Последний тортур

— Финиция, Беренд, — маги склонились над студентами. — Поздно, — тяжело вздохнул Гутлеиф. — Мы уже не можем им помочь. Надо отправляться обратно. — Г-глава… — в панике прошептал Теодор. — Я… я не могу создать сферу. — В каком смысле? — закашлялся первый маг. — Я просто не могу создать сферу, — Борхе поднял руку на уровень глаз. — Я делаю все, что нужно, но у меня не получается! — У меня… тоже не получается… — коснулся лба четвертый глава. — Такое ощущение, что я не могу использовать магию. Но такое же невозможно. — Что за бред… — Гутлеиф зашептал заклинание, но ничего не произошло. — Джонас, у тебя так же? — Да, глава, — растерянно кивнул мужчина. — Помните, те ручейки, которые ползли по нитям торутра? — прикусил губу Гутлеиф. — Хотите сказать… — нахмурились маги. — Он впитал всю нашу магию… как и обещал. Он пыточник, — глава закрыл глаза руками. — Теперь мы обычные люди, которые не в силах использовать магию. — Это навсегда? — не оставлял попыток создать сферу Теодор. — Без понятия, — вздохнул глава. — И что нам теперь делать? — три пары глаз смотрели на Гутлеифа, ожидая его ответа. — Я успел подать сигнал Фолквэру, когда тортур еще только появился, — слабо улыбнулся глава. — Он скоро должен придти нам на помощь. А пока нам остается просто ждать. И не оставляйте попыток использовать магию. Можете пробовать любые известные вам заклинания… третий глава прибудет с минуты на минуту. Гутлеиф опустился на землю и, бросив печальный взгляд на магов, закрыл глаза. Обычная «охота», которая должна была закончиться за пару минут, привела к кошмарным последствиям, из-за которых весь мир вновь будет жить в страхе. — Первый?! — на поляне появились вторая, третий и пятый главы. — А вот и вы, Фолк, — вздохнул Гутлеиф. — Что с детьми?! Где Шио и Герберт? — Шио оказался тортуром, — ответил четвертый. — Такого не может быть! — Неуверенно усмехнулась вторая. — Это так, — поднялся на ноги Гутлеиф. — Тортур прятался в теле Фрауля младшего, чтобы найти противоядие от нашего заклинания. Шио тортур, Фолк. Тортуры вернулись. — А Герберт? — Он… у него были похожие нити, как у тортура. Но немного отличались. Он не тортур. Скорее обычный человек с очень темными желаниями, — прохрипел Теодор. — А где мои дети? — Фолквэр обвел глазами магов в поисках студентов. — Фолк, я… — начал глава. — Где Финиция и Беренд, первый? — перебил его третий. — Они здесь, — ответил за первого главу Джонас, указывая на тела, лежащие рядом с ним. — Нам нет прощения, директор. — Неужели Шио смог убить брата Герберта на глазах у друга? — ахнул пятый глава, наклоняясь к студентам. — Нет, Беренда убил Герберт, — прошептал Гутлеиф. — Братоубийство? — Вторая отвела взгляд. — Какой ужас. — Неужели тортур вообще в этом не участвовал? — не поверил пятый. — Он появился только когда Герберт оказался в смертельной опасности. До этого он не вмешивался. — Раз тортур не вмешивался, значит он знал, что Герберт сам справится… мне это не нравится. Зачем вообще тортуру этот парень? — коснулся губ третий глава. — Кто же знал, что смертник окажется не виновником, а жертвой. — Пятый, можешь, пожалуйста, принести кулоны? — тихо попросила вторая глава. — Мы не можем уйти с этого места, пока не выясним, что с вами. — Все кулоны нести? — Да, — кивнул директор. — Ты не сможешь открыть сундучок, в который я их положил. Поэтому неси все. — Хорошо, — пятый поклонился и исчез. — Черт… — первый глава отошёл от магов и устало оперся о ствол дерева. — Гут? — последовал за ним директор. — Я ужасный глава. Я всю дорогу говорил этим детям, что они напрасно волнуются, что нам хватит простого разговора. Я считал, что это совершенно безопасная вылазка. Я не смог здраво оценить ситуацию и заметить такие важные вещи. В моем лагере жил тортур, а я этого не замечал. Я позволил тортуру убить мою подчиненную. Позволил смертнику вновь убить. Я совершил столько ошибок! Я не достоин быть главой. — Эй-эй, Гут, — взял мужчину за плечи Фолквэр. — Посмотри на меня. Помнишь, что я сказал тебе, когда ты проходил собеседование, чтобы стать первым главой? Быть первым, значит не просто принимать решения. Я тебе говорил, что, если ты станешь во главе совета, то обречёшь себя на вечные мучения. Ты несёшь на себе груз решений в одиночку. Да, сейчас ты совершил ужасную ошибку, из-за тебя я потерял двух лучших студентов, но разве ты мог знать, что тортур вернётся? Восемь лет назад, все пять глав были на том месте. И все пятеро видели, как последний тортур канул в небытие. Ни у кого из нас не возникло мысли, что чудовище выживет. А значит, его возвращение — это наша общая ошибка. Гут, ты уже давно не тот мальчик, каким я тебя встретил. За все годы, которые ты руководишь советом, наша страна буквально расцвела. Мы уничтожили десятки тортуров, победили в войне, смогли узнать очень многое о ночных тварях. И все благодаря только твоим решениям. Разве я не прав? Все люди совершают ошибки, на то мы и люди. — Я совершил их слишком много. — И что теперь? Считаешь, что прошлый первый глава был прав? — Что? — Гутлеиф поднял на Фолквэра удивленный взгляд. — «Этому парнишке не место среди глав. Он никогда не станет достойным титула первого главы. Будьте уверены, он приползет в совет на коленях и будет молить об отставке». Это были его последние слова, перед тем, как он покинул совет. Помнишь, что ты тогда ответил? — «Если вы так думаете, то мне вас жаль, потому что я скорее отдам жизнь за свою страну, чем отступлю. Я поведу всех магов за собой и не позволю им разочароваться во мне», — тихо ответил мужчина. — Ну так что, неужели отречешься от своих слов? — Фолк, ты сам сказал, я не тот парень каким был… — Отречешься? — Без магии я бесполезен для совета. — Гут, я преклонил перед тобой колено не из-за твоей силы. Я видел в твоих глазах желание побеждать. В твоей голове рождались сотни планов, как одолеть противника и улучшить нашу жизнь. Я сказал, что ты достоин быть первым главой, потому что видел в тебе не сверхсильного солдата, а мудрого руководителя. — Но, директор, ты всегда был мудрее меня, почему тогда ты не первый? — Потому что я не умею быстро принимать верные решения… я не буду тебя останавливать, но хорошо подумай, прежде чем сказать остальным, что ты не достоин быть главой, — Фолквэр отпустил плечи Гутлеифа и слабо улыбнулся. — Главы, — раздался на поляне голос второй главы. — Пятый вернулся. — Идем, — откликнулся третий. — Гут, мы тебе поможем. Вторая власть — это не только ты, это все главы. Мы одобрили твои действия, а значит, мы тоже ошиблись. Но никто из нас и не думает сдаваться. Не сдавайся и ты. А теперь пойдем, нас все ждут. — Простите меня, директор… — Это обязанность каждого учителя, помогать своим ученикам. Кроме того… я же твой друг, я не брошу тебя в беде. — Спасибо тебе, Фолк, — прошептал Гутлеиф. — Всегда пожалуйста. Только прошу не зови меня директором. — Но ты же зовешь меня учеником, — хлопнул друга по плечу первый глава. — Пойдем к остальным. Маги собрались на поляне вокруг сундучка, который должен был ответить на многие вопросы. — Открывайте, третий, — попросила вторая. — …åpne, — Фолквэр коснулся пальцами крышки сундучка, заставив ее открыться. — … четыре кулона… — не поверил он своим глазам. — Они потрескались. — Первый, четвертый, Теодор и Джонас, пламя в ваших кулонах исчезло, — поднесла один из кулонов к глазам вторая. — Тортур забрал из нас всю магию, — прикусил губу четвертый. — Пыточник… — А кулоны детей? — наклонился к сундучку первый глава. — Кулон Беренда просто потух. Мальчик умер, — вздохнула вторая. — Кулон Финиции тоже… — Подождите! — остановил ее четвертый. — Разве вы не видите? Мое солнце жива. — Что? — все повернулись к парню. — Ее кулон… Я вижу в нем угасающий огонек… — всматривался в многогранник глава. — Но она не подает никаких признаков жизни. Я лично ее осмотрела, — нахмурилась вторая. — Проверь ее на остаточные заклинания, — приказал Гутлеиф женщине. — Но ее ранили в сердце… — Проверь. — Хорошо, — вторая опустилась на колени рядом с девушкой. — …søk etter rester av magi, — прошептала она, склонившись над телом. Появилось тусклое свечение, похожее на голубой огонь. Оно металось между рук главы, в поисках остатков магии. Вскоре огонек замер, остановившись над сердцем девушки, и, взмыв на уровень глаз главы, исчез. — На ее сердце лежит остаточное заклинание, — вынесла вердикт женщина. — Как давно? — спросил первый. — Оно было наложено прошлым утром, до рассвета. — Что это за заклинание? — Я… я такого не знаю… — в недоумении прошептала глава. — Уверена? — Гутлеиф сел рядом. — Да. Я никогда не ошибаюсь в этом, первый. Заклинание накладывала сама девочка. Думайте скорее, что это может быть. Оно поддерживает жизнь девочки и продержится еще не больше семи минут. Не сможем понять, что это, Фрауль умрет. — Она не могла не проговорится об этом… Ищите подсказку в ее речи за последние два-три дня, — задумался третий. — Она, когда мы только собирались… — после недолгого молчания подал голос четвертый. — Она что-то сказала кулонам. Что-то вроде клятвы… — «Я буду сражаться, пока во мне течет магия», — процитировал Теодор. — Обычно в таких случаях говорят «течет кровь», — заметил директор. — Фин не могла ошибиться, когда приносила клятву, значит… — начал первый. — Четвертый, дай кулон, — перебила мужчину вторая. Парень покорно протянул женщине кулон, и она, выдернув нить, служащую цепочкой для многогранника, положила его на сердце Финиции. По телу девушки к сердцу начали стекаться тонкие, едва заметные серебристые ручейки, обвивающие кулон, словно заворачивая его в себя. Ярко вспыхнув, они начали медленно погружать многогранник в тело Финиции, вдавливая его в кожу. И меньше чем за минуту кулон исчез под одеждой девушки. — Шио! — закашлявшись, выкрикнула Финиция, приподнимаясь на локтях, но сразу же упала обратно. — Она жива! — Не верили своим глазам маги. — Вторая, быстро неси ее к себе в лечебницу. Лично окажи ей помощь, — приказал первый. — Фрауль должна выжить. — Поняла вас, — кивнула женщина и в эту же секунду исчезла. — А нам что делать, глава? — ждали дальнейших указаний маги. — Третий, пятый, доставьте нас в королевский университет магии, после этого сразу же отправляйтесь в совет, необходимо сообщить важную новость… Тортуры вернулись.