркует на указанном раннее Хизаши месте. — Мне идти с тобой или ехать домой? — улыбнулся мужчина. — Ага, конечно, Моти просто милашка, я заберу ее у тебя, — фыркнул он, выходя из машины. — У меня тут пончики и два кофе, так что да, ты здесь не останешься, — Ямада смотрел через лобовое стекло, ожидая когда Айзава выйдет из машины и они подымутся к нему перекусить. — Я один с этим всем не справлюсь, а у меня еще эклеры, между прочим. На самом деле он понимал, что Шота купил это преимущественно для блондина, он не ест сладости, а тут столько сахара. — И, — он улыбнулся, — ты бы мог накормить меня, если бы хотел… Усмехнувшись, Шота лишь покачал головой, выходя из машины, предварительно полностью её заглушив, чтобы вскоре закрыть. — Ты заставляешь меня ездить по лифтам, Заши. Но, — ухмылка после последнего предложения сразу появилась на лице мужчины, и он, подходя ближе к блондину, чуть обвил рукой его талию. Идея была чудесной, тем более, Ямада не смог бы отказать в таком критику. — Хорошо, пошли, — Айзава забирает стаканчики кофе, чтобы повару было легче нести, и идет в сторону выхода. — Не думаю, что ты так этому не рад, — улыбнулся блондин, легко целуя Шоту в губы, отдавая стаканчик, чтобы направиться к лифту. Все же он жил достаточно высоко, и лифт был лучшим вариантом для них. — Скажи, а что в принципе ты любишь есть, а, Шота? Так как эту неделю я на выходных, может я бы и мог что-нибудь приготовить, и тебе бы понравилось, — усмехнулся он, пропуская Айзаву в лифт и заходя следом, чтобы нажать кнопку. Тот тронулся, музыки в нем не было и раздавалось тихое жужжание, пока блондин ждал ответа, делая ставки на то, что может понравится такому человеку, как Шота. Довольно улыбнувшись от приятного поцелуя, Шота лишь промычал на вопрос, медленно заходя в лифт, а после прислонившись к стене. — Я не люблю изысканность, — просто выдает критик, чуть пожимая плечами. А что от него хотел Ямада? — Я бы предпочел лапшу быстрого приготовления, чем петуха в вине. Или яичницу вместо блинчиков Сюзетт, — Айзава пробегается взглядом по панели, на которой написал номер этажа, чуть после развернувшись лицом к повару. — Может, я просто устал от всего этого, — он тихо вздыхает. Его работа тоже может выматывать, поскольку чаще всего приходится сыпать различными оскорблениями хорошие заведения, и как бы он не привык это делать — мучает совесть. — Тогда у тебя какой-то неудачный выбор профессии, — закатил глаза Ямада. — Но я это учту. А я предпочитаю что-то легкое, если честно, в основном салаты, хотя от некоторых меня воротит, и, если говорить совсем открыто, я люблю мясо. Ни рыбу, ни гарниры, а просто мясо, хах. Ну и сладкое, конечно, ты знаешь. Кстати, возможно я начну бегать по утрам, — он повернулся к Айзаве, — может, будешь присоединяться, — двери открылись и Хизаши вышел, достав ключи, чтобы открыть ее. — Прошу в мою обитель, которую ты уже немного видел, — улыбнулся шеф-повар, придерживая для критика дверь, — не стесняйтесь, особенно если учесть, что мою спальню вы видели, — подмигнул он. — Был бы у меня вообще выбор, — фыркнул Шота, слегка хмурясь, но продолжая слушать Ямаду. Значит, мясо и сладости, хах? Что ж, Айзава это тоже учтет и не забудет, ведь в будущем полная информация может сгодиться. — Я не буду бегать по утрам, — отрезал критик, словно ножом. Но как только перед ним открыли дверь, мужчина сразу проскочил внутрь, разувшись и поставив стаканчики на тумбочку рядом. Что ж, с его отсутствия совершенно ничего не изменилось, оно и к лучшему. — Я видел всю вашу обитель, — прыснул Шота, а после добавил, решая снова схватить стаканчики и двинуться на кухню. — К сожалению, — пожалуй, подшучивать друг над другом — это просто их стихия и течение, без которого они не смогут и прожить. — О, значит к сожалению? Видимо я сделал что-то не так. Боюсь, это значит, что придется обойтись без секса, — покачал головой Хизаши, закрывая дверь и глядя, как критик уходит на кухню с кофе. Ммм, может, если бы не их идея с переездом сегодня, он бы мог пойти сейчас и подразнить Шоту, чтобы плавно перетекло в другую комнату, но он оставит это на следующий раз. Может завтра, а может еще когда-нибудь. Он поставил коробку на комод для обуви, повесил ключи на крючок и барсетку на такой же пониже, снял обувь и двинулся на кухню, не забыв пончики, что гордо были поставлены на середину стола. — Что ж, — повар достал эклеры, ставя их рядом, забрал стаканчик и сел на стол, легко поправляя волосы. Он отпил немного, прежде чем закончить предложение, — ты вроде что-то хотел, не так ли? — он улыбнулся, легко и будто случайно проводя кончиком пальца по губам, стараясь поймать взгляд критика. — Ах, какая жалость! — отвечает критик из кухни, доставая стаканы из картонной подставки, чтобы потом поставить на стол. Все-таки, у Хизаши было довольно уютно и миленько, как бы там Айзава не наговаривал на это место. Уже сегодня. Эта квартира станет его домом?.. И, конечно, Моти. А потом приходит Ямада, ставя пончики и доставая эклеры из холодильника. Он выглядел таким довольным и милым. Чуть улыбнувшись, Шота берет свой стакан и придвигает стул, чтобы присесть около Хизаши. Только тот все ещё дразнит, не понимая, чем это потом обернётся. — Конечно. Присаживайся сюда, пончик, — брюнет хлопает по своим коленкам, сразу приоткрывая коробку из-под пончиков, чтобы достать один с шоколадной глазурью и сахарным кремом. — Мы выглядим как два идиота, — вздыхает Хизаши, но подымается, пересаживаясь на чужие колени. Он лишь надеется, что Шоте не слишком тяжело с его весом. Руки оплетают чужую шею, а Хизаши легко целует возлюбленного в нос, — Это так глупо, — тихо бормочет он, отворачиваясь. Предательский румянец вспыхивает на щеках, кажется, что за ближайшее время Ямада станет совсем красным, но они не планировали отступать. Пончик прямо перед Ямадой, и тот, стараясь скрыть глупую улыбку, обхватил его зубами, не беря в руки. Мягкое тесто и сладкая глазурь были просто восхитительны — надо будет сделать пометку заглянуть в то кафе. Хизаши отстранился, прожевывая и проглатывая пищу, а затем улыбнулся, пробегаясь языком по губам. — Вкусно. Точно не хочешь попробовать? Ямада старается сдерживать себя. Обычно, когда он покупал пончики, он валялся в одном легком халате на кровати и кончал один пончик за другим за укус или два. Но здесь Шота, и Хизаши не хочет оттяпать ему пальцы. Сладость манила к себе, блондин просто обожал ее. Все эти эклеры, тортики, кексики, шоколад, пончики, мороженное, пудинги… Однажды, когда он сильно увлекся за месяц было набрано 10 кг, и некоторая одежда стала тесной, так что пришлось создать жесткую диету и тренировки. А если учесть, что он днями пропадает на кухне, часто надышавшись запахов еды, это было сделать слегка проще. Ямада не хочет повторять тот горький опыт, так что все же надо будет последить за едой. Он откусывает еще раз, очень аккуратно, чтобы не задеть зубами Шоту. Ему требуется три укуса, чтобы прикончить пончик и потянуться к губам Айзавы, награждая мужчину французским поцелуем. — Ну, — он улыбается, отстраняясь, — как тебе на вкус? Айзава продолжал наблюдать за Ямадой, сладко облизываясь и прижимая того к себе лишь сильнее. Видеть нечто подобное — одновременно сексуально и слишком мило. Они чертовы влюбленные идиоты. Благо, Шота не был расположен к полноте и сладкое особо не ел, предпочитая другие продукты. Но иногда побаловать Хизаши десертом или утренним сном было не такой уж и плохой идеей. Только брюнет не успел и заметить, как от пончика ничего не осталось, а блондин настойчиво прижался к его губам и стал целовать с языком. Придурок. Довольно замычав, мужчина стал сразу отвечать, пока во рту оставался приятный вкус шоколада и кофе. Как только они отстранились друг от друга, критик облизнулся. — Вкусно. Но мой пончик явно вкуснее, — усмехнулся Шота, прежде чем снова впился в губы Хизаши настойчивым поцелуем. Вот так сидеть и целоваться было невероятно приятно, чувство теплых рук на своей талии, уверенные движения и полная отдача, которой так давно не хватало Ямаде. — Ммм, — он оторвался от чужого лица. Было заманчивой идеей пойти дальше, но так они нарушат свои планы окончательно, так что это все потом. — А ты все же хорош хоть в чем-то, — да, как всегда, нужно слегка уколоть и подшутить. Это не то, от чего Хизаши готов избавиться, как, в прочем, и Айзава. Ямада перекинул одну ногу, опутывая бедра Шоты, чтобы усесться поудобней. Пальцы обхватили чужой стакан, и блондин поднес его к лицу критика. — Но раз ты меня кормишь, то дай мне напоить тебя. Полностью отстраняясь от Ямады, Шота облизнулся, продолжая осматривать теперь пухлые от поцелуя губы своего партнера, плавно поднимая взгляд на его лицо. — Иногда тебе действительно не хватает кляпа, придурок, — фыркнул Айзава, но продолжил легко улыбаться, помогая повару усесться поудобнее на его коленях. Руки теперь полностью лежали на пояснице Хизаши, потирая её. — Так и хочешь, чтобы я подавился, — изо рта вылетает очередная шутка, пока Шота подносит губы к краю стакана, обхватывая, готовый пить. Они сейчас действительно выглядят как чертовы подростки, не знающие, что делать, кроме своего сюсюканья. Но, может, оно и к лучшему. — Может быть, как-нибудь в другой раз, — усмехается Ямада на слова Шоты о кляпе. Всё же у него есть целый ящик на случай всяких игр, но всё это на потом. Сейчас изумрудные глаза внимательно следят как дергается чужой кадык при каждом глотке, да и за тем, чтобы Айзаве хватило дыхания и он не подавился. Было бы неприятно, если честно. Вскоре Ямада убирает стакан, давая передышку, и отпивает немного сам. Непрямой поцелуй, кстати. — Хороший выбор кофе, милый, — улыбается он, поправляя волосы, чтобы они не мешали обзору. — Да и вообще кафе, надо будет ещё раз посетить это место. Он бы дал Шоте пончик или эклер, но тот не любит сладкое, а Хизаши не будет его заставлять. Айзава спокойно выпивает кофе и тихо вздыхает, как только забирают напиток, облизывая губы. — Пожалуйста. Пожалуй, стоит написать о них хороший отзыв, — на лицо сразу ползёт ухмылка, пока одна из ладоней «ненароком» опускается на ягодицу блондина, чуть сжимая её. Что ж, Шота ничего не мог с собой поделать, каким бы сдержанным не был. Критик снова глядит на того с умиротворением, прежде чем аккуратно целует повара в открытую шею, откуда он убрал волосы, дабы те не мешали. — Ну, раз меня уже всем угостили, то, думаю, что пора ехать. Моти совсем заскучала, а тебе надо всё подготовить, — бормочет мужчина тому в ключицу, успев уже спуститься ленивыми поцелуями. Хизаши тихо застонал от чужих губ и недовольно скривил лицо, когда Айзава засобирался домой. — Ты только побыстрее, и не забудь позвонить мне, когда поедешь от себя. Он медленно слез с колен, поправляя рубашку и отходя от Шоты. Ну ничего, Хизаши его ещё подразнит, это точно. — Ладно, давай, подъём, а то расселся тут, — фыркнул тот, отпивая кофе из своего стакана. — Моти уже заждалась, наверное, и, напиши мне её любимый корм, а то надо же всё для неё оборудовать, как полагается хозяину. И купить кошачьей мяты, пусть порадуется. Фыркнув, Шота всё равно не сдерживает ухмылки от недавно услышанного стона, который вновь ласкал уши. Но надо было действительно вставать. Поднимаясь со стула, Айзава поправляется и берёт ключи от машины, чтобы снова подойти к Хизаши, мягко проводя ладонью вдоль его плеча. — А чем же ты обрадуешь другого хозяина, м? — ухмыляется критик, но всё равно идёт в сторону коридора, чтобы после встать около двери, начиная медленно надевать свои ботинки, поглядывая на Хизаши, который всё ещё шёл следом. Шота всё-таки ждал ответа на интересующий его вопрос, прежде чем уедет для окончательного сбора вещей. — Ммм, зависит от того, что он хочет, — кокетливо произнёс Ямада, чтобы сразу же сменить тон. — Могу предложить коврик у двери, если хочешь. На самом деле Хизаши планировал поговорить с Шотой о его вкусах в постели, ведь это было так же важно, как и прочее, особенно если сейчас у них лучшие возможности для раскрытия друг друга. Почти ни у кого нет дел и работы, что постоянно отвлекала от знакомства, и это самое удобное время. Но об этом через несколько часов, сейчас же надо перевезти вещи Айзавы и освободить под них место. Фыркнув, Шота взглянул в глаза Хизаши, чтобы после протянуть руку и зажать нос последнего между пальцами, но совершенно беззлобно. — Вечером увидимся, — говорит критик вместо прощания и целует повара в нос, прежде чем полностью выходит из квартиры, проходя к лифту. Ждать пришлось совершенно недолго, а спуск показался гораздо короче подъёма, именно поэтому через пять минут брюнет уже сидел в машине. Казалось бы, дел, немного, но что-то да надо. Например, прибраться, чтобы через неделю выставить квартиру в аренду. С одеждой же было полегче, а Моти вообще без проблем. Поездка до собственной квартиры была тягомотной и несколько ленивой, потому что Шота был не на дороге, а в объятиях простыней и самого Ямады. Моти встретила его радостным мяуканьем, а Айзава не смог сдержаться, аккуратно поглаживая кошку по голове. И ещё надо было отправить фотографию повару… Хизаши вздохнул, за эти дни он уже и забыл, каково это, оставаться одному. Ну ничего, это ненадолго. Из того, что он увидел у Шоты вещей было немного, а у Хизаши правда есть пара пустых полок и вешалок, кровать большая, так что больше проблема не в вещах Айзавы, а в том, что нужно было Моти. Блондин надел кофту с капюшоном, обулся и покинул квартиру, вернувшись лишь спустя час, так как придирчиво выбирал вещички для этой милой кошки, а ещё ждал фото корма. В итоге он купил для неё новые миски, лоток, наполнитель, пару игрушек, обещанную мяту и лежанку. Ну и корм, разумеется. Пару листочков мяты легло в лежанку, чтобы Моти сразу привыкала к своему месту, лоток ей надо будет показать, но это не сложно. Что ж, с самой трудоёмкой частью он закончил, теперь предстояло всё же перебрать вещи. Ямада тяжело вздохнул, принимаясь за работу. Сделав фотографию, Айзава со спокойной душой начинает складывать вещи в почти пустой чемодан, едва вздыхая. Некоторые из них он почти никогда и не носил, а теперь… Шота мог спокойно отдать их Хизаши, ведь в его чуть растянутых вещах он выглядел слишком сексуально. Ухмыльнувшись изображению, которое сразу возникло в голове, критик продолжает уборку по шкафу, доставая несколько пар обуви, но не более. Чемодан сложен через час, а вот с уборкой квартиры пришлось попыхтеть и заняла она в районе уже трёх часов. Надо было выбросить огромное количество ненужного хлама, благо, соседи его не видели, иначе сочли бы за придурка, поскольку… Как мог сам Айзава Шота выбрасывать столетний мусор? Потом генеральная уборка: пропылесосить, протереть и готово. Все приборы критик оставил на месте, как и кошачьи миски, только лоток почистил. Моти спокойно заходит в свою переноску и это уже радует, так что мужчина с удовлетворённостью выходит за дверь, предварительно выключив то, что было в его силах. — Что ж, до встречи, — тихо произносит Шота, чтобы после легонько улыбнуться, закрыв квартиру и кинув ключ в карман джинс… Спуск не заставил себя долго ждать, как и укладка багажа, в то время, как кошка в переноске была на переднем сидении, иногда мяукая от радости. По крайней мере, так хотелось думать. «Я скоро буду.» — отправляет Шота повару, довольно выдыхыхая и окончательно выезжая на проезжую часть. Хизаши заканчивает влажную уборку, когда его телефон пищит, извещая о том, что пришло SMS. — «Позвони, чтобы я спустился», — быстро набирает он, вставая, убирая все предметы для уборки и решая принять лёгкий душ, чтобы не пахнуть потом. 10 минут, именно столько он тратит на водные процедуры, а затем достаёт фен, чтобы не выходить с мокрыми волосами. Он даже не мыл их сейчас, так как утром уже этим занимался. Футболка Шоты и спортивные штаны, именно в этом он выйдет для удобства. А ещё от кофты пахнет Айзавой, но Ямада никогда не признает, что надел её ради этого. Вещи уходят в шкаф, и Хизаши заканчивает подготовку квартиры к новым сожителям. У него ещё есть пара минут, так что он решает, что может позволить себе пококетничать перед зеркалом: можно слегка оттянуть кофту вниз и усмехнуться, оголяя засосы и шею, можно убрать волосы в хвост, давая доступ к самым чувствительным местам, можно много чего сделать, и пока Хизаши этим пользуется, его жизнь явно не будет скучной. Кинув взгляд на пришедшую смс-ку, Шота усмехнулся и продолжил плавно вести машину, иногда останавливаясь на светофоре или поворачивая, чтобы объехать пробки. Собственно, вскоре он доезжает до подземной парковки, становясь на то же место, которое и занимал с утра, чтобы после потянуться за телефоном, набирая номер Хизаши. Он не дал ему ничего толком и сказать, перебив известием о том, что приехал. Критик выходит из машины и достаёт сначала чемодан с заднего сидения, а только потом Моти, которая сразу оживилась, начиная мяукать. Машина также была теперь закрыта и Шота подошёл к лифту, ожидая своего партнёра. Как только перед ним открылись двери, Айзава уже чувствовал, что во рту скапливается огромное количество слюны, ведь напротив стояло чуть ли не божество в домашней одежде. Волосы в хвостике, футболка чуть отдёрнута, чтобы критик мог полностью осмотреть недавние засосы и найти место для новых. Чертёнок. — Привет, пончик, — выдохнул Шота, улыбнувшись уголками губ. — Привет, милый, — Хизаши наклоняется, легко целуя Шоту, и перехватывает переноску с Моти. Как он и ожидал, вещей у Шоты было немного. — Идём. Поездка прошла в молчании, но Ямада отчётливо видел, как в глазах Шоты загоралась похоть от одного вида Хизаши. Ну, тот подготовился — если что, они бы могли и поэксперементировать. — Ты не особо долго собирался, — наконец произносит Ямада, отпирая квартиру и проходя внутрь и снимая тапки, ставя переноску на пол и выпуская Мотю, что беззаботно выбежала изучать новые места. Или же это произошло из-за кошачьей мяты, Хизаши не знает. — Идём разложим твои вещи, Шо. Шота сразу опомнился от поцелуя и довольно улыбнулся, чтобы после зайти следом в лифт. Позже они сразу оказываются в квартире у Ямады, где Айзава снимает с себя ботинки и вешает куртку, решая пройти за поваром. Краем глаза он уже успел заметить, что Мотя вполне довольна новым жилищем и довольно мурлычет, находя лежанку. — Мне и собирать было нечего. Но для тебя есть сюрприз в виде пары новых рубашек, — усмехнулся критик и взял того за руку, чтобы пойти к спальне, придерживая чемодан рукой. — Я буду с удовольствием в них спать, — ответил Ямада, перехватывая чемодан. — предоставь это мне, я освободил место специально под них. Как только они прошли в комнату, Хизаши подкатил чемодан к шкафу, открывая и чемодан, и дверцу шифоньера. Три полки: лёгкий верх, тёплый верх и низ. Костюмы на вешалку, бельё во вторую тумбочку, что была у него ещё с момента покупки квартиры, на другую полку носки. Ямада привык, что у вещей есть своё место. Кроме одежды, у Шоты были одеколоны и зубная щётка, которую он отнёс в ванную, даже как-то не обращая внимания на Айзаву, который вроде как изучал его комнату. Улыбнувшись, Шота некоторое время наблюдал за Ямадой, но после принялся рассматривать комнату. Хоть он и был в ней много раз, но доскональный осмотр так и не провёл. Вся спальня выглядела прилично и довольно уютно — Хизаши явно ладит с расстановкой интерьера, в то время как Айзава вообще полный нуль. Правда, его привлекает один-единственный замок на ящике тумбочки. Ну, теперь у них не должно быть никаких секретов, верно? Чуть усмехнувшись, критик тянет за ручку и, на удивление, ящик спокойно открывается, а внутри-то… Можно сказать, драгоценности. Различные игрушки, как дилдо или кляпы, а также верёвки или специальные ремни. А повар явно любит эксперименты. — Хорошо, я, вроде как, всё располо-, — он осекается, заходя в комнату и глядя на Айзаву. Как? Как он мог забыть закрыть этот ящик? — Ох, — лишь тихо выдыхает он, чувствуя, как румянец начинает заливать всё лицо и шею. — Ммм, я… — он старается подобрать слова, но не может ничего найти, так какне знает, что сказать тому, кто обнаружил ящик с его игрушками. — В любом случае я хотел это всё обсудить, — наконец выдаёт повар, жалко улыбаясь и сцепляя пальцы рук. Моти мяукает из гостиной, и кажется, что Ямада может услышать любой звук квартиры в повисшей неловкой паузе. Что ж… теперь он точно извращенец в глазах Шоты, но он просто любит эксперименты, что такого? Мужчина не вздрагивает от голоса и, сначала довольно серьёзно, будто ищет толику лжи или чего-то ещё, но видит лишь напряжённость повара, который и не знает куда деться. Вздохнув, Шота достаёт кляп и едва улыбается кончиками губ. — Ага, наверное, через сто лет, когда я буду умирать, — прикрыв глаза, Айзава рассматривает игрушку, проводя кончиками пальцев по шару. — Но вообще, — критик снова поднимает взгляд и манит пальцем Ямаду. Тот действительно слегка неуверен в себе и после такого даже не знает, что делать. — Иди сюда, румяный пончик. В этом нет ничего страшного, — спокойно объясняет Шота, откладывая кляп в сторону, чтобы после вытянуть руки, приглашая Хизаши для объятия. Ямада неловко замялся, но всё же юркнул в чужие объятия, стараясь не смотреть на весь свой набор. Кажется, кляп заинтересовал Шоту больше всего. — Ммм, я просто, — он уткнулся в чужое плечо, — хотел обсудить… ну… твои предпочтения в сексе, — наконец выдал он, тяжело вздыхая и всё же выглядывая на своё сокровище. Да уж, если быть честным, то он просто покупал то, что ему нравилось и чем он только думал развлечься. Глаза цепляют пару вибраторов, что так и не были использованы, плетку, что в свое время он купил для бывшей, но они расстались до того, как она была использована. Мягкая верёвка… вроде один раз он просто проверял насколько она обтягивает кожу, не более, но Ямада не уверен. И теперь все это добро перед глазами Шоты, и почему-то Хизаши не сомневается, что тот этим воспользуется. Критик аккуратно обвил руками талию любимого, поглаживая по пояснице. Он кивнул, чуть прыснув, когда взглянул на Хизаши. Похоже, разговоры о сексе его несколько смутили, особенно о предпочтениях. Неужели повар настолько боялся раскрытия собственных фетишей, что решил запереть их в отдельном ящике? — Хорошо, — выдаёт Айзава, прежде чем падает на кровать спиной, потянув за собой и «извращенца». Теперь и так его можно дразнить. Но. что нравилось самому Шоте? Он не пробовал ничего такого, кроме дилдо или вибратора, а потому мужчина и не знал, что ему засело в душу. — Пожалуй… — критик устраивает Хизаши поудобнее на своей груди, слегка задумываясь. — обойдёмся без позы «69» и удушения. И, если у тебя есть фетиш, то говори об этом сразу. — Ну, — Ямада вздыхает, — давай начнём с того, что ты, наверное, уже понял — я предпочитаю быть снизу. Только если ты меня не сильно разозлишь, — вздохнул он, проводя пальцами по чужой спине, — у меня чувствительны уши и шея, ты тоже это наверняка заметил, — он прикрыл глаза, стараясь не сильно краснеть, — ммм, кинк на связывание, — наконец выдает он, — люблю чтобы дразнили и люблю дразнить, минет моё всё, ты это тоже уже понял, но это всё если у меня хорошее настроение, а если разозлить, то могу трахнуть и сам, уже было такое, — он усмехнулся, вспоминая тот случай, — да уж, это был интересный опыт. Особых фетишей, ну, вроде нет, разве что твоя грудь невероятно шикарна, — улыбается он. — А ты? Шота иногда кивал или мычал, давая понять, что он всё ещё слушает. Буквально обо всем этом он узнал ещё в первый день их отношений, всячески дотрагиваясь до Хизаши. — Понятно, кое-кто самовлюблённый извращенец, — выдаёт критик, чуть улыбнувшись, но после закрывает глаза, опуская ладони на ляжки Хизаши, проводя вдоль, а после поднимаясь к бёдрам. — Твои ножки. Не в плане, что я готов их лизать, но… сделал бы всё, что угодно, — мужчина и сам не замечает, как начинает заливаться румянцем. Всё-таки, люди не привыкли ещё говорить так прямо о сексе и обсуждать предпочтения друг друга. Правда, можно ещё много чего узнать о друг друге. — У меня тоже эрогенная зона — шея, — резко выдаёт критик и чуть прижимает повара к себе. — Обещаю этим нагло пользоваться, — слабо улыбается Хизаши, целуя Шоту, пока одна его нога мягко скользит и упирается коленом в чужой член, аккуратно массируя его через ткань. — А сейчас, раз ты открыл мою тайну, я планирую вытряхнуть тебя из этой одежды и развлечься. Как тебе идейка, м? Он улыбнулся, теребя пуговицы на чужой рубашке. Интересно, Шота захочет использовать что-то из того ящика? Ямада бы не был против, может даже всеми руками за. Шо отвечает на поцелуй и чуть вздрагивает, хрипло выдохнув, как только чужое колено касается его члена, массируя. Чёрт, он ведь действительно будет этим пользоваться… закусив губу, Шота поднимает уже туманный взгляд на Ямаду, помогая расстёгивать пуговицы на этой чёртовой рубашке, от которой сейчас безумно жарко. — Да… отличная идея, пончик… — выходит со вздохом, пока одной из ладоней Айзава поднимается к паху повара, едва надавливая. — Но… тогда мы используем кое-что из твоего секрета, — ставит условие критик. Тем более, так было гораздо интереснее. Может, они когда-то даже устроят игру. Вторая ладонь тянется уже к животику Хизаши, плавно поднимая собственную футболку, чтобы провести кончиками пальцев вдоль торса. — И что же? — похотливо улыбается Ямада, не сводя взгляда и подымая руки, чтобы Шоте было удобней стащить с него футболку. Она улетела куда-то в бок, а сам Хизаши провёл ладонями по груди Шоты, не прекращая движение ногой — пусть чуть помучается, зато отдачи в постели будет больше. Хизаши решает, что сейчас самое время немного отомстить за все те засосы, так что он припадает к чужой шее, оставляя полуукус-полузасос, ведь так веселее. Ладонь запутывается в чужих мягких волосах, массируя кожу головы, вторая скользит по спине, вырисовывая узоры. Он доведёт Шоту до пика, он хочет получить это, почувствовать Айзаву в себе, возбужденного, желающего его больше, чем чего-либо ещё. Хотелось, чтобы взгляд критика был лишь на нём, на его движениях и стонах. Ямада всегда любил внимание: может, потому что его ему не хватало его в детстве, может он просто был таким, но Хизаши этого хотел, и он это получит. — Что угодно… — выдыхает Шота, чуть выгибаясь в спине, выпятив грудь вперёд, чтобы повар мог полностью её облапать, а из-за колена на его члене всё ещё приятно тянет внизу живота. Но вот чего критик не ожидает, так это «нападения» со стороны Хизаши, от которого он полностью валится спиной на кровать, тихо застонав и закидывая голову на простыни. Это было слишком хорошо, особенно чувствовать горячие губы и язык, а после терпкий укус, словно кофе обжигает горло. — Чёрт возьми… — тихо бормочет Айзава, поглаживая живот Ямады, а второй рукой начиная сдёргивать штаны, чтобы докопаться сначала до боксёров, а после вновь почувствовать чудесные ножки повара. Он действительно был слишком хорош. — Д-да, там… — Ммм, значит сегодня я руковожу банкетом, не так ли? — усмехается Ямада и слезает с Шоты, чтобы подойти к ящику. Одна вещь. Ему нужна лишь одна вещь, которой он хорошо владеет. Верёвка мягкая, она достаточно приятна на ощупь и не должна повредить Айзаве. — Дашь мне свои чудесные ручки, Шо? — протянул он, покачивая бёдрами и возвращаясь к кровати. Он любил связывать и дразнить так же, как быть связанным и нуждающимся. Ямада постарается сделать всё, чтобы довести Шоту до периферии наслаждения, которую когда-либо мог испытать Айзава, уж Хизаши это умел. Томно выдохнув, Шота наблюдает за Хизаши, прежде чем закрывает глаза, решая сосредоточиться на своих чувствах и ощущениях. Было определённо хорошо. По команде мужчина протягивает ладони, усмехнувшись. Это напомнило ещё тот раз с поясом, где умолял его уже повар. Неужели он действительно хочет наказать критика и припомнить буквально всё, что можно? — Будешь меня дразнить, а? — голос сразу становится хриплым, пока сам Айзава ё6рзает по простыням, не в силах больше ждать. — Заставлю умолять, — его голос стал глубже, а сам он довольно окинул Шоту взглядом. Веревка мягко облегла чужие запястья, пальцы быстро завязали узел. Под ними можно было относительно спокойно просунуть пальцы, так как целью Хизаши было удержать, а не покалечить. Но всё же… — Если вдруг почувствуешь боль, сразу же говори, — серьёзно сказал он, внимательно глядя на Айзаву. Безопасность прежде всего. Ямада потянул за верёвку и привязал мужчину к спинке кровати. — Ну-с, — коварно протянул он, — теперь ты в моей власти, — пальцы пробежались по чужой груди, пока сам блондин сидел на краю, довольно любуясь раскрытой жертвой. Ооо, Ямада любил дразнить терпением, кнутом и пряником, а потом смотреть насколько долго человека хватит. Усмехнувшись, критик проводит руками, ощущая некое пространство, но всё-таки ограниченное. — Конечно, — отвечает тому Шота, несколько сдержанно улыбаясь. Что ж, теперь он невинная жертва. Чуть выгнувшись в спине и выпятив грудь под мягкими подушечками пальцев, Айзава рвано выдохнул. Что ж, это пока ещё не самое страшное, ведь Ямада явно только этим доволен не останется. — Расскажи мне о том… — брюнет сглатывает вязкую слюну, продолжая держать глаза закрытыми (ибо так интереснее). — Какие у тебя планы на меня… — Нет, Шо, если я расскажу, — пальцы пробежали вверх, мягко оглаживая чужие губы и спуская на шею, легко щекоча критика, — будет абсолютно неинтересно, но ты прав, глаза тебе стоит закрыть. Плотная повязка находится в том же ящике и быстро оказывается на чужом лице. — Теперь тебе остаётся лишь слышать и ощущать, мой милый друг, мне тебя правда жаль, — прошептал в самое ухо блондин, после чего забрался на кровать с ногами, вставая на колени, чтобы Шота был под ним. Хизаши кладет руку на бугор в штанах, сжимая его, чтобы стимулировать чужой член, но о не спешил снимать с Айзавы джинсы, о нет, он хочет играть и он будет играть, так что Ямада тянется выше, мягко массируя чужую грудь, играя с сосками. — Ммм, ты так красив, Шо, такой раскрытый передо мной, — он наклонился, проводя языком по чужой шее, — такой милый, — шепчут губы перед тем как зубы оставят след на чужой коже. — И не можешь бежать, — ногти слабо царапают кожу, пока их хозяин стремится слить удовольствие и лёгкую боль воедино. Ухмыльнувшись вновь, критик не спешит ничего отвечать, слегка сжимаясь от действий, которые вызывали лёгкую щекотку и дрожь по всему телу. Закусив губу, Шота открывает глаза, понимая, что Ямада шутить в этих вещах не станет, ведь тот действительно закрыл ему глаза. — Зато мы будем квиты, — не сдержался Айзава, но сразу давится вздохом, чувствуя горячую ладонь на своем члене, который сковывали джинсы и боксёры. А после эти чудесные руки переходят на его грудь и соски, отчего дыхание критика заметно участилось. А от горячего языка мужчина не смог сдержать вялого стона, в то время как от укуса Шота вообще закидывает голову на подушку. — Ч-что ж… — брюнет снова ёрзает, а после тихо шипит от легкой боли из-за ногтей, но сразу приходит в норму, чуть двинувшись в сторону. — Тогда я Ваш слуга… Ямада проигнорировал слова по поводу квитов, но его губы растянулись в усмешке на последнюю фразу Шоты. — Нет, — тихо зашептал он, поймав губы Шоты в нежный, долгий и мокрый поцелуй. Языки сплетались в танце, а Ямада не прекращал играть пальцами с сосками критика. — Ты не мой слуга, — продолжил он, тяжело дыша, — Я тебе не плачу, — его доминирование всегда было другим. Он не заламывал руки и не бил, он ловил людей в потоке их чувств, не принося боли заставлял молить о пощаде, и это то, чего он добьется от Шоты. Дорожка влажных поцелуев устремилась от шеи до самого ремня, не забывая играть с самыми чувствительными местами. Ямада положил щеку на бугор чужих штанов. — Как тесно, Шо, — усмехнулся он, — наверное, это больно, — протянул блондин, — хочешь, чтобы я снял их? Мужчина довольно замычал на поцелуй, окончательно расслабляясь и отдаваясь Ямаде полностью. Иногда изо рта вырывался стон, не успевали они закончить даже его. Тяжело дыша, Шота продолжал ёрзать, ощущая все эти влажные поцелуи, горячие пальцы и дрожь всего тела. А потом ещё и голова Хизаши около его паха, нежно шепча что-то про тесноту. Чёртов манипулятор. — Да… — скулит Айзава, словно щенок, а потом легонько толкается бедрами, стараясь сильнее упереться в щеку Ямады. — Сними их… Мне так тесно и жарко, — критик впервые чувствует себя совершенно беззащитным и буквально голым. Хотелось большего, но Хизаши, кажется, не хотел прекращать «пытки». — А золотые слова? — злобно протянул Хизаши, потираясь о пах, чтобы через мгновенье оторваться и отодвинуться от Шоты, прекращая любые ласки. — Так не пойдёт, — он протянул ногу, легко массируя чужой пах, пока рука забиралась под собственные штаны, оглаживая член. — Видимо, мне придётся учить тебя вежливости со своим господином, — он вздохнул. Его собственный орган очень положительно реагировал на это этот вид связанного и беспомощного Шоты, который так сильно хотел его. — Давай, милый, пару слов, — он убрал ногу, замирая в ожидании. Шота снова заскулил, как только такое необходимое тепло вновь ушло. Айзава лишь сильнее заёрзал на простынях, которые были теперь невероятно скомканы, а он сам не знал, куда себя деть. Оставалось только прислушаться к ощущениям и различным звукам, но довольно трудно сосредоточиться, когда твой «господин» Хизаши Ямада. Уже хныча, словно какой-то подросток, критик сильнее закусывает губу, чувствуя, как член лишь сильнее упирается в ткань боксёров и джинс от колена блондина, что так настойчиво упиралось в его пах. — Нгх… — вырывается из уст Шоты, а после он приоткрывает рот, облизывая губы. — Пожалуйста… — Во так, Шо, молодец, — улыбнулся Хизаши, мучительно медленно расстёгивая ремень и спуская джинсы. Пришлось повозиться, но всё же он смог снять их, откинув куда-то в сторону. Оставались лишь боксёры, и Ямада решил, что уж не будет здесь мучать Шоту, стянув их следом. Гордый, налитый кровью член предстал перед его взором, заставляя усмехнуться. — Такой нуждающийся, — он провёл ладонью по всей длине и обхватил головку, легко массируя её большим пальцем, пока сам, оперевшись одной рукой на кровать, лениво смотрел на всё это зрелище, наслаждаясь своей властью. — Я бы мог заставить тебя плакать, — протянул он, — молить меня, но… я добр сегодня, так что, — он начал ритмичные движения вверх-вниз, — что ты хочешь, Шо? Рвано выдохнув от наконец-то некоторой свободы и свежего воздуха, мужчина успокоился, снова расслабляясь на простынях. Только вот зря, ведь после его головку члена уже использовал Хизаши, всё ещё играясь с ним. Зажмурившись, Шота снова простонал, выгибаясь в спине. Критик уже толком и не слушал повара, полностью отдаваясь, успевая иногда даже толкнуться навстречу большому пальцу, едва постанывая. Только вот последнее предложение чётко донеслось до его туманного разума, от чего Шота замычал. Он не знал, чего и хотел. Брюнет готов на всё согласиться, лишь бы испытать оргазм. — Тебя… — просто вырывается из его губ, а следом очередной хриплый стон. Может, соседи скоро вообще попросят сделать звукоизоляцию. — Как банально, — нахмурился Ямада. — А я так не люблю банальность в сексе, Шота, — добавил он строго, отпуская член и вставая, чтобы подойти к ящику и достать фаллоимитатор. — И за это ты будешь страдать в этом состоянии дольше. Он должен был растянуть себя и планировал сделать это под взглядом Шоты, но тот не сможет коснуться и насладиться этим как-то кроме зрелища. Пальцы ловко развязали узел, что удерживал Айзаву привязанным к кровати. — Вставай, — требовательно произнёс он, держа в руках верёвку. — И не смей трогать повязку. Закусив губу, Шота мысленно себя шлепнул ладонью по лбу, ибо это было… Действительно банально и даже тупо. Сглатывая вязкую слюну, Айзава наконец чувствует свободу в передвижении, пусть и небольшую. Брюнет сразу поднимается, чуть выгибаясь в спине, чтобы положить доселе связанные руки себе на живот. Он приподнимается, усаживаясь. И как бы не хотелось почувствовать свою собственную ладонь на члене или наконец убрать повязку, чтобы насладиться видом — пришлось только сделать усилие, свесив ноги на краю кровати, прежде чем он выгнулся в спине и толкнулся вперед, окончательно вставая на ноги. Пол всё ещё был тёплым, только, кажется, он лишь обжигал. Тихо вздохнув, Айзава более не двигался. Ямада улыбнулся, протягивая руку и оглаживая чужую щёку. — Умница, — довольно шепчет он, беря Шоту за руки и тихо ведя за собой. Они остановились у изножья, и Хизаши надавил Шоте на плечи, усаживая на колени. Он развязал узел, распуская руки, но тут же завязал их за спиной, а затем привязал верёвку к ножке. — Вот так, — он потянулся, касаясь узла повязки. — Закрой глаза, я сейчас сниму повязку, и чтобы свет тебя не ослепил, — предупредил он, и лишь потом стянул ткань с чужого лица, предварительно перед этим оголив себя полностью. — Ты хорошо себя чувствуешь? Надо быть аккуратным, Ямада не хочет, чтобы Айзава испытал что-то кроме удовольствия. — Я подготовил для тебя шоу, — прошептал он в чужое ухо, чтобы потом вновь поцеловать шею. Тихо вздохнув, Шота следует за Хизаши и под его весом садится на колени. И вот казалось, что у него действительно появилась свобода действия, только повар рубит всю эту надежду на корню, привязывая его к ножке кровати, отчего Айзава выгибается в спине. Жмуря глаза также по приказу, мужчина вскоре открывает их. Зрение всё ещё фокусируется при свете, но после останавливается на Ямаде. Он явно успел тоже возбудиться и снять с себя одежду. Нервно облизнувшись, словно какой-то зверь, Шота кивает на вопрос, почти не слушая. Уши заложило, а сердце бешено стучит, пока ртом он глотает спёртый воздух. — З-Заши… — вырывается из уст критика, как только он чувствует очередной влажный поцелуй на шее. Так чертовски хотелось большего, но… стоит выдержать для шоу повара. — Я даже представить не мог, что ты так прекрасно выглядишь, будучи настолько нуждающимся, — Ямада нежно огладил ступнёй чужое бедро. — Знаешь, сначала я хотел дать тебе свободу на этом моменте, позволить коснуться себя, — он не торопясь обошёл Айзаву, не прерывая речь, — мы бы могли разделить эти моменты, ты бы почувствовал меня, прижал к себе, — Хизаши усмехнулся, беря в руки смазку и фаллоимитатор, — но, — он вздохнул, — ты так разочаровал меня своей банальностью, — Хизаши вновь предстал перед Шотой уже с игрушкой в одной и смазкой в другой. — Поэтому мне придется продолжить, — губы рястянулись в злобной улыбке, а он прикусил губу, ловя на себе жадный взгляд. — Ты готов смотреть? Шота рвано выдохнул, чуть толкнувшись бёдрами в сторону ступни, от которой, кажется, лишь больше свело крышу. А после и все эти сексуальные фантазии и мысли, которые Ямада высказывал ему, словно на блюдечке. И все они были так необходимы, от чего критик снова захныкал, ёрзая на полу. — Да… чёрт возьми, — брюнет кусает губу, наблюдая за Хизаши и его новой игрушкой. Если бы только Айзава ляпнул что-то менее банальное, может, заместо этого шоу они бы уже трахались, как кролики на кровати, простанывая имена друг друга. Хизаши нахмурился, глядя на Шоту. — Делаю тебе одно предупреждение: следи за языком. Это придирка, просто придирка, так как на самом деле он не планировал как-либо наказывать Айзаву в любом случае. Хизаши медленно встает на колени, откупоривает лубрикант и выдавливает себе на пальцы. Он бы мог повернуться к Шоте спиной, чтобы тот имел лучший обзор, но… цель Хизаши в том, чтобы Шота смотрел на его лицо и реакции, а в той позиции это невозможно. На самом деле он относительно растянут, так как уже второй день подряд они трахались, и это не могло не растянуть блондина. Первый палец заскользил спокойно, и Хизаши добавляет второй почти сразу, лишь потом начиная игру, мягко оглаживая стеночки. Его лицо покраснело, а дыхание участилось. — Ммм, — он прикусил губу, насаживаясь глубже. Шоте точно нравится это зрелище. Он добавляет третий палец, готовя себя, разводя их, чтобы растянуть как можно лучше. — Тшш, — он шипит, удерживая стон и прикрывая глаза. Это было необычно, он давно не готовил себя на глазах у кого-то, а сейчас он буквально чувствовал взгляд Шоты на себе. — А… — он прервался на вырвавшийся стон, — а это мог бы быть ты, — усмехается блондин, насаживаясь на пальцы. Вскоре он берёт фаллоимитатор, и щедро смазывает его движениями вверх-вниз, будто возбуждая член. — Готов к главному зрелищу? Шота прикусывает язык и старается больше ничего не говорить, наблюдая за шоу. Повар так усердно смазывает себя, а эти пальцы легко скользят внутрь, заставляя Айзаву лишь придаться фантазиям недавних дней, от чего член лишь сильнее наливается кровью. Только вот от последней фразы критик рыкнул, словно разозленный тигр, которому вовремя не дали кусок хорошего мяса. Хизаши одновременно так близко, но и так далеко. Хочется коснуться его, наконец войти или, по крайней мере, дотронуться до себя. Вяло кивнув, Шота чуть толкнулся бедрами, вновь представляя, как его член легко входит в повара, а стенки последнего приятно облегают. Даже в фантазии это слишком хорошо. Но из-за своего языка он сидит около изножья кровати. Ямада приставил фаллоимитатор к анусу и медленно погрузился на него, позволяя игрушке раздвинуть его стенки ещё шире. Он не сводил взгляда с Айзавы, ловя каждый звук, каждое движение со стороны мужчины. Член того гордо стоял возбуждённый всем этим зрелищем, и Ямада уверен, что как только он позволит Шоте взять инициативу, он заплатит за всё. Ну, и не сможет сидеть. Но это потом. Сейчас Хизаши прерывисто вздохнул, начиная ритмичное движение бёдер, которое полностью подготовило бы его к Айзаве. Быстро и ритмично, задрав голову и тяжело дыша. Щёки пылали, а глаза закатывались. Он трахал себя игрушкой на глазах Шоты, тот пожирал каждый сантиметр его тела взглядом, желая его. Хизаши застонал, представляя, на каком взводе сейчас должен был быть критик. — Ш-шота! — вскрикнул он, а затем сглотнул слюну, окидывая Айзаву заплывшим взглядом. Хватит. Ямада прекратил движение, на четвереньках подползая к Шоте, чтобы жадно поцеловать его, пока пальцы старались распутать веревку. — Чёрт, — зашипел он, понимая, что не может сделать это не глядя. Игрушка до сих пор в нём, но Хизаши не спешит от неё избавляться, глянув из-за чужого плеча, он резкими движениями всё же распутывает узел, чтобы тут же наклониться и зашептать. — Возьми меня, Шота. Мужчина лишь громче рыкнул и дёрнулся, от чего кровать даже скрипнула, но не сдвинулась с места. В этот момент озабоченным был только критик, который еле сдерживался, кусая губы или выгибаясь в спине. Он иногда старался даже толкнуться бёдрами, представляя, как сейчас хорошо внутри Ямады. И сейчас тот выглядел действительно более сексуально, ещё и с фаллоимиатором, основание которого было видно. Но стоило услышать свое собственное имя, как и сам Шота простонал, чувствуя, как дёргается его член от сильного возбуждения. Он успевает только яростно ответить на поцелуй, когда его руки развязали полностью. — З-Заши, — хрипит критик, полностью повалив повара на пол, чтобы медленно вытянуть из него игрушку, облизываясь. Его действия были рваными и чересчур быстрыми. Хотелось скорее оказаться внутри. Наклонившись к уху Ямады, Айзава начинает шептать, проводя ладонями вдоль бёдер. — Я тебя так оттрахаю, что мало не покажется… — и пусть он звучит даже как-то грозно, Шота входит медленно, чтобы после резким толчком полностью оказаться в Хизаши, сладко простонав. Наконец-то его «страдания» дали собственные плоды. Ямада застонал, шире раздвигая ноги. — Т-так сделай это! — застонал он, но воздух покинул его лёгкие, как только член заскользил внутрь, раздвигая стенки. — Боже, — он прикрыл рот тыльной стороной руки, тяжело дыша. Член был намного лучше фаллоимитатора, а Шота явно был невероятно возбужден. Хизаши разбудил зверя, и был этим доволен. Ямада толкнулся на встречу, обхватывая руками чужую шею и прижимаясь к Айзаве, ногти прошлись по чужой спине. Они трахались прямо на полу его комнаты, и Ямада не уверен, что хочет перейти на кровать, хотя это явно было бы мягче чем сейчас. Рыкнув над самым ухом Ямады, Шота стал толкаться в мужчину резкими и обрывистыми движениями, часто глотая воздух, ибо в лёгких он почти сразу заканчивался. Выгнувшись в спине от ногтей, Айзава глухо зашипел, но лишь поудобнее устроился, продолжая втрахивать повара в пол, тихо постанывая и жмуря глаза от приближающегося оргазма. Ему так не хватало этого… — Ты… — критик рвано выдыхает, облизываясь и глотая слюни, опуская ладони медленно на бедра повара. — Всё ещё такой узкий. Ямада даже если бы хотел, не смог бы ответить, растворяясь в этих ощущениях. Все, что мог блондин, это стонать, оставлять метки на шее и спине Шоты, чтобы все знали, кому критик принадлежит. Ощущение от этой звериной похоти уносили в самые тайные уголки желаний. О, это точно стоило того; каждое поддразнивание, каждое движение стоило того, чтобы вывести Айзаву и привести к тому, что тот втрахивает Ямаду в пол с намерением забрать всё, что он только мог забрать. Стоны заливают комнату, и соседи явно будут недовольны. Может он поставит звукоизоляцию, но об этом думать потом, а сейчас можно было лишь растворяться в чужих руках. Шота так же стонал, не в силах больше сдерживать свою истинную звериную натуру, продолжая делать резкие толчки, шипя от особого возбуждения. — Я… скоро кончу, — бормочет критик и лишь сильнее от этого прижимает Ямаду к полу, трогая его ножки или пухлый животик, чувствуя огромный прилив наслаждения и даже какой-то нежности. Пожалуй, это следовало бы делать и почаще. Опуская голову, мужчина впивался зубами в шею повара, оставляя заметные укусы или засосы, чтобы более никто не смел к нему прикоснуться. Всё же, он был почти собственником, возможно, как и Хизаши. Хотелось заполучить его себе, полностью подчинить и остаться с ним навсегда. Но сейчас нужно закончить начатое, сколько бы Шота не старался сдерживаться. Ямаде казалось, что он охрип от стонов, переходящих в крик. Айзава трахал его, и казалось, что он был уже на пределе. Член Хизаши болел, и он обхватил его рукой. начиная ритмичное движение вверх-вниз, сил уже почти не оставалось, и Ямада просто уже хотел получить свой оргазм и почувствовать, как кончил Шота. Боль от укуса была так приятна, и думать о том, как скрыть след Ямада просто не мог. Ещё один толчок и Хизаши кончил, заляпывая и себя, и партнёра, безвольно расслабляясь в чужих руках и чувствуя, как налитый кровью чужой член всё ещё трахает его. Сил почти не оставалось, как и голоса, чтобы стонать. Айзава скоро придёт и затопит его своим семенем, эта мысль была столь приятна и желанна, что Хизаши уже просто ждал этого. Шота продолжал толкаться в Хизаши, но как только увидел, что последний не выдержал и почти «залил» всю спальню, критик также простонал и дёрнулся последний раз, кончая внутрь повара. Он почти сразу упал сверху, поскольку по всему телу буквально прокатил раскат грома, от чего мужчина слегка подрагивал, чувствуя нахлынувшую эйфорию. Было слишком хорошо и чересчур жарко. — Ты… — хрипло выдавливает из последних сил Айзава, чтобы лениво потянуться к лицу Хизаши, легко целуя в щеку. — Просто убил меня… — вырвалось у Шоты перед тем, как он окончательно уткнулся носом в плечо повара, фыркнув. У Хизаши не было сил даже простонать, когда Айзава наполнил его. Глаза блаженно закатились, а потом… резкая боль пронзила его тело. — Чёрт! — прошипел он, сталкивая Шоту с груди. — Осторожней, — слабо заскулил он, мягко массируя ее. — Я вышел лишь вчера. Они были измотанны и слабы, но необдуманный поступок Шоты вернул Хизаши немного рассудка. — Я рад, что тебе понравилось, Шо, — он слабо улыбнулся, поднимаясь на дрожащие ноги и проковылял к кровати, чтобы рухнуть на спину и растянуться на ней. — Иди сюда. — Извини, — еле слышно пробормотал Шота и вышел из Хизаши, развалившись на полу, который всё равно был холоднее, чем его собственное тело. Мозг сейчас совершенно ничего не мог воспринять или даже что-то обработать. Недовольно замычав на просьбу, мужчина всё-таки поднимается, опираясь на изножье кровати, чтобы после доковылять до места рядом с поваром, окончательно заваливаясь. — Теперь… — он чуть закидывает руку на талию Ямады, закрыв глаза. — Можно отдохнуть. и