По лезвию ножа

— Ногу вытяни, — деловито заметила Нетт, — давай и не морщись, сама попросила. — Когда просила, — прохрипела я от натуги в ответ, ещё сильнее натянув носок стопы, — не думала, что ты отнесёшься к этому настолько серьёзно. — Это не «серьёзно», это обычная разминка. — Обычная? — я выпрямила спину, попытавшись встать на носочки. — Ай! Не удержавшись, я больно упала на пол гостиной, благо ковёр смягчил падение. Нетт тяжело вздохнула. — Ты слишком поспешила, давай ещё раз. Я посмотрела в окно, где вовсю бушевало солнце, и повернулась обратно, туда, где, в моём воображении, стояла Нетт. Она сложила руки на груди и недовольно смотрела на меня, не отводя взгляда. — Может, достаточно? — я попыталась отвертеться, но отчего-то Нетт отнеслась к моей просьбе с непривычной серьёзностью. — Вставай, — та нахмурилась сильнее. — Танцы — это тебе не бездумное махание руками и бесконечные прыжки из стороны в сторону. Как рисование картин — это искусство. Так и танец — это освобождение души, её обличение в единую картину, создаваемое телом. — Не слишком ли ты увлечена этим? — пробурчала я, однако послушно встала в позицию. И мы начали сначала. Я отставила правую ногу чуть назад, перенеся весь вес на левую, и плавно вытянула обе руки к потолку. Музыка словно вторила моим движением, переливаясь то тонкими трелями скрипок, то грозными и сильными партиями виолончели. Нетт сама выбрала музыкальное сопровождение, отчего-то настаивая именно на инструментальной мелодии. Я не особо возражала, она казалась мне более опытной. Откуда у неё эти знания — это, конечно, интересный вопрос. — Не слишком, — отрезала Нетт. — А теперь склоняйся к левой ноге, осторожно опустив руки к полу, и правую отведи в сторону. Помни о плавности и натяни, наконец, свой носок. Я почувствовала секундную боль в носках левой ноги, но она тут же отпустила. Словно кто-то насильно натянул. Я опустила руки и согнулась, на что Нетт утвердительно кивнула. Правая рука очертила полукруг в сторону, и торсом я потянулась за ней. — Всего-то час мучения, и ты начинаешь понимать, — одобрительно окликнула Нетт. — Если не обращать внимание на сильную дрожь и боль в ногах, то это даже интересно, — я ответила на выдохе, стараясь не отвлекаться. Я двигалась медленно, растягивая каждое движение. — Это ещё не боль. Я не требую от тебя растяжки или тому подобное. Лишь аккуратность и чуть больше старания, — отмахнулась она, и я еле сдержала улыбку. Нетт чувствовалась настолько близкой и домашней, что я, сама того не замечая, тянулась к ней не столько физически, сколько душевно. Мой гарант спокойствия. — Так ты дала согласие на свадьбу с Адамом, — между делом констатировала Нетт, пока я выпрямлялась и поднималась на носочки. В этот раз мне удалось не потерять равновесие. Празднование было всего два дня назад, а отец уже успел объявить про мою помолвку. — Они назначили её на конец августа, — я поморщилась. — Всего через полтора месяца… Казалось бы, ради чего такая спешка. — Не стоит растягивать, тем более это прекрасный шанс для нас устроить им феерическое шоу напоследок. — Феерическое шоу, — передразнила я и почувствовала слабый толчок под рёбра. — Да хватит уже! Ты так говоришь, словно мы что-то можем сделать против решения отца. — Не ёрничай, — она усмехнулась и словно отодвинулась от меня, ближе к окну. Никогда не думала, что буду чувствовать движения своего собственного внутреннего голоса, однако после её возвращения два дня назад я постоянно ощущаю её присутствие физически. — Конечно, можем. Мы здесь не останемся. Я остановилась и внимательно посмотрела на Нетт, точнее на то место, где она могла бы стоять. От этого улыбаться расхотелось совсем, она явно не шутила. — Что ты задумала? — Тебе понравится, — протянула Нетт. — Я в этом уверена. Свадьба — это отличный шанс поставить точку. — Точку? — я недоумённо подняла бровь. — На чём? — На прошлом. Твой отец, этот город, — она развела руки в сторону, пытаясь объять нашу квартирку, — это всё пережиток прошлого. Мы с тобой достойны большего. Так уйдём со всем достоинством. Вдвоём. Я задохнулась от одной только мысли. Свобода. От всего того нагнетания, подавляющего меня годами. И эта свобода была близкой, как никогда раньше, благодаря Нетт. Я не струшу и не отступлю, теперь — нет. — Но для начала мне нужно доказательство. Её слова спустили меня на землю. Я удивлённо переспросила, чувствуя себя при этом невероятно глупой: — Доказательство чего? — Твоей верности, — она сказала это так легко, но мне её слова показались неимоверно тяжёлыми. Мороз пробежал по коже, и я невольно дёрнулась. — Чтобы не было, как в прошлый раз. Если ты хочешь покончить со всем этим, я должна быть уверенной в том, что ты справишься. Что будешь действовать на холодную голову, а не на чистых эмоциях. — Что ты хочешь, чтобы я сделала? — спросила я севшим голосом. Отчего-то у меня зачесались ладони. Нетт довольно улыбнулась и почти любовно провела ладонью по моим волосам, а потом тихо ответила: — Соверши правосудие ради меня. Пронзительную тишину прервал телефонный звонок. Я слышала его краем уха, мои мысли полностью были заняты словами Нетт. Она отстранилась. — Он тебе два дня названивает, ответь уже, это действует мне на нервы, — насмешливо фыркнула Нетт и смолкла, словно уйдя куда-то. Я перестала ощущать её присутствие в комнате. Я медленно подошла к дивану. Тело болело от долгого занятия, но сейчас меня волновало совсем не это. Мысли словно смешались в кучу, и я не могла выделить ни одной конкретной. На автомате нажала кнопку ответа. — Наконец-то, — Элли облегчённо выдохнул на другом конце провода. Он был на улице — я услышала шум проезжающей машины. — Люси, нельзя так исчезать! Я думал, что с тобой что-то случилось, ты не отвечала ни на телефон, ни смс, ни в соцсетях, и даже дверь не открывала. Я почти пошёл на крайние меры, я почти позвонил твоему отцу, понимаешь? Где ты была всё это время? Почему не отвечала? Кажется, он говорил что-то ещё, но я отодвинула руку от уха и оглядела гостиную. По-прежнему никого, только залитая солнцем комната и тишина, нарушаемая лишь громким голосом Элли. — Ты ушёл тогда, — это единственное, о чём я вспомнила, когда услышала его голос. — Был нужен мне, но ушёл к другим. Он ответил не сразу. — Я знаю, прости. Но я пообещал Адаму остаться и не мог его подвести. Я был нужен там, понимаешь? Я пытался тебе дозвониться всё это время, но ты не отвечала. Что произошло между тобой и твоим отцом тогда? Я никогда тебя такой не видел. — Ты был нужен мне, — ощетинилась я в ответ. — Не стоит пытаться проявить заинтересованность сейчас, когда ты уже выбрал сторону. — Боже, да о чём ты? Какие стороны? Я действительно волновался. — Ты выбрал остаться там, так с чего тебе волноваться? — обида захлестнула меня снова. Как вспомню его извиняющиеся глаза, сразу хочется что-то разбить. — Ты словно меня не слышишь, — донеслось до меня в ответ. — Люси, я извиняюсь за то, что оставил тебя, окей? Но я не могу вечно ходить только с тобой, у меня тоже есть близкие, которым я пообещал. Мне жаль, что всё так вышло, но это уже случилось и мы можем либо обсудить это, либо ты продолжишь эгоистично обижаться. Я сглотнула ком в горле. Отвечать не хотелось, вообще слышать его после таких слов не хотелось, но я почему-то всё равно крепко держала телефон. — Ты исчезла на два дня без предупреждения. Люди так не поступают, Люси. Не с друзьями. Давай встретимся и поговорим, хорошо? Возможно, я где-то поступил слишком грубо для тебя и, клянусь, я не хотел тебя обидеть и сейчас. Но так просто нельзя, так просто… — он запнулся, — … не поступают. Ты свободна сегодня? Нет. Мне нужно готовиться к убийству. Загляни в среду вечером. — Нам нужно с ним покончить, — услышала я сзади. Нетт снова вернулась в комнату. — Ты сама убедилась, что при ситуации выбора, он предпочтёт других. Я ответила. — Да. Когда мы встретились, вечернее солнце уже скрывалось за зданиями. Элли выглядел потрёпанным. Он пытался скрыть признаки бессонной ночи, но синяки под глазами и небрежно побритое лицо выдавали усталость. Я без стеснения разглядывала его и чувствовала некую толику удовлетворения. В конце концов, он это заслужил. Мы снова сидели на той скамейке в парке. Кажется, она ещё долго будет у меня вызывать ассоциации с Элли и нашей первой встречей. Он неловко перевёл взгляд на ближайшие кусты, а я не сводила глаз с него. Не знаю, что он увидел в моём выражении лица, однако мы молчали пятнадцать минут, прежде чем Нетт привела меня в чувство. — И что ты делаешь? — яростно зашипела в голове она. — Возьми себя в руки и поговори с этим идиотом. Тогда мы сможем быстрее вернуться домой и укрыться от всех переживаний, м? Я не хотела начинать первой. Мне казалось, что я не смогу сдержаться, если заговорю. — Итак, — я подала голос, привлекая его внимание. Он посмотрел на меня чуть вопросительно и с большой толикой облегчения. Забавно, — я здесь. Говори. — Ты думаешь, что я поступил неправильно? — Ты оставил меня одну. — Да, ты сказала это уже около четырёх раз, и я извинился, потому что мне действительно жаль, — я видела, как он пытался совладать с собой, но хмурое лицо выдавало Элли с потрохами. — Но сколько можно акцентировать на этом внимание? — Это важно для меня, — эта фраза вылетела быстрее, чем я смогла её обдумать. Он шумно выдохнул. Снова. — Я понимаю, это была неприятная ситуация, и ты действительно осталась одна, когда нуждалась в поддержке, но ты не можешь игнорировать всё остальное и продолжать делать из меня виноватого. — Но ты виноват. — Я извинился, — его голос стал звучать чуть выше, — что ты ещё от меня хочешь? Я не знала, что ответить. Как бы мне ни было обидно, но сейчас он прав. Но мой рот просто не открывался. Я не могла это признать вслух, потому что он даже не признаёт, насколько сильно меня задел этот случай. Не дождавшись от меня ответа, Элли заговорил снова. И в этот раз его тон был намного агрессивнее. — Почему ты раздуваешь из мухи слона? Мы могли всё обговорить на следующий день, но ты просто игнорировала меня всё это время. Это, знаешь ли, тоже неприятно. — Ты оставил меня… — Хватит! — Элли стукнул кулаком по скамье. Он продолжил уже с большей усталостью, — ты говоришь одно и то же. Тебе словно плевать на то, что я говорю, словно у тебя цель — выставить меня виноватым. Но я тоже человек и мне тоже обидно и неприятно. Неужели так сложно попытаться посмотреть на всё более объективно? Я не знала, что делать. Элли смотрел на меня, словно пытался отыскать на моём лице хоть что-то. Но там ничего не было. Я даже не была уже уверена, что имела право злиться. И тут в голове раздался голос Нетт. — Теперь он пытается перевернуть стрелки и выставить виноватыми нас. Умно. Но это не мы его бросили, когда были ему нужны. Ты отозвалась на его просьбу о помощи, а как он поступил с тобой? Нетт права. Но Элли ведь уже извинился, и я действительно могла переборщить с обидой. В конце концов, он даже позвал меня сюда. — И сказал, что твоя обида не настолько значительна, чтобы так на ней концентрироваться. Обесценивая. И ты на него хотела меня променять, Люси? Я могла бы быть разочарована. — Нет! — от испуга я выкрикнула это вслух. Элли резко отпрянул, удивлённо глядя на меня, а Нетт тихо рассмеялась. Я почувствовала, как её рука гладит меня по волосам. — Нет? — переспросил Элли. Удивление сменилось другим. И я растерялась. Он смотрел на меня с разочарованием. — Либо его разочарование, либо моё, — шёпотом подсказала мне Нетт на ухо, и я сжалась. Элли молча встал и, не глядя на меня, ушёл из парка. Почему-то я чувствовала, что поступила неправильно. На душе было гадко. — Вставай, Люси, — спустя какое-то время сказала Нетт. — Он того не стоит. У нас с тобой всего полтора месяца на подготовку и, поверь мне, выбравшись из этой дыры, ты будешь чувствовать себя намного лучше. Я сглотнула, вспомнив о чём мы говорили с Нетт утром. Она права, Элли был приятным дополнением к этому городу, но, уехав, я смогу начать всё с начала. Он останется в прошлом. Но почему у меня было такое ощущение, что я пытаюсь себя обмануть? Ранним утром мы приступили к делу. Нетт шикнула на меня, заставляя вести себя потише. Этот район не был самым благополучным, да и мне находиться здесь было физически неприятно. Эта грязь словно прилипала к коже, и я вспоминала свои собственные преступления. Насрать. Даже если эта грязь поглотит меня всю, это не имеет значения. Нетт дала мне цель для жизни, дала мне жизнь. — Это должно быть где-то здесь, — задумчиво сказала она. — Он писал, что оставил это рядом с забегаловкой, около мусорки. Высматривай чёрный рюкзак, но будь осторожна — никаких резких движений. Я послушно начала рыться в вонючих пакетах. Пару дней назад нам удалось зайти на даркнет и, более того, найти нужного человека. На удивление, даркнет не был так недоступен, как мне казалось раньше. Скорее, из-за того, что я не особо интересовалась этим вопросам, мне этот процесс представлялся более сложным. К счастью, Нетт, кажется, прекрасно знала, что делала. Я довольно быстро нашла старый потрёпанный рюкзак, чье содержимое было для нас бесценным. Открыв его, я проверила, всё ли на месте, и с особенной тщательностью прошлась по поддельным документам. Нетт одобрила мои действия. Уже дома я спрятала рюкзак в шкаф, за одеждой. Возможно, он не был самым безопасным местом, но и полиция ко мне на чай заглядывать не станет. Не после таких вечерних разговоров… — Ты как? — спросила меня Нетт, когда я уже заварила чай и сидела на кухне, задумчиво смотря в окно. Её тон был немного встревоженным, но не настолько, чтобы я чувствовала волнение. Это казалось мне странным. Если мы часть одного человека, почему так по-разному относимся ко всему? Почему она знает то, чего не знаю я? — Хреново, — я ответила честно. — Никогда не ощущала себя настолько потерянной. Этот странный диалог с Элли и рюкзак. Я до сих пор не могу поверить, что всё происходящее — правда. Нетт отодвинула стул и села напротив меня. Конечно, в реальности ничего не изменилось, но я кожей ощущала её взгляд. Мне было необходимо видеть своего собеседника. Утренние лучи солнца освещали кухню, превращая её в тёплое и уютное место, где не было никого, кроме нас двоих. Наверное, именно это подразумевала Нетт, когда говорила, что нас всего двое. Она и я, против всех. — Тебе казалось когда-нибудь, что твоя жизнь — это словно неудачный фильм, созданный бесталанным режиссёром? — я задумчиво обвела пальцами край кружки. Она помедлила с ответом. — Мне сложно это представить, у нас с тобой одна жизнь, — она улыбнулась. На секунду я попыталась представить, как бы выглядело её лицо при этом. Её собственное, не моё. Несмотря на все слова, я чувствовала разницу между нами. — Понимаю, на тебя многое навалилось в последние дни. — Я слишком часто это слышу, — я усмехнулась и посмотрела туда, где в моём воображении сидела Нетт. — Не знаю… Раньше, до истории с тем парнем в подворотне, я считала, что моя жизнь ужасна. В плане, у меня были деньги, да. Я училась на дизайнера и даже общалась с одногруппниками. Но это всё было таким… тусклым. — В смысле? — спросила она тихо. Я подняла голову и прикрыла глаза, словно не знала, как ответить на этот вопрос. И ведь действительно. — Мир словно был серым, монотонным, скучным, — я снова посмотрела на неё и усмехнулась со всей горечью, на которую была способна, — и безумно одиноким. А теперь посмотри на меня. Боже, я переехала словно тысячу лет назад, а ведь лето даже не закончилось. Ещё ведь даже не август. Всё так изменилось. Я словно снова живу, понимаешь? Я могу свободно дышать и чувствовать себя живой. Нетт не ответила, и я разумно посчитала это знаком продолжать. — Да, мне всё ещё больно от того, что сделал Элли. И что собираемся сделать мы. И все эти штуки с убийством меня пугают, хотя я знаю, что мы делаем благое дело. Знаешь, что самое удивительное во всей этой истории? Я наконец-то поняла, что могу сделать что-то. Что я на что-то способна. Моя жизнь в моих руках и не надо больше смиряться с действительностью. Ты показала мне, что я могу создавать действительность. Я замолчала и перевела взгляд на залитую светом кухню. Сейчас она казалась мне такой домашней. Сидим на стульях с Нетт, словно настоящая семья. Приятно было осознавать, что в мире есть кто-то, кому не наплевать на твоё существование. Если бы Элли смог принять Нетт, то мы могли бы быть здесь втроём. Мысли о нём почти резали по живому. Я до сих пор не могла разобраться в своих чувствах по отношению к нему. — Люси, — она так же тихо позвала меня. Я повернулась к ней и спокойно улыбнулась, давая понять, что слушаю. — Что бы ни случилось, не отворачивайся от меня, ладно? И я не отвернусь от тебя тоже. Даже если все будут против нас, мы выживем. Вдвоём. Я замялась. Нетт никогда бы не одобрила вмешательство Элли в наш тандем, но всё же. Может быть, они смогут найти что-то общее? — Насчёт двоих, кстати… Ты не думала над тем, чтобы рассказать всё Элли, когда мы помиримся? — неловко сказала я и сразу пожалела об этом. Атмосфера в комнате изменилась. — Помиритесь? Ты его не слышала — ему гораздо важнее окружающие, чем ты. И ты хочешь открыть всю правду о нас ему? — голос Нетт был холодным, и мне потребовалась недюжинная смелость, чтобы продолжить свою мысль. Всё же, она могла вселить страх в любого. — Он ошибся, да. Но всё-таки Элли многое сделал для меня, — кажется, эта фраза была лишней. Я ощутила, как настроение Нетт сместилось ещё на несколько пунктов ниже, — и он поддерживал меня, когда ты ушла. Элли — хороший человек, Нетт. Он достоин хотя бы шанса! Мы можем доверять ему, несмотря на то, что случилось. — Я не могу, а значит, и ты тоже не будешь, — отрезала она. Я не знала, что ответить на это. Понимая её опасения, я невольно пыталась найти на них аргументы, но осознавала, что их попросту нет. Никто не может гарантировать, что Элли вообще примет меня всерьёз. Однако Нетт не видела его таким, каким видела его я. И пусть в последнюю нашу встречу я так и не смогла сказать ему это, но Элли был прав. Несмотря на свою обиду, он действительно сделал всё, что мог, чтобы поддержать меня. Спустя несколько дней я наконец это поняла. Я смолкла, уставившись в кружку. Чай давно уже остыл. Волосы щекотали шею, холодильник тихо гудел. Между нами повисла гнетущая тишина. Наверное, Элли сейчас спит. В конце августа всё изменится окончательно. Свадьба. Ха, даже звучит смешно. Мне всего двадцать, какая свадьба в моём возрасте? — Люси, — я подняла взгляд, когда Нетт снова заговорила. — Вернёмся к этой проблеме позже, когда ты докажешь свою верность на деле. А с твоими последними словами моя уверенность становится всё меньше и меньше. — Прости, — я сжалась на стуле, чувствуя себя стоящей на эшафоте. Она перевела взгляд на окно и неприятно улыбнулась. — Я понимаю твою заинтересованность, но, поверь мне, он предаст нас. И когда это случится, я не хочу, чтобы твой мир разрушился. — Прости. — Выбрось его из головы. У нас есть дела поважнее. Мы обе замолчали. После минуты, я поняла, что Нетт попросту не было в комнате. Удивительно, но представлять её отдельным человеком было поразительно легко и удобно. Я знаю, что она часть меня, но в такие моменты, как сейчас, я невольно задумываюсь — какая именно? Я никогда не умела быть хладнокровно жестокой, как она. Единственная страсть и импульсивность проглядывается в моментах убийства, но в остальном Нетт прекрасно себя контролирует. Это восхищает и пугает меня. И я откинулась на стуле и уставилась в потолок, смотря мимо него. В никуда. В голове отвратительно пусто, говорить больше не хотелось. Это молчаливое утро запомнится мне надолго. Достаточно одного дня, чтобы отнять то, что у тебя есть, и дать совершенно другое. Я не понимала значение семьи, пока не появились Нетт и Элли. Странно осознавать, что от мысли об убийстве собственного отца мне становится легче, но мысли о том, что кто-то из этих двоих исчезнет, причиняют боль. Даже если я не могу быть уверена в Элли до конца, я всё равно хочу верить в него. Поддержка, которую он оказывал мне, его слова и поступки: всё это не прошло даром. Если Нетт гонится за справедливостью, то моя цель — это свобода. От влияния отца, собственного горького опыта и прежней грязи. Возможность быть с теми, кого любишь, и кто любит тебя. Свобода выбора. Солнце осветило всю кухню целиком, насыщая красками реальность. Кружка с чёрным крепким чаем стояла на столе, скатерть которой была покрыта многочисленными ободками от прежней посуды. Цветы на подоконнике немного подсохли, но это ничего, я немного ещё посижу и дам им воды. Через приоткрытое окно я почувствовала холодный утренний ветер. Он приятно освежал комнату. Мне хотелось запомнить этот момент как можно более отчётливо. Словно он был последним спокойным мгновением в жизни. Я готова бороться. На глаза навернулись слёзы. Но этого ли я хотела? Я ещё раз сверилась с адресом, который был записан на неровном клочке бумаги. Меня действительно пугает, насколько легко найти в интернете информацию о людях и их преступлениях. С такой доступностью удивительно, как отец смог отмазать меня от тюрьмы. Теперь я стояла напротив нужного дома, высматривая свою жертву. Преступником оказался тридцатидвухлетний Адриан Вействург. Полиция подозревала его в пособничестве к ограблению крупного магазина. К сожалению, доказательств оказалось недостаточно для ареста, и Адриана отпустили, оставив под наблюдением. Это всё, что нам удалось откопать. Но большего нужно и не было. У меня было достаточно времени, чтобы придумать способ убийства. Ведь конец августа только через полтора месяца. Однако, я планировала справиться быстрее, чтобы успеть разобраться с другими проблемами. Я стояла в круглосуточном магазине, окна которого выходили на дом Адриана. Перекладывая журналы с места на места, я поглядывала на входную дверь, выжидая, пока он выйдет. За несколько дней наблюдения мне удалось установить, что живёт он один и выходит из дома каждый день в двенадцать, возвращается в восемь. Домашних животных в доме нет, однако каждое утро Адриан берёт газету у почтальона. Значит, его убийство обнаружат на следующий же день. Это если всё сделать тихо. Сегодняшний план был ясен: подобраться к его дому, осмотреть и сделать выводы. Найти слабые места, на крайний случай — пути к отступлению. Я подумывала о взрывчатке… А что — хорошая идея: расставить устройства по периметру и — вуаля, он в ловушке. Да и подрывы довольно сложно расследовать: все улики сгорают вместе с жертвой. Однако Нетт настаивала на тихом убийстве, лучше — подстроенном несчастном случае или самоубийстве, дабы не привлекать лишнее внимание. Способ, надо признать, посложнее, но и рисков меньше. Так что сегодня мне предстояло выяснить, с чем же мне придётся работать. Я заявилась ровно к двенадцати, чтобы убедиться, что Адриан покинул дом. Но сегодня, кажется, что-то шло не по плану. Первые полчаса я успокаивала себя тем, что он просто опаздывает на работу — или куда он там уходит каждый день. Но спустя полтора — я не на шутку занервничала. Вдруг он увидел, что я слежу? Или чего хуже — вдруг теперь он следит за мной. Наверное, это были самые долгие часы в моей жизни. Они шли так медленно, что мне начинало казаться, будто вся моя жизнь, от начала и до конца, заключалась только в одном — дождаться, когда чёртов Адриан выйдет из дома. Убийственное ожидание медленно растекалось ядом по моим сосудам. Мелкая дрожь то и дело проходилась по телу. — Отставить мандраж, — командовала Нетт, пока я отсиживалась на дальней лавочке, не сводя глаз с дома. — Тебе надо научиться приспосабливаться к условиям. И держать себя в руках. Поддержка, что надо. Но, отдам ей должное, она пыталась. Потому что я уже несколько раз порывалась уйти домой — необъяснимая паника делала своё дело. Я пыталась думать о хорошем. Например, об Элли. Представляла, как он умиротворённо жуёт печенье на моей кухне, запивая свежезаваренным чаем. Было в этом что-то успокаивающее. Хотела бы я сейчас оказаться там… — Эй, не зевай. Он выходит из дома, — язвительно сказала Нетт, и я дёрнулась, фокусируясь на цели. — Вижу, вижу. Спокойно. Сказать, что я выдохнула с облегчением приговорённой — ничего не сказать. Мельком я посмотрела на время. Почти четыре часа ожидания! Но сейчас не об этом. Надо убедиться, что он отошёл достаточно далеко, и больше не терять времени. Теперь всё моё внимание обратилось к Адриану. Быстрым шагом он удалялся от будущего места преступления. Кажется, спешил. Он был одет небрежно, но легко — в середине июля жара разыгралась не на шутку. Я невольно порадовалась своим коротким волосам. И как только его фигура стала едва различимой точкой на горизонте, Нетт кивнула моей головой: — Пошли. Я послушно последовала её словам и поднялась. Ноги, как оказалось, ужасно затекли, а в глазах на секунду потемнело. — Старость — не радость, — пробурчала я, надевая изысканные перчатки, которые, как ни странно, вовсе не выбивались из моего прикида. Скорее наоборот. Стильно не оставляем отпечатки. На улице было не людно, но я всё равно старалась держаться в тени. Для начала стоило осмотреть периметр. Дом — скорее домик — был небольшим, но двухэтажным, с маленьким садиком перед дверью. Богачи в таких домах не живут, а тем более не пособничают в ограблениях, а значит сигнализации скорее всего нет. Зелёная облупившаяся краска говорила о почтенном возрасте строения, что давало контраст с абсолютно новыми белыми окнами. Такие снаружи не откроешь. Дверь только одна — парадная, а значит незаметно войти вряд ли получится. По крайней мере на первый этаж. Мой взор устремился наверх в поисках лазейки. — Там, — Нетт устремила мой взгляд на приоткрытое окно в пяти метрах над землёй. — Даже не думай, я туда не полезу, — я скрестила руки и недовольно посмотрела перед собой, как будто на Нетт. — Полезешь. Я помогу, — не дождавшись моих возражений, она воровато осмотрелась — проверяла, не смотрит ли кто — и моими ногами уверенно двинулась к стене. Узор из белых кирпичиков и старинная лепнина стали подспорьем. Облупившаяся краска неприятно колола руки, но Нетт относительно ловко маневрировала, перебираясь от одного выступа к другому. — Кажется, я управляю твоим телом лучше тебя, — весело заметила она, пока я наблюдала за этим спектаклем со стороны. — Я просто никогда не любила скалодромы, — буркнула я в ответ, мысленно удивляясь её ловкости. — Как-нибудь обязательно сходим, — ответила она, переводя дыхание. Я и не заметила, как мы оказались внутри. Дело за малым — нужно внимательно смотреть и подмечать детали. Маленькая комнатка выглядела довольно обычной: большая кровать, занимавшая почти всё пространство, ютилась у стены, напротив неё стоял стол, заваленный какими-то бумажками. Довольно скудно. В глаза бросился настенный календарь, рядом с датами красовались какие-то буквы. Я подошла поближе и присмотрелась. Да, он просто отмечает важные встречи так, чтобы сразу видеть. Ближайшие две недели оказались пустыми, как и следующий месяц, вплоть до одинокой записи «день рождения Кэти». — Это нам на руку, — успела подумать я, как вдруг мой взгляд упал на окно, выходящее на улицу. И шёл там никто иной, как Адриан Вействург, будь он проклят. Сердце ушло в пятки, кровь бешено застучала в висках. Я совершила фатальную ошибку — позволила страху овладеть собой. Опять. — Без паники, без паники, просто вылезай через окно, — быстро заговорила Нетт. Я посмотрела на свои руки — трясутся. Мелко дрожа, я ринулась к окошку и стала вылезать. Сейчас эти пять метров подо мной казались пятьюдесятью. Неясно, почему именно сейчас мною овладел такой животный страх, но ясно было одно — вспотевшие ладони и тремор не способствовали удачному спуску. На секунду я ощутила полную невесомость. Кажется, на эту самую секунду я оказалась где-то за гранью жизни и смерти. Но в следующее мгновение острая боль в области левой лодыжки вывела меня из транса. Я обнаружила себя на земле. — Чёр-р-рт, — низко прорычала я, сдерживая желание заорать. — Я же сказала тебе не паниковать, — прошипела Нетт. — Вставай, надо уносить ноги. Собрав оставшиеся силы, я отковыляла от дома так далеко, как только смогла, и уселась на обочину. Сегодня шло не по плану абсолютно всё, просто всё, что могло пойти не так, пошло по пиз… — Извините, Вам нужна помощь? — послышался сверху мужской голос. Я подняла глаза и поняла, что бога нет. Надо мной возвышался Адриан. «Бля», — единственное, что я успела подумать, как вдруг сдавленно сказала: — Неудачно упала, наверное, вывих. Молодец, Нетт, быстро сориентировалась. Мужчина коротко рассмеялся, подавая мне руку: — Как же Вы умудрились? Впрочем, наверное, просто день такой. Всё идёт наперекосяк, — он невесело хмыкнул. — Идти можете? Я осторожно сделала шаг, потом ещё один. Боль немного утихла, но вряд ли я была сейчас в состоянии пройти хотя бы сотню метров. Хотя, если честно, сейчас мне хотелось уйти отсюда как можно дальше. Адриан покачал головой: — Холодный компресс должен помочь. На моём лице появилась едва различимая ухмылка. — Только не говорите, что Вы носите с собой упаковку льда на всякий случай, — невзначай ответила Нетт. — Вам повезло в этот невезучий день: я живу прямо в этом доме, — слегка улыбнулся Адриан. Всё это время я ошеломлённо наблюдала за происходящим со стороны. Но почему-то именно в этот момент по телу пробежалась волна отвращения. Воротило буквально от всего: от небрежно выглаженной одежды, прилизанных лоснящихся волос, странно смотрящих глаз. Особенно воротило от этой его улыбки. Честно говоря, мне почему-то нестерпимо захотелось домой. Завернуться в плед и сидеть перед телеком с кружкой горячего чая в руках. Но ведь я уже пообещала Нетт. Я не могу потерять её доверие. Не снова. Тем более это не просто убийство — это правосудие. Такое, каким оно должно быть. Таким его видят наши глаза. Тем временем пришлось спуститься на землю. С этим падением, с этой ногой я совсем забыла, что моим планам, скорее всего, крышка. Статус инкогнито потерян, теперь он знает меня в лицо. Может быть, это не помеха. А может… Может, он уже что-то подозревает? Может, ждал меня и теперь ведёт в дом, чтобы избавиться от меня первее. Хотя это бы упростило задачу. Мозг лихорадочно всевозможные перебирал варианты… Погоди. Он собирается собственноручно провести нас в свой дом. А что если… — Ты специально не стала его отгонять, да? — я мысленно обратилась к Нетт. Она кивнула: — Нет возможности — создай её. У нас есть уникальный шанс — другого такого не представится. Время придумывать новый план. Чем дальше, тем интереснее. В плохом смысле. Наверное. — Помни — мы организовываем самоубийство или даже несчастный случай. Никто не должен ничего заподозрить. Лучше не оставлять здесь следов лишний раз. Придётся импровизировать. Смотри внимательно, — предупредила Нетт после того, как за нами закрылась входная дверь. Адриан тут же усадил меня на диван и устремился к холодильнику. Я осмотрелась. Странное чувство: пять минут назад нахождение здесь каралось уголовной ответственностью, а сейчас я сидела здесь как желанный гость. — Вот, приложите к ноге, — сказал Адриан, протягивая мне холодный пакет, обмотанный полотенцем. — Вы очень любезны, — сдержанно улыбнулась я, принимая лёд. Нетт сразу приметила, что дверь закрывалась на защёлку — и довольно громко -, а ключи висели рядом на специальном крючке. Значит, незаметно выйти через парадный вход не получится. Надо проверить окна. Нетт сразу подхватила мою мысль: — У Вас тут немного жарковато, не приоткроете окно? Адриан кивнул и поспешно метнулся к подоконнику. И действительно — он был каким-то на удивление услужливым. К незнакомому человеку. Странно. — Ты ему понравилась. Нам это на руку, — шепнула Нетт, и от её слов меня почему-то слегка передёрнуло. Ему же под тридцать… Окно бесшумно открылось, и в комнату ворвался лёгкий ветерок. Воцарилась неловкая тишина. Я краем глаза поглядывала на хозяина дома — он в нерешительности застыл у подоконника, явно не наслаждаясь возникшей паузой. Придётся наладить контакт, ведь мне нужно тут остаться. По крайней мере пока не придумаю план. — Не сочтите за наглость, можно ли попросить у Вас чашку кофе? — я подала голос. На лице Адриана мгновенно проявилось облегчение. Он кивнул и принялся готовить — как положено, в турке, настоящий зерновой кофе. Сразу видно — ценитель. Через пару минут на столике передо мной стояла чашка с благоухающей дымящейся жидкостью. Я с наслаждением втянула носом приятный запах. — Любите кофе? — поинтересовался Адриан, садясь напротив меня. — Честно говоря, аромат — лучшая его часть, — абсолютно искренне ответила я. — Он напоминает об… Одном человеке. Вы, наверное, тоже любите? Он как-то горько усмехнулся. — Кофе — одна из немногих радостей в еде. У меня практически полная аносмия. Не чувствую запахов, — добавил он, увидев моё недоумевающее лицо. Я кивнула, отмечая это в голове, и тут же спросила: — Из-за чего? Мне показалось, что он на секунду задумался. — Главное — не переусердствовать, — веско произнесла Нетт, но Адриан её перебил: — Врачи говорят, что в этом виноваты сигареты. Мол, курение повредило рецепторы. Но у меня и в детстве были проблемы с обонянием, когда все остальные дети любили запах мандаринов, попкорна и индейки. А я ничего не чувствовал… Так что это может быть врождённое, — добавил он, задумчиво. Я снова слегка кивнула и обратилась к своей чашке. — О, а Вы не снимаете перчатки? — поинтересовался он. Да, сейчас сниму, чтобы полиция могла точно сказать, кто тебя убил. И пока я судорожно соображала, как бы сменить тему, Нетт довольно быстро нашла ответ на этот неудобный вопрос, проговорив моими губами: — Экзема. Ничего серьёзного, но с перчатками комфортнее. Мой собеседник важно, и даже немного сочувственно, кивнул. И вновь я поражалась тому, как хорошо она умела себя контролировать и быстро ориентироваться. Однако в нос тут же ударил какой-то неприятный запах. Газ. — Кстати, мы так и не представились, меня зов… — Вы забыли выключить конфорку? — спросила я, перебивая. Собеседник тут же преобразился в лице и моментально оказался у плиты. Это дало мне пару секунд на размышления. Называться своим именем нельзя — на тот случай, если сегодня мы не сможем исполнить задуманное. Но будет как-то глупо не откликнуться на своё же имя в случае чего… — Готово, — провозгласил Адриан, поворачивая рычажок. — Плита старая, иногда переключатель глючит. Всё никак руки не доходят поменять. Так вот, меня з… — Было бы абсолютно не подозрительно, если бы человек, который не чувствует запахов и у которого барахлит плита, стал бы жертвой несчастного случая, — выразительно сообщила мне Нетт. Я тут же представила эту цепочку в голове. Да, подходит. Я обратила внимание на протянутую мне ладонь. — Нетт, — ляпнула я первое, что пришло мне в голову, пожимая чужую руку. — Нетт Макинтайр. Я услышала только недовольное шипение у себя в голове. Оставалось надеяться, что с Элли этот индивид не знакомился и фамилию его не запомнил. Ну, по крайней мере вида он не подал: — Будем знакомы, — и снова эта улыбка, от которой меня передёрнуло. Ну ничего, скоро её больше никто не увидит. — Надо остаться здесь на ночь, — решила Нетт. — Осталось только соврать что-нибудь эдакое… — Как Ваша нога? — любезно поинтересовался Адриан. — А? — на автомате переспросила я и тут же ответила: — Лучше, намного лучше. — Можете ходить? Я аккуратно отложила лёд и приподнялась. Да, растяжение было совсем не поддельным, как мне бы того хотелось. Однако я смогла сделать несколько шагов, даже не прихрамывая. Адриан улыбнулся уголками губ: — Я и сам в своём роде доктор. Совсем забыл! — вдруг вскричал он. — Я только вчера купил обезболивающее. Возьмите в этом шкафчике, а я ненадолго отлучусь, — он слегка покраснел. Как ребёнок, честное слово. — И будьте добры достать мне две таблетки успокоительного оттуда же, — крикнул он уже из ванной. — Не могу поверить нашей удаче: тут целая аптечка, но самое важное — снотворное да ещё и в открытом доступе. Он, кажется, так и напрашивается на убийство, — сказала Нетт, когда я открыла шкафчик. Она вдруг хищно улыбнулась. Ей всё это нравилось, и её охотничий инстинкт передался и мне. Вот, что здесь происходит. Охота началась. Первым делом я вцепилась в обезболивающее. Боль — слабость, которая может обернуться против меня. Таблетки её притупят. Дальше — снотворное. Он просил пару штук, но чем больше, тем лучше. Я взяла три — вдруг прокатит. Оставалось надеяться, что он не заметит. Хотя всегда можно свалить на невнимательность. Заодно можно вылить кофе, чтобы не оставлять слюну на чашке. Проще пареной… Звонкий оглушающий звук. Два десятка осколков на полу. Как это вообще случилось? Я посмотрела на руки. Всё ещё немного дрожат. Ну почему у меня нет даже доли самоконтроля Нетт? Что с тобой сегодня не так, Люси? В комнату тут же влетел Адриан. — Чёрт! Твою мать, этого ещё не хватало, — почти прорычал он, агрессивно собирая осколки в совок. Я мысленно улыбнулась. Так вот ты какой на самом деле, когда не скрываешься за своей улыбочкой. Я сделала максимально виноватое лицо: — Простите, я совсем не хотела… — Всё в порядке, — отрезал он, как вдруг сделал глубокий вдох и повторил ещё раз, но уже спокойно, смотря мне в глаза, — всё в порядке. Это просто кружка. Когда он вытер остатки кофе с пола, я молча протянула ему таблетки. Случайно коснулась его руки. Тёплая. Как у Элли. С одной лишь разницей: Элли — не ублюдок, который пособничает во всякой противозаконной дряни, из-за него не страдают люди. Адриан одним движением закинул в рот все таблетки, не запивая, тут же достал сигарету и закурил. Его руки заметно подрагивали. На секунду мне и правда стало немного стыдно. — Чёрная полоса жизни, да? — тихо спросила я. Он усмехнулся, выдыхая дым ноздрями. — Точнее не скажешь. Полоса, больше похожая на петлю. Он посмотрел на меня и, видимо, усмотрев немой вопрос в глазах, решился продолжить. Честно говоря, мне и самой было жутко интересно, какие дурацкие события помешали сегодняшнему дню быть обычным. — Работу потерял вчера. Сегодня ездил забирать вещи. Кризис, все дела. Они только и искали повода меня выгнать, а тут ещё это разбирательство… Он запнулся. Я решила не спрашивать о «разбирательстве», тем более, что я скорее всего и так знала, о чём идёт речь. — Даже последнюю зарплату не выдали, вообще ничего! Так что теперь у меня ни гроша за душой, — он нервно улыбнулся и сделал очередную затяжку. — Значит, такси он нам не вызовет, — заключила Нетт. — Хорошо. — Даже не к кому обратиться? Попросить в долг? — поинтересовалась я. — Только если у жены… — он покачал головой. — Но я обещал помогать ей, не сидеть на шее. Она от меня недавно ушла, представляете? — Сочувствую, — сказала я без единой доли сочувствия. — И её забрала. Забрала… — он снова умолк, а я решила не спрашивать, кого там забрала его жена. Наверное, собаку. Впрочем, лучше не знать. Проникаться к нему симпатией я точно не планирую. Но что делать в этой ситуации? Успокаивать? Говорить, что всё наладится? А заслужил ли он? Надо ли давать ему надежду, зная, что его жизнь висит на волоске. Потому что его смерть сидит напротив него. И завтра ему не будет лучше, потому что нет у него никакого «завтра». Последние свои часы он потратит на страдания, злобу и на то, чтобы пожаловаться абсолютно незнакомой девушке. Снова отвратительно сильно захотелось домой. Мы молчали. Он думал о своём — я выжидала. Лёд в пакете уже превратился в холодную кашицу, которую я мяла и разглядывала с поддельным любопытством. Лишь бы чем-то себя отвлечь. — Эй, — позвала Нетт. — Мы делаем правое дело, ты ведь это знаешь? Я зачем-то кивнула. — Тогда не вешай нос, наша работа ещё не окончена, — твёрдо сказала она. И правда. Мы ещё только на полпути. Надо как-то остаться в его доме. Нетт принялась размышлять: — Он сейчас в раздрае, нам это на руку. Нужно лишь сыграть на чувстве жалости. А ещё лучше — посоветовать ему съесть ещё снотворного. Чем раньше он уснёт — тем скорее мы тут закончим… Но только как начать этот разговор? Я максимально заметно и громко положила холодный пакетик на стол, привлекая внимание Адриана и выводя его из размышлений. Он посмотрел на время и тут же спросил: — А далеко Вам до дома? Я замялась, вспомнив, что не успела придумать легенду. Видимо, ему это показалось знаком стеснения. — Что-то не так? — обеспокоенно произнёс он. — Дело в том… Как-то неудобно это говорить… — я снова запнулась, выдерживая паузу, но на этот раз специально. — Говорите, говорите, — ободряюще сказал Адриан. — В общем, я здесь не живу, я как бы… Туристка. Да. Приехала из другого города. И Вы представляете — мой багаж улетел другим рейсом. Мой собеседник покачал головой: — Ну и ну. Хорошо, что у нас в городе есть один дешёвый хостел… — Понимаете, — поспешно перебила его я. — Меня сегодня ещё и ограбили. Просто выхватили сумку посреди бела дня. Поэтому, собственно, у меня нет денег даже на автобус. Нетт одобрительно присвистнула. Она явно гордилась моей фантазией. Мой собеседник задумался. Было видно — он сомневается. Я сделала максимально жалкое лицо. Должно сработать. — Ладно, — вдруг кивнул Адриан. — Если хотите, можете переночевать у меня. — Правда? Спасибо Вам огромное! Я тут же засветилась от радости — самой неподдельной, ведь у меня получилось. Хозяин дома, я знаю, интерпретировал её по-своему: — Ну что Вы. Мне не сложно. И я предлагаю — раз уж мы на вечер застряли в одном доме — можно отвлечься от этого паршивого дня и посмотреть какое-нибудь кино. Что скажете? — Да, — я кивнула. — И ляжем пораньше спать. Нам обоим сегодня нужен здоровый сон. Вечный сон. В целом вечер прошёл достаточно неплохо. Мы сидели на диване, смотрели какой-то дурацкий боевик, который я уже сто раз видела по телику, и… смеялись. Я совру, если скажу, что мне не было весело находиться рядом с моей будущей жертвой. Возможно, я просто осознавала своё превосходство, осознавала свою власть. Над его судьбой, его жизнью. Но в то же время… Мне казалось, что я начинаю сомневаться. Правильный ли мы вынесли ему приговор? Правда ли он этого заслуживает? Нетт твердила, что, безусловно, да, но моё сердце… Сомнение мерзким комом лежало на нём. Пришло время, когда я поняла: больше медлить нельзя. Пора действовать, иначе от ожидания у меня окончательно съедет крыша. Лучше оторвать, как пластырь, и заняться подготовкой к свадьбе. Как же непривычно было такое думать. Я нарочито зевнула, как вдруг поняла: я и правда зверски устала. Ну, даже играть не придётся. — Ты уже всё? — спросил Адриан, отставляя кружку в сторону. Мой кивок был ответом. Я даже не поняла, когда мы перешли на «ты». — Тогда и правда пора закругляться. Я уже тоже носом клюю, — он улыбнулся и поднялся с дивана. — Уступаю тебе королевское место наверху, а сам перекантуюсь тут. Вспомнив, что мне придётся выбираться в окно на первом этаже, я резко замотала головой: — Я не смогу уснуть, зная, что отобрала у тебя место. Поэтому даже не думай, я сама на диване высплюсь. Он развёл руки в беспомощном жесте. Мол, ничего не поделаешь, как прикажете, мэм. За эти часы я так и не придумала предлог, чтобы заставить его выпить ещё снотворного. И Нетт мне особо не помогла. Она только фыркала, когда я смеялась с шуток Адриана. Однако как только он пошёл к заветному шкафчику, у меня бешено заколотилось сердце. Неужели сам всё сделает? И действительно — он достал две таблетки, подумал, положил одну, потом снова взял и проглотил обе. Я выдержала паузу и спросила: — Плохо спишь? Он кивнул. — Это сейчас меня тянет в кровать. Как только лягу — глаз до утра могу не сомкнуть. А после сегодняшнего мне надо хорошенько выспаться. Я присела на диван, делая вид, что готовлюсь ко сну. — О, может, тебе дать… э… какую-нибудь футболку? — спросил он уже с лестницы. — Обойдусь, — по-настоящему устало ответила я. — Понял, понял, — и он собирался было подняться, но вдруг остановился и снова обернулся ко мне. — Знаешь, Нетт, я, наверное, должен сказать тебе спасибо. Ты скрасила этот по-настоящему ужасный день. Спокойной ночи. Меня как громом поразило. Всё моё тело, каждая клеточка противно сжалась. Он благодарит меня, не зная, что произойдёт сегодня ночью. Не зная, что по моей вине оборвётся его жизнь. От этой мысли почему-то захотелось выть. Пронзительно, так, чтобы слышал весь город. Потому что это действительно кольнуло. Больно. Так что всё, что я смогла сделать — это натянуть кривоватую улыбку. Нетт почувствовала, что у меня на уме. Точнее — она просто знала это. — Отступать уже поздно, мы не зря проделали всю эту работу, дорогуша. — Знаю, — понуро ответила я. — Но ты действительно думаешь, что мы… — Да, — перебила она. — Ты же тоже это видишь, так? Ты понимаешь, что даже в самых отъявленных ублюдках можно отыскать человека, если постараться. Ведь если ты хочешь увидеть — ты увидишь. Но это всего лишь иллюзия, выдумка. Но разве ты не чувствуешь? Как кровь вскипает в венах при одной лишь мысли о том, что ты сильнее, что ты несёшь правосудие? Нет ли какой-то манящей невидимой силы, что зовёт и будоражит воображение? Она говорила об этом так страстно, так уверенно, что я невольно заслушалась. Да, она была права. Права во всём. Конечно, она меня знает. Ведь она — это я. Это мы. Вместе. — Сделаем это, — твёрдо кивнула я. Надо было дождаться, пока Адриан уснёт. Да, в нём была большая доза снотворного, но процесс требовал времени. Пока решила проверить, не оставила ли я следы своего пребывания здесь. Нашлась пара выпавших волос, но не более. Ну что ж, финишная прямая. Максимально бесшумно, представляя себя кошкой, я пробиралась наверх по ступеням, боясь отыскать скрипучую доску. Но мне сегодня везло. Относительно. Ещё из приоткрытой двери я услышала храп. Замечательно. Спустившись вниз, я подошла к плите. Просто повернуть рычажок — и дело сделано. Газ его всё равно не разбудит, ведь он его просто не почувствует. Так что он либо задохнётся, либо, если ему повезёт пережить ночь, то с утра он решит побаловать себя сигареткой. Неминуемая смерть. Всё продумано до деталей, осталось лишь… — Может, ты сама это сделаешь? — спросила я у Нетт. Она лишь отрицательно покачала головой. Ну что ж. Это просто. Как сорвать пластырь. Я завороженно наблюдала, как мои собственные пальцы, облачённые в элегантные перчатки, прокручивали переключатель. Я думала, что почувствую что-нибудь, когда всё закончится. Но нет, ничего не было. Ничего. — Я горжусь тобой, — почему-то тихо произнесла Нетт. Пора уходить. Осторожно вылезая в открытое окно, я вспоминала сегодняшний фильм. Теперь, если снова увижу его по телику, он будет вызывать совсем другие ощущения. На следующий день в некрологе я увидела знакомое имя. Я заслужила доверие Нетт. Совершила правосудие. Теперь всё будет хорошо.

Правда?