Люблю или ненавижу?

В аэропорту шумно, гулко и одновременно столько противоречивых эмоций, что Шота не знает, что он должен чувствовать. Хизаши уедет всего на неделю или даже меньше, но даже эти семь дней кажутся сейчас чем-то невыносимым. Недавно повар только вышел на работу и пробыл у врача почти час, обсуждая способы беременности. Да, у них действительно может быть ребёнок, но нужна операция, а ещё один нюанс — с первого раза точно не получится. И шанс того, что действительно на тесте будет две полоски, равен примерно ноль целых, три десятых. Не очень маленький, но и не большой. Сейчас, конечно, о другом. Шота мнется, поправляя свою рубашку, придерживая другой рукой ручку чемодана Ямады. — Ты уверен, что все хорошо? Может, тебе ещё что-то надо купить или… — критик не мог успокоиться. Так не хотелось отпускать повара в другую страну, где люди, не похожие на них языком и ценностями. Вдруг они что-то сделают с ним? А ещё он уже начинал скучать. Хизаши часто приходит поздно. Они работают в разных уголках Парижа, их максимум — ужин и тихие объятия ночью. А теперь он уезжает на мучительно долгий промежуток времени. Хизаши мягко улыбнулся, целуя Шоту. — Не волнуйся, между нами разница всего в два часа, я буду звонить тебе в 11 часов по-твоему времени, да и, как я понимаю, один из гостей — какой-то известный инстаграммщик, который будет вести постоянные трансляции, так что ты сможешь убеждаться, что со мной все в порядке, — он тоже будет безумно скучать эту неделю, но он не покажет этого Шоте, тому и так хватает. — Не забывай про Моти. И можешь начать разбираться с твоей квартирой, пока меня нет. Ключи свои я оставил дома, так что тебе придется забрать меня. Как помнишь, я вернуть через 5 дней. Ах да, я же оставил тебе карту, да? Пинкод помнишь? — ему уже надо уходить на регистрацию и осмотр багажа, но он не может уйти, не убедившись, что с Шотой все в порядке, и без длинного прощального поцелуя от возлюбленного. — Да, я знаю, Хизаши. С Моти все будет в порядке, как и со мной. Просто… Возвращайся скорее, хорошо? — критик тихо вздохнул, прежде чем опустил багаж и потянулся ладонью к щеке повара, нежно поглаживая. Он приблизился к его губам, чтобы слиться в прощальном поцелуе, смакуя и причмокивая. Ему будет не хватать всех этих касаний и тихих разговоров по ночам, обсуждения работы и не частой проверка тестов у детей по различным произведениям или правилам. И ведь Ямада уезжает не на месяц или год, а на 5 дней. Айзава отстраняется и поглаживает повара по щеке ещё немного, а после отходит, чуть улыбаясь. — Увидимся. Не забудь позвонить мне, когда прилетишь. Ямада наслаждается близостью, так как не увидит ее еще пять дней, но ничего, он будет ждать с нетерпением. — Поверь, я прилечу к тебе, — улыбнулся он, после чего вздохнул. — Обязательно, Шо. Я обещаю, что буду на связи, но все же я буду там на работе, так что звонить регулярно все дни не выйдет, — блондин мягко оглаживает чужую щеку и поворачивается спиной, чтобы уйти на регистрацию и сдачу багажа. Хизаши так сильно уже привязался к Шоте, что эти пять дней казались чем-то безумным, но, возможно, оно и к лучшему, ведь иногда небольшие передышки идут на пользу. Правила его работы в таких компаниях очень просты: люди обычно берут ему лучшие места и отели, Ямада приезжает, какое-то время готовит все, что они заказывают в том количестве, что они заказывают. Кухня, помощники и прочее тоже предоставляются богачами, оплата всех издержек тоже их, плюс сверху его зарплата за труд, ведь это будет значить 3 дня беспрерывной готовки в огромных масштабах. Ну, 3 дня в данном случае, видимо это важный праздник для высших сливок, иначе никак. Ну, или безумная вечеринка золотой молодежи, Хизаши в этом не особо разбирается. Сейчас его билеты были в первом классе, так как рейс позволял, а жить он будет в доме, где все это проходит, где ему предоставят комнату. Русский Ямады был, ну… не очень. Сам-то блондин был полиглотом: английский, французский знал идеально, на уровне носителя языка, итальянский, испанский и немецкий — на среднем, мог говорить, но все же иногда задумывался или запинался, неправильно переводя слова, а вот русский и китайский лишь на базовом, так как использовать приходилось редко, да и не особо эти языки ему нравились, если быть честным. Хизаши вздохнул, располагаясь в кресле уже на борту. Ему лететь 4 часа, потом ехать до места еще 2, расположиться и обговорить все будет час, и выходит 7 часов на все. Когда в Париже 10 часов, в Москве 12, а, значит со всем он покончит… в 7 вечера? В лучшем случае, да, и тогда надо будет созвониться и поболтать с Шотой, можно по WhatsApp, так будет дешевле. Ямада слабо улыбнулся. Самолет взлетал. Будь, что будет. Шота смотрит на удаляющуюся фигуру повара и тихо вздыхает, поглаживая свою шею. Да уж, теперь остаётся справиться со всеми домашними делами и не забыть ещё про квартиру. Мужчина окончательно разворачивается и идёт в сторону выхода из аэропорта, доставая ключи из машины. Здесь ещё надо было постараться встать, ибо людей, кажется, меньше не стало. Некоторые были счастливыми, другие же чуть грустными, может, от прощания. Он садится за руль, заводя автомобиль, который, благо, стоит прямо около выхода, так что, выехать труда не составило. *** Мужчина решил заехать сразу к себе на квартиру, дабы сфотографировать и выставить в объявление для поиска арендатора. Цену он выставил нормальную, а ещё написал, что будет лично заходить и проверять, ибо чистить после чужих людей не хотелось от силы вовсе. Тем более, документы все были у него, как и важные составляющие этой квартиры. Это дело составило от силы час, но теперь надо поехать в школу, ибо он и так задержался, хоть Хизаши и улетал примерно в семь утра. — Надеюсь, все будет хорошо, — вздыхает бывший критик и сразу же делает более серьёзный вид, спускаясь к своей машине. Наверное, дети обрадуются, если он не успеет к началу первого урока. Хизаши вздохнул, роняя свое тело на кровать. На часах было лишь 8 вечера, а он уже немного устал. Его русский явно не дотягивал до нужного уровня, так что рядом был человек, бегло переводивший все на английский, но он почти был не нужен, так как подавляющее большинство персонала его знали. Как, в общем, и гости, так как бизнес часто приходилось вести за границей. Ямада устало прикрыл глаза. Все же, он хоть и любил путешествия и легко запоминал новое, подобные моменты были немного утомительны. Экскурсию ему закончили час назад, но если ему платят огромные деньги, он должен соответствовать, а значит все должно быть в лучшем виде. Список блюд, заказанных миллиардерами, был не сложным, ну, точнее, Ямада имел большую практику в их приготовлении. Большинством блюд занимался не он, так как физически это было невозможно. Только главные изюминки. Лапки лягушек, фазан и прочее, но, как выяснилось, главной его задачей было не это. Большую часть времени он будет даже не на кухне. Готовить в зале легкие закуски без остановки, чтобы все желающие могли посмотреть на знаменитого повара в деле. И за это ему платят? Боже мой, серьезно, это какое-то шоу, а не готовка. Но зато он не имеет права на ошибку. Весь этот час он осматривал свою «кухню», на которой усмехнулся: сырные тарелки, капе, закуски на чипсах и прочее, что может сделать даже ребенок. Раскладка фруктов и нарезка фруктов, украшение еды. Господи, ему не поверят, если он скажет, сколько за это заплатили. Это же нелепо? Ну, Россия — щедрая душа, за это он любил заказы из этой страны. Она отдыхала с размахом, даже если это почти граничило с нелепостью. Хизаши потянулся за телефоном, набирая номер возлюбленного. Он уже звонил из аэропорта, но тогда они просто перекинулись парой слов, а теперь Хизаши, по крайней мере, может говорить. К концу дня Айзава лениво сидел на их общем диване в гостиной, лениво перебирая пачки бумаг с контрольными, иногда поглядывая на телевизор, который работал на фоне. На мужчине были те очки, которые он носил довольно редко, и то, если почерк слишком непонятен для его подсознания, да ещё и сонного. Рядом лежала Моти, изредка мяукая или мурлыкая, играя даже с парочкой бумажек. Лишь бы она ничего не порвала. Но тут резко звонит телефон, от чего мужчина буквально подскакивает на месте и сразу хватает его, моментально отвечая на звонок, поднося к уху. — Привет, — улыбается бывший критик, смотря на стопку бумаг. Это был Хизаши, поскольку его фотография сразу высветилась. — Как ты? — хотелось расспросить обо всем, что только можно, лишь бы слышать его голос. — Хорошо, Шота, — Хизаши нежно улыбается, стоило ему лишь услышать голос любимого. Взволнованный… какой же все же Шота у него заботливый. — Доехал спокойно, правда немного застряли в пробках, — он прикрывает глаз, лежа на спине, пока его ноги свисают с мягкой кровати. — В общем, я буду эдаким развлечением на пышном торжестве в честь какого-то успешного проекта. Буду готовить разные безделушки: тарталетки, мини бутерброды и прочее, уходя на нормальную кухню лишь ради готовки нескольких блюд по одному на каждый прием. Видимо, они просто хотят похвастаться, что могут заказать известного повара из Франции, не более. На самом деле, пообщавшись с их кухней, там большинство знает английский, я так понял, что там собраны одни профессионалы, так что работы мне немного. Буду почти всегда на виду. Скорее всего даже буду проскальзывать на трансляциях. А ты как? Шота слушал, продолжая улыбаться в пустоту, пока свободная рука медленно сняла очки и положила их на стол, чтобы после погладить Моти, которая, будто услышав голос другого хозяина, взволнованно мяукнула. — Убери, подай — уйди, не мешай, — усмехнулся мужчина, представляя, что там может быть. Всё эти пьяные люди и один Хизаши, который просто стоит и делает всякие закуски. — Тебе повезло, раз так случилось. Рад за тебя, Заши, — критик тихо выдохнул и откинулся на спинку дивана, продолжая поглаживать кошку. — Я, — он даже чуть призадумался, но сразу продолжил, — Сегодня выставил квартиру на аренду. Устроил всем классам контрольную по одному произведению, сказал, что за одну ошибку поставлю «неудовлетворительно». Ну, а сейчас сижу, проверяю. Ты будешь готовить завтра? Или устроишь себе огромную экскурсию по Москве? Хизаши слабо рассмеялся. — Не будь к ним слишком строг, Шота, каждый все же ошибается, ведь это дети, в жизни должна быть не одна лишь учеба да тесты, — он вздохнул, замолкая на пару секунд. — Завтра на завтрак именно от меня идет салат «Пики», на обед фазаны, а на ужин лягушачьи лапки, расписание блюд на послезавтра мне выдадут утром. Это все несложные рецепты, так как я уже говорил, что моя цель украшать эту «вечеринку». Боже мой, я не могу поверить, что мне за это столько платят, — он перекатывается на бок и вздыхает. — В этой кровати так одиноко без тебя, Шо, — он шепчет это, скуля, старясь показать, как сильно он скучает по мужчине. — И по Моти, как она там без меня? Я бы хотел, чтобы ты сейчас был рядом, любимый. Шота лишь усмехнулся, продолжая поглаживать Моти, стараясь ловить тембр голоса Хизаши, наслаждаясь этим теплым телефонным разговором. — Все же ты сокровище, котенок, — продолжал улыбаться бывший критик, а после тихо вздохнул, сильнее сжимая несчастный телефон. — Я тоже по тебе скучаю. А Моти особенно, обещаю, буду присылать фотографии с ней, как только поймаю удачный кадр, — мужчина отрывает руку от кошки и кладет себе на колено. Так не хватало прикосновений, но Ямада зарабатывает, поэтому потерпеть пару дней ради их бюджета не составит труда. — Что ж, думаю, тебе пора отдохнуть. Все-таки ты очень устал, — Шота отмалчивается несколько секунд, прежде чем тихо хмыкает, снова улыбаясь шире в пустоту. — Люблю тебя. Сладких снов, пончик, — Айзава дожидается ответного прощания, откладывая потом телефон обратно на стол, пока Моти удивленно смотрит на электронику, недовольно виляя хвостом. Ей даже не дали поговорить! — Хорошо, буду ждать, люблю тебя, — Хизаши прощается и слушает чужие гудки еще пару моментов, пока телефон не выходит из звонка. Ямада вздыхает, глядя на часы. Хоть он и устал, но ложиться будет лишь через два часа, чтобы соблюдать режим, а пока он может разложить вещи и принять душ после поездки, благо ему дали в распоряжение комнату и ванну, полноценный номер, можно сказать. *** Он стоит перед большим зеркалом, волосы влажные, но вода с них не течет. Ямада смотрит на свое тело: шрамы и правда перестали быть слишком заметными, но они видны. Хизаши мягко проводит по ним рукой. Это была главная опасность, по словам врача. Мать могла слишком сильно повредить матку, но, благо, обошлось. Видимо то, что она была пьяна, помешало ей хорошо координировать движения. Она вообще целилась ему в грудь, промахнулась и просто продолжила наносить удары. Хизаши вздохнул, ему нужно отвлечься. Он коварно улыбается и берет в руки телефон, делая пару снимков. Спокойной ночи, Шота? Посмотрим, насколько она будет спокойная. Он отправляет их, лишь обрезая лицо на всякий случай. Мужчина, вздыхая, решает, что пора снова сосредоточиться на проверке работ его учеников, иначе он может от хорошего настроения поставить им выше тройки. Час проходит, когда мужчина добирается до конечного теста, медленно откладывая к остальным бумагам, которые после идут в небольшой чемодан, больше похожий на чехол для мольберта, ведь там Шота носил не только работы, но и различные книжонки для тех, кто выбрал данный предмет или рассматривает его. Все же, некоторые из учеников почти выпускные классы. Но тут телефон вибрирует, оповещая о новом сообщении. Удивленно моргнув, Айзава сразу же включает его и заходит в чат с Хизаши. О. Вот же засранец. Но критик не подросток, которому необходимо дрочить на каждую фотку своего краша. «Лучше бы научился готовить, фотомодель.» — просто отправляет ему брюнет, хотя сразу нажимает на одну из фотографий, осматривая вблизи. Может, тоже над ним поиздеваться? Только в другой день, пожалуй. «Сладких снов.» — следует буквально через пять минут. Ямада надевает халат, удаляя фото из галереи и лишь затем смотрит чужой ответ. — Я заработаю своим умением готовить за эти два дня больше, чем ты зпа ближайшие полгода точно, — отвечает он. Да, Шота до сих пор старается подстебать его, но Ямада сам видел, с каким удовольствием Айзава есть почти все, что он готовит, так что Хизаши просто научился парировать такими ответами, особенно сейчас. — У тебя там лишь 6 часов вечера, я знаю, что ты не спишь. Дай мне посмотреть на Моти, имей совесть! — он улыбается, глядя в телефон в ожидании ответа. Следующие дни у него почти не будет ни времени, ни сил общаться. Хоть делать все то, что ему заказали, несложно, но много. Он должен будет готовить не переставая, лишь уходя на обед один раз. Ну, он будет немного подъедать, если будет особенно голодный, все же Хизаши человек. «Как ты смеешь? Я восприму это как оскорбление.» — отправляет ему Шота, немного нахмурившись и фыркнув. Конечно, его немного задевало то, что достаток, скажем так, был не особо высоким у учителя; Хизаши, тем более, известный на весь мир повар, который способен зарабатывать большие деньги. Но против фото Моти он не имеет ничего, лениво включая камеру и делая пару снимков кошки, которая сидит на одной из полок домика, иногда зевая или подтягиваясь на границе сна. «Надеюсь, ты доволен.» — снова отправляет сообщение мужчина, чтобы после приподняться и пойти в сторону их спальни. Ему стоило бы помыться и, может, окончательно лечь пораньше, чтобы моментально заснуть. День был слегка трудным, а ноги еле держали. — Ну не обижайся, просто если говоришь про готовку, готовься получить ответку, — Хизаши улыбается, а затем открывает фотографии присланные Шотой. Моти как всегда сама милота, сидит на полке, как королева всего сущего в своем дворце. Все же она у них замечательная. Он вздохнул, откладывая телефон и поднимаясь, чтобы сесть за стол, где лежал небольшой блокнот для скетчей, которые он рисовал в поездках. Пусть Шота чуть подуется, а потом они снова могут поболтать. Завтра надо вставать в 6 утра, чтобы полностью подготовиться к насыщенному дню, а значит и лечь рано, где-то в десять. Здоровый режим слишком важен в его работе, чтобы не отравить клиентам или не перепутать соль с сахаром. Ямада усмехнулся, вспоминая как на одном из конкурсов его главный соперник так ошибся и полностью испортил блюдо. Не то, чтобы Хизаши был рад чужому горю… он просто был рад своей победе, вот и все. Шота ставит телефон на зарядку и идёт в ванную, чтобы там лениво обмыться, чуть не заснув в ней. *** Через час (ещё и с мытьем головы) мужчина ложится на кровать, укрываясь до шеи, чтобы после потянуться за телефоном. Хизаши пока ничего не писал, чтож, может, тоже уснул. Завтра повару придётся постараться, как и в другие дни, чтобы угодить тем людям из «высшего общества». На самом деле, Айзава даже им гордился. Он путешествовал по всему миру, знал почти все кухни, а так же разные способы приготовления, подачи и тому подобное. Сокровище, а не повар. «Спокойной ночи.» — пишет критик, моментально отправляя сообщение, чтобы после поставить будильник и отложить телефон. Всё же, ему вставать так же в шесть, как и Ямаде. Но стоит продолжить писать свою книгу, верно? Шота начал её совершенно недавно и решил сделать тех персонажей, которые могли бы передать не только его историю, но и повара, хоть и в других шкурах. Мужчина тянется к ноутбуку и медленно включает его, усаживаясь поудобнее на кровати и облокотившись на подушку и спинку кровати. — Что ж, начнём, — бормочет Айзава, заходя в Word и начиная перечитывать прошлую главу. Он решил, что Алекс (его герой) будет известным писателем, но под псевдонимом. А вот Сергей (персонаж Хизаши, правда, Айзава не знает, почему назвал его русским именем) обычный флорист. Только он начинает критиковать книгу Алекса, а тот так сильно её ненавидит, что поддакивает. Хизаши вздрагивает, когда слышит звук уведомления. Он нежно улыбается, глядя на фотографию Шоты, а затем читая сообщение. «Спокойной.» — пишет ему в ответ Ямада и ставит телефон на зарядку, немного потягиваясь. За этот час он смог нарисовать вазу с одиноким тюльпаном, но увы еще без перелива и падения света. Что поделать, процесс создания рисунков у него намного медленнее, чем готовка. Хизаши вздохнул, он очень устал, но вряд ли сейчас уснет. Может, ему просто поваляться? Блондин улыбнулся. Поваляться и подеградировать, что может быть прекраснее? Ну, только если бы Моти и Шота были под боком. Так блондин и поступил, листая ленту новостей, читая проклятия в свой адрес от гомофобов и трансфобов, и даже некоторый представителей ЛГБТ, ведь «ОН НЕ ПОЛНОЦЕННЫЙ УЧАСТНИК, ВЕДЬ ОН БЫЛ ДЕВУШКОЙ И ВСТРЕЧАЕТСЯ С ПАРНЕМ, ЗНАЧИТ ОНИ НАТУРАЛЫ! 1!!! 111» Боже мой, насколько нелепы люди. Он улыбнулся, залезая под одеяло и прикрывая глаза. Завтра будет тяжелый день. Шота лишь мельком заглядывает в сообщения, прежде чем продолжает писать. К сожалению, рассказ его так затягивает, что он не замечает, как решает лечь в одиннадцать ночи. *** Утро было тяжелым, ноги вялыми, а волосы все ещё немного влажными. Вставать никуда не хотелось, а сидеть в школе почти восемь часов — тем более. Было бы легче, будь он так же на замене. Или с поцелуем повара. Всё же, его тело поднимается уже по заданному графику, идёт в ванную, оттуда в спальню, чтобы одеться, а после на выход, не забыв насыпать Моти покушать. Остальной день проходит так же вяло: все ученики будто сошли с ума, начиная обсуждать других учителей или смеяться над какой-то глупой шуткой в телефоне. Конечно, они его раздражали и он не раз предупреждал, что вполне может написать докладную, только руки никак не доходили. (Шота никогда не признается, что уже привязался к ним и запомнил имена почти всех). Он упорно терпит до конца рабочего дня, что заканчивался примерно в пять вечера, чтобы после лениво сесть в машину, написав Хизаши. Тот, скорее всего, был занят, ведь сегодня ему приходилось готовить множество блюд, но Айзава просто решился поинтересоваться, как он. Он правда больше здесь как украшение. За все эти часы через его руки прошли, наверное, сотни закусок. Что Хизаши может сказать? Ну, весь персонал здесь на высшем уровне: Ямада почти их не замечает, но грязная посуда убрана, ингредиенты не кончаются, а заполненные подносы уходят почти сразу. Пару раз его снимают, но блондин просто не обращает внимание: он на работе, и он работает, как это и положено. В конечном счете на самой кухне Хизаши оказывается и правда четыре раза: три из них шеф-повар готовит несколько экземпляров особых блюд, один перекусывает сам. К сожалению, когда ты постоянно готовишь, в какой-то момент вид еды может просто осточертеть, но есть надо. Обычно на работу он берет несколько батончиков, а есть почти на ночь, уже отойдя от работы — вынужденные меры, что сказать. Лишь поздно вечером, когда на часах около 9, его отпускают от стола, так как в основном все либо пьют, либо танцуют, и закусок уже хватает. Ну, а если закончатся, его вызовут вновь. Конечно, хозяин любезно пригласил его присоединится, но Ямада отказал. Правда… пришлось пообещать, что последнюю ночь Хизаши проведет с ними, и даже его ломанный русский этому не помеха. Ямада опускается на кровать и вздыхает, вытаскивая телефон. Шота писал ему несколько часов назад, а Ямада не смог даже ответить, ну… он может позвонить, верно? Именно так блондин и делает, прижимая к уху телефон и слушая гудки. Шота снова за столом в их гостиной, лениво выделяя пару предложений в тексте и выбирая другой шрифт, как бы присматриваясь к тексту и все время переписывая. Только вот. Его персонажи слишком похожи на них, пусть с самого начала и относились к друг другу нейтрально, но самый главный замес в том, что Сергей не знает, что общается с самим автором. Может, это его разозлит или даже повергнет в шок. Только вскоре начинает вибрировать телефон и сразу же играет гудок, от чего Айзава даже попрыгивает и сразу хватает его. Но это не из-за квартиры, а просто Хизаши, хоть это даже радует. Он решает включить на громкую связь, откинувшись на спинку дивана. — Привет, котенок. Ты как? Неужели только освободили? — немного улыбнулся критик. Ямада обычно в 9 и приходил домой, но иногда его задерживали даже до 11 из-за блюд. — Да, милый, весь день на ногах, — от голоса Шоты становилось легче. — Меня еще и вызвать могут, а послезавтра я еще и буду вечером танцевать, так как они настояли. Но не волнуйся, я не пью, помнишь? Скорее всего, Хизаши попадет на видео того инстаграмщика, и он не хочет, чтобы это стало неожиданностью для его возлюбленного. — Русские, оказывается, пьют достаточно культурно, так как не было даже ни одной драки, ну, пока, и без медведей, — он вздохнул, — Я даже не увидел ни одной балалайки, Шо! Ямада погладил себя по волосам, прикрывая глаза. — А ты как? Дети еще живы? И Моти нормально питается? Шота лишь угукает, делая заметку. Это означало, что Хизаши ревновать на танцполе не стоило, хоть и было какое-то копошащееся чувство внутри, которое не давало покоя. Он тихо смеётся, слыша ассоциации со стороны мужчины. Естественно, русские те же обычные люди, хоть у них и свои странности. — Интересная поездка, — подводит итог Айзава, закрыв глаза. — Дети медленно умирают. Клянусь, ещё бы чуть-чуть и мне пришлось выбивать бы дверь. Моти ест хорошо, кажется, начинает даже поправляться, — критик усмехнулся. В любом случае, даже полная кошечка выглядела бы просто прелестной. — А я., — он чуть задумывается, прежде чем выдаёт с лёгким бормотанием. — Просто скучаю по тебе. Надеюсь, что все будет хорошо завтра и на вечеринке. Не забудь познакомится с тем, у кого дома медведь. Вдруг пригодится, — все же, у них свои мысли насчёт славян. Народ странный, но с изюминкой. Хизаши рассмеялся. — Обязательно, потом пришлю тебе фото. А вот про детей не надо так, а то еще лишат родительских прав даже без ребенка. Нам этого же не надо? — он шутил, конечно, никто не умрет, а Айзава будет хорошим родителем, но это все потом. — А насчет Моти… ну, главное, чтобы это не вредило ее здоровью, кстати, скажи, как ты относишься ко второму коту? Может взять нам ей друга? Я видел по дороге домой одну прелесть, которую хотел забрать, но на тот момент был слишком занят. Ты же не будешь против? Места у нас достаточно, денег тоже, а Моти не выглядит враждебной. Просто ей бывает скучно, каждому нужен друг, не так ли? Усмехнувшись, мужчина продолжал вслушиваться в голос любимого, прежде чем слегка встрепенулся, удивлённо смотря на телефон. Конечно, он не против второго кота, только «за», но. Пусть это и не ребёнок, но требует такой же ответственности. — Хм. Давай, как только ты приедешь, то мы подумаем над этим. Тем более, Хизаши, ты хочешь котят? — улыбнулся слегка Шота. Если то чудо с улицы было кастрировано, то им даже глубоко повезло. Но так Моти действительно нужен был друг, даже хомяк, который внутренне бы просто кричал. — Ты, кстати, не хочешь спать? — резко спрашивает Айзава. Всё же, его любимый в другой стране и волноваться за него каждую минуту уже как инстинкт. — На крайний случай, мы можем его кастрировать, Шо, — Ямада закатывает глаза. — И я знаю, что решение мы примем уже там, просто эта тебе почва для размышлений, — он зевнул. — Да, я лягу спать как только приму душ после разговора с тобой, все же сегодня самый сложный день — я привыкал и подстраивался, плюс смена полюсов и климата, ну, ты знаешь. Просто я очень скучаю по тебе и не могу не слышать твой голос, милый, — он слабо улыбается. — И Моти, мне нужно убедиться, что с нашей принцессой все в порядке. Пока ты волнуешься за меня, не забывай, что я волнуюсь за тебя, Шо, потому что тоже очень сильно люблю, запомни это очень хорошо. Мне осталось три дня, даже меньше. Мой самолет прибудет в, по-моему, 15 часов, так что даже два с половиной. И мне не терпится вернуться, Шо, — он снова зевает, все же день утомительный. — Я жду фотографий Моти и тебя, так как хочу видеть, что ты тоже не умираешь. — Да, я помню, Хизаши, — улыбнулся мужчина, чувствуя, как приятная волна теплоты накатывает по всему телу от такого признания. Конечно, они сто раз говорили друг другу эти три слова, но так. Они звучали гораздо приятнее. — Хорошо. Тогда тебе нужно отдохнуть, а я пока займусь фотографиями мной с Моти. Спокойной ночи, пончик. Я тоже тебя очень люблю, — бормочет Шота, но все также улыбается, прежде чем отключиться от звонка. Буквально через минут десять ему снова приходят фотографии, где их принцесса развалилась на полу, иногда дергая лапками во сне. А критик, решая отомстить Ямаде ещё за первую ночь, приподнимает свою футболку около зеркала, заводя ладонь под неё, будто и не отрывая взгляда от камеры. Что ж, Айзава в этом случае ответил той же монетой. — Спокойно ночи, золотце, — тихо шепчет он, вешая трубку и вставая, чтобы переодеться в ночное. Он уже лежит в кровати, когда его телефон снова звенит. Хизаши улыбается, открывая переписку и начиная листать фотографии. Моти такая милая у них. Ее короткие лапки и густая шерсть, то как она лежит, иногда подергивая лапками. Хизаши вздохнул. Все же он так рад, что она у них есть. Как будто это маленький ребенок, их принцесса, ради которой Хизаши готов был пойти на все. Ямада замирает, прикусывая губу и глядя на последнюю фотографию. — Засранец, — шипит он. Сил на интим нет, но… Хизаши же может попробовать быть милым, не так ли? Особенно если он спит в кофте Шоты? Ямада откидывается на подушки и просто фотографирует себя с немного уставшим лицом и нежной улыбкой, распущенными волосами и чуть сползшей с плеча футболкой. Он отправляет это фото с надписью: «Я тоже целый» — и убирает телефон. Пора спать. Айзава уже лежит в кровати с ноутбуком и решает даже отложить его в сторону, чтобы тоже насладиться сном, только вот замечает смс, которое было от Хизаши. Мужчина моментально открывает его, чуть краснея, когда видит фото почти домашнего повара, который обычно в таком виде лежал только в их кровати. Шота тихо выдыхает и решает отложить приборы окончательно, чтобы лечь спать. *** Утро следующего дня ничем не отличается от предыдущего. Умыться, одеться и рвануть в школу, не забыв покормить Моти и взять что-то перекусить. Дети какие-то в этот день грустные, не то от очередной контрольной по химии, не то от пасмурного дня. На этот раз ему пришлось остаться гораздо дольше, ибо вторая смена никого не щадила, даже Шоту. Домой он возвращается ближе к девяти вечера, чувствуя себя буквально овощем, который не способен даже нормально мыслить. Дверь квартиры открывается с каким-то трудом, а из кухни сразу вырывается Моти, довольно мяукая, заставляя бывшего критика немного улыбнуться. Айзава присаживается на корточки и аккуратно протягивает руку, тыкая пальцем в нос их принцессы. — Ты знаешь, где моя булочка, а, Моти? — усмехнулся мужчина, прежде чем прошёлся ладонью по ее шерстке. — Вот же она. А ты её не видишь. — Хизаши Ямада? Блондин поднял взгляд на женщину перед ним. — Да? — он окинул ее быстрым взглядом. Мягкий вечерний макияж, хороший фасон одежды, которая сидела как влитая, скорее всего, на заказ, перчатки до локтя, дорогие украшения. Конечно, здесь нет бедных, но он не видел ее раньше, хотя за первый день смог увидеть всех их, хоть и не запомнил все имена, но зрительно да. — Здравствуйте, вы сегодня первый день у нас? — Да, — она мягко улыбнулась. — А в жизни вы выглядите еще лучше. — Спасибо, — Хизаши мягко улыбнулся, — вы тоже очень хорошо выглядите. Простите, к сожалению, я сейчас занят, но после 9 мы можем немного поговорить, а завтра я присоединюсь на закрывающем вечере. — О, да, конечно, — она кивнула. — Понимаю, вы работаете… я Анна Алексеевна, рада знакомству, жду не дождусь, когда смогу поговорить с вами. — Спасибо, — он кивнул, возвращаясь к работе. Милая женщина, если у него хватит сил вечером, надо будет обязательно с ней поговорить. Он вздохнул, разрезая очередной помидор черри, серьезно? Черри? Как и в прошлый раз его отпустили в девять, но сегодня его перехватили в коридоре.  — Анна Алексеевна, приятно вас видеть, — он поправил волосы и посмотрел на женщину, та сильнее сжала сумочку. Нервничает. Перед ним? — Хизаши Ямада, — леди улыбнулась в ответ. — Я так рада, что вы приехали к нам. Я даже не поверила, когда первый раз услышала о вас, но как только вы попали на кадры в инстаграме, я нашла приглашение и приехала. — О, — Хизаши был удивлен. — Ради меня? — Вы один из моих кумиров. Вы достигли таких высот, я так переживала, когда узнала о нападении на вас.  — Правда? — Хизаши был чрезмерно приятно удивлен. Возможно он и правда тут чуть задержится. В итоге на часах 10, и он лишь тогда заходит в комнату. В его телефоне новый контакт на случай если ему понадобиться помощь успешной бизнесвумен, владеющей несколькими нефтяными скважинами и множеством недвижимости. Ну и вдруг ей понадобиться повар для важного мероприятия. Конечно, она на рабочей симки, ему нет смысла вносить ее на личную. Хизаши вздыхает, разблокировав телефон и с любовью глядя на фото Шоты, чтобы затем набрать его номер. — Алло, любимый, можешь говорить? Мужчина улыбается и после только идёт на кухню, чтобы поесть самому и прокормить несчастную Моти, которая не ела, пожалуй, с полудня. Вечер, когда он сидит уже за выставлением оценок в журнал, который сначала упрямо не хотел писать, но решил, что так было бы лучше, Шота замечает, как вибрирует телефон, а потом виднеется знакомая фотография и рингтон. Он моментально отвечает, прижимая трубку к уху, чтобы продолжить отмечать оценки. Конечно, подобное начало разговора его даже слегка напрягает, но Айзава все равно рад слышать голос Хизаши. Может, что-то случилось или надо сказать нечто важное? — Привет. Конечно, — он чуть прочищает горло и хоть старается сосредоточиться на оценках, все же откладывает ручку, прислушиваясь. Хизаши улыбнулся.  — Я не отвлекаю тебя? Просто сегодня был такой насыщенный день. Я познакомился с Анной Алексеевной, милая женщина, хочу сказать, так что если вдруг что без помощи мы не останемся. Кстати! — он улыбнулся. В этот момент раздался стук в дверь. — А, подожди секунду, я скажу подойти через пять минут, — он встал, открывая дверь, но не нашел ничего, кроме какой-то красивой коробки. Ямада взял ее, открывая, и рассмеялся. — Боже мой, что за народ, Шота! Мне прислали балалайку! — Хизаши провел рукой по инструменту. — Красивая, я повешу ее у нас на стене. Так вот, русские очень приятны в общении, оказывается, ну, по крайней мере из того единоличного опыта, что я приобрел. Думаю, завтра вечером познакомлюсь еще ближе. А так день не особо отличался. Ну, что я о себе, да о себе, ты как? Живой? Дети живы? И Моти, самое важное Моти. Вот оно что. Шота лишь тихо усмехнулся в трубку и отложил окончательно папку с бумагами и оценками со всех классов, чтобы усесться поудобнее на диване. Это не давало повода для ревности, ведь Хизаши. Гей, да? Ну, по крайней мере, бисексуал. Может, это была даже какое-то деловое знакомство, а не то, которое представлял бывший критик. Вот он снова ждет буквально минутку, прежде чем звонко шлепнул ладонью себя по лбу. Боже, балалайка, серьёзно? — Это хорошо, пончик. Я рад, что тебе нравится в этой стране, а ещё, что ты познакомился с кем-то. Надеюсь, дома у неё нет медведя, — прыснул учитель и взглянул на Моти, которая медленно подходила и еле запрыгнула потом на диван. — Живой. Дети не в настроении, ты ведь знаешь, тебе необязательно спрашивать о них каждый день. А с Моти все хорошо. Я рад, что ты позвонил, — он чуть улыбается, поправляя телефон около уха. Завтра он сможет даже одним глазом увидеть Ямаду на трансляции, ведь эта новость разлетелась по всему инстаграму и интернету. — Хах, просто хочу знать, что пока меня нет, ты никого не запугал, Шо, — Ямада улыбается в трубку. — Завтра вечером после 9 я скорее всего часто буду мелькать на трансляции, так как буду участвовать в танцах, представляешь? Анна Андреевна жаловалась, что из-за того, что она прибыла сегодня, у нее нет партнера, так что я решил любезно составить ей компанию на вечер, надеюсь не облажаюсь. Кстати, это все навело меня на мысль, что мы могли бы тоже потанцевать. В гостиной свободно, так что нам ничего не помешает. Я люблю танцы и музы- Он оборвал себя. Ох, как Ямада мог забыть, что Шота ее не любит? — Но если ты не любишь, то мы могли бы просто поиграть в какие-нибудь слова или другие настолки. Просто провести вместе время за чем-то, я так люблю заниматься чем угодно рядом с тобой, Шо. Шота продолжал слушать, отвлекаясь теперь на Моти и лишь изредка угукая. Похоже., Хизаши согласился из искренности и добрых помыслов, но это все равно заставляет насторожиться. Просто упорные мысли, которые начинаются на «а что, если.» не могут остановиться. Но как только Ямада обрывает себя, то Айзава будто выходит из транса, хлопая глазами. — Хах. Я думаю, что мы можем и остановиться на танцах, хоть я и не любитель. Как насчет медляка? Тебе он нравится? — критик хочет угодить повару. Показать, что он готов сделать буквально все, чтобы другой был счастлив. Хоть на руках стоять или даже научиться делать колесо. Хотя, от этого, скорее, он просто надорвет себе спину. Но тут в голову приходит настолько глупая шутка, что Шота не может её сдержать, тихо хихикнув. — А ещё сексом, верно? — Я знаю, что ты это не очень любишь, Шо, я не хочу заставлять тебя, это неважно, — Хизаши вздохнул. — Я просто хочу приятно провести с тобой время, это все, что для меня важно, ведь я люблю тебя, — он сильнее сжимает телефон. — Я так скучаю, Шо, побыстрее бы вернуться к тебе и Моти, — блондин слегка зевает, потирая глаза. Все же он встал в 6 часов и уже хотелось спать. — А вот насчет последнего, — он усмехнулся, — ммм, мы можем сделать это даже сейчас, — Хизаши сделал тон чуть ниже, а дыхание чуть не спокойней. — Я ведь скучаю не только по твоему присутствию, а и по твоим прекрасным рукам, по тому, как они гладили мои ягодицы, играясь, помнишь? Или как я привязал тебя к кровати, заставляя смотреть на меня? Шота фыркает, но ничего не сказал, продолжая вслушиваться в тембр голоса Хизаши, пока это не переходит на какое-то легкое возбуждение, от которого мужчину даже передергивает; он так давно его не слышал, хотя и прошло всего почти три дня. — О, как же такое забыть, — усмехнулся учитель, аккуратно переложив ладонь с Моти на свой пах, вспоминая, как лапал упругие ягодицы блондина или смотрел на возбужденного Ямаду, который насаживался на дилдо. — Я бы сейчас так хотел оказаться в тебе, начать толкаться. Может, покормить тебя в постели клубникой в шоколаде и сливках. Как тебе такое? — Ммм, — Хизаши встал, закрывая дверь на ключ и возвращаясь в постель, чтобы лечь, — Это было бы замечательно. Клубника явно была бы сладкой, долгий поцелуй еще приятнее. Я бы ласкал твое небо, пока моя рука мягко легла на грудь, лаская ее, а другая вплелась в волосы, чуть оттягивая из для остроты ощущений. Тонкие пальцы обхватили член Хизаши, мягко лаская, пока он прикрыл глаза, представляя себе эту картину красного нежного Шоты, что был доволен как большой кот, целуя Хизаши. — А как только я бы оторвался от поцелуя, я бы наклонился к твоей шее, оставляя яркий засос, чтобы все в школе знали, как хорошо ты провел время… Он не сдерживает порыва, чтобы рвано выдохнуть и лениво забраться рукой под домашние штаны и трусы, обводя пальцами весь ствол, закусывая губу. Всё это звучало слишком хорошо. — Мм. Уверен, некоторые были бы весьма удивлены, — голос Айзавы уже хриплый, а член наливается кровью, чуть приподнимаясь, стоит вспомнить ощущение тех прекрасных бабочек в животе и тёплый след от губ Ямады на своей шее. — Я бы прошёлся ладонями по твоим ногам, а после к животику, чтобы нежно погладить и пот— Но его голос обрывается тихим скулежом, ибо повара хотелось здесь и сейчас, а он там, в России, завтра собирается танцевать с какой-то дамочкой. Мужчина и сам себя корит за подобную ревность, но. Ничего не мог с собой поделать. — А как насчёт, — он чуть кашляет, решая включить на громкую связь и отложить телефон, чтобы улечься полностью на диван, продолжая ласкать себя. — Чтобы я спустился потом нежными поцелуями к твоему паху и взял член в рот, медленно посасывая, словно леденец?.. Хизаши с удовольствием поймал чужой стон. — Ммм, — рука заскользила вверх вниз, — это было бы замечательно, но ты сам говорил, что плох в минете, но если бы ты это сделал, — Хизаши прерывисто вздохнул, представляя Шоту. — Ох, я бы мягко толкнулся внутрь, поглаживая ладонью твою щеку, ты бы так замечательно смотрелся, Шо, между моих бедер, такой преданный, старательны- мхг — он застонал, ускоряя движение. — Я бы… я бы уперся ступней в твой пах, мягко поглаживая его и доводя до каменного состояния. Чтобы ты забыл себя, теряясь в море удовольствия, пока я продолжал бы наслаждаться жарким пленом твоего рта. — Да, я плох в минете, но., — он хрипло выдыхает, чуть жмурясь и толкаясь бёдрами в свою руку, представляя, как Хизаши наблюдает за ним сверху вниз, держит за щеку, а после упирается ступней в пах, от чего Шота не может сдержать стона, представив пальцы, которые скользят по его мокрому члену. — Я. Я бы потом отпустил и., — он громко сглатывается, продолжая двигать рукой уже настойчивее, сжимая в ладони ствол, слегка надавливая на выступившую головку. — И стал бы целовать теперь твои животик, чтобы потом подняться и окончательно укусить тебя за ухо. А свободной рукой снова бы проскользил по бёдрам, оглаживая твою фигуру. Ты ведь такой красивый, Заши. — ещё один сдавленный скулеж, от которого даже кошка в шоке. — Сладкий и вкусный, словно булочка с корицей. — Шо-Шота! — Хизаши застонал, чувствуя, как его член становиться болезненно твердым. — Боже, Шо! — ритмичные тихие хлюпающие звуки разносятся по комнате, и Ямада молиться, чтобы никто к нему не пришел. — Я-я бы поймал твое лицо, страстно целуя, пока моя рука бы провела по твоей груди, задевая сосок и обхватила твой член, начиная движение. Я бы… я бы посадил тебя и забрался на колени, не переставая расцеловывать твое прекрасное лицо, а затем бы я потерся бедрами о твой член, побуждая к более активным действиям, пока одна моя рука ласкала твой пах, а другая спину в желании дать от меня как можно больше! — он тихо зарычал, толкаясь в руку. Боже, он хочет Шоту здесь рядом, чтобы тот коснулся и приласкал его, но увы, этого не будет. Айзава рвано выдыхает, слушая эти чудесные стоны и продолжая двигать рукой, иногда резко толкаясь бёдрами вверх, желая получить хоть какие-то похожие ощущения, будь Хизаши рядом. — Черт., — шипит сдавленно он, уже в пол уха слушая о чем говорит повар, ведь это уже чересчур возбуждало, что в квартире становилось невыносимо душно, как и в штанах. — Я бы. Начал целовать в ответ, а потом перешёл бы к твоей шее, оставляя засосы, чтобы… Вся кухня знала, — мужчина снова начинает тяжело дышать, надавливая подушечкой большого пальца на головку. — А может, только потом. Как мы наиграемся, я бы вошёл в тебя, наслаждаясь сладкими стонами. Видел, как ты извиваешься и умоляешь делать все быстрее, — он резко глотает воздух ртом и жмурится, стараясь не кончить раньше времени. — Я. Скоро кончу. Пончик, пожалуйста, возвращайся скорее. Я так не могу., — учитель скулит, словно щенок, повернув голову в сторону и начиная тереться об подушку дивана, представляя на том месте его любимого. — Хочу чувствовать твои прикосновения. Все это так возбуждало: и пошлые фразы, и скулеж человека, что так искренне скучал по нему. — Так, — Хизаши тяжело дышал, — так кончи, я хочу это слышать! — Ямада ускорился, сильнее сжимая член, тем самым ускоряя свой приход. — Я тоже… тоже хочу почувствовать тебя, поцеловать, стонать, пока ты втрахиваешь меня в нашу постель, царапать твою спину! Ах~ Перед глазами плыло, хотелось уже кончить, но Ямада хотел слышать, как Айзава придет, чувствовать этот вкус победы, когда ты смог довести другого до края словами, ну, и его руками, конечно. Он кусает губу, чувствуя, как внизу живота лишь сильнее тянет, а от этих пошленьких фраз кружилась голова и закатывались от наслаждения глаза. — Да. Я бы так тебя сильно втрахал в постель, что! — но мужчина не успевает договорить, ведь его фраза обрывается сладким и протяжным стоном, от которого пальцы на ногах сжимаются, а Шота сам выгибается в спине, тяжело дыша. На тело сразу накатила усталость и какая-то эйфория с оргазмом, от чего Айзава не мог, кажется, в скором времени дойти до постели. — Х. Хизаши., — его голос лишь сильнее охрип, а штаны с бельём полностью намокли и были обляпаны его семенем. Это чудесно восхитительно! — Шота! — Хизаши толкается, изливаясь в руку и стараясь не сильно все запачкать. — Боже, Шо! — он тяжело дышал, но постепенно сердце приходило в норму. — Это-это было восхитительно, Шо. Я так тебя люблю. Он устал, сонливость накатывала на него волнами, но сначала Ямада должен все привести в порядок, а значит, пора заканчивать разговор. — Может быть мы как-нибудь потом это повторим, — блондин улыбается. — Но прости, мне уже пора, я так устал, — Хизаши зевнул, — а надо еще прибраться. Давай еще чуть поговорим и я пойду, хорошо, любимый? Шота продолжал тяжело дышать, еле выходя из туманного состояния, чтобы услышать, о чем болтает Хизаши. — Я тоже тебя люблю., — говорит тихо мужчина и тянется за телефоном, дрожащей рукой приподнимая его и выключая громкую связь, чтобы поднести к своему уху. — Давай пойдём вместе, мне тоже придётся заняться стиркой., — чуть мнется Айзава и скомкана прощается с любимым, пожелав спокойной ночи и удачи в завтрашнем дне. Но, как не было бы хорошо, учителю приходится встать и каким-то образом доковылять до ванной, чтобы там стянуть с себя абсолютно все вещи, ибо от майки тоже воняло потом, чтобы потом закинуть в стиральную машину. Уже совсем скоро он сможет увидеть своего любимого, чтобы в полной мере насладиться всеми прикосновениями. Вскоре находятся новые боксеры и футболка. Шота быстро берет телефон со стола, замечая, как Моти лениво окидывает его взглядом и после сразу идёт за ним в сторону спальни, чтобы потом улечься рядом с хозяином. — Спокойной, — тихо шепчет Ямада, бросая трубку. Испорченные боксеры приходиться быстро простирнуть в ручную и повесить на батарее, так как везти их полностью грязными нет желания, помыть руки прибрать кровать, чтобы избавиться от улик, отправить балалайку в шкаф и достать оттуда костюм, который он возит каждый раз на всякий случай, ведь это поездки деловые и он может пригодиться. Нежно голубой, пошитый на него с белой рубашкой и синим галстуком — один из его лучших костюмов. Хизаши лишь надеется, что не слишком поправился для него. Завтра обещает быть насыщенным, но Ямада не дождется возвращения домой к родным и близким. Именно с этими мыслями он ложиться спать. *** Будильник после такой бурной ночи неприятно бил по ушам и Шота буквально хотел ударить по телефону и может, устроить себе выходной, но вовремя опомнился и еле встал, недовольно бурча. Почти каждое начало дня было однотипным: помойся (особенно после вчерашнего, но будь он чистым, то это можно вычеркнуть из списка), умыться, почистить зубы, а ещё побриться, если то самое настроение. Потом одеться в какую-то мешковатую рубашку и тёмные брюки, чтобы после собрать оставшиеся бумаги и папки. Ну, конечно, покормить Моти. Если он забудет, то влетит не только от самой кошки, но и Хизаши. К сожалению, Айзава почти не умел врать. А потом запереть квартиру и направить я к машине. В школе дети уже повеселее, нежели вчера. Пусть он и ведёт от силы два предмета, а нему зачастили девушки из одного класса, все время спрашивая про самочувствие или просто задалбывая вопросами о чем-то. Мужчина их часто просто игнорирует, но иногда отвечает, лениво оглядывая. Никакого теста он не делает, да и желания нет. *** Шота на этот раз возвращается домой пораньше и сразу же стягивает с себя всю одежду, медленно вешая ту на вешалки или складывая. Папка шлепается на стол, а Моти, услышав громкий звук, сразу спрыгивает с домика, нелепо приземляясь на свои короткие лапки и подбегая к хозяину. Учитель наклоняется, чтобы её погладить. — Привет, принцесса. Сегодня мы будем смотреть, как твой папочка танцует с какой-то девушкой. Ты ведь не против посидеть со мной? — кажется, та только «за». И как только Айзава заканчивает с домашней одеждой и некоторыми делами, то сразу переходит на трансляцию того инстаграмщика. Говорит он на русском и мужчина ничего не понимает, ни решает все равно смотреть ради своего любимого. Все равно же ничего не случится. Народ, кажется, просто развлекается. Хизаши отпустили на несколько часов раньше по настоянию Анны Андреевны, видимо, она правда была очень состоятельной и важной женщиной в этих кругах. Ямада внимательно осмотрел себя в зеркало. Волосы собраны в аккуратный хвост, чтобы не мешать, туфли вычищены, костюм сидит идеально. Сейчас в залах снуют слуги, которые готовят все к открытию вечера, который станет финалом этих трех дней празднования. Хизаши вздохнул. Он должен встретить Анну у ее комнаты, и они уже вместе пойдут на вечер. Если быть честно, его смущало такое внимание к его персоне. Эта женщина… ну, она была приятной, только вот все же все это походили на ухаживания, но если она знает о нападении, она должна знать и о том, что Хизаши в отношениях, не так ли? Ямада вздыхает и берет телефон, отправляя короткое сообщение: «Люблю тебя, Шо, скоро увидимся» С этими словами блондин выходит, направляясь к чужой комнате. Медленный танец, Хизаши уверенно держит Анну за талию, они иногда перекидываются парой фраз, шутят, улыбаются. — Скажите, Господин Ямада, — они делают еще одно «па»,  — А вы хорошо знаете русский язык? — Только на базовом уровне, мэм, — Ямада улыбается, подымая ее, как требует танец. — Я мало бываю в России.  — А вы бы хотели это исправить?  — Конечно, мне кажется, эта страна восхитительна. И в этот момент танец заканчивается, они замирают друг на против друга, Хизаши все еще держит ее за аккуратную талию, но руки скользят вниз, чтобы убрать их, как… — Мы можем это исправить, — Анна резко приближается к его лицо, целуя. Хизаши замирает, но через секунду отталкивает женщину от себя и поворачивается, чтобы уйти, но замирают. Все смотрят на них, камера инстаграмщика смотрит на них, и в голове Ямады вспыхивает одна мысль: «Шота»  — Простите, этот вечер был приятен, но я ухожу. Впредь вам стоит соблюдать личное пространство.  — Постойте! Хизаши уже выходит из зала. Его шаги быстрые, телефон остался лежать на кровати, а Шота узнает об этом в любом случае. Цель Хизаши сообщить первым, объяснить и не дать повода. Он не хотел, она сама, Шота должен узнать это не через посредников. Черт, черт, черт! Хизаши уже чуть ли не вбегает в комнату, хватая телефон и быстро набирает номер.  — Алло? Шота? Шота наблюдал иногда за Хизаши, который проходил перед камерой в деловитом, но элегантном костюме. Критик даже слегка усмехнулся, усаживаясь поудобнее. Тем более, минут тридцать назад ему пришло очередное сообщение от повара с приятными словами. И на самом деле, мужчина уже спешит закрыть трансляцию, ибо ничего интересного там нет, но стоит пальцу оказаться около «крестика», как на экране появляются. Ямада и какая-то женщина. И может, это бы его никак не смутило, но то, что происходило дальше просто ошарашило: они поцеловались. Сердце отдавалось эхом в ушах, а грудь неприятно сжималась, пока в горле стоял ком. Внутри колыхали самые разнообразные чувства: от гнева до расстройства. Только вот он даже не знал, как с ними справится. Палец уже автоматически нажимает на кнопку. Ямада ведь. Ни за что бы с ним так не поступил, да? Тем более, он недавно писал, что любит, но может. Просто пытался отвести подозрения? Может, думал, что учитель забьёт и вовсе не откроет видео. Но от шума бесконечных мыслей сбивает гудок и как бы Шота не хотел отвечать, он упрямо нажимает на зелёную кнопку, прижав телефон к уху. Что говорить, что делать, как реагировать? — Да, Хизаши? — мужчина старается выдержать такой же обычный тембр голоса, но после этого происшествия. Айзава не знает, как будет говорить с поваром об этом. Хизаши слабо выдыхает, слыша чужой голос. — Боже, Шо, — он садиться на кровать, проводя ладонью по лицу. — Я… я должен кое-что тебе рассказать, чтобы ты не узнавал это от третьих лиц. Сразу скажу: я не хотел это! Если бы я знал, я бы ни за что с ней не пошел, боже… — мысли в голове путались. Он должен это рассказать, так как не узнать Шота просто не сможет. — Я… я говорил про бал сегодня, что я буду на нем с Анной, мы танцевали, и она… это было неожиданностью, Шота! Я не хотел, но она… она меня поцеловала, я тут же ее оттолкнул, потому что у меня нет к ней чувств, я ни за что не стал бы делать это сам, Шо, детка, я знаю, что ты в любом случае увидишь этот момент, поэтому хочу, чтобы ты знал, что я люблю тебя и только тебя, что я не ожидал, не хотел этого поцелуя, Шо! Ты же… ты же меня понимаешь, милый? — Хизаши дрожит, он боится, что Айзава все не так поймет, все же сейчас Хизаши в другой стране общается с деловитыми людьми и этот поцелуй, черт бы его побрал. — Я… я люблю тебя, Шо. Шота внимательно слушает, хоть и понимает, что остаётся от этого полностью подавленным и даже каким-то расстроенным. Словно из-за этого момента все чувства мигом обострились, и он просто не понимал, что надо делать. Даже Хизаши раскаивался и старался объяснить ему ситуацию, но мозг наперекор не хотел воспринимать данную информацию. Мужчина поджимает под себя ноги, отводя взгляд. — Я. Ладно, все в порядке, — его голос становится слабым, пока рука поднимается к затылку, начиная его нервно почесывать. — Мы поговорим об этом дома, пожалуй, — Но говорить не хотелось, ведь Ямада, по его словам, не сделал ничего такого, на что смахивала бы настоящая измена. Простой поцелуй, верно?.. — Да, да, я. Тоже тебя люблю, — учитель прочищает горло, позволяя отвлечься на Моти. Та внимательно за ним следила, выжидая каких — либо решений ли даже действий, но мужчина не знает, что именно. — Мне стоит. Проверить работы, а тебе отдохнуть. Скоро увидимся, — Шота это бормочет, не в силах больше разговаривать. Он не подросток, но. Все эти мысли и какое-то самокопание не дают ему успокоиться и просто забыть об этом факте. Айзава вешает трубку. — Нет, Шота, посто- Айзава вешает трубку, оставляя Хизаши в тишине. Ямада… слышал тон, он знает, что Шоте сейчас тяжело, но вряд ли тот возьмет сейчас трубку или ответит ему. Хизаши стонет, ложась на спину. Черт, это все… В дверь постучали, а затем она открылась. Хизаши посмотрел в сторону вошедшего. Анна. — Я… хотела извиниться за мой поступок. Это… слишком быстро для вас, я понима- — Это не быстро… Хизаши подымается с постели. — Это никак, Анна Андреевна, — его голос холодный. — Я не могу поверить, что вы не знали, что я нахожусь в отношениях. Женщина замерла.  — Неужели, — тихо прошептала она, — неужели это правда? — Что я встречаюсь с Айзавой Шотой? Да, правда, — Ямада внимательно смотрел на нее. — Я знаю, что ваша страна очень сильно гомофобна, поэтому решил, что не стоит об этом упоминать, но теперь все усложнилось из-за вас. Простите, что не отвечу на ваши чувства взаимностью, но я занят, и все серьезно, так что прошу покинуть мою комнату и больше не приходить. Конечно, мы можем остаться друзьями, но не более. — Я поняла, — Анна кивнула и удалилась из комнаты, а Хизаши тяжело вздохнул. *** Он заказал такси до дома, чтобы не тревожить Шоту. Тот сейчас на работе, а ключи лежат в почтовом ящике его квартиры. Моти приветствует его радостным мяуканьем. Ну, хоть кто-то ему рад. Шота на работе, и к его возвращению Хизаши хочет все подготовить, так как, ну… у них явно будет длинный и тяжелый разговор, Айзава перестал отвечать на сообщения, и Ямада правда нервничал. Шота чувствовал себя никаким. Что вчера ночью и сегодня утром. Внутри будто даже органов не было, который могли создать хоть какой-то вес. Кажется, дети эти тоже замечали и хотели даже спросить, но Айзава стрелял в них хмурым взглядом, не желая даже вспоминать эту тему. По сообщениям Хизаши уже дома, как несколько часов. Мужчина закрывает глаза и тихо выдыхает, читая очередное сообщение. Он и раньше не блистал ответами, а теперь и вовсе не желал чего-то подобного. Айзава будто вернулся в далёкое прошлое, где ему всего лишь четырнадцать и весь мир буквально навалился на него. Опоминается он лишь в тот момент, когда садится в машину, а руки оказываются автоматически на руле. Поездка не долгая, а вот разговора хотелось конкретно избежать. *** Но вот дверь квартиры медленно открывается и учитель заходит внутрь, медленно разуваясь. — Я дома, — говорить такое уже вошло в привычку, хоть Айзава и хочет теперь укусить себя за язык. Мужчина вешает пиджак и проходит внутрь в поисках повара. — Шота! — Хизаши встречает его в гостиной. Руки чуть дрожат. — Я… нам надо поговорить, — он глубоко вздыхает, беря Айзаву за руку и ведя к дивану, на который они садятся. Конечно, Хизаши страшно начинать этот разговор, он понимает, что тот будет тяжелым, но это надо сделать. — Я, — Ямада глубоко вдыхает и выдыхает, а потом мягко берет Шоту за щеку, поворачивая к себе. — Ты же знаешь, что я люблю тебя больше всего на свете, Шо? — Хизаши говорит тихо и нежно. Надо попытаться сделать все наиболее мягко, и Ямада старается ради этого. — Что я бы ни за что не променял бы тебя, верно? Айзава опешил и удивлённо вскинул брови, успев только поставить портфель около ящика, как сразу же уселся на диван через минуту, внимательно наблюдая за Хизаши. Серьёзный разговоры всегда напрягали и не давали. Расслабиться. Мужчина пялится некое время в пол, прежде чем его мягко разворачивают к себе. И ведь. Повар говорит искренне, почти от всей души, а Шота просто не хочет это слышать. Он отводит неуверенный взгляд и чуть сжимает ладонь повара.  — Я. Но ты её так обнимал, Заши, я подумал, что.! — а что он подумал? Все мысли тогда просто смешались сразу и он чувствовал себя загнанным в угол котёнком. Хизаши нахмурился. — Шота, — твердо сказал он, пододвигаясь еще ближе. — Я сейчас здесь с тобой, потому что я хочу быть с тобой и только тобой. Я обнимал ее, ведь иначе бы она упала во время танца при прыжке, потеряла равновесие при наклоне и прочее. Я просто танцевал, я уже почти отступил, когда она… — блондин вздохнул, — я оттолкнул богатую и влиятельную женщину от себя, потому что она для меня максимум, в лучшем случае, знакомая, не более. Я позвонил тебе сразу же, чтобы ты не узнавал от третьих лиц, ведь я знаю как больно ловить кого-то на измене. Я всегда предупреждаю тебя, чтобы ты не волновался, — Ямада вздохнул, — Почему ты не можешь просто доверять мне, Шо? Я стараюсь сделать все, чтобы у тебя не было повода, но ты, — он помассировал виски, — ты все равно не веришь мне! Мужчина снова поднимает взгляд, вслушиваясь в объяснения. Это все звучало логично и вполне правильно. Только вот видеть такого убивающегося из-за него Хизаши больно. Он не хотел причинять ему подобную боль, не хотел быть эгоистом, а вышло как всегда. Шота рвано выдыхает и заводит ладонь в волосы, слегка сжимая в корней. — Потому что. Мне страшно, — выдавливает из себя учитель, полностью опуская взгляд и голову. Эти слова так просто вырвались из него, что кажется, будто он готовил эту маленькую речь всю жизнь. — Я боюсь, что однажды ты уедешь в какую-то страну и потом. Просто не вернёшься, — он сжимается, словно хочет стать меньше или вовсе испариться, чтобы Хизаши его таким более не видел. — Я знаю, что ты преданный и верный, пончик, но., — мужчина сильнее сжимает свои волосы, а голову в плечи. — Но, черт, посмотри на меня! — Шота чуть привстает и указывает руками на себя, а в его глазах видится отчаяние. Это то, как он думает о себе. — Я бывший критик, у которого зарплата совсем мельчайшая. Я не популярный, не красивый и не имею никаких связей. Я просто., — Айзава сглатывает ком и жмурит глаза, чтобы слезы не стали течь по щекам. — Я не достоин тебя. Хизаши замирает: так вот дело. — Шота, — тихо позвал он, беря возлюбленного за руку, — деньги, популярность и связи у меня и так есть, от тебя они мне не нужны, — Ямада прижимает чужие ладони к своей груди. — Ты чувствуешь, как бьётся моё сердце? Оно бьётся только благодаря тебе. Ты некрасив? Боже, Шота! Что за бред! — Хизаши слабо улыбается, — Ты один из самых красивых людей, которого я знаю, и я не устану это повторять! Даже когда мы враждовали я не мог отрицать того факта, что ты очень хорош собой. Ты добрый, хоть у тебя эта доброта очень специфична, ты милый, заботливый! И кто сказал, что ты недостоин меня? Только я буду решать, то достоин, а кто нет. Только я и никто более; и я люблю тебя, я рядом с тобой, потому что я знаю, что могу положиться на тебя, что когда мне будет больно и я не смогу стоять из-за рыданий, ты будешь рядом, чтобы помочь мне и утешить меня. Хизаши обнял Шоту, прижимая его к своей груди. — Ты самый замечательный партнёр, что у меня был, и я не брошу тебя, потому что люблю и знаю, что ты любишь меня так же сильно, как и я тебя. А сейчас можешь рассказать мне всё, чтобы я мог помочь тебе. Айзава не открывает глаза, чувствуя, как берут его ладони и прижимают к груди, чтобы он мог спокойно почувствовать быстрый стук сердца. Все эти слова, про его красоту, доброту и… самого замечательного партнёра. Шота не может сдержать сдавленный скулёж, вжимаясь лицом в грудь своего возблюбленного. За какое добро он вообще его заслужил? Руки обвиваются вокруг талии Хизаши, прижимаясь к нему, пока его футболка медленно, но уверенно намокает, а Шота не в силах больше держать это в себе. До этого момента он никогда не плакал при людях, если вообще это делал. А теперь наступила крайняя точка, где ему действительно хотели помочь, обложить вниманием и заботой. — Я… — учитель шмыгает носом и утыкается им в плечо Ямады, сжимая его ткань футболки на спине дрожащими руками. — Я хочу только обнимать тебя… Заши, черт, — он успевает ухватить воздух ртом, прежде чем продолжить. — П-прости… — Ничего, Шота, ничего, в этом нет ничего плохого, — Хизаши мягко гладит Айзаву по голове, прижимая к себе. — Я рад, что смог стать для тебя тем, кому ты смог открыться, я очень этому рад, — Хизаши целует Айзаву в макушку, придерживая дрожащие плечи. — И я хочу быть уверен, что ты знаешь о том, что я буду рядом, чтобы помочь тебе, чтобы выслушать тебя. Ты не один, Шота, я никогда не оставлю тебя одного. Он шепчет слова поддержки и любви, крепко обнимая Айзаву, будто защищая его от всей той боли. Шота так часто был рядом, выслушивая его, помогая и утешая, что сейчас помочь ему, хотя бы раз, было наименьшим, было наименьшим со стороны Ямады. — Я рядом, я здесь, — он шептал, желая, чтобы эта мысль засела в голове Шоты, чтобы он больше никогда не боялся поделиться с ним чем-то, что волнует его. — Я люблю тебя, Шо. Мужчина продолжал всхлипывать, лишь изредка скуля или стараясь заглотнуть как можно больше воздуха ртом, не отрываясь от Хизаши. Он был таким мягким, милым и тёплым. Его так не хватало все эти пять дней, которые Шота еле пережил. Вскоре рыдания утихли и наконец учитель своизволил поднять свое заплаканное лицо, чтобы взглянуть на повара, теперь утыкаясь лбом в его, закрыв глаза. Эта палитра эмоций, а потом её всплеск довёл до того, что Айзава просто устал. Не было сил даже есть. — Я тоже тебя люблю… — тихо шепчет он, чтобы после немного наклониться и впиться в его губы мягким поцелуем, прежде чем сразу отстраниться. — Я так скучал… прости, Заши, прости… — Я тоже, Шо, тоже очень скучал, и тебе не за что извиняться. Давай пойдём, перекусим, а потом я вытряхну тебя из одежды и заставлю забыть всё, кроме моего имени. Хочешь? Он погладил чужое лицо, стирая слёзы. — Или мы могли бы просто поваляться и пообниматься — мне так тебя не хватало, — Ямада поцеловал его в щёку, затем вторую, а после принялся расцеловывать всё заплаканное лицо Шоты. — Я просто хочу сделать тебя сегодня самым счастливым человеком, Шо, позволишь мне? Хизаши бы не смог его поднять и понести, но быть рядом, обнимать и дарить тепло он мог и хотел сделать. — Я хотел бы просто обниматься… — Шота слегка жмурится, чувствуя на своём лице приятные поцелуи и тёплые губы, от которых снова сходил с ума. — Да… сделай меня самым счастливым, Заши… — умоляет его критик и приоткрывает глаза, чтобы потом взять Ямаду за руки и слегка приподняться, вяло вставая. — Пойдём в комнату, — просит мужчина возлюбленного и когда он встаёт следом, то рука автоматически переходит на талию, прижимая к себе. Ревность и ранняя злость теперь окончательно отступили, чтобы освободить дорогу лёгкой радости. Пожалуй, он и так самый счастливый человек. Их отношения пережили то, что не смогли бы чужие через два года. Хизаши поддерживает его, и так они и доходят до спальни, падая на постель. Ямада прижимает Шоту к себе, поглаживая его по голове. Он молчит. Всё, что можно было сказать — сказано, и теперь всё, что надо было, это прижать Айзаву к себе, окружить его заботой и теплом, а главное молчать, давая ему уснуть. Слезы смывают эмоции, оставляя усталость, и спать после истерик один из лучших выходов. Моти запрыгнула на кровать и устроилась под боком, начиная мурчать. Хизаши улыбнулся, вскоре услышав равномерное сопение. Он дома.