По лезвию ножа

Я уставилась в потолок покрасневшими глазами. Путь домой, прощание с Хьюго — всё запомнилось какими-то расплывчатыми образами, без чётко выстроенной последовательности. Казалось, словно вся прошедшая ночь — один больной кошмар. Я ведь зареклась выпускать кровожадность Нетт, так что же. Почему? — Тебе напомнить, что промедление могло стоить нам жизни? Снова, — голос в голове шипел не хуже змеи. Королевской кобры. — Мы с тобой уже говорили об этом, не заставляй меня повторяться. Губы шевелились с большой неохотой. Словно всё тело залили свинцом, а после — ещё пару раз прошлись прессом. — Он был невиновен… — слова на грани шёпота — Продавец. Ты говорила о справедливости, а я разделалась с невиновным. — В бою иногда бывают случайные жертвы, этого не избежать. Ты по каждой живой твари так убиваться будешь? Ну так сдайся в полицию с повинной. Горло неприятно скрутило, а нос тут же защипало. Я коротко глотнула воздух ртом, сжав руки на груди. Нет. Цепляясь за неё, словно она не даст мне потонуть в собственных решениях. Постель подо мной уже вся измялась, вероятнее, придётся менять, как только всё это закончится. А закончится ли это когда-нибудь? — Это не случайная жертва, Нетт. Ты вполне понимала что творишь, когда направила меня на него. Я просто выполняла то, что ты приказывала. — Я творю? — её голос стал на несколько обертонов тише. Все шипящие нотки улетучились, дикция была безупречной. Только вот спокойствия это ничуть не принесло. Наоборот. Сердце заколотилось, как сумасшедшее, выбивая только свой, никому не известный, марш в грудной клетке. Надеюсь, не похоронный. Тон Нетт не предвещал ничего хорошего — настолько холодный и… это там пляшут нотки презрения или мне кажется? — Люсьена Элизабет Фаулер, покончить с продавцом было полностью твоей и только твоей инициативой. Нет. Нет, я не хочу этого слышать. Дыхание сбилось. — Да, я не святая, но я никогда… Добровольно, я никогда не пошла бы на это, — я рывком села на кровати, впиваясь взглядом в собственные босые ноги. От пустоты в душе не осталось ни капли, я чувствовала, как всё моё нутро заливает гнев. Чистый, прекрасный в своей вспыльчивости и горячности. Я не могла молчать. — Это ни черта не справедливость! Это глупый фасад, отвод глаз от… от обычной кровожадности. Твоей кровожадности, Нетт! Ты — убийца. И всё это началось после твоего появления. Да вся моя жизнь пошла по пизде после твоего появления! Лучше бы я сдохла тогда от рук этого Стива! Я закрыла рот руками, не веря собственным словам. Да, я сейчас чертовски зла, но это перебор. — Нетт, я… — О, вот как, — она на удивление спокойна и собрана. Словно моего монолога и не было пару секунд назад. — Умерла, значит. Я могу это устроить, хочешь? Ты просто сейчас заснёшь и больше никогда не проснёшься, как и хотела. Ты посмертно скинешь всю ответственность на меня, забудешь про своё собственное желание вершить справедливость и уснёшь. Хочешь? Это ведь так удобно, иметь того, на кого можно скидывать всю вину. По спине пробежал холодок; тело кинуло в мелкую дрожь. Теперь стало страшно. По-настоящему страшно. Как глупо: неужели я думала, что могу её контролировать? А может быть, меня давно контролирует она? Я не могла выдавить и слова. Только помотала головой, пытаясь сдержать слёзы, но даже это вышло плохо. Голова просто не хотела двигаться, а капли просто прыснули из глаз, не спрашивая моей воли. — Мои слова имеют значение, только если нас двое. Не когда ты на своей стороне, а я на своей, это просто нас погубит. Двое. Против всего мира. Я видела её. Нетт стояла передо мной, как и тогда — в прошлой квартире. Прямая осанка, развернутые плечи и поднятый подбородок — она никогда не изменяет своей уверенности и статности. Даже сейчас. В отличие от тебя, сгорбленной и одинокой, язвительно пронеслись собственные мысли, Отвергаешь единственного, кто был на твоей стороне всё это время, кто защитил тебя уже дважды! Ты просто неблагодарная дрянь, Люси. Вот ты кто. От этих слов стало так обидно. Я знаю, что это правда. Честно, я всё понимаю. Нетт так много сделала для меня, но я просто не могу… Я не хочу верить в то, что я не та, кем считала себя двадцать лет. Потому что, заглядывая в зеркало раньше, я была уверена в том, что, несмотря на всю жестокость, сохраняю ещё хоть каплю человечности. Я так гордо отзывалась на все их прозвища — монстр, чудовище и тому подобное. О, как мне нравилось быть такой в глазах других. — Но я не такая, — я зажмурилась, цепляясь руками за волосы. Я где-то читала, что физическая боль отвлекает от душевной, но, кажется, и это было неправдой. — Я просто не могу быть такой. — Отвергаешь часть себя? — она ехидничала, но я слышу другое. Совсем другое. Нетт сдерживает разочарование. — Нет никакого противостояния нас и мира! — я сорвалась на сбивчивый шёпот. — Ты всё выдумала, Нетт. Это не я! Не я, слышишь?! «Если она исчезнет, я смогу всё забыть?» — Убирайся! Убирайся из моей головы, из моей жизни, просто уйди! — Люси, я понимаю, ты сейчас на эмоциях, — беспокойство в её голосе не было наигранным, я и это знаю. Как и разочарование, и презрение до этого. — Поспишь, и мы поговорим снова. Ты не можешь просто выгнать меня. Я — часть тебя. Я и есть ты! Нас двое, было и будет. — Нет. — Что? — Двоих не существует, Нетт. Есть только я и я одна. И это тело тоже моё, тебе здесь нет места. Убирайся. — Люси! — Убирайся. Я не узнала собственный голос. Низкий, рычащий — он пробирал до костей, вытаскивая наружу страх. Солнце только-только поднялось, освещая город своими первыми, робкими лучами. Комната медленно начинала гореть. Как и увиденный ранее мой пожар. Пока только зарождение — лучи оседают на стенах, полу, мебели, набирая свою силу, чтобы потом разгореться во всю. Поглотить всю комнату в своем священном огне. Передо мной никого не было. Я шумно вздохнула, резко выныривая из беспокойного сна. Всё ещё дрожа, я приподнялась с дивана, на котором уснула на рассвете. Вокруг было тихо, даже кошка не шумела, хотя её корм наверняка уже закончился. Солнце уже вовсю освещало просторную комнату. Его лучи проникали сквозь невзрачные окна, отражаясь от зеркала и создавая солнечных зайчиков на потолке. Это было настолько умиротворённо, что я на пару секунд прикрыла глаза, наслаждаясь. Я не помню, что мне снилось — осталось только чувство безнадёжности, плотно засевшее в душе. Тишину прервала трель звонка. Я повернула голову по направлению к входной двери, хмурясь. Не припоминаю никого, кто мог бы навестить меня здесь? Разве что отец, но он ни за что бы не приехал сюда лично, скорее позвонил бы или прислал кого-нибудь. Надо было встать и открыть дверь, но тело не хотелось слушаться от слова совсем. Просто уйдите и оставьте меня в покое. И так слишком многое навалилось. Однако неожиданный гость оказался на удивление упёртым — звонил, не переставая. Я вздохнула и одним махом встала с дивана, но тут же была вынуждена опереться на него: перед глазами потемнело от резких движений. Пошатываясь и опираясь на стены, я всё же добралась до двери и со всей злостью её распахнула, настолько звонок успел меня достать. Правда, стоило только узнать стоящего передо мной, как вся злость в миг улетучилась. — Эм, прости что без приглашения, — Хьюго смущенно почесал шею, неловко смотря куда-то чуть выше моей макушки. — Я просто хотел проверить, как ты. Вчера ты выглядела очень потрясённой. Я молчаливо кивнула в сторону гостиной и посторонилась, пропуская нежданного гостя. Парень поблагодарил, вытер ноги — надо же, какой воспитанный — об коврик перед дверью и прошёл в комнату. Я закрыла дверь на замок и прислонилась к ней лбом. Я совсем забыла, что вчера встретилась с Хьюго. И он полицейский. Боже, всё намного хуже, чем можно себе было представить. — По крайней мере, нам ещё не предъявили обвинений, да, Нетт? — я закрыла глаза и усмехнулась. Но в ответ была только тишина. Вся напускная уверенность в миг растворилась, оставляя на губах лишь горечь. Точно. Она ушла. — Люси? — чуть взволнованный голос парня донёсся из гостиной. Я пару раз мотнула головой из стороны в сторону, чтобы привести мысли в порядок и на выдохе открыла глаза. Я и сама справлюсь. В конце концов, на протяжении многих лет я выпутывалась из всего этого в одиночку. Я вернулась в комнату и улыбнулась при виде Хьюго: было видно, что его смутила моя слабая реакция и сейчас он сидел на диване, блуждая взглядом по комнате. — У тебя тут мило, — отозвался он и перевёл взгляд на меня. Я чуть склонила голову к правому плечу, сужая глаза. — В плане не то, чтобы не красиво или ещё как-то, просто уютно и я это в хорошем смысле. Я не хотел тебя обидеть, если что. Я тихо рассмеялась от этих сбивчивых оправданий, которые совсем были не нужны, но каким-то магическим образом действовали успокаивающе. — Всё в порядке, спасибо. Чаю? — я подошла к арке, ведущей на кухню. — Лучше кофе. — Тогда давай переберёмся на кухню. Завтракать будешь? — я открыла холодильник, доставая молоко и яйца. На мне вчерашняя одежда, и если Хьюго это заметил, то ничего не сказал. Какая тактичность. Я достала неглубокую миску и разбила туда два яйца, добавив немного молока и щепотку соли. Достала венчики и плавными движениями начала всё перемешивать. — Нет, спасибо, — Хьюго зашёл на кухню вслед за мной и тут же сел за небольшой столик около стены. — Ты как себя чувствуешь? — Уже нормально. Прости за вчерашнее, я просто… растерялась. И ни слова лжи — как ни удивительно. — Да уж, растерялась. У тебя был настоящий шок, — хмыкнул парень. Его тон тут же сменился на более мягкий. — Однако ты большая молодец, что вызвала пожарных и привлекла внимание прохожих. Огонь не успел переброситься на ближайшие здания, но все кто был внутри… — Понятно, — я включила плиту и поставила на неё сковородку. Не хочу слышать о мертвецах за завтраком. — Значит, ты полицейский, да. Он кивнул, но я этого, естественно, не увидела. Просто догадалась. Я вылила массу на сковороду и она тут же зашипела, заворчала, пытаясь огреть меня горячими каплями. Я отодвинулась. — Тогда, в парке, ты подошёл не для того, чтобы просто познакомиться, верно? Здесь и сейчас. На этой кухне, в пронзительной тишине, его ответ звучал громче, чем где-либо вообще. Я повернулась к нему лицом, оперевшись поясницей на столешницу. В голове было как-то пусто, словно чего-то не хватало. Ни единой мысли, ни единого желания. Я ничего не хотела. Даже правды. Уже было как-то всё равно. Однако Хьюго выглядел на удивление серьёзным. — Я видел того парнишку. Илая. Он так яростно стоял на том, что ты убила его друга, хотя твой отец выставил всё так, что всё это — просто случайность, и ты невиновна. Но я подумал: вдруг его слова — правда, и мы упускаем опасного преступника? Я усмехнулась, смотря на него сверху вниз. — И что? Убедился? Его взгляд изменился. Хьюго закусил губу и отвернулся. — Я хочу извиниться за это. Теперь я точно уверен, что ты не могла этого сделать. Раньше я была так же в этом уверена. А теперь даже не знаю, во что можно вообще верить. Но было бы глупо просто так раскрывать все карты. Я приглушила огонь на плите и накрыла сковородку крышкой. И горько улыбнулась, но он этого не видел. — Достань чашки, пожалуйста. Когда Хьюго ушёл, я облегчённо выдохнула и вернулась на кухню. На столе осталась стоять грязная посуда. Так неуместно, словно вырезанная картинка из обычной жизни обычных людей. Мы ведь мирно беседовали, даже обсуждали что-то, правда, я плохо помню, что именно. Оказывается, мир будет жить дальше, даже если ты не будешь успевать за ним. Я обернулась, но в комнате никого. Мне никогда не было настолько неловко смотреть на пустую квартиру. И только посуда напоминает, что живые люди всё ещё существуют. Ты можешь быть одной из них. Протяни руку.

Я протянула.

Но никто не сжал её в ответ.

Меня разбудил громкий шум за стенкой. В нашей пятиэтажке всегда было неспокойно, но откровенно громких криков я ещё не слышала. Я приподнялась на кровати и мысленно позвала Нетт. Её нет. Конечно. Женский голос зазвучал ещё громче и ещё истеричнее, но я ничего не могла разобрать. Люди часто жалуются на громких соседей, но сейчас меня охватила беспричинная тревога. Бытовая ссора? Измена? Что там? — Ты не должна вмешиваться. Это не твоё дело. Это мой голос в голове. Это мои мысли. Больше никого. Я глубоко вздохнула и подвинулась ближе к стене, пытаясь разобрать хотя бы часть разговора. Однако понятнее, чем минуту назад, не стало. Соседка всё так же продолжала отвечать на повышенных тонах, а мужского голоса я не слышала вовсе. Это всё из-за постоянного беспокойства, Люси. Тебе начинает мерещиться разная чепуха. Всего лишь обычное выяснение отношений и ничего больше. Я перевела взгляд на спальню — в полутьме она выглядела довольно зловеще. Я поёжилась от неприятного холодка, пробежавшего по спине. Сейчас, как никогда, ощущаешь себя уязвимой. Нет, это просто всё глупости. Ты распереживалась, сон был плохой, и это просто ночь так действует. Сердце немножко успокоилось и перестало ходить ходуном, я потянулась к ночнику, включила свет и тут же почувствовала себя намного лучше. Я посмотрела на часы в телефоне — не было и трёх. Блядские соседи с их отношениями. Я язвительно хмыкнула собственным мыслям и легла обратно, натянув одеяло практически до подбородка, отчего-то в комнате стало невыносимо холодно, хотя я точно помню как закрывала окно. Я закрыла глаза и попыталась расслабиться.

Убери это! Убери это от меня! Я вызову полицию, боже, Адам, давай поговорим.

Я непроизвольно напряглась и даже стала дышать медленнее, пытаясь разобрать её слова.

О, боже! Адам. Адам! Не подходи ко мне, убери нож, Адам. Не подходи… НЕ ПОДХОДИ!

Я рывком прижалась к стене, жадно вслушиваясь в истерические фразы. Что-то уронили с той стороны. И всё стихло. Я подождала пару секунд, надеясь, что сейчас услышу хотя бы обрывки фраз, но ничего. Совсем ничего. Только напряжённая тишина. Что. — Ложись обратно в кровать, Люси. Не лезь, куда не просят. Я знаю, знаю. Что бы ни произошло — это не моё дело, и мне не стоит выходить в коридор и стучать в соседскую дверь. Мне стоит остаться дома и укрыться одеялом. И заснуть, да. А потом проснуться завтра, позабыв сегодняшнюю ночь, как самый страшный кошмар. Но я потянулась к телефону. — Брось это! Здесь нельзя показывать свой интерес, ты просто обречёшь себя, Люси! Но, если ей нужна была помощь? Она кричала о ноже, может… Может, она уже мертва. А я колеблюсь, всего пару движений — Хьюго уже будет здесь вместе с остальными полицейскими. — Решила проявить человечность? Как благородно с твоей стороны: пожертвовать собственной безопасностью ради того, чтобы спасти какую-то незнакомую тебе женщину, которая наверняка уже откинула коньки. А её хахаль сбежит к тому времени, как подъедет полиция. Пригласишь Хьюго полюбоваться на труп? Какая романтика. Замолчи. Замолчи, замолчи, замолчи. Я должна сделать хоть что-то! — С чего бы это? С продавцом ты долго не церемонилась. Мне показалось, что воздух в лёгких кончился. Это просто нечестно. Это не моя вина. Я устала, устала от этого насилия в жизни и от постоянного страха ответственности. — Посмотри на себя! На кого ты похожа?! Тяжело дыша, я перевела взгляд на зеркало, стоявшее напротив кровати, и поджала губы. Я — это только я, и никто больше. Я просто хочу жить нормально, не возвращаясь к этому мнимому правосудию, делая что-то нормальное, и вырасти нормальным человеком. Это всё, чего я хочу. — Тогда оставайся в стороне, — мой голос был насмешливым. Совсем как у Нетт, но это не она, это не могло быть ей. — Вот, что делают нормальные люди. Остаются в безопасности. Убийца уйдёт безнаказанным. Он просто уйдёт! Этого ты хочешь? Чтобы я просто проигнорировала всё это и заснула. Но я лучше этого. Я выше этого. И я могу сделать хоть что-то. — И тебе есть до этого дело? Представляешь себе? Есть. Я откинула одеяло одним движением и подлетела к шкафу, попутно стягивая себя пижамные штаны и футболку. Плевать, что она говорит. Что говорю я. Мне плевать. Плевать. За стеной происходит что-то отвратительное, и я могу помочь. Ненавижу эти блядские районы, где безопасности ни грамма и каждый может творить всё, что ему заблагорассудится, но никто не вмешивается, потому что своя собственная жизнь дороже. Я не могу быть одной из таких. И ты тоже не можешь! Не заставляй меня кричать, чтобы заглушить твой голос. — Справедливость! Правосудие! Мне плевать, плевать, плевать на твои слова. Подавись ими. Сожри их и выблюй обратно, пускай это смешается с вонючим дерьмом в твоём грязном и дешёвом сортире. Я не буду тебя слушать. Я не хочу тебя слушать. Я знаю, что я делаю. То, что надо. И на человечность мне твою плевать! Я ненавижу этих придурков, возомнивших себя богами и творящих всё, что захочется. Я ненавижу тонкие стены и крики ужаса от этих жалких тварей, пытающихся спасти свою жизнь. Всем ясно, что ты подохнешь, как бы громко ни кричала. Ненавижу её. Ненавижу его. Ненавижу эту окраину. Открыв входную дверь, я выскользнула из квартиры и подошла к соседней. Она стояла, будто ничего не случилось.

Ненавижу это.

Я огляделась — подъезд был погружён в полутьму, пропах экскрементами и выглядел откровенно прохудившимся.

Ненавижу это место.

Я громко постучалась, стараясь разбудить как можно больше людей. Ну что, тварь, остановилось ли на секунду твоё сердце? Как в плохой шутке. — Тук-тук. — Кто там? — Справедливость. — Справедливость кто? — Просто справедливая убийца.* Тук-тук. Я здесь. — Ты чего, придурошная! — из квартиры напротив высунулась женщина сорока лет с взлохмаченными волосами. Она сплюнула при виде меня и раздражённо продолжила. — Укурилась что ли? Чего в пустую квартиру ломишься? Два часа ночи на дворе, проваливай! А вас, оказывается, нет. Я смотрела на женщину пару секунд и тут же заливисто рассмеялась от собственной глупости. Сама же выбрала этот дом из-за того, что квартиры по бокам пустовали. Вот же, какая незадача. Женщина покрутила пальцем у головы и закрыла дверь. Я просто хотела помочь. Сделать хоть что-то, а тут такое. Я смущённо потёрла шею и повернулась обратно к коридору. Тот отвечал таким же мерзким запахом и не менее отвратительным видом.

Что я тогда слышала? Слышала ли я вообще что-то?

— Это всё стресс, Люси, — моя кривая улыбка не придаёт и капли уверенности, не говоря уже об облегчении, но я улыбнулась. Я совсем не понимаю, что происходит. Если я перестану улыбаться, то расплачусь, потому что больше уже не могу. Этот холод. Одиночество. Это сводит меня с ума. Я хочу домой, Нетт. Пожалуйста. Мои губы искривились и я, обхватив себя руками, завалилась обратно в свою квартиру и упала на диван. Пожалуйста, Нетт. Я всё поняла, правда. Всё, всё. Я хочу домой, ты не представляешь. Верни меня домой.

Но в голове лишь мой голос.

      Мои дни всё больше становятся похожи на густую кашу, в которой я увязаю с каждой минутой. Вот в ней исчезли ноги, живот, плечи. Она, мерзко хлюпая, всё ближе подбирается к горлу. На губах её мерзкий горький вкус. Мне быстро надоедают некогда приносившие удовольствие вещи — теперь они почему-то кажутся глупыми. Мне кажется, что это был конец. Не жизни, совсем нет. Просто конец для чего-то важного, отчего хотелось лежать на кровати и беспрерывно смотреть в потолок. А ещё хочется долго спать, спать по восемнадцать часов, а лучше вообще не просыпаться. Потому что скука съедает меня изнутри. Хочется рвать на себе одежду, кожу, лишь бы докопаться и вынуть эту дрянь из груди. Я не помню, что было вчера, а что сегодня, что неделю назад. Дни для меня идут быстро, а секунды тянутся, словно вечность. Не могу долго делать что-то одно — постоянно отвлекаюсь. Я не была меланхоликом и никогда не питала страсти к нытью, но сейчас, кажется, настал момент перемен. Мне хотелось кричать шёпотом, как бы парадоксально это ни звучало. Мне казалось, что я давно привыкла что на свете есть всего двое. Я и Плю. На свете я была одна. Прежнее спокойствие в одиночестве ушло, словно его никогда и не было. Это проклятие, что Нетт на меня наслала. Моя состояние — это её вина. Своими хитросплетениями она ворвалась в мою жизнь, оторвала большой кусок и исчезла после пары громких слов. Чего ей стоило настоять и остаться? Это всё — просто плохая шутка. Я хотела бы вернуться назад во времени, когда не чувствовала ни крови, ни её присутствия. Я часто срываюсь. Бью посуду, телефоны — всё, что может оказаться у меня в руках. Ты обещала, что мы будем вдвоём! Против всего мира! Где ты теперь, когда я нуждаюсь в тебе? Где?! Осколки летят на пол. И как только мой напор снижается, я просто сажусь на диван и плачу. Вот так просто, по-детски. Но другого способа нет: я не могу избавиться от этого. Оно съедает, рвёт меня на части, но связывает их вместе, чтобы мука продолжалась. Одиночество. Никогда я не была так одинока, как теперь Хорошо, что есть Хьюго. Мне было немного стыдно перед ним, когда он заходил в мою квартиру, помогал готовить или просто старался приободрить, даже не зная, чем вызвано это состояние. Я понимала, что и ему стыдно тоже. От своих правдивых обвинений. И он старался помочь, чем сможет и как может. Я даже улыбалась и что-то отвечала. Невозможно проигнорировать такого человека, когда он прямо у тебя под носом светится неумолимой энергией и жизнерадостностью. Я и сама не заметила, как стала звонить ему, обращаться, как с давним знакомым. Но иногда мне казалось, будто он до сих пор подозревает, будто знает, что я сделала. Я не хотела пускать его в свою жизнь. Так пыталась, чтобы он развернулся и ушёл. Но ему почему-то было не всё равно, и он остался. Где же ты был раньше? Почему она, а не ты? Почему жизнь так несправедлива? Казалось бы, устала от постоянного одиночества? Вот тебе человек, с которым ты будешь чувствовать себя спокойно и уютно. А я выёбываюсь и всё равно жду этого язвительного голоса в голове. Четыре дня её не было. Меня хватило всего на четыре дня. Я чувствую себя паразитом. Зачем Хьюго приходит ко мне? Зачем ведёт себя так, словно мы друзья уже несколько лет и пытается облегчить мне душу? Зачем отвлекает от размышлений, зачем улыбается, зачем помогает с уборкой, зачем смотрит этими невыносимыми фиалковыми глазами, зачем рассказывается истории, зачем садиться рядом, зачем, зачем, зачем…. зачем? Из-за Нетт погибли люди. Из-за неё я стала… убийцей? Кем я стала, скажи мне? Потому что я не знаю. Было ли это правосудием? Было ли правосудием то, что я хотела сделать? Что такое правосудие? Если миру суждено сгореть в адском пламени, почему я должна держать канистру с бензином? Почему я должна брать чужую вину? Почему я не могу просто укрыться от этого? Я снова посмотрела на зеркало в спальне. Уже ночь. Опять ночь, когда я в последний раз обращала внимание на день? Я не помню. Я видела тёмные круги под глазами и не хотела ничего с этим делать. Моё тело слишком тяжёлое, слишком слабое для того, чтобы бороться с наваждениями. И с мыслями. Ненавижу это. Это и есть моя жизнь? Такой я хотела, чтобы она была? Это то, чего я действительно заслуживаю? Лунный свет проникал в комнату через незашторенное окно. Он ласково обволакивал моё дрожащее тело, и я тянулась к эфемерному теплу. Получая абсолютную пустоту. Спальня в полном беспорядке, я не пускала сюда Хьюго, чтобы прибраться. Но сейчас… Я видела восхитительную изящность в том, как луна придавала этому месту особенность, которой у него никогда не было. Лёгкой рукой она перерисовывала эти кривые очертания хаоса в специально задуманную композицию придирчивого художника. Вот так просто она искажала реальность, обнажая то, чего солнечный свет не в силах дать. Такую искусную ложь. А я стояла практически в центре этого вихря мимолётной мысли и могла только надломлено улыбаться собственному отражению.

В синем мире мне так не хватало красного.

В одну из таких ночей зазвонил телефон. Это был Хьюго. Он попросил придти в парк, рядом с домом. Тот самый, где мы впервые встретились. Часы показывали начало первого. Его голос поразил меня. Тихий, неуверенный, на грани мольбы — словно это было последним, что он хотел сделать в жизни. Я не могла связать знакомого мне солнечного парня, об которого грела свою замёрзшую душу, с этим голосом в телефонной трубке. Два разных человека. Ночь выдалась холодной для июля. Недавний дождь превратил парковые дорожки в слякоть, прилипающую к ботинкам. Плевать. Единственное, что меня волновало прямо сейчас — это Хьюго. Прямо как с Нетт, я была поглощена одним человеком. Было так странно, непривычно слышать Хьюго таким. Я остановилась у входа в парк, выглядывая парня. Он сидел на лавочке, где мы познакомились. Не это ли ирония? Прошёл всего месяц и вот, мы снова здесь. — Хьюго? — тихо позвала я, приближаясь. Я остановилась напротив парня, напряжённо вглядываясь в его лицо. Сгорбившись и смотря в какую-то несуществующую точку, Хьюго сидел на лавочке. Услышав оклик, он резко привстал, но, увидев, кто перед ним, устало опустился обратно. — Ты пришла… — вместо приветствия тихо произнёс он. Я проверила лавочку — сухая ли — и села рядом, не сводя глаз с Хьюго. — Ты звал. Я не могла тебя просто проигнорировать, — сердце гулко стучало где-то в голове. Я не знала как утешать людей. Никогда даже об этом не задумывалась. А Хьюго явно был чем-то подавлен. Или обеспокоен? Или и то, и другое? Без понятия. Я никогда никого не успокаивала. По правде говоря, я была бы отвратительным психологом, начиная от эмпатии и заканчивая умением находить нужные слова. У меня такого навыка не было. — Почему я? — задала первое, что пришло в голову, и тут же пожалела. Черт, черт, черт! Моя задача — помочь Хьюго, а не разбираться в отношениях. Парень вновь спрятал взгляд, опуская его вниз. Я мельком оценила его состояние настолько, насколько умела. Подавленный. Потерянный. Уставший. — Не знаю, — он почему-то едва заметно невесело усмехнулся. — Сам не понял, зачем позвонил. Видимо, мне просто… нужно было… Он замолчал, не договорив. Я замялась. Продолжить его фразу? Или он специально её не закончил? Умышленно оборвал? Что делать? Что делать? Что делать? Успокоиться. — Ты не хотел быть один? — медленно, словно на пробу, спросила я. Дыхание замедлилось. Казалось, само время замедлилось в ожидании ответа. Было ли это правильным вопросом? Не сделаю ли я ещё хуже? Он отреагировал не сразу. Мне показалось, что он не услышал, но прежде, чем я начала снова паниковать, парень несколько раз покивал. В его движениях чувствовалась какая-то ужасная усталость. Как будто каждый кивок давался ему с трудом. — Человеку нужен человек, да? Ты — этот человек, — это были не уверенные речи Нетт о людях. Словно Хьюго сам проверял на прочность то, во что верил. — Даже, если нам кажется, что можно со всем справиться в одиночку — это не так. А мир заслуживает немного милосердия и отзывчивости, поверь мне. Я позвал и ты пришла. Тебе было не всё равно на меня, пусть в твоей жизни тоже творится чёрт знает что. Я ценю это, Люси. В голове совсем пусто. Отчего-то было ощущение, что слова сейчас могли подействовать не хуже ножа. Мне не хотелось делать ему больно. — Человек? — смысл слов не сразу дошёл до меня, оставшись где-то на периферии сознания. Ты важна для другого. Ты имеешь значение. Эти мысли, это ощущение, как когда Нетт говорила, что я больше не одна. Вот только. Я за секунду вернулась в реальность. Нетт ушла. Здесь только я и Хьюго. Теперь моя очередь быть тем, кто спасает. — В смысле, ох, — я отвела взгляд. В голове все спуталось, — спасибо? Я замолчала. Уровень неловкости возрос. — И все же, — начало предложения получилось чересчур громким, но я быстро взяла себя в руки, — что случилось? Ты же не просто так меня позвал, верно? Глубокий тяжёлый вдох нарушил ночную тишину. Хьюго собирался с мыслями, которые никак не хотели быть последовательными и разумными. Он что-то вспоминал — я видела это в его глазах. Что-то нехорошее. Я ждала его страшных слов, но он сказал совсем другое. — Знаешь, люди редко думают о смерти. Они живут, счастливо или несчастно, но всегда думают, что смерть — это то, что бывает с другими. Она где-то далеко, смерть — это не про них. Но на самом деле — это про всех нас. Она всегда рядом… Нервных выдох. Я словно слышала как бешено стучит его сердце. Он узнал? Как он узнал? Когда узнал? Я нервно спрятала дрожащие руки в карманы куртки. Успокойся, Люси. Сейчас речь не о тебе. Это глупость. Если бы он узнал, что перед твоим домом давным давно стояла полицейская машина, а ты сама сидела в участке. Но вы здесь, в парке, ночью. Он доверяет тебе. — Смерть? — я нервно усмехнулась. — Почему ты так резко заговорил об этом? — Сегодня я… мы… кое-что произошло. Мы должны защищать людей, а не… вот это… — он замолчал, не в силах продолжать. Вдруг он резко встал с лавочки, намеренно не смотря мне в глаза. — О… Я поняла. Задание, закончившиеся смертью. Я замолчала. Что можно было сказать на такое признание? Видеть смерть — это тяжело для людей. А видеть смерть по своей вине… Я остановила поток мыслей. Не это ли стало причиной моей с Нетт ссоры? Забавно. — Люди умирают, — сказала я необычайно серьезно и холодно, не пытаясь смягчить, — и это нормально. Это часть жизни. Молодые, старые, виновные или невинные — в конце концов, все заканчивают одинаково. Нетт лучше меня понимала человеческую суть, она бы знала что говорить, но её нет. Есть только я и моя искренность. Хьюго повернулся ко мне, глядя сверху вниз. Резкий свет от фонаря превращал его светлые волосы в почти выжженную солому. Лёгкая куртка совсем не укрывала от ночной прохлады. Он выглядел потерянным. — Я знаю, знаю… Но разве можно с этим смириться? Как жить, когда знаешь, что ты ничего не можешь сделать? Ты беспомощен перед лицом смерти, ты никто. Всё, что есть у тебя и у других — срок, и он уже отмерен. Можно ли не сойти с ума, зная это? Он надломлено улыбнулся. Впервые за наш странный диалог и отчего-то у меня защемило сердце. В полутьме Хьюго выглядел до смешного неуместным со своей наигранной солнечностью. Я невольно потянулась всем корпусом к нему — к этому отчаянному взгляду и натянутой улыбке. Это неправильно. Хьюго не должен так выглядеть. Кто-угодно, но не он. Мы оба молчали, не зная что сказать. Надо ли вообще продолжать диалог. Человеку нужен человек? Я понимаю, это как никто другой. У меня была лишь Нетт. Я закрыла глаза и с силой заставила себя откинуться на спинку скамейки. Нет, неправда. Ещё у меня был неунывающий и яркий Хьюго. Я словно знала лишь его плоскую картонку — образ для мира, для окружающих. Парень, стоящий передо мной, не был таковым. Это был человек, настоящий и живой. Со своими болью и страхами. Нетт всегда была рядом, в моей голове. Никто и не может представить себе более близкого сожительства, чем одно тело. Но месяц. Целый месяц я не слышала её голоса. Меня заполнял мягкий свет другого человека. А сейчас он нуждается в этом свете сам. Могу ли я быть похожей на него? Так же отдавать, когда просят? Или только брать и разрушать, как Нетт? — Свобода, одиночество, смерть, — насмешливо сказала я, скрывая горечь. Поймав вопросительный взгляд Хьюго, продолжила, — это одни из основных вопросов в экзистенциальной психологии. Я тут подумала, что это как-то издевательски хорошо описывает нашу жизнь. Я хорошо помнила, как Нетт рассказывала об этом. Тогда мы долго лежали на кровати и обсуждали. Что именно я уже не могла вспомнить, но само ощущение навсегда отпечаталось в душе. — Всё, что нам остаётся — это прожить отмеренный нам отрезок без сожалений. Может, в этом и заключается смысл жизни? — Но если жизнь так коротка, так скоротечна, так неизбежно конечна, то есть ли вообще смысл так стараться её сохранить? Да и что вообще может быть важно, когда понимаешь, что в конце концов всё обратится в прах — твои друзья, семья, твои убеждения и, в конце концов, ты сам? Люси… Я опустила взгляд на его руки. Они тряслись, а Хьюго словно не замечал этого, полностью отдавшись мыслям. -...это так страшно. Его голос предательски дрогнул. Его пугали эти мысли, чертовски пугали. Он тяжело сел рядом. Я растерялась. Поток вопросов нахлынул на меня с неожиданной силой, напрочь сметя остальные мысли и слова утешения. Я знаю — Хьюго был прав, с самого начала и до конца. Есть ли смысл в том, что мы делаем, если, в конце концов, всё закончится ничем? Что ты оставишь после себя? Я знаю. Я повернулась к Хьюго всем корпусом и осторожно, слишком осторожно и неумело начала гладить его по спине, пытаясь успокоить. Почувствовав на своей спине чужую руку, она едва заметно вздрогнул. — Это тяжело принять, я понимаю. Но попробуй посмотреть это с другой стороны. Вопрос не в том, что ты потеряешь, когда умрёшь. Что исчезнет с твоей смертью. Вопрос в том, что останется. Я замолчала, пытаясь сформулировать свою мысль более правильно. Чувство, вспыхнувшее при этих словах было мне знакомым. Словно кто-то уже пытался мне подкинуть подобную мысль, но тогда я этого не заметила. — Твои убеждения не пропадают. Слова, влияние на жизни других людей, дети или другие вещи — всё это останется даже, когда ты уйдёшь. Точнее, — я подняла лицо к небу. Почему-то так было легче говорить, — это и будет продолжением твоей жизни. Ты будешь жить, пока о тебе будут помнить. Горло перехватил спазм, мешая говорить. В носу защипало, отчего я поморщилась и одной рукой прикрыла рот. Эти рассуждения напомнили мне о том, что вспоминать совсем не хотелось. Но если не сейчас воплотить мысли в слова, то когда же ещё? С кем ещё? — Именно поэтому я боюсь умереть в одиночестве. Я смолкла. Имела ли я права говорить об этом? На моих руках кровь и я не могут быть полностью уверенной, что в будущем её не станет ещё больше. Потому что я понимаю Нетт, потому что я понимаю, что не могу стоять в стороне. — Я тоже боюсь, — тихо, почти шёпотом, произнёс он, медленно поднимая голову. Он внимательно посмотрел на меня. Отчаянность, что раньше его буквально переполняла, переросла в какую-то уверенность. Я не была уверена в том, что он полностью успокоился. Хьюго улыбнулся. Совсем немного, но уже без обречённости. Это была улыбка человека, который смотрит на что-то важное. — Хорошо, что я тебя нашёл, и нам это больше не грозит. Одно предложение. Всего одно, но так сильно врезалось в саму суть. Одиночество. Постоянное, отравляющее душу одиночество — вот, чего я ждала после ухода Нетт и чего испила сполна. «Ты не одна. Теперь я всегда буду рядом. Ты и я. Против всего мира». «Хорошо, что я тебя нашёл, и тебе это не грозит». Я почувствовала влагу на лице первым, вторым пришло осознание, что она беззвучно плачет, не сводя глаз с Хьюго. — Человеку нужен человек. Я обняла его аккуратно, почти бережно. Невесомо касаясь пальцами прохладной куртки, а носом зарываясь в футболку. Тепло человеческого тела приятно дурманило мозг. Нетт было невозможно почувствовать. Она навсегда останется холодным изваянием, следующим своим убеждениям. Да, мы были часть одного тела, но теперь я отчетливо понимала разницу. Нетт — не человек в полном смысле этого слова, а я — да. Явно не ожидавший этого Хьюго оцепенел на долю секунды, прежде чем так же осторожно обнять меня за плечи. Тепло. Середина ночи, парк погружен в тишину. Мы больше ничего не говорили, только отчаянно цеплялись друг за друга в неумелых объятиях. Внутри что-то загорелось. Что-то родилось заново. Что-то красивое, желанное и родное. Что-то важное, важнее самого бытия. Говорить не хотелось. Хотелось только, чтобы вечность была похожа на этот миг. Я не знаю, чувствовал ли он то же. Смогла ли я ему помочь нашим странным, но искренним диалогом. Я много не знала о Хьюго. Но, возможно, я стала понимать его чуточку лучше. Странный покой укутал всё тело. Это наше наследие.