Пламя страсти, которое зарождалось в пучине льда: сборник по Соукоку

Альфа! Осаму Дазай/ Омега! Чуя Накахара

***

У Чуи Накахары очень странные фетиши: на кольца и пирсинг. Кольца на безымянном и большом пальцах. Пирсинг в ушах: проколотые мочки, хрящики, на уголках рта, прокол под губой. И это всё совместил в себе один очень зазнавшийся альфа. Он такой, что даже слов не хватает, ведь не только совместил фетиши одного конкретного омеги в себе, но и в плане внешности был полностью его типажом. Чуя теперь все время задаётся вопросом: «Как могут существовать такие прекрасные люди?!» Да и смотреть на него одно удовольствие. Дазай очень эстетично выглядит, красивый, даже идеальный. С каштановыми кудряшками, коньячным цветом глаз, тонкими руками и пальцами пианиста. Высокий и худой, прямо муа, конфетка. Чуя до сих пор не понимает, как этот альфа не засёк на себе плотоядные взгляды. Хотя это странно, не находите? Омега взглядом раздевает альфу, но это не смущает Накахару. Ни капли.

***

Рыжий сидит в столовой и за обе щеки уплетает своё бенто. Вдруг на стол внезапно опираются до зубного скрежета знакомые руки. В голове сразу стали прорисовываться картины, как эти самые руки будут сжимать его ягодицы, эти пальцы будут гладить и массировать внутри. А эти сочные, не свойственные альфам, мягкие губы Чуя будет кусать, оттягивать, упиваться ими. — Чуя-кун, — пропевает мелодичный голос. Накахара вздрагивает и его член в штанах тоже. Омега вскидывает голову, смотря своими голубыми глазами в коньячные. — Д-да? — голос предательски дрогнул, но он все равно смотрит в глаза, покраснев только кончиками ушей. Сережка в уголке чужого рта поблескивает, резанув по глазам. — Отойдем? — спрашивает альфа. — Конечно, — улыбаясь, отвечает Чуя. Он закрывает своё недоеденное бенто, кладя его в рюкзак. Шатен наблюдает за этим, смотря на чуть подрагивающие пальцы. Ему всегда был интересен этот омега, что буквально раздевает его взглядом. Они выходят из столовой и идут куда-то. Чуя идёт сзади, смотря в спину альфе. Интересно куда они идут? Что будет? Хотя альфа же не зовёт куда-то просто так омегу, так? Значит намечается что-то, от чего Накахара будет либо в восторге, либо разочаруется. — Дазай-сан, а куда мы идём? — все же спрашивает рыжий. Дазай поворачивает голову, одаривая загадочной улыбкой. — Тебе должно понравится, — обещает тот. Они заворачивают куда-то и Чуя оказывается прижат к стене. Осаму накрывает чужие губы своими, от чего у омеги спёрло дыхание. Рюкзак падает из ослабевших пальцев и тонкие руки с какими же тонкими пальцами цепляются в каштановые вихри, притягивая ближе. Дазай подхватывает изящную, обтянутую тканью, ногу под коленкой, прижимаясь своей промежностью к чужой. Чуя резко отстраняется, положив ладонь на грудь, тяжело дыша. — И как это понимать? — восстановив дыхание, спрашивает рыжий. — Ты мне интересен, — пожимая плечами, отвечает шатен. Накахара находит под рубашкой чужой сосок и сжимает его, от чего Дазай вздрогнул и прошипел. — Сначала признаваться надо, а потом засасывать.