По лезвию ножа

      Я говорила много ободряющих слов, не понимая их значения. Хьюго слушал и время от времени вяло поддакивал или усмехался. Рассвет мы встретили на моей кухне. Не спать ночами стало уже традицией. Мысли немного прояснились. Ночное наваждение, вызванное словами Хьюго, сошло на нет. Мы перебрались на диван в гостиной, Хьюго заснул, прислонившись к подлокотнику, а я, обхватив ноги руками, сидела напротив. Ночью Хьюго казался мне самым близким человеком на Земле. Сейчас я понимаю, что это было лишь непозволительной мечтой. Он не узнает. Никогда не узнает о том, что мы с Нетт сделали. Нетт и Хьюго абсолютно разные. Они не способны заменить друг друга, как бы ни пытались. И от этого я чувствую себя плохо. Я закрыла глаза и откинулась на спинку дивана. Дышать сложно. — Может, вот это? — Хьюго зацепил пальцами платье размера миди красного цвета и вопросительно посмотрел на меня. В руках у него не было ни одного пакета, хотя в торговом центре мы провели не менее двух часов. Я отрицательно покачала головой — платье выглядело безвкусно вызывающим. Возможно, месяц назад я бы ещё согласилась на такое, чтобы позлить отца, но теперь у меня нет выбора. Я обещала не позорить его взамен на защиту перед полицией. Хьюго вздохнул и отложил вещь в сторону. Он придирчиво рассматривал соседнее платье на бретельках, пробегая глазами дальше, вдоль ряда — видимо, пытался найти другой цвет. Смотря на это, я недовольно фыркнула. Он увлечён даже больше, чем я. Не знаю, почему позвала его подбирать платье для вечернего приёма, но теперь мы вместе маялись в душном здании. Это даже может показаться забавным со стороны: высокий спортивный парень придирчиво разглядывает всевозможные фасоны платьев, а девушка, пришедшая с ним, остаётся в стороне. Наверное, всё должно было быть наоборот. — Кажется, я нашёл что-то подходящее, — Хью вернулся ко мне, держа в руках что-то чёрное, непонятного фасона. Он выглядел довольным, отчего мне захотелось хоть немного, да улыбнуться. Я попыталась. — Ммм, думаю, это не моё, — я отодвинула его протянутые руки обратно и натянуто хихикнула. — Слишком откровенное? И чёрный — пессимистичный цвет, отец такого не одобрит. — Ты сама говорила, что давно с ним конфликтуешь, так что нет нужды подстраиваться под его вкусы, — пожал плечами Хьюго и подтолкнул меня в сторону раздевалок. — Ты должна его примерить. Я гарантирую — сидеть будет идеально. Я смутилась от его уверенности. Это откуда такие познания в женских платьях? Однако отвечать на этот вопрос никто не собирался. Хьюго засунул меня в одну из примерочных и всучил платье. Обезоруживающе улыбнулся и занавесил тяжёлую ткань. — Торопись, если хочешь успеть поесть перед стилистом, — донеслось по ту сторону. Вот же чёрт улыбчивый. Я прижала платье к груди и вздохнула: его непередаваемый оптимизм просто обескураживал. Я ничего не могла противопоставить такому напору, верно? Наверное, Нетт бы посмеялась с моих мыслей. Но её здесь нет. Я стянула с себя футболку, приспустила джинсы и критично осмотрела платье, держа его на вытянутых руках. Обычное чёрное, без бантов или дополнительной мишуры, приталенное и с рукавами в три четверти. Держалось за счёт невидимых бретелек, позволяя оголить плечи. Не думаю, что такое допустили бы на официальный приём, но чего не сделаешь по просьбе друга. Я пожала плечами и начала одеваться. Он был прав. Как ни удивительно, платье действительно сидело, как влитое. Оно выгодно подчёркивало округлые бёдра и талию, а от приталенной части начиналась юбка-клёш, так что я не чувствовала себя скованной. Окончательно сняв штаны, я выскользнула из примерочной — благо застёжка находилась сбоку, и мне не пришлось просить Хьюго помочь. Он сразу обернулся ко мне и застыл на месте. — Ну что ты так смотришь? Будто ожидал увидеть что-то другое, — я отчего-то почувствовала смущение, но быстро взяла себя в руки. — Но я видела себя в зеркало, Хью. И у меня возникло много вопросов к твоему глазомеру. — Это чистая случайность, — он поднял руки в защитном жесте. — Я рад, что оказался прав и вся эта мутотень с магазинами закончена. — Ну, не знаю, — протянула я, рассматривая собственные ноги и подавляя в себе желание усмехнуться. — Может, нам стоит зайти ещё в… — Нет! Два часа мы здесь ходим, даже я уже устал. Я внутреннее посмеялась — по нему и не скажешь, — но в реальности просто благосклонно кивнула. — Ладно, берём его. Если отец будет на меня злиться, то я скину всю вину на тебя. Он закатил глаза, жестами поторапливая меня: — Договорились. Только закончим с этим скорее. Скорее, милый, так скорее. Я застыла на секунду. Сказала, как она.       Вчера я получила звонок от отца. Приём по случаю совершеннолетия наследника семьи партнёра его компании состоится сегодня вечером, и Джордж любезно напомнил о моём долге. Не то чтобы я собиралась увернуться от собственных слов, но после ухода Нетт желания посещать подобные мероприятия не появлялось ни на йоту. Однако и здесь меня ждал сюрприз. Хьюго, который снова проводил время у меня дома, услышав фамилию виновника торжества, тут же радостно сообщил мне одну удивительную новость. Адам Найтенгэйл — сын партнёра отца и по совместительству друг Хьюго. В тот момент я могла лишь пялиться на него, насильно закрыв рот. Нет, я слышала, что мир тесен, но не настолько же! Оказалось, что они с Адамом познакомились в школе — на мой вопрос, почему наследник влиятельной семьи ходил в государственную школу, Хью только пожал плечами — и сдружились на почве острого чувства справедливости. Семья Найтенгэйлов стала ему практически родной, хоть и не усыновила. — И правильно, — усмехнулся тогда Хьюго, потягиваясь на диване. — Им совсем тогда не до сирот было — у отца Адама начались проблемы с бизнесом, а я ни к селу, ни к городу.       Меня только удивило его спокойное отношение к этому. Казалось бы, Найтенгэйлы могли беспрепятственно помочь мальцу без родителей, взять в свой дом и дать хорошее образование, но вместо этого они только делали вид, что им есть до этого дело. — Да нет же! — откликнулся с жаром Хьюго. — Они очень мне помогли и с учёбой, и с жильём. И даже усыновление не было нужно. Тогда я только хмыкнула на такую яростную защиту. Уверенность в святости зажиточной семьи для меня была смехотворной, но я не хотела нарываться на скандал. Пусть видит то, что хочет видеть — его дело.       Мы пробыли в торговом центре ещё около получаса, а потом разошлись. Время близилось к шести, сам приём начинался в восемь, но мне, как принимающей стороне, стоило бы появиться дома раньше. Разговор с Хьюго смог немного поднять мне настроение, мир уже не казался таким безвыходно угольно-чёрным, а раздражение не царапало душу изнутри, заставляя бросать в окружающих колкие слова. И, тем более, думать о всяких глупостях. Решила замену в голове себе создать? Нет. Сколько бы ты ни сожалела о своих словах, Нетт не вернётся. Не обратит внимание. Не заговорит. Не будет рядом. В тебе, если позволишь напомнить. Я чувствую, что раздражение возвращается. — Ой, заткнись.       Приём был воистину с королевским размахом, а может, и немного больше. Как я поняла, для всего празднества был арендован огромный зал, второй этаж которого вёл в гостевые комнаты. Помещение было выполнено в чисто готическом стиле, но, несмотря на это, оформлено в светлых тонах, что производило неизгладимое впечатление из-за контраста. Вдоль стен выставлены столы для фуршета. Длинные, свисающие с расписного потолка огромные люстры освещали танцующих, жующих или же просто общающихся людей. Мужчины были одеты в строгие чёрные костюмы, а женщины не скупились на свои платья. В глазах уже рябило от разноцветных тканей и прочих украшений. Сама я надела лишь наш фамильный жемчуг на шею — и то по настоянию отца. И теперь чувствовала себя невероятно глупо, стоя рядом с Хьюго, который пришёл в сопровождении Рут Найтенгэйл — сестры Адама. Это была высокая черноволосая девушка с выразительными синими глазами. Её яркий макияж в совокупности с роскошным сапфировым платьем смотрелся гармонично. Эта девушка знала, как подчеркнуть свою состоятельность, но при этом не выглядеть вызывающе. Я даже позавидовала. Не знаю, каким образом нужно было раскорячиться звёздам, чтобы я оказалась в таком обществе. Друг и сестра потенциального жениха. Иначе зачем отцу было меня звать на это мероприятие, если не примериться к выгодному предложению? Я не дура. Это было ясно с самого начала. — Я и не ожидала, что Джордж устроит целый банкет по случаю дня рождении моего братишки, — беззлобно усмехнулась Рут, откидывая волосы назад. Она демонстративно огляделась. — Хотя, довольно скромный по меркам нашей семьи. Будем в тесном дружеском кругу. Она улыбнулась, и я почувствовала, что улыбаюсь в ответ. Так же натянуто, как и она. Хьюго явно чувствовал себя смущённым, наблюдая за нашей безмолвной перепалкой, но я не могла его в этом винить. В конце концов, таков наш удел — цивилизованно вырывать друг у друга место под солнцем. Наученное дружелюбие воспитывалось годами, от этого просто так не избавиться. — Вы правы, — я сняла два бокала с шампанским с подноса официанта, который неспешно лавировал между гостями, и протянула один Хьюго, дружелюбно кивнув. Когда я обратилась обратно к Рут, улыбка слетела с моего лица. — Действительно щедро со стороны отца. Но чего не сделаешь ради близких друзей, верно? Я слышала, что до этого ваш брат не выказывал особой заинтересованности в светских мероприятиях, вот отец и постарался, чтобы ему было как можно более комфортно. Это ведь его праздник. Улыбка Рут дёрнулась, и я почувствовала внутреннее удовлетворение. Надо же, ещё не забыла, каково это — завуалировано указывать на недостатки окружающих. Надеюсь, что у меня получилось передать хоть толику той неприязни, что окутывала меня при одном взгляде на сестру Адама. Они все здесь заодно. Кроме Хьюго, разумеется. — Да прекратите вы обе, — совершенно по-простому буркнул он, приняв бокал и тут же осушив его наполовину. — И так здесь все ходят напыщенные, как не знаю кто, так ещё и от вас терпеть весь вечер? Я тогда сразу к Адаму пойду. — Боюсь, не протиснешься через толпу желающих выразить свои поздравления, — хмыкнула я, не сводя глаз с Рут. Та еле видно усмехнулась, но согласно покачала головой. — Именно, — она недовольно стрельнула глазами в Хьюго. — Сколько лет уже на приёмах, но манер не прибавилось. — Хочу быть свободным рядом с друзьями, — довольно ответил тот, пожав плечами. Шампанское опасно плеснулось к краю. — Вы словно чужие друг другу, честное слово. — Мы и есть чужие, — я сделала глоток, понизив голос настолько, чтобы меня слышали только эти двое. — Ненадолго, — так же тихо ответила Рут. Я напряглась. За разговором я совсем не заметила приближение отца. Джордж встал рядом со мной, незаметно загородив, и дружелюбно улыбнулся Рут. Девушка незамедлительно ответила тем же, её голос изменился, словно из него исчезли шипящие нотки. — Мистер Фаулер! — Рут нешироко развела руки в стороны. — Я уже было подумала, что вы решили оставить меня прозябать в одиночестве. Уже полчаса на банкете, а мне никто не предложил и бокала шампанского, представляете? Я увидела, как Хьюго попытался завести руку за спину, и фыркнула. Неужели ему стыдно? Мы просто не способствуем алкогольному опьянению одинокой девушки на приёме, где много свободных мужчин с неизвестно какими намерениями. Разве в этом было что-то плохое? — Прошу простить, — Джордж подозвал жестом официанта и передал Рут бокал. Они оба завели светскую беседу о делах семей, и я резко почувствовала себя лишней. Надо же, как он любезно её обхаживает. Улыбается, шутит и ведёт себя до безобразия мило, а на меня даже не посмотрел. И чего я ожидала, собственно? — Я так рад, что вы смогли посетить нас, — Джордж не прекращал улыбаться. — Наверное, было тяжело выделить время? Но такое стремление быть рядом с семьей — я просто вами восхищаюсь. Я был бы намного счастливее, если бы и моя дочь стремилась к тому же. Что, простите? — Вы мне льстите, — Рут отпила шампанского, — я просто не могла пропустить день рождения своего собственного брата. Для меня семья — это главное, думаю, только вы могли бы это понять. Они издеваются надо мной? — К сожалению, вы правы, — притворно вздохнул отец в ответ, но сразу попытался вернуть улыбку на лицо. — Боюсь, я не смог правильно воспитать своего ребёнка. Было бы чудесно, получи она от вас пару советов. Я задохнулась от возмущения. Как они посмели? Как он посмел? Да, отношения в нашей семье ни к чёрту, но в этом нет моей вины. Даже если у нас всё не гладко, это не повод говорить такое чужому человеку! Моё раздражение опалило кончики пальцев и щёки. Пальцы сжали бокал так крепко, что побелели, а дыхание стало неглубоким и прерывистым. Они знали, что я всё прекрасно слышу и говорили это намеренно. «Не позорь нашу семью, Люсьена!» А меня, значит, позорить можно?

И где же в этом справедливость?

Я вздрогнула и чуть не уронила хрупкую посуду. На секунду… На секунду мне показалось, что я слышала её насмешливый голос. — Что? — непроизвольно сорвался полушёпот с губ. — Я говорю, — раздалось в ответ около уха, и я резко обернулась, удивлённо впиваясь взглядом в Хьюго. Он аккуратно отцепил мои пальцы от бокала и вернул оба обратно официанту, — если хочешь, то мы могли бы выйти на балкон. Мне тоже не по себе от этого спектакля. Я не знала, что ответить. Казалось, мой мозг вынули из черепной коробки, выключили и вернули обратно — я не могла связать и двух слов. Ужасное состояние. Поэтому я просто кивнула.       Прохладный воздух снаружи, такой желанный после душного помещения, приятно охладил кожу. Приятный полумрак окутывал уютом — только проникающий из окон свет мешал наступлению кромешной тьмы. Я невольно взглянула на небо: в это время года обычно видны звёзды. Но там не было ничего, кроме иссиня-чёрных облаков.       Только закрыв дверь небольшого балкона, я облегчённо выдохнула. Даже не заметила, как была напряжена всё это время, особенно после взаимных прелюдий со стороны отца и Рут. Я крепко сжала перила и попыталась успокоиться. От одной только мысли я чувствовала, как внутри разгорается пожар. — Это было ужасно. Не думал, что Рут так поступит, — тихо сказал Хьюго, становясь рядом со мной. Он задумчиво смотрел на закрытые двери. — Как? — Подло? Ты стояла в шаге от них, и слова твоего отца… Она не должна была его поддерживать, это неправильно. Кажется, теперь я понимаю, про что ты говорила в парке. Ваши отношения действительно оставляют желать лучшего. Я усмехнулась. Неожиданное сочувствие с его стороны приятно меня согрело. Неплохо чувствовать, что кому-то не плевать на твоё состояние. — Проехали. Он всегда был тем ещё… — я запнулась, подавляя ругательство. — Давай не будем портить настроение ещё больше. — Прости, — он виновато улыбнулся, — я просто не могу поверить, что Рут с Адамом родные. Они совершенно разные. Начиная с того, что Адам никогда бы не позволил твоему отцу высказаться в таком ключе. — М-м, — не сказать, что мне эта информация была интересна, но, кажется, Хьюго пытался меня таким образом утешить. Какой благородный порыв. — Не хочу говорить ни об отце, ни о приёме. — Прости, — на этот раз он выглядел ещё более виноватым. Хьюго повернулся лицом к лесу: в конце концов, здание находилось на отшибе города, дальше только КАД. — Тогда о чём будем говорить? На свежем воздухе и злость улетучивается быстрее. Правда, открытое платье не располагало к длительному нахождению снаружи. Хьюго это тоже заметил и небрежно снял с себя пиджак. И накинул мне на плечи. — Спасибо, — это было искренне. — Интересно, сколько раз за этот вечер я ещё скажу «спасибо»? — Недостаточно, — Хьюго рассмеялся в то время, как я закатила глаза. — Брось, я не сделал ничего сверхъестественного. Это не так. — Ты рядом, этого достаточно, — я пожала плечами и отвернулась в сторону. Отчего-то стало неловко. Пауза затягивалась. Наконец, я услышала приглушённое покашливание. — Хочешь… я расскажу то, о чём никто, кроме Найтенгэйлов, не знает? — протянул Хьюго. — Ладно, — я заинтересованно повернулась к нему. — И что же это? — Моё второе имя — Эллиот. Хьюго Эллиот Макинтайр. Поверь, это кажется пустяком, но в детстве приносило немало проблем. Хьюго Эллиот Макинтайр. Это за что тебя так, господи помилуй. — Эллиот? — я не удержалась от смешка. — Серьёзно? Эллиот? Погоди, если сокращённо, то это… — Да. — Элли, — я произнесла это тихо, но даже так это вызывало какой-то иррациональный восторг. Его внешний вид и такое милое имя вызывали диссонанс. — О, да, представляю, как сильно тебя дразнили. — Знаешь ли, я долгое время комплексовал на этот счёт, — вздохнул Хьюго. — Поэтому считай это моим знаком доверия. Как другу. — Ты же понимаешь, что теперь и я тебя буду так звать? Это навсегда. Он широко и чуть лукаво улыбнулся: — Я знаю. Стало тепло и хорошо, несмотря на случившиеся в зале. Впервые за то время, как ушла Нетт. Пустота внутри заполнялась не нашими с ней вечными перепалками, а искренним смехом. Я украдкой взглянула на Элли. Как он может быть настолько… даже эпитета подходящего нет. Настолько настоящим? Простым и открытым. Это восхищает и обескураживает одновременно. — Тогда я тоже скажу то, чего никто не знает, — чуть дразняще протянула я, наблюдая за реакцией Хьюго. Нет. Элли. Он кивнул. — Моё любимое блюдо — шарлотка. — Никто об этом не знает? — Элли удивился. — Никто не спрашивал, — я постаралась сказать это как можно равнодушней. — Ещё с детства её люблю. Это было единственное, что у мамы получалось хорошо из выпечки. Вспомнила её так обыденно, словно каждый день о ней говорю. Забавно. Я почувствовала, что настроение Элли изменилось. — Я не нуждаюсь в сочувствии. Возможно, это было сказано слишком резко. Я машинально выпрямилась и чуть подняла голову, настороженно смотря на друга. Элли выдохнул. — Прости. Я не специально. Я выдохнула, расслабившись. Точно. Это же Элли, почему я так отреагировала? Он не причинит вреда. — Твоя мама, — Элли начал осторожно, но я не остановила его, так что конец предложения звучал вполне уверенно, — умерла, верно? Я кивнула. Не знаю, зачем её вспомнила, но запрещать говорить на тему, которую сама и подняла — глупо. Интересно, что бы сказала Нетт сейчас? Наверное, посмеялась бы над моей открытостью. Ну и ладно. — Когда мне было шесть, от болезни. Я плохо её помню, если честно, всё же четырнадцать лет прошло. Но вот её готовку забыть сложно, — я грустно улыбнулась больше самой себе, чем Элли. А он слушал, не перебивая. — Она всё время норовила сжечь кухню, отчего отцу пришлось нанять кухарок. Ну и шуму тогда было! Элли не ответил, так что я подняла на него взгляд. Он не выглядел расстроенным, честно говоря, мне вообще сложно было интерпретировать его эмоцию, но я бы больше склонялась к задумчивости. — Значит, раньше между тобой и мистером Фаулером всё было нормально? Так вот, что у тебя в голове. — Нет. У него в жизни было две страсти — мама и работа. Когда первая ушла, вторая поглотила его с головой, — я фыркнула. — А я просто приложение к остальному интерьеру. — Не говори так. Да, сейчас он повёл себя как придурок, прости за прямолинейность, но всё же он не мог просто не обращать на тебя внимание. Он всё ещё пытается найти что-то хорошее в этом человеке? Да земля тебя просто не заслуживает, Элли. Я замерла, не зная как поступить. Рассказать всё? Поймёт ли он? Пиджак приятно грел. — Он обращал, — это прозвучало глухо, почти подавленно. Я обернулась к лесу: просто не могла продолжать смотреть на Элли, вспоминая всё это. Возвращаться страшно. — Всё было неплохо до того, как мама ушла. Но потом, видимо, ему стало незачем себя сдерживать. Я была ребёнком, всего лишь ребёнком, и многое не понимала, — я словно говорила в пустоту, внутреннее содрогаясь от смешанных чувств. Дом был непозволительно большим для меня. Но мир ограничивался собственной комнатой, ванной, столовой и отцовским кабинетом. Строгое расписание, примерное поведение, отличные результаты. Будь гордой, будь сильной, не расстраивай отца. Даже если у него не хватает времени сказать «Доброе утро». — Сиди тихо, делай быстро, будь послушной, — как мантру прошептала я. — Что это? — Правила. Когда я была маленькой, делала всё, чтобы он остался мной доволен. Тогда я не знала, что ему было всё равно. Я помню его злость, если делала что-то не так. И тяжесть руки. Элли вздрогнул: — Он бил тебя? Я растерянно перевела на него взгляд. Человек, что находился сейчас в зале и человек в моих воспоминаниях — разные. Точнее, он остался таким же. Это я изменилась. — Иногда. Он говорил, что это занимает слишком много времени, и я просто должна исчезнуть, если не хочу расстроить его ещё больше. Мне всегда было интересно — за что? Чем я заслужила такое? — Люси… — Нет, ты не понимаешь, — я потерянно усмехнулась. — Я так старалась ему понравиться, пока он — я задыхалась словами — пока он выгонял меня на улицу, оставлял без еды, унижал и, господи, на моей спине даже остался шрам от наших семейных посиделок. Элли был обескуражен. Я безрадостно рассмеялась. — А потом я научилась отвечать ему. Знаешь, это лучшее, что я когда-либо делала. Не знаю, за что он так меня ненавидел, но, смотри, теперь я травлю его душу не хуже, чем он мою когда-то. Мне не нужна его родительская любовь. Он мне не нужен. Я махнула рукой в сторону зала и мрачно улыбнулась. — Он монстр, Элли. В человеческой коже. Рано или поздно он за всё поплатится, но пока время ещё не пришло. Элли выглядел потрясённым. И я даже не знаю, чем больше — словами или моим видом. — Почему ты не заявила на него? Я рассмеялась в ответ. Он смог доказать, что я, совершившая убийство на глазах у свидетеля, жертва ситуации и что вся вина лежит на убитом мной пареньке. А его дружок до сих пор ничего мне не сделал, как и не сделала полиция. — А кто бы поверил? — Можно было снять побои, можно было обратиться за помощью к людям, которые у вас работали, да вариантов была куча! — Элли всё распалялся и распалялся, даже его жестикуляция приобрела хаотичность. — Почему никто ничего не сделал? Я знала ответ. И Элли тоже его знал, только вот признать это — значит сказать, что люди предпочитают закрывать глаза на происходящие ужасы, чтобы оставаться целыми. Все боялись. — Я просто, — он задохнулся от возмущения, — просто поверить не могу, что мистер Фаулер совершал все эти вещи. И никто ничего не сделал! Я не ответила, отвернувшись от Элли. Никто ничего не сделает, пока ты не возьмёшь всё в свои руки. Только ты сам можешь себя спасти. Я не взяла. — Господи, Люси, — он был растерян, — прости меня. Я не знал, что всё обернётся этим. Как ты? В горле стоял противный ком, мешающий говорить, но я всё равно спросила. — Разве это плохо — желать такому, как он, смерти? Я ненавижу его. Я хочу, чтобы он был наказан за то, что сделал. Делает ли это меня плохим человеком, Элли? Он сглотнул. Я отвернулась. — Нет, — раздался тихий голос из-за спины, — нет, не делает. Мне захотелось расплакаться на месте. Потому что Элли солгал. Нетт бы так не сделала. Она знает, кто я такая на самом деле и, даже если сильно захочу, я никогда не смогу быть такой, как Элли. Я его попросту не заслуживаю. Интересно, узнав всё, он будет на мой стороне? Будет ли называть меня другом?