Пламя страсти, которое зарождалось в пучине льда: сборник по Соукоку

Альфа! 24! Чуя Накахара/ Омега! 16! Осаму Дазай

Чтобы никто из читателей, кинувших мне заказы, не обижался, поясняю. В этот раз поступило много заказов и я провёл опрос в вк, где люди выбрали последовательность au и я пишу по данной последовательности. Спасибо за внимание. Жуткий ООС Дазая, и просто ООС Чуи.

***

— Как Вам мой сын? — спрашивает мужчина, смотря на другого. Альфа рассматривает стоящего перед собой миловидного омегу, сложившего свои руки спереди. Милый с вьющимися на концах каштановыми волосами, аристократично-белой кожей, коньячным цветом глаз и чуть пухлыми розовыми губками. Правда выше рыжего на треть головы, но это не важно. — Мне бы ещё хотелось увидеть, на что он способен. — Конечно, — отвечает брюнет. — Осаму? — Что Вы ещё пожелаете увидеть, господин? — отпуская голову, спрашивает Дазай. «Податливый, это хорошо» — Ваши навыки в танцах, не хотелось бы опозориться на балу. — Конечно, — мило улыбаясь, соглашается омега. — Пройдёмте за мной. Чуя манит рукой, разворачивается и уходит, уверенный в том, что его гости пойдут за ним. Что те и делают. Они заходят в комнату и Накахара проходит в центр зала, протягивая руку Дазаю. Тот улыбается и плавно подходит к нему, кладя свою ладонь в чужую. Альфа тянет его к себе, кладя вторую руку на талию. Осаму кладёт руку на плечо и они начинают плавно двигаться, имитируя вальс. Они двигаются легко и плавно, даже не задумываясь о ритме. Одновременно переставляя ноги, парни оттанцевали всю комнату. Закончив, они поклонились друг другу. — Недурно, — выдвинул свой вердикт Чуя. — Спасибо, — всё так же мило улыбаясь, пожал плечами Дазай. — Ну как Вам? — опять спрашивал отец омеги. Накахара бросает на него презрительный взгляд. Негоже аристократу прерывать разговор между двумя людьми, что этот активно и делает. Видимо на своего прекрасного сына он не пожалел сил, воспитав замечательным супругом, а на него родители явно болт забили. — Мне бы хотелось обговорить с Вами некоторые детали наедине. — Конечно. Пока они разговаривали, незаметно для себя вышли в коридор, где проходила одна из служанок бет. — Киоко, — зовёт её альфа, чтобы та остановить. — Да, господин Накахара-сан? — поворачиваясь к господину, спрашивает она и кланяется. — Проводи будущего господина куда тот захочет, не забудь напоить и дать перекусить.

***

Накахара стоит у дорогого, со вкусом украшенного алтаря, одетый в красные с золотистыми орнаментами одежды, и ждёт омегу, который должен выйти с минуты на минуту и этой ночью стать только его уже на законом уровне. Проходит минута, вторая, гости шепчутся в предвкушении. Да и, что скрывать, Чуя сам стоит, еле сдерживая свою нервозность и желание, чтобы все это закончилось и настала брачная ночь. Тут вбегает гонец, который пришел оповестить, что жених прибыл и то, что он ждёт, когда его будущий супруг откроет ему полог. У рыжего на губах появилась самодовольная улыбка, после чего он быстрым шагом направляется туда, где стоит паланкин, в котором сидит будущий папа его детей. — Осаму, — шепчет он, протягивая руку, за которую Дазай с радостью хватается, а после вылазит из своего перевозного комплекса. — Ты долго, — капризно и недовольно отвечает шатен, одетый в ещё более красивые красные одеяния, где на полах вышиты золотистые цветы, которые при каждом шаге создают иллюзию того, что их колышет ветер. На голове у него имеется вуаль, что скрывает лицо, темно бордового цвета из плотной ткани, через которую ничего не видно, на ней же сверху надета большая и явно тяжелая корона, вся такая узорчатая, не особо красивая, но в принципе сойдёт, ведь так требует этикет и правила. — Прекрасно выглядишь, — от восхищения внешности его омеги, Чуин голос кажется на несколько тонов ниже. — Спасибо, но я себя ещё не видел, — отвечает ему Дазай, который взял своего будущего супруга под руку, так, чтобы в темноте не упасть, и медленным шагом они зашагали в зал, где в самом начале стоял рыжий. На лице у Осаму играет счастливая улыбка, пусть это и не видно под вуалью. Гости, когда увидели молодую, зарождающуюся на их глазах, пару, возбуждённо принялись обсуждать, в то время как монах начал обряд. Сначала они сели на колени и под руководством ведущего начинают кланяться небу, и земле, позже, повернувшись к родителям Осаму, так же поклонились, и друг другу. Перед ними появляется подушечка со свадебными браслетами, где мелкими линиями были вырисованы дракон с тремя пальцами и феникс с семью перьями, что немаловажно. Чуя тянет свою руку первый, беря довольно лёгкое, что не скажешь по внешнему виду, украшение. Омега протягивает свою тонкую, бледную руку, из-за которой, только заметив, альфа начал прерывисто дышать. Но рыжий осознает, что сейчас не место и не время, поэтому, приглушив свой инстинкт, берет его руку в свою и надевает свадебный атрибут. — Моя очередь, — шепчет Дазай, а сам берёт браслет и проделывает тоже самое с рукой рыжего. После того, когда те встали, к теперь уже Накахаре подходят служанки и уводят в брачную комнату, где он должен ждать своего супруга, что вызывает недовольство у них двоих. Альфа остается с родственниками и друзьями, выслушивая их поздравления и потягивая алкоголь.

***

Через неопределённый срок времени Чуя всё же входит в комнату, слегка пошатываясь. Служанки, находящиеся здесь, выходят. Сама комната выполнена в каких-то томных тонах, подслащивая того, кто сидит на кровати, делая его ещё более желаннее, от чего уже не терпится набросится на него, будто изголодавшийся зверь. Накахара подходит к мебели, на которой сидит омега, садится и начинает тянуть руки к мешающей вуали, чтобы снять её. Открыв чуть накрашенное лицо, альфа задается вопросом, «как ещё он держит себя в узде?» Ведь перед ним всё тот же красивый мальчик, только с более сочным цветом губ и красными стрелками на веках. — Может приступим? — тихо спрашивает Осаму. — Конечно, — улыбаясь, отвечает альфа. Чуя разливает вино по бокалам и кладет на кровать немного закусок из винограда и сыра. Выпив последнюю каплю, Накахара-чан тянется к губам супруга, который тоже поддался вперёд. Рыжий скидывает лишнее с кровати и валит омегу на неё, нависая сверху и раздевая.

***

Утро началось с того, что Чуя не был обнаружен рядом. В душе зарылась обида, но не надолго, ведь Осаму вспомнил, что Накахара является чиновником и скорее всего у него сейчас собрание. И что теперь делать? Бывший Дазай оглядывается и вспоминает, что надо разобрать и проверить приданое, большая часть которого являются подарками альфы на помолвку. Из-за ширмы выходит та, кто кормила его своим молоком и заменила ему мать. Она подходит и вытягивает руку, чтобы Осаму положил свою. Когда он это делает, мама тянет руку на себя, смотря на участок чуть ниже сгиба локтя. Когда-то на этом месте была точка, подтверждающая, что он невинен. — Поможешь мне в сортировке приданого? — спрашивает Накахара-чан. — Конечно, — улыбается старушка, хлопая в ладоши. В комнату начинают втекать служанки, которые помогут одеться и накраситься. Сначала они смыли старый макияж и стали наносить новый, ничем не отличающийся от предыдущего. Его каштановый бардак решили причесать, от чего волосы распушились и стали наэлектризованными. Потом одели в непримечательные и не вычурные одежды голубого цвета. Старушка прогнала всех и осталась со своим господином наедине. Осаму поудобнее уселся на кровати и взял список своего приданного, начиная проверять.

***

Закончив и убедившись в том, что всё на месте, бывший Дазай зовёт слуг бет, чтобы те перетащили драгоценности в хранилище. Лично проследив за тем, чтобы не расхватали приданое, Осаму пошёл к управляющему, чтобы ознакомиться с бумагами по бюджету дома на полгода. После ознакомления, Накахара-чан пошёл знакомиться со слугой своего нынешнего дома.

***

Омега наконец добрался до обеденной залы, в которой уже был накрыт стол и во главе сидел Чуя. Осаму улыбается ему и подходит к столу, отодвигая стул по правую руку от супруга и садясь. — Ознакомился со всем, с чем положено? — спрашивает альфа, отпивая напиток. — Да, — тихо отвечает бывший Дазай, закидывая еду в рот. — Молодец, — гладя по нежной щеке, шепчет Чуя. Накахара-чан зарделся, но ничего не стал говорить, дальше поглощая еду.

***

Наконец-то настал день течки. Чуя это понимает по усилившемуся запаху, который прямо дурманит, отключая мозги. Накахара буквально влетает в комнату к омеге, который тихонько постанывает и извивается. Но стоит тому учуять своего альфу, так он посмотрел самым возбужденным взглядом, который только можно представить, и прогнулся в спине, оттопырив задницу. От такого зрелища член дергается и рыжий чуть не захлебнулся слюной. — Мой господин, пожалуйста, — чуть ли не плача, просит его Осаму. У Чуи сдают все тормоза и он буквально накидывается на супруга, наваливаясь сверху и сильнее придавливая к матрасу. Бывший Дазай раскидывает руки в стороны, как можно выше поднимая зад. Накахара задирает чужое кимоно, открывая вид на бледную задницу, дрожащими руками развязывает себе штаны, приспуская. Он кладёт ладонь на таз, пристраиваясь и врываясь в чужое нутро. Накахара-чан вскрикивает и хватается за одеяло, натягивая до предела. Рыжий сразу берёт быстрый темп, слушая сладостные стоны и пошлые шлепки кожи о кожу. Шатен кончает, красиво выгнувшись в спине и сладко простонав. Чуя кончает через пару толчков, насадив на узел.

***

Накахара-чан весь зеленый сидит на кровати и ждёт, когда лекарь что-нибудь скажет. Рядом сидит не особо взволнованный глава семейства и тоже ждет вердикт. Но на самом деле он очень нервничает, ведь ему нужен наследник. И если Осаму не забеременеет, то пойдут какие-нибудь неприятные слухи. Лекарь сильнее давит пальцами на вены омеги, делая всё это через платочек, жизнь-то ему дорога. — Могу поздравить Вас, господин Накахара, у Вас будет ребёнок, — всё же произносит мужчина, убирая руки от Осаму. Чуя расслабленно выдыхает и машет рукой, намекая уйти. Бета повинуется и, собрав свои вещи, уходит. Накахара-чан подползает к альфе, тихонечко пристраиваясь рядом, кладёт свою ладонь на чужую, от чего рыжий вздрогнул. — Вы рады, господин? — тихо спрашивает шатен. Чуя сдержанно и тихо смеётся, произнося: — Конечно, — и улыбается. Осаму улыбается в ответ.

***

Бывший Дазай идет спокойно и тихо, положив одну из рук себе на живот. Направляется он в кабинет к супругу, потому что шатену нужно внимание и ласка, а чтобы получить её, ему приходится поднимать свою царскую задницу и идти к Чуе, чтобы тот приласкал. Осаму подходит к двери и стучится в неё, если и прерывать его от дел, то вежливо и со стуком. Услышав ответ «Войдите», омега приоткрывает дверь и заглядывает внутрь, чтобы понять, что не сильно-то у рыжего много дел. Чуя же, увидев омегу, откладывает свои дела, отодвигает стул и откидывается на спинку. Накахара-чан весело улыбается, заходит в кабинет и закрывает дверь, оставляя их одних без наблюдающих. Омега подходит к альфе и осторожно забирается тому на колени, чувствуя обхватывающие его руки. Накахара прислоняется губами к открытому участку кожи и целует. Осаму хихикает и зарывается носом в рыжие кудри. — Ещё не пихается? — спрашивает альфа, положив ладонь на живот. — Нет, — отвечает шатен, смотря на свой слишком большой живот для четырех месяцев. Бывший Дазай думает, что подарит Чуе маленького альфу, от чего безмерно рад, потому что это благополучие и хорошая репутация для семьи Накахара.

***

По комнате раздаются шумные сопения с легким храпом. На кровати лежит супружеская пара, один из них лежит на спине, раскинув руки, рядышком прижимается к его боку другой, положив голову на плечо, руку на грудь, ногу на чужие ноги. Бывший Дазай слегка хмурится и сжимает кулак, зачем-то сжимая альфу в объятьях. Шатен придвинулся бы ещё ближе, уткнувшись носом в чужую шею, но мешает живот. — О Ками-сама! — вдруг подскакивает Осаму, вскрикнув. Рядом что-то пробормотали, но не проснулись. Омега удивленно смотрит на шевеления в своем животе и не сразу реагирует, чтобы взять руку супруга и положить её на живот. Рядом легла и рука шатена. Чуя проснулся от толчка в ладонь. Он открывает свои голубые глаза и удивленно уставляется на Осаму, который до сих пор держит его руку. Чувствуя шевеления под рукой, Накахара не знает что сказать. Какое-то смутное чувство. Вроде радостно, а вроде и все равно. А так же он чувствует медленно угасающий интерес к рядом сидящему. Рыжий знал, что пылкая и подростковая страсть, и интерес продлятся либо на течку, либо на несколько, если трудно забеременеть. Да и его супруг-то тоже не особо счастлив. А может просто кажется, Чуя не лез в чужое сознание. Но рыжий все же рад, что его ребёнок подал признаки жизни. — Шевелится, — улыбаясь, выдает из себя альфа. Осаму расплывается в улыбке и кивает, поглаживая живот там, где есть выпуклость.

***

Бывший Дазай не втекает в зал, как обычно это делал, он буквально вваливается в него, переводя дыхание. Его ребенок очень активный и всё время пихается, иногда создается впечатление, что внутри него происходит какая-то борьба, из-за чего есть подозрения, что у них будет двойня. А это ещё лучше. Во главе стола, как всегда, сидит Чуя. Омега подходит к столу и всё так же отодвигает стул по правую руку, грузно садясь и вздыхая. Накахара смотрит на него, приподняв бровь. — Он такой активный, прямо не дает покоя. Ужасно болит поясница и тяжело стоять, — жалуется омега. Альфа кивает, но ничего не говорит.

***

Оба Накахар все время в своих делах, от чего время для них летит незаметно. Вроде только что была свадьба, а уже восьмой месяц беременности. Живот у Осаму выглядит больше, чем надо, поэтому врач утвердил на сто процентов двойню, от чего оба родителя были в восторге. Соседи, узнав об этой новости, послали своих слуг с подарками и поздравлениями, но Чуя половину отослал, объяснив это своему супругу, тем, что отдавать свои защиту и дружбу всем подряд он не будет. Да и смысл? Он не настолько влиятелен, как хотелось быть, но верно и уверенно добивается одобрение императора. Из-за этого наложницы с сыновьями стали к нему присматриваться, ведь такой человек в кругу лиц им пригодится. Так же для него стало проблемой то, что влиятельные чиновники уже несколько раз пытались отправить ему сваху с фотографиями своих дочерей и сыновей омег, что вызывало лишь одно отвращение. И он всё время отвергал предложения, ведь не любит и терпеть не может шпионов. Бывший Дазай же стал каким-то нервным, с вечными синяками под глазами. А все из-за страхов о выкидыше и родов, что там может пойти что-то не так. Он очень критично относится к слугам и почти никого не подпускает, даже маму, но через уговоры и собственную силу воли, он дозволяет ей касаться себя, внимательно следя за каждым ее движением. Чуя не замечает его состояния, ведь с головой погружен в политические проблемы: ему нужно решить, в сторону какого из сыновей императора присягнуть, чтобы в будущем, когда трон займет другой, остаться в выигрыше и в живых. Выбор падает на седьмого альфу из двенадцати братьев. Этот альфа жаден на власть и ему ничего не будет, если он убьёт всех своих братьев альф, он убьёт даже тех, кто еще не родился. А братьев-омег удачно и выгодно подложит под влиятельных людей.

***

Палки падают из ослабевших пальцев. Накахара-чан хватается за живот и протяжно стонет от боли. Чуя подскакивает и зовет врачей, чтобы те привели акушера. Осаму хватается за чужие плечи, сильно их сжимая. Рыжий подставляет плечо, за которое с силой кусают. — Дыши ровно, — рекомендует ему альфа, обнимая омегу. И бывший Дазай дышит. Тяжело и шумно, с легким свистом. В комнату вбегают акушеры и еле как уходят в комнату, которую подготавливают для родов. Чуя остается один, игнорируя боль в плече.

***

Рыжий сидит за низким дубовым столом, чьи ножки расписаны в замысловатые узоры. Губа его поджата, а брови чуть нахмурены, из-за чего на молодом лице пролегли морщины. Перед ним стоит стол разных вкусностей, к которым он не притронулся, от того, что он осознаёт, что где-то рядом его супруг рожает ему его детей. Страх пронзает его существо, а в мыслях всплывает вопрос и идеи о том, что роды могут закончится плохо, ведь такое часто бывает. — Ками-сама! Да черт бы его побрал!

***

Спустя долгое количество времени, когда Чуя уже отдал приказ убрать его еду и просто сидел за бумагами, внимание на которые он не обращал от слова совсем, в комнату вбегает молодой мальчик-бета, который от радости совсем забыл про правила. Накахаре это не нравится и он хочет сделать выговор, как передумывает, ведь парниша поразил его своей фразой: — Господин Альфа, первым родился мальчик альфа! Второй на подходе! Это благословение богов! После же, вспомнив о правилах, бета падает на колени и начинает бормотать извинения, на которые Чуе уже было все равно, ведь тот счастлив и в шоке. В шоке от осознания того, что это не сон и то, что все это правда! Правда в том, что сегодня у него появятся дети! Это не мираж! Это правда! — Иди, принесешь мне новость, — но, успешно беря свои эмоции под контроль, он машет рукой, отдавая приказ. А как только остаётся наедине, то позволяет себе маленькую улыбку, которую прикрывает рукой, краснея, встает, идёт к бамбуковой двери и открывает ее. Его волосы подбирает в свои потоки ветер и пытается унести в дали, создавая прекрасную картину. Лепестки цветущей сливы, чей сезон сейчас цвести, обрамляют силуэт своего владельца, делая похожим его на небожителя, что на секунду пришел на эту грешную землю. — Э-эх! — выдыхая полной грудью, он, мирно прикрыв глаза, где стоят слезы счастья, даёт себе несколько минут отдыха.

***

Спустя несколько минут, когда альфа решил выпить чаю и позвал слугу принести ему столик во двор, слуга-бета опять бежит сломя ноги, на ходу крича: — Господин Накахара-сан! На свет появился второй, омега, что прекрасней всех на свете! Это знак богов! Благословение! После чего падает на колени и принимается тяжело и быстро дышать. — Омега? — шок отразился у него на лице и он отшатывается, ведь, случайно задев рукой чашку, проливает на себя кипяток. Слуги, которые были во дворе и тот малый сразу упали на колени с криками поздравлений, в то время как их господин пытается отделить мокрую ткань от самого сокровенного, вызывая смех, за который в любой другой день получили удары палками. Но не сегодня, не в такой праздник, что подарил ему его прекрасный супруг не только в плане воспитания, но и плодородия.

***

Чуя все же заходит в комнату к омеге, по бокам которого лежат два его сына. Он лежит измотанный и уставший, но это не мешает ему внимательно и в упор глазеть на слуг. Самым страшным может оказаться то, что кто-то из находящихся здесь людей может быть шпионом или наёмным убийцей, который решит покуситься на жизнь маленьких наследников. Накахара машет рукой, немо приказывая уйти. С каждым уходящим человеком Осаму прямо расслабляется на глазах. Рыжий подходит к кровати и садится на неё, смотря на одного из сыновей. Он все еще красный и опухший, с овальным черепом. — Это, мой господин, младший сын, — предупреждает его бывший Дазай. Омега, будто поняв, что говорят про него, открывает свои голубые глаза и они начинают бегать, ни на чём не фокусируясь. Чуя осторожно поднимает его на руки, придерживая головку. — И как мы его назовём? — спрашивает рыжий, укладывая младенца на руках. Осаму смотрит на лицо сына, раздумывая. — Рей? — спрашивает он. — Я в вправе только согласится, — если бы были свободны руки, то Накахара поднял их вверх ладонями. — Значит Рей, — потом переводит свой взгляд коньячных глаз на старшего. — А молодого альфу Фамия. Чуя кивает, подтверждая это.

***

Пять лет пролетели быстро, будто по щелчку пальцев. Когда мальчикам исполнилось два года, Чуя и Осаму поняли, что влюблены в друг друга. Как не прискорбно это вспоминать сейчас, но Накахара реально не обращал внимание на мужа, интерес угас, да и дел по горло было, а сам омега очень чутко и внимательно следил за всеми слугами в доме. Если Рея и Фамии не было рядом некоторое время, он начинал паниковать и искать их, а те преспокойно играли у себя в игровой комнате. Шатен очень сильно боялся оставлять их на кого-то, даже слугам, которые приехали с ним, он не доверял, ладно не то что слугам, он маме не доверял, одним словом стал параноиком. Чуя замечал и был согласен с этим, ведь убийство наследников и главного супруга было распространённым явлением. Со временем Накахара стал ловить себя на том, что помогает омеге: невзначай поправит одежду, вытянет в сад погулять, ведь у того совсем нет времени на себя. И бывший Дазай всегда краснел и с ужасом смотрел на то, как Чуя откусывает кусок от его еды, когда Осаму отказывался есть, чтобы показать и доказать, что еда не отравлена. В такие момент шатен обычно дёргался, чуть не прыгая на мужа, чтобы тот выплюнул бяку, но этого не позволяло воспитание. И Накахару это забавляло. Когда альфа уезжал на собрание, то его мысли были далеко не на нём, они были дома, где сидит его дорогой супруг с детишками и играет вместе с ними, от чего на лице была глупая улыбка, которая иногда пугала других людей на собрании. Омега стал чаще проситься в комнату к мужу, и естественно они там не только спали. Вскоре Осаму было разрешено называть альфу не господином, а по имени, что очень много значит для них двоих. Через два годочка их влюбленность переросла в любовь, в которой они утопали с головой и дарили ее своим сыновьям. Фракцию выбрали удачную и через пять лет помощи, принц, на чьей они были стороне, стал императором. Что довольно сильно повлияло на их статус и теперь фамилия Накахара — это фамилия Левого премьер министра, что довольно близко общается с правителем. Настолько, что тот даровал его старшему сыну свою любимую дочь. Но это уже отдельная история…