Lolitas

Неоновая вывеска дешевого ресторана бросалась в глаза среди обычных, ничем не примечательных подъездов. Она так и кричала о своей неправильности. Обычно здесь собирались местные любители выпить, остальные сюда не совались: не желали сталкиваться с подобным отребьем этого района. Сам факт нахождения здесь общественного заведения — абсурдность. Посетителей внутри почти не было, что сильно играло на руку. Приметив это через огромное панорамное окно, Чимин тяжело вздохнул и зашел внутрь. Сегодняшнее задание заключалось в зачистке двух человек. Они ничем не связаны, кроме одного —убийства невинных детей. Пак ненавидит таких: кто прикрывается маской добра, спокойно живя среди обычного народа. Когда человек совершает добрые поступки, от него не ждут зла, из-за того, что добродетель подразумевает отсутствие злых и корыстных помыслов. Однако в жизни сложно понять, кто останется с тобой до конца и разделит твоё горе на двоих, а кто воткнёт тебе нож в спину при удобном случае. Из этого и слеплена натура людей. Звон колокольчиков оповестил о новом посетителе. В глаза бросился ущербный, как и само заведение, интерьер. Окна в пол с уже слазившей краской; десять столов, с четырьмя стульями за каждым; на старых карнизах висели пожелтевшие, когда-то белые, занавески. Возле кассы стояли пара официантов. Для них днем работы почти нет, поэтому они могли позволить себе чуточку безделья. Как раз среди них Пак заприметил одну свою цель: ту, что видел на фотографии из дела. Ким Хайджи — девушка двадцати лет, ранее не судима. Днём она примерная, выполняющая обязанности, а ночью — проститутка в дешевом борделе; человек, который передаёт наркоту клиентам. Ради эксперимента девушка качала героином мальчика. Каждая доза была на несколько грамм больше предыдущей. Записывая в дневник реакцию молодого организма на препарат, она ликовала, замечая новые симптомы. Подлая мразь. В конечном счете её «пациент» умер, не справившись с такой нагрузкой, что было вполне ожидаемо. Тело выброшено в реку за городом, а руки смыты этой же водой. — Официант, воды! — выкрикнул полуживой мужчина, голова которого лежала на столе — очевидно, после ночной гулянки. Лицо Чимина скривилось в отвращении. Чхве Индже он знал лично. О его похождениях можно было услышать в широких кругах таких же людей. Хвастаясь об успехах в изнасиловании ещё одной жертвы, они поднимали себе статус. И вот в один пасмурный день, зажимая бедную двенадцатилетнюю девчонку в переулке, Чхве не рассчитал силы, когда сдавливал чужое горло. Она умерла с ужасом в глазах и с не сказанным в тот момент искренним «ненавижу». Молодая девушка в короткой юбчонке понесла заказ — напоминавший, скорее, приказ — чуть ли не выливая воду на пол. Видно, её умения заканчивались на различии тарелки каши от супа. Из радио на барной стойке заиграла знакомая песня. Время пришло. Улыбнувшись самому себе, Пак уверенным шагом подходит к пьющему живительную жидкость мужчине. За соседними столиками сидели четыре человека. В заднем кармане, прикрытым любимой черной курткой, лежал проверенный глок с магазином в семнадцать пуль. Устроить резню разрешено, хотя убивать можно только свои мишени. Остальных можно легко ранить, но не более. Чимин подсаживается напротив цели, обнажая свои передние зубы, получая в ответ то же самое. Хотелось расквасить это противное лицо и смотреть, как струйки крови хлещут из ран, капая на деревянную поверхность. Однако сегодня такое нельзя. Сегодня всё красиво. — Один кофе, пожалуйста, — просит парень, надеясь, что заказ ему принесет та девушка, которая является его целью, чтобы лишний раз не светиться. К сожалению, план терпит неудачу: официантом оказывается парень. На стол ставят горячий напиток. Пить его Чимин не собирается. — Я хочу рассказать тебе историю, — обращается киллер к своему соседу, —послушаешь? — сразу получив в ответ кивок, парень продолжает: — Жила была маленькая девочка, она очень любила свою мать и собаку по кличке «Тедди». В один день подошел к ней дяденька, — Пак оторвался от стола и завис на двух ножках стула, удерживаясь руками, — на тебя, кстати, похож. Он затащил бедную девчонку в переулок и убил. Грустно, правда? — Очень, — собеседник делает вид, что ему искренне жаль. —Только зачем вы мне это рассказываете? Оглядывая его лицо, парень замечает испарину над верхней губой и полоски солёной влаги на лице. — Говорю же, на тебя похож, — усмехается. Все жесты, производимые мужчиной, выдавали его с потрохами. Как наёмный убийца, Чимин должен был знать язык чужого тела для лучшей работы. — Это был не я! Не смейте меня клеветать! — венка на его лбу вздулась и сильно контрастирует. Пак поднимает руки в соглашающемся жесте: — Хорошо-хорошо, я вам верю, — он делает паузу, — но и не верю одновременно. Рука приставляет дуло пистолета к сильно вздымающейся груди, прямо напротив сердца. — Пока, приятно поболтали. Даже не дрогнув и не усомнившись в своих действиях, Пак стреляет прямо по середине грудной клетки этого урода, с маниакальным наслаждением наблюдая, как бездыханное тело падает на пол вместе со стулом. Теперь, когда он раскрыл свои помыслы, нужно было действовать быстрее. Натянув на себя маску, которая до этого находилась где-то на подбородке, Чимин быстро разворачивается, направляясь ко второй цели. Девушка понимает, что идут за ней, и бросается к выходу, однако не успевает дернуть за ручку двери, как одна пуля простреливает ей ногу, чтобы не убежала. Лишние проблемы ему не нужны, он не будет гоняться за девкой за пределами этого кафе. Вокруг начинается суматоха, разгораются возгласы, а кто-то набирает номер полиции. Однако никто не пытался остановить киллера, трясясь в страхе. Люди такие жалкие, когда дело доходит до реальных событий. Пару дней назад на улице они рассказывали, насколько круты, а сейчас прячутся, словно крысы в подвале прогнившего дома. Истекающая кровью жертва делает последний вдох, напоследок издав крик, когда холодный металл пронзает ей затылок. Парень накидывает капюшон на голову и ловко выскальзывает за дверь, почти сразу же растворяясь в улицах города. Льёт дождь. Он смывает грязь с тротуаров и дорог, стекая всё ниже по горке, впадая в другие ручейки, которые со временем приплывут в озеро, становясь с ним одним целом. Стало темно: плотные тучи полностью закрыли собой голубое небо. Сегодня в битве за первенство победили они и полностью взяли верх на ближайшие несколько часов уж точно. Капли застенчиво постукивают по крышам домов, по подоконникам и оконным стёклам, набивая свою любимую песню. Через какое-то время куртка полностью намокает, начиная неприятно липнуть к телу. Чимин ускоряет шаг и сворачивает с главной улицы к переулкам, надеясь сократить путь, потому что мокнуть под ливнем не входило в его планы. Когда-то в детстве он любил бегать под теплым дождём, искренне смеясь из-за огромной капли, ударившей по веснушчатому носу. После этого приходилось лежать с простудой, однако те непередаваемые ощущения того стоили. Теперь же ситуация иная. Он не ребёнок, его взгляд на мир поменялся. Теперь дождь нагонял тоску, и все плохие мысли и воспоминания всплывали в голове. Каждый раз в такую погоду происходило анализирование себя, находились всё новые и новые недостатки. Для своего возраста парень был слишком критичен. Скорее всего, это пошло с раннего детства. Никто не подвластен решить, где ему родиться. Когда дождь усиливается, Пак из быстрого шага переходит на лёгкий бег. Ему ещё идти минут двадцать, а он уже весь мокрый. Горячее тело мурашками встречало холодные капли, постепенно остывая. Такой контраст температур мог привести к простуде, а может, чего и похуже. Капюшон был снят порывом ветра уже как несколько домов назад, поэтому розовые волосы контрастировали с темными тонами улиц. — Несу радость, — горько усмехнулся парень, когда проходил мимо стеклянной витрины какого-то магазинчика. Уже не смотря, куда идёт, Пак несколько раз вступил в лужу, в мыслях прокручивая план побега, на случай, если Чонгук захочет застрелить его за собственные кроссовки, которые были тихо одолжены сегодня утром. Спрятать всё оружие и ножи — стояло в первом пункте. Чимин, конечно, тварь живучая, но это же Чон, от него не уйти и не спрятаться. Чон Чонгук стал для киллера личным спасением, новым смыслом жизни. Хмурый и скучный на вид парень прятал в себе множество секретов, отгадывая которые, можно найти всё больше интересного, удивительного, захватывающего, что каждый раз в груди щемит, а бабочки в животе плодятся с нереальной скоростью. С первых секунд, когда взгляд зацепился за черноволосого, что-то переклинило, и захотелось его себе. Да, возможно, это по-детски и глупо, но внутри всё так сильно трепетало, что сопротивляться было невозможно. В тот же вечер начались поиски информации по Чонгуку. Сколько бы он ни умолял Намджуна сказать хотя бы его имя в преступной среде, всё обламывалось строгим «нет» и кучей наставлений не суваться в это. Трубка была повешена в начале лекции о том, что хорошо, а что плохо; телефон летел в стену, а через пару часов любовно поднимался и носился в ремонт со словами: «Прости, я больше так не буду». Спустя долгие поиски, имя всё же было найдено. «Джей Кей» или просто «Джей» работал сам на себя. Он не имел человека, который находил ему «задачки». Люди всегда находили его сами, оставляя черные визитки в баре Луп напротив главной площади, после чего, если задание киллеру нравилось, он на этой же визитке писал зашифрованным текстом сумму и координаты, где оставить деньги. Сам же Пак работал на агентство уже на протяжении нескольких лет. Им просто раздавали задания по имеющимся навыкам и перечисляли заработок на секретный счёт. Чимин считался одним из лучших, однако его поведение, способы, которыми он убивал жертву, отгоняли некоторых клиентов. Несмотря на это, его заказывали — и довольно часто. Как оказалось, многим нравится, когда их обидчики умирают мучительно. Никогда ещё парень не убивал кого-то без достойной причины. Если просили убирать за косой взгляд или же просто из-за того, что тот получил от жизни больше — отказывался, и никакие уговоры, угрозы со стороны агентства не действовали. В голове уже давно мелькала мысль перейти на одиночный бизнес, как у Чона. Это в разы удобнее, безопаснее, к тому же манила полная свобода действий. — К черту! — выругался парень, ускоряя бег. Брызги летели в разные стороны, оседая на штаны, пачкая их; однако желание добраться до дома было сильным, поэтому на такую мелочь можно не обращать внимания. В какой-то момент стало весело. Захотелось смеяться, чувствуя, как капли оседают на лице, пробираясь ниже к подбородку, падая на мокрый асфальт. Улыбка расцвела на лице, и показалось, что всё произошедшее до этого было таким глупым, абсурдным. Предаваясь лёгким и воздушным грёзами о мире прекрасного, Пак добежал до знакомого подъезда, дрожащими пальцами вытаскивая ключи из слипшегося кармана. Дверь с писком открылась, впуская парня в потрёпанное людьми и старостью помещение. Сейчас то, что квартира находилась на втором этаже, радовало, потому что шагать на какой-нибудь пятый не было желания, да и сил тоже. На стенах красовались творения, за которые бабушки давали по шеям необузданной молодёжи. Останавливаясь возле нужной бордовой двери, Чимин не открывает её ключами, а звонит в звонок, прислонившись к холодной поверхности лбом и наблюдая за капельками воды, стекающих с волос. Спустя какое-то время слышится звук замка, который эхом отражается от стен пустого подъезда. В следующую секунду Пак напрыгивает на Чонгука, вгрызаясь диким поцелуем, мокрым телом обвивая торс. Он зубами рвёт чужую малиновую губу, наслаждаясь солёным привкусом крови. Адреналин после убийства бьёт похлеще сильных наркотиков, а знакомый запах добивает здравый рассудок. Петляя своим языком во рту, парень чувствует, как чоновы руки путаются в розовых волосах, оттягивая его голову и отрывая её от себя. — Детка, теперь я весь мокрый, — хрипло произносит киллер, сажая Пака на тумбочку, на что тот улыбается, — сходи в душ, мне нужно кое-куда, приду через пару часов. После этих слов, он целует парня в уголок губ и скрывается в комнате, зная, что если не уйдёт сейчас, то не остановится, теряя важное дело, хотя это того бы стоило. Посидев ещё немного времени на твёрдой поверхности, Чимин шустро спрыгивает, стягивая с себя одежду, так и оставляя её валяться на полу, уже предвкушая с каким лицом Чон будет собирать вещи. Чистоплотный, черт возьми. После душа он по-хозяйски надевает на себя белую футболку и шорты Чонгука, вытираясь его же полотенцем. С волос капает вода, заставляя ткань чуть намокнуть, но это не мешает. Хлопая дверью ванный, парень идёт на кухню, по дороге заглядывая в комнату старшего. Тот куда-то собирается, активно разбрасывая вещи из шкафа и матерясь себе под нос. Официально Чимин здесь не живёт, однако ноги постоянно сами тянут его сюда, и противиться телу нет никакой возможности. Изначально, он иногда ночует здесь, после на крючке в коридоре появляется его куртка, затем зарядка от телефона остаётся лежать на столе. Вскоре почти вся гардеробная парня перекочевала в шкафы Чона, занимая любовно выделенную им половину. Тапочки шаркают по паркету, в то время как их носитель с важным видом ищет чего-то съедобного. Каждый раз приходится устраивать поисковые операции, которые будут похлеще тех, проводимые опытными сыщиками. Порывшись в холодильнике, парень находит там остатки вчерашней пиццы и захлопывает дверцу. — Ты вообще когда-нибудь покупаешь продукты? — кричит он, со вздохом снова открывая технику. Из дверного проёма выглядывает Чон, с не до конца надетого на себя черного гольфа: — Раз в неделю. Обычно я ем в каких-нибудь заведениях. Писк микроволновки заставляет подняться со стула, чтобы забрать разогретую еду. Было лень, однако голодный желудок провоцировал на действия. После еды он обязательно завалится в постель Чонгука и уснет, вдыхая его запах. Пицца хрустит при каждом укусе. За ночь она успела немного затвердеть, но это не портило вкуса, а добавляло некой домашней изюминки. Дом. Как же давно Чимин не мог назвать что-то этим местом, полного уюта и тепла. Как же давно не было чувства защищенности и правильности. Одинокая слеза растворяется в кусочке еды. Теперь он плачет от счастья.