Дьявол внутри (The Devil Within)

Ято кинулся на Бишамон без задней мысли, а Юкине прирос к месту в приступе холодной паники. Конечно, Ято не будет…? О чем он вообще думает, бросаясь в бой против, возможно, сильнейшего бога войны без единого оружия? Он так хочет умереть? — Ято, стой! — крикнула Бишамон. — Не подходи! Ято двигался так быстро, что его движения смазывались, практически неразличимые для глаза. Выстрел Бишамон, предупреждая, пронесся в полуметре от него, Кураха пригнулся, готовясь к прыжку, но Ято не замедлился, не обратил внимания на пулю, оттолкнулся от земли, кувыркаясь в воздухе надо львом с механической грацией, и, только его ноги коснулись гравия, рукой полоснул по плечу и груди Бишамон. Бишамон вскрикнула от удара и отступила на шаг. Ее глаза расширились, когда она взглянула вниз, на пурпурную полосу, перечеркнувшую бледную кожу ее руки. — Он осквернил меня? Как…? — Он ранен? — голос Хиёри взвился в напряжении. Ято мог осквернить Бишамон только если бы он был осквернен сам, но в его движениях не было скованности. Но он был выносливым и обычно не допускал, чтобы раны замедляли его. Юкине вытянул шею, стараясь поймать мелькание рук бога, но Ято не останавливался, и было невозможно сказать, насколько сильно он был осквернен. Он еще несколько раз ударил Бишамон, раскрытой ладонью, словно животное когтями, сильно и быстро, так, что Юкине не мог четко видеть, что происходит, пока богиня не рухнула на землю. — Ято! — Юкине бросился вперед, но Хиёри схватила его за руку и удержала. Ее лицо было бледным с широко распахнутыми глазами, когда она позвала: — Ябоку, стой! Неистовые движения утихли на короткое мгновение, когда Ято поднял голову и взглянул на нее с пустым лицом и глазами, лишенными жизни. Но только на мгновение. Он обернулся на Бишамон. — Я же говорил, он выполняет только мои приказы, — сказал отец Ято. Его голос лучился наслаждением от разрушений, посеянных им, но Юкине не мог оторвать взгляд от катастрофы. Отвлекшись на мгновение, Ято открылся, и Бишамон воспользовалась шансом, хлыстнув Кинухой и отправив буйствующего бога в полет. Она вскочила на ноги, пока Кураха, не сдерживая ударов, держал Ято в стороне. — Не знаю, что происходит с тобой, но лучше бы тебе прийти в себя, — хлыст свистнул в воздухе, и Бишамон нахмурилась, когда плетка смертельным захватом обернулась вокруг руки Ято. — Я не хочу сражаться с тобой сейчас, но буду, если придется. Ято изогнулся и врезал ногой по боку Курахи так, что лев пролетел несколько метров, прежде чем рухнуть на землю. Ни теряя ни мгновения, бог с невозможной силой вскинул руку, натягивая кнут, и сжал на нем зубы чуть ниже петли, обернувшейся вокруг запястья. На мгновение все застыло, а потом Бишамон отдернула Кинуху в сторону и схватилась за бок. — Ты осквернил и ее? — она воскликнула, не веря. — Как…? Юкине с отвисшей челюстью смотрел на дикую демонстрацию. С каких пор Ято кусался как животное? И как он умудряется осквернять этим? Неприятное чувство сжало грудь Юкине, когда жуткая параллель с Хиёри, шагнувшей за черту в больнице и укусившей Ято, мелькнула в голове. Он не успел додумать эту мысль, когда Ято снова устремился вперед. Все происходило так быстро, он не мог разглядеть отдельных движений. Два бога сошлись в смазанном от скорости обмене ударов, а потом Ято отлетел в сторону с шипением, схватившись за рваную рану на груди, а Бишамон покачнулась и едва не упала, покрытая скверной и болезненными ранками. — Они убьют друг друга, — прошептала Хиёри. Она права, — понял Юкине, и его желудок скрутило. До этого Бишамон сдерживалась, но теперь, когда Ято так и не отступил, она собиралась вывести его из строя. А Ято… Ято не выражал никаких чувств, но он с самого начала был нацелен на убийство. Бишамон еще не оправилась от столкновения с небесами и не хотела сражаться, и потому получала больше, но Ято был без священного сосуда. Все зависло в воздухе, и нельзя было предугадать, кто победит. Бишамон не ждала многого от безоружного противника, и Ято пользовался этим, но она оставалась опасной даже после ранения. Юкине вырвал руку из побелевших пальцев Хиёри и рванулся к воюющим богам, пока не замер между ними. Бишамон прошипела проклятье, отводя атаку за секунду до того, как она попала бы в шинки, но Ято даже не замедлился. Юкине открыл рот, чтобы сказать Ято прекратить это и остановиться прямо сейчас, но бог наотмашь ударил его по ребрам, даже не взглянув. Острые ногти ужалили скверной, зацепив щеку. Хиёри закричала, когда Юкине рухнул, ошеломленный, на землю. Он моргнул раз, другой, чтобы прояснить взгляд, посмотрел на Ято и Бишамон, сцепившихся вновь. Ято закончил полетом в сторону с очередной кровавой глубокой раной на груди, его левая рука весела под невозможным углом, и воздух с шипением проходил сквозь зубы, как рычание раненного животного. Кожа Бишамон была покрыта царапинами и фиолетовыми разводами, когда она поднялась на ноги, а глаза светились болью и окончательностью решения. Она призвала Сайки и подняла массивный клинок, приготовившись. Хиёри бежала к Юкине, но Ято опять атаковал Бишамон, словно угроза быть разрезанным надвое не висела над ним, и Юкине не мог больше терпеть этого. Он вскочил на ноги и бросился между богами, раскинув руки в стороны, словно каким-то образом мог остановить их силой воли. — Ято, стой! — Юкине! — Хиёри и Бишамон крикнули в унисон. Глаза Ято были такими мертвыми, казалось, он совсем не узнает собственный священный сосуд, и Юкине вздрогнул и зажмурился, чтобы не видеть грядущий удар: бог не останавливался. Юкине был дураком, думая, что он — кто-то особенный, единственный способный остановить бога, потому что раньше Ято всегда слушал его. Один удар сердца, другой. Он приоткрыл один глаз. Рука Ято с пальцами, изогнутыми, словно когти, зависла перед его лицом, а другая застыла в воздухе чуть дальше. Все тело бога было натянуто и тряслось от напряжения. — Глу… пый… маль… чишка… — проскрежетал Ято, с трудом выталкивая слова сквозь стиснутые зубы. Это были первые сказанные им слова, и пустота его взгляда мерцала чем-то ярким и знакомым. — Гра… ни… ца… — Что? — Юкине беспомощно потряс головой. — Я не могу прочертить границу против тебя! Ты… ты мой бог! Кончай с этим! Он проводил черту против врагов, а не друзей. Не против семьи. Казума, прочертивший ее перед Бишамон, был шоком для всех. Юкине ужалил Ято, когда в госпитале нарисовал границу против Хиёри, переходящую черту и атаковавшую их, и Юкине мог только представить, как ужасно будет сделать это с Ято. Священные оружия не чертят границы между ними и хозяевами и… дети не рисуют их перед родителями. Пальцы Ято дернулись, все тело сжалось в спазме, лицо искривилось в болезненной гримасе. — Тогда не… против… меня… Юкине не понимал, что он имеет в виду. Против чего еще он может провести границу? Против того, что захватило Ято и заставляло его делать то, что сам он никогда не пожелал бы? Что-то мелькнуло на краю сознания, словно наполовину оформившееся подозрение, борющееся за возможность вылезти на свет. Словно штора упала на глаза Ято, снова оставляя в них только темноту, пустоту и безжизненность. У Юкине не было времени, чтобы подумать и найти лучшее решение — он хлестнул рукой по воздуху, проводя границу, искрящуюся от отчаянья. Он отшатнулся назад, пусть это и не помогло бы: он знал, что граница не задержит Ято до тех пор, пока Юкине не увидит в нем врага. Голос Хиёри взвился на оглушительную высоту, и Юкине мог слышать свист воздуха, когда она и Бишамон рванулись к нему. Рука Ято прошла сквозь границу по запястье, а потом остановилась, потеряв инерцию. Юкине смотрел широкими глазами на другую руку, тщетно царапающую границу, словно Ято мог проломить ее. Бишамон отдернула замешкавшегося Юкине назад, Хиёри домчалась до него и схватила за руку. Они застыли, изумленно разглядывая зрелище. — Что за чертовщина…? — выдохнула Бишамон. Ято издал странный шипящий звук разочарования и снова хлопнул рукой по границе. Барьер света задрожал, и появилась тонкая как волос трещина. — Он прорвется сквозь барьер! — предупредила Хиери. — Но как…? Юкине стряхнул ее и Бишамон и схватил руку, протянутую сквозь барьер, прежде, чем его разум взвыл сиреной, предупреждая о глупости совершенного. Он не знал, что происходит и что делать, но понимал, что граница не стала бы держать Ято, так что эта штука на той стороне была… была… чем? Рука Ято была холодной и влажной, но пальцы железным захватом сомкнулись вокруг запястья Юкине, когда шинки рванул за нее. Воздух с шипением вырвался сквозь зубы Ято, когда он накренился вперед и лицом врезался в барьер. Его рука на несколько сантиметров прошла сквозь границу после первого усилия шинки, но потом замерла, не поддаваясь. Юкине схватился двумя руками, потянул всем телом, сражаясь против силы, кажущейся несдвигаемой. — Помогите мне! — он попросил сквозь сжатые зубы, уперся и тянул изо всех сил. — Но что будет, если…? — Хиёри не закончила мысли. Она схватила Ято за предплечье и потянула. Бишамон присоединилась к ним, опустив оружие, спустя мгновение сомнения. Они уцепились с мрачной решительности и медленно, все еще так медленно, вытягивали Ято все дальше и дальше сквозь границу, пока он царапал барьер с той с стороны в припадке раскалывающихся личностей. Его плечи прорвались сквозь, а потом застряли, Юкине и остальные откинулись назад и потянули со всех сил. Ничего не произошло. А потом изо рта Ято вырвался полный боли вопль, словно его сердце яростно выдирали из груди. Юкине, вздрогнув, едва не отпустил его, но именно в этот момент Ято провалился сквозь границу. Внезапное исчезновение напряжение заставило их повалиться назад, и Юкине рухнул на спину с Ято, растянувшимся поверх. — Я-ято? — он пискнул. Он попытался подняться, опираясь на одну руку и подхватил второй Ято, когда бог едва не соскользнул на землю. — Что…? Он замолк, когда его глаза поймали движение над головой Ято. На том месте, где был Ято, в барьер долбился призрак, зелено-голубой, со светящимися глазами и расплывчатой драконьей формой с изогнутой дугой шеей и змеиным телом. — Откуда оно взялось? — спросила Бишамон. Дыхание Ято трепетало рядом с кожей Юкине в мелких тяжелых вздохах. Бог трясся, безвольно навалившись на шинки, и, взглянув вниз, Юкине увидел широко распахнутые стеклянные глаза. — Что ж, это было интересно, — заметил отец Ято, прогулявшись до фантома и похлопав его рукой, словно домашнюю собаку. Он наклонил голову и улыбнулся шире, разглядывая Ято сквозь сверкающий барьер. — Вышло не совсем так, как я ожидал. Видимо, мне придется исправить еще несколько ошибок прежде, чем ты будешь готов. Но ты удивительно хорошо стоял против Бишамон даже без священного сосуда. Ято вздрогнул, его ноги едва согнулись, словно он пытался свернуться калачиком. Юкине крепко держал бога, положив руку поверх его спины. — Что это значит? — зло спросила Бишамон, поднявшись на ноги. Ее лицо было белым, как мел. Заклинатель не удостоил ее взглядом, слишком занятый разглядыванием Ято. — Это мы тоже исправим. Оно не может делать вещи, предназначенные богам, например, призывать священное оружие, но должно быть способным контролировать твои движения, чтобы ты сделал все сам. Так что если что-то пойдет не так… или если ты будешь сопротивляться и откажешься позвать его, — Улыбка заклинателя расширилась, когда Ято отшатнулся и прижался к груди Юкине, все еще дрожа с головы до ног. — О, у тебя все еще осталась небольшая возможность сопротивляться, а? Ты отказался следовать моему приказу призвать священный сосуд и даже вырвался на несколько секунд… Хм. Надо отдать тебе должное, это впечатляет. Мне придется сделать небольшие доработки, чтобы этого не повторилось, конечно. Кисточка появилась в его руках, словно по волшебству, и, говоря, он рассеянно крутил ее в пальцах. Глаза Юкине расширялись, когда эти движения потянули за собой воспоминания. — Ты засунул это в него? — ужаснулась Хиёри, сидя на коленях рядом с Юкине и Ято. Юкине поднял взгляд на возвышающегося над ними призрака в ужасе и неверии и подался назад, чтобы сохранить равновесие. Он обнял Ято обеими руками и притянул его ближе, словно мог защитить его от фантома. Ято оставался безвольным, как тряпичная кукла, только смотрел на отца широкими, испуганными глазами и, дрожа каждой клеткой тела, шумно втягивал воздух с каждым тяжелым вздохом. — Невозможно, — даже Бишамон отступила на шаг прежде, чем осознала это и остановилась. Тревога и неверие отпечатались на ее лице. Отец Ято надул губы. — Не понимаю, с чего бы тебе так расстраиваться? Все прямо как всегда, не так ли? — он поднял бровь, и насмешливая ухмылка отметилась на уголках его губ. — Ты позволяешь использовать себя, как я захочу, протестуешь немного, а потом приползаешь назад, чтобы я снова воспользовался тобой. Сейчас все не так уж и отличается. Ты все еще принадлежишь мне, так или иначе. — Как ты смеешь? — возмутился Юкине. Он мог думать только о людях в больнице, которых с помощью призраков превратили в марионеток. Значит, этот подонок нашел способ сделать это с Ято… Разве он еще не достаточно навредил? Юкине осознавал, что не понимает размах того, что накопилось между этими двумя за сотни лет, но он знал, что отец Ято никогда не сулил ничего хорошего и даже без последней жестокости мучил Ято достаточно долго. — Ты бессердечный выродок, — Хиёри кипела от гнева, и Юкине удивленно моргнул. Она сверлила взглядом заклинателя, сжав кулаки. — Просто оставь его уже в покое! Отец Ято только рассмеялся. — Ты милая, когда тебя разозлишь. Прямо как мой Ябоку. Кстати о нем. Ты знаешь, было бы легче, если бы ты просто посодействовал мне, парень. Бери свой священный сосуд и вперед. Ято потряс головой. Тихим, дрожащим голосом он ответил: — Нет. — Отец изучал его секунду, потом пожал плечами: — Будь по твоему. Полагаю, не повредит, если ты возьмешь несколько свободных дней, пока я займусь экспериментами. Считай это отпуском. Я позову, когда подготовлюсь к твоему приходу. — Он не вернется к тебе, — огрызнулся Юкине. Ято чувствовался таким маленьким в его руках, каким не чувствовался никогда, обычно кажущийся большим, чем жизнь. — А мы не позволим тебе его забрать. Заклинатель хихикнул, веселье блестело в его глазах. — Вы будете умолять меня забрать его, когда придет время. Может, вы даже вручите его сами. — Никогда, — губы Юкине изогнулись в насмешке. Он никогда не выдаст Ято этому ужасу. Сама мысль об этом была непостижима. Заклинатель бредил, если считал, что это может произойти. — Посмотрим, — отец Ято улыбнулся себе и помахал Ято. — Скоро увидимся, сынок. Пошли, Ябоку. Он развернулся и неспешно отправился отсюда, и призрак следовал за ним шаг в шаг, как хороший пес. Юкине поймал мимолетный взгляд Норы, все еще стоящей в тени строительного леса и наблюдающей за событиями безразличными глазами. На короткое мгновение она поймала его взгляд, а потом посмотрела в сторону, отправившись догонять хозяина. Через несколько секунд они пропали из вида. Только тогда Юкине позволил барьеру потухнуть. — Ято? Ято, ты в порядке? Ято вздрогнул и поднял лицо. Его глаза метались между Бишамон и Юкине. — П-простите, — он прошептал сквозь стучащие зубы. — Мне ж-жаль. Боль от скверны усилилась, когда Юкине осознал, на что смотрит Ято, и ему пришлось сопротивляться желанию коснуться поцарапанной щеки. — Ты не виноват, — сказал он. — Все в порядке. — Как это вообще возможно? — спросила Бишамон, хмурясь и расхаживая взад и вперед, отчетливо прихрамывая. Кураха приковылял к ней и свалился на землю рядом. — Я знаю, он может контролировать людей через призраков с помощью этой кисти, но бога? Это не должно быть возможным. Юкине хотел понять так же отчаянно, как и она, но промолчал, взглянув на Ято: бог не был в состоянии отвечать на их вопросы. Он не пытался встать, только лежал на коленях Юкине и дрожал. Стеклянный, загнанный блеск в глазах производил впечатление, что Ято все еще заточен где-то в глубинах сознания с призраком, хозяйничающим в оболочке. Это напомнило Юкине о ящике, о том, как долго он трясся и чувствовал себя пойманным, даже когда его спасли. Ято был с ним, пока он не смог снова сконцентрироваться на реальности, Хиёри оставалась, оберегая его, в комнате, и теперь Юкине желал сделать то же. Ято всегда был тем, кто оставался сильным несмотря ни на что, и поднимал Юкине каждый раз, когда тот падал, и было тревожно видеть его настолько сломленным. Возможно, пришел черед Юкине быть сильным ради них двоих. — Ты в порядке? — Хиёри наклонилась, взволнованно всматриваясь в Ято. — В смысле, очевидно, нет, но… Как ты себя чувствуешь? — Не… не хорошо, — хрипло ответил Ято. Его глаза закрылись, он уронил голову на грудь Юкине, все так же дрожа. — В чем дело? — спросил Юкине. — Н-не знаю. Чувствуется к-как скверна. — Ты осквернен? Где? — Юкине наклонился, взглядом обыскивая каждый открытый сантиметр кожи бога, но не замечал ни одного пурпурного пятна, ставшего бы поводом для волнения. — Везде, — пробормотал Ято. — Может быть, он просто не отошел от шока, или это затяжной эффект, — сказала Бишамон, наконец остановившись и нависнув над ними. — Призраки и боги не сочетаются. Надеюсь, оно пропадет теперь, когда фантом не… — она затихла и покачала головой, вернувшись к изначальной проблеме. — Но он не должен иметь возможность делать это. Это должно быть невозможным. — Мы отведем тебя домой, — сказала Хиёри и ласково провела по лбу Ято, убирая волосы. — Уверена, после отдыха тебе будет лучше. А потом мы во всем разберемся. — Нет, — резко сказала Бишамон. — Там небезопасно. Заклинатель сказал, что вернется за ним и за Юкине. — Куда еще нам идти? — нетерпеливо спросил Юкине. Бишамон сжала губы, сомневаясь, прежде чем ответить: — В Такамагахаре будет безопаснее. — Но… — Вы сможете остаться со мной, пока мы не разберемся во всем. — С тобой? Ни за что! — Юкине взглянул на нее, сильнее прижав к себе Ято. — Ты все еще охотишься за его отцом и только что пыталась убить его. Она раздраженно выдохнула: — Сейчас есть проблемы побольше, и в моих интересах не допустить, чтобы его захватили снова. На случай, если ты не заметил: он пытался убить меня. — Ты… — Она права, — прошептал Ято. — Мы не можем вернуться к Кофуку. И ес-сли кто-то нападет на тебя, то… то обороняйся. Используй границу. — Я не могу просто прочертить границу против тебя, — простонал Юкине. — О-о, да, ведь я буду чувствовать себя гораздо лучше, наблюдая, как убиваю тебя, — прохрипел Ято. — Когда… кто-то нападет — обороняйся… даже если это я. Особенно если это я. Юкине хотел бы возмутиться, но отчетливо понимал, что сейчас не время, чтобы затевать очередную перепалку. — Что ж, — сказал он, — этого не повториться. Мы не позволим твоему отцу заполучить тебя еще раз. Ято затрясся сильнее, и Юкине не сразу осознал, что он смеется. — Знаешь, он ведь был п-прав, — донеслось сквозь истеричное хихиканье. — Все и п-правда как всегда. Он н-никогда не отпустит меня. Противоестественный звук скрутил внутренности Юкине в тугие узлы. В нем было что-то неправильное, рождающее желание заткнуть уши или рот Ято, сделать что угодно, чтобы смех прекратился. — Ято? — встревоженно спросила Хиёри. — Я такой д-дурак, — Ято захлебнулся смехом, словно рыданием. — Каждый р-раз, когда я думаю, что он не может сделать со мной что-то еще… к-конечно, он придумывает что-то худшее. Новый приступ смеха, накрывший Ято, звучал, как рыдания. Хиёри и Юкине безрезультатно пытались остановить его. — Ято? — Юкине позвал. — Ято, успокойся. Все хорошо, все… Бишамон налетела на них, словно коршун, нацелившийся на убийство, и врезала кулаком в солнечное сплетение бога. Ужасный смех Ято резко оборвался, дрожь ослабла, и он безвольно повис на Юкине. — Какого черта? — закричал тот, уставившись на Бишамон и потянув бога, словно мог спрятать его от нее в таком состоянии. — Ты тоже хотел, чтобы он закончил, — она выглядела бледной и едва держащейся на ногах, но ее губы были плотно сжаты. — В любом случае, он был совершенно не в себе. Когда он очнется, ему будет лучше. Давай лучше поспешим в Такамагахару, пока заклинатель не передумал. Нужно очистить скверну и позаботиться о ранах. Юкине недоверчиво осмотрел ее, но Хиёри положила руку на его плечо. — Тебе там будет безопаснее, — тихо сказала она. — И Ято тоже. Если мы не хотим, чтобы его отец добрался до него снова… Юкине с трудом подавил свою паранойю. И Ято, и Бишамон были покрыты глубокими кровоточащими ранами, им нужно было лечение. И… Что ж, Юкине все еще слишком хорошо знал, что Бишамон и Казума были только наполовину союзниками и ненадежными друзьями со своими целями, но если этот риск был ценой за возможность удержать Ято в безопасности от его отца, придется смириться с ним.

***

— О, Хиёри все еще здесь? — спросила Бишамон, заходя в комнату вместе с Казумой, отстающим на шаг. — Уже поздно — тебе стоит идти домой. А у нас сейчас ужин, если ты хочешь поесть, Юкине. Юкине сидел на стуле рядом с широкой постелью и смотрел, как грудь Ято поднималась и опускалась во сне. Даже задремав, он не выглядел спокойным: брови были беспокойно нахмурены, губы то и дело кривились, когда он дергался. — Я знаю, — Хиёри пошевелилась на стуле, подтащенном к кровати. — Правда стоит, просто… — Она закусила губы и кинула еще один взгляд на Ято. Юкине понимал. — Он будет в порядке, — сказала Бишамон, пытаясь показаться уверенной. — Мы за ним присмотрим. Позвольте ему отдохнуть. Давайте, вы оба. — Нет, спасибо, — пробормотал Юкине. Бишамон тяжело вздохнула, и этот звук выражал всю её усталость и разочарование от поведения Юкине. Она открыла рот, но это не ее слова разрезали тишину. — Тебе стоит съесть что-нибудь, — хрипло сказал Ято. Юкине вскочил, стул покачнулся под ним. Он сидел здесь больше часа после того, как очистил скверну и перебинтовал Ято, и взвесил все «за» и «против» идеи остаться в доме Бишамон. И все равно каким-то образом он упустил момент, когда бог проснулся. Ято смотрел на него затуманенными голубыми глазами, все еще немного вялыми, но по крайней мере узнаваемыми на этот раз. Ято медленно перевернулся на бок и согнул колени, но даже не попытался сесть. — Ты проснулся! — глупо сказал Юкине. — Как ты? — …честно говоря, не лучше, — Ято выглядел вымотанным и мрачным, загнанным в угол, и Юкине не знал, что он должен сказать тому, кто был буквально одержим призраком в течении черт знает какого времени, чтобы делать черт знает что. — Мне жаль, — тихо сказала Хиёри. — Мы обязательно найдем способ остановить его. Тусклая улыбка появилась на губах Ято — бледная пародия на его обычное веселье: — Угу. Тебе пора домой, Хиёри. Уверен, уже поздно. Твои родители будут волноваться, и тебе не стоит надолго оставаться вне тела. Хиёри выглядела, словно она отчаянно хотела сказать что-то еще, но только кивнула. — Теперь, когда ты очнулся, мы можем принести тебе ужин, — оживленно сказала Бишамон. Губы Ято опять сложились в гримасу: — Нет, спасибо, я не голоден. Лучше посплю. — Как хочешь, — Бишамон раздраженно цокнула языком. — Мы уже рассказали Кофуку и Дайкоку, что вы останетесь здесь. Они придут завтра, так что отдыхай. Нам предстоит долгий разговор о том, что произошло и что мы будем делать дальше. — Ага… — если это вообще было возможным, Ято выглядел еще более усталым и мрачным после ее сообщения. — Спасибо. Она отмахнулась от него и отвела взгляд: — Ты объединился со мной против небес, и это меньшее, чем я могу отплатить. Просто не сбегай посреди ночи. Я не собираюсь гоняться за тобой еще раз. Этого хватило, чтобы высвободить вихрь эмоций, скрывающийся внутри Юкине с тех пор, как Ято пропал. Он до побелевших костяшек сжал на коленях кулаки. — Даже не думай об этом, — резко сказал он. — Все и так повернулось ужасно, когда ты сбежал в прошлый раз. Ято закрыл глаза, и его вздох тихо прошелестел в тишине: — Можно… мы не будем об этом сейчас? Я никуда не уйду. Юкине не хотел отступаться, но Ято выглядел слишком ужасно для приближающейся лекции. И Юкине все еще слишком трясся от событий дня, чтобы действительно хотеть ее читать. Позже. — Ладно, — пробурчал он. — Иди поешь, — сказал Ято. — И… эй, Бишамон? Как думаешь, сможешь отправить священное оружие с Хиёри? Она… может стать целью для отца. Юкине тяжело сглотнул и обменялся с Хиёри встревоженными взглядами. Она не могла оставаться в Такамагахаре, пока дела не улягутся, как могли Ято и Юкине. Ей нужно было возвращаться домой, к семье и друзьям, и она была уязвимой перед отцом Ято. Бишамон взглянула на Казуму, и тот нахмурился и поправил очки: — Это может быть хорошей идеей. Думаю, Айха согласится остаться с Хиёри на несколько дней. — Думаю, это приемлемо, — кивнула Бишамон. — Спасибо, — вздохнул Ято. — Угу. Так, теперь Хиёри надо домой, Юкине — поесть, и Ято — спать. Вы двое, вперёд. Мы все обговорим утром, после отдыха. Юкине не хотел уходить, но Ято выпроваживал его, и Хиёри, попрощавшись, ушла, и Бишамон наблюдала за ним. Без Хиёри и с Ято, оставшимся в комнате, Юкине пришлось входить в логово льва в одиночестве. Он изо всех сил старался держать голову опущенной, что было легче сказать, чем сделать: оружия Бишамон обращали на него слишком много внимания. Они все знали, что он и Ято были здесь, но, кажется, им не сказали, что именно произошло, и теперь Юкине мог чувствовать их любопытные взгляды, прожигающие его. Он пытался быть дружелюбным, но его нервы сдавали, и побег был единственным, чего он действительно хотел. Казума сжалился над ним и отвел его в комнату рядом с Ято, рассказывая ему об удобствах и правилах дома. Юкине глядел в пол все время и ждал, пока он уйдет. Закончив речь, Казума задержался в проходе: — Если это имеет значение… я куда больше рад видеть Ято живым, чем мертвым, и я сделаю, что смогу, чтобы так оставалось и дальше. И прости, что использовал на тебе заклинания. — Но ты разрубишь его линию жизни, — фыркнул Юкине, — и применил бы заклинания еще раз, если бы подумал, что это могло бы помочь Бишамон. Несколько секунд Казума простоял тихо, а потом кивнул: — Ты прав. Защита Виины для меня в высшем приоритете, так же, как для тебя — защита Ято. И все же это не значит, что мы не можем сожалеть о тяжелых решениях, которые пришлось принять. Мы не должны становиться врагами из-за этого. Юкине не ответил. Он совершенно не был готов простить — и уж тем более верить снова. До тех пор, пока Казума планировал убить отца Ято, он был не лучше врага, неважно, жили они под одной крышей или нет. — Конечно, — Казума вздохнул. — Спокойной ночи, Юкине. Он тихо закрыл за собой дверь, и Юкине со вздохом развалился на кровати. В его разуме царил хаос, мысли крутились по кругу со скоростью в тысячу километров, а он пытался понять, что именно произошло с Ято и как не позволить его отцу сделать это еще раз. Как сохранить жизнь Ято и не позволить отцу добраться до него? Что произошло, и что произойдет? Даже укутавшись в одеяло, он не мог утихомирить свое сознание. Он лежал в кровати и смотрел на светлый угол комнаты — здесь не было лампы, и он не собирался просить о ней Казуму, так что он просто оставит на ночь свет — и, взволнованный, гонял мысли по кругу. Сама комната была неуютной. Незнакомой, стерильной и… слишком тихой. Пустой. Юкине привык спать в паре метров от Ято с его шумным дыханием и бормотанием во сне. Этого не хватало. Это плохо на него влияло, и, может, это было одной из причин, почему в последнее время он плохо спал. Он беспокойно крутился еще некоторое время, пока наконец не сдался. Взяв подмышку подушку и одеяло, он прокрался до соседней комнаты и вошел к Ято. Он задержал дыхание, постаравшись не издать шума, закрывая дверь, и пробрался через все помещение в темноте. О которой он не подумал. Сердце испуганно заколотилось в ребрах, и он застыл, сомневаясь, стоила ли возможность оставить свет возвращения в пустую комнату. — Что ты делаешь? — спросил Ято. Юкине подпрыгнул почти на метр со стучащем в горле сердцем и поднял лицо, чтобы увидеть пару голубых глаз, сияющих в темноте — Прости. Я не хотел тебя будить, — он покраснел и опустил на половые доски постельные принадлежности. — Ты не разбудил. Включи свет. — …уверен? — Я предпочту свет сердечному приступу. — Прости, — поморщился Юкине. — Все нормально. Просто включи уже. Юкине щелкнул выключателем и неловко устроился на краю кровати, пока Ято щурился от вспышки света и натягивал одеяло в качестве слабой защиты — Прости, — опять пробормотал Юкине. — Как ты? — В порядке, — Ято осторожно приоткрыл один глаз, оценивая яркость света. Юкине насупился, не впечатлившись осунувшимся, загнанным выражением на лице бога: — Не ври мне. — Тогда зачем спрашиваешь? — проворчал Ято. Юкине вздохнул. — Я чувствую себя ужасно, но это лучше, чем было последнюю неделю. — Неделю? Он… — Юкине с трудом оборвал себя и сглотнул беспокойство. — Мы поговорим завтра. — Ага… — Ято согнул колени, оставляя шинки больше пространства, и смотрел на него, не отрывая голову от подушки. Его взгляд гулял по лицу Юкине, потом переместился вниз, на покрытые синяками ребра. — Прости. В следующий раз сначала черти границу, а потом задавай вопросы. — Все нормально, — сказал Юкине, пусть напоминание и заставило грудь болеть с новой силой, словно черная магия. Он не обратил внимания на остальное, потому что не чувствовал себя готовым объяснять невозможность повторного создания границы против Ято. — Ты не был собой. Твой отец просто мерзавец. — Да, он такой, — Ято выдохнул короткий смешок. — Это… это не потому, что я не доверяю тебе. Я просто не хотел, чтобы ты был рядом с отцом. Юкине закрыл глаза и глубоко вздохнул: — Я знаю. Но я тоже должен защищать тебя, и… Я твой священный сосуд. Даже когда наступают плохие времена, мы должны держаться вместе. Какие бы идиотские планы ты не выдумывал, ты должен включать меня в них, а не убегать в одиночку. Ято молчал долго, а потом выдохнул так тихо, что его едва можно было расслышать: — Это славный сон. — Ято? — Юкине закусил губу, когда глаза Ято закрылись. Он сомневался пару мгновений, а потом дотянулся до лба бога, положил на него ладонь и нахмурился, когда почувствовал кончиками пальцев горячую кожу. — У тебя жар. — Твои руки всегда холодные, — пробормотал Ято и наклонил голову, стараясь избежать прикосновения. Юкине нахмурился сильнее. Ято всегда был теплым, но сейчас его кожа горела. Это могло быть пустяком. Или следствием одержимости. В любом случае, понять это ночью Юкине не светило. — Прости, — пробормотал он, пусть и не понимал до конца, за что извиняется. — Я не позволю, чтобы это случилось снова. — Ну, ты мой ведущий, так что я тебе верю. А сейчас я устал, а тебе нужно спать. — Да-да. — Я… не собираюсь никуда. Юкине облегченно вздохнул, только сейчас понимая, насколько был напряжен, и небольшой кусочек путаницы в его груди расправился. Может, это было второй причиной, почему он не мог спать в пустой комнате. — Надеюсь, это так, — сказал он, соскользнув с кровати и принявшись устраивать одеяла на полу. — Ты заходишь совсем не туда без своего ведущего. — …что-то вроде того. Если ты собираешься остаться, по крайней мере иди в постель. — Но… — жар раскрасил щеки Юкине. — Эта штука огромная. Она может вместить человек восемь. И еще слона. Это будет преступлением — спать на полу со всем этим пустым пространством. Юкине мог бы продолжать отказываться, ведь заползать в постель к Ято так же стыдно, как быть испуганным ребенком, спящим с родителями, но проблеск обычного юмора Ято, каким бы приглушенным он ни был, убедил Юкине. Было здорово услышать хотя бы тусклую попытку после всего произошедшего. Он поднял одеяло и подушку прежде, чем вспомнил о еще одном слоне в комнате. — Ох, свет. — Просто оставь его, — зевнул Ято. — Но… — Да ладно. И тш-ш, или мы никогда не заснем. Юкине чувствовал себя немного виновато, но был благодарен за возможность оставить свет. Он устроил гнездо на краю кровати и приткнулся там, чувствуя, как мягко продавливается под ним матрас. — Столько места, а ты решил свернуться на краешке, словно домашняя собака, — пробормотал Ято и потянул одеяло, укрываясь с головой, чтобы закрыть свет. — Неважно. — Добрых снов. — …добрых. Юкине плотно укрылся одеялом и вслушивался в ритм дыхания Ято. Прошло много времени, прежде чем бог заснул, но Юкине и этого было мало. Он лежал в коконе одеяла и мыслей еще долго после того, как дыхание Ято выровнялось. Он застрял на невыносимой границе между сном и бодрствованием. Он осторожно перебрался на другую сторону кровати и устроился у Ято под боком, близко, но не касаясь. И успокаивающий ритм дыхания Ято в конце концов убаюкал его.