Небо в коммелинах

Накахара ничего не чувствовал кроме холода. Холода, который пробирался под кожу от чужих пальцев, что сжимали его руку. От взглядов, направленного на него, когда они оказались в баре. От ветра, что вмиг отрезвил его, стоило им выйти из душного помещения. — Стой, — Чуя сам не понял, откуда у него появилась сила, да и вообще как он смог не только освободить свою руку от чужого захвата, но и еще оттолкнуть Осаму. — Неужто ты струсил? Или же изменил свое решение? — голос шатена звучал насмешливо, вот только слишком хорошо он читал людей, и Осаму не был исключением. Скорей всего он был лучшим пособием, ведь особо и не пытался скрывать их — Дазай был зол. — Вот только уже поздно, и я тебе не дам отступить. — Нет же, — в тон ему чуть ли не выкрикнул Чуя. — Я... — он не знал как правильно подобрать слова. — Я не один. — рыжий не успел даже договорить, как Осаму обвил руками его талию и прижал к себе. От неожиданности Чуя не успел увернуться, и уткнулся носом в рубашку шатена. — И с кем же ты приехал? — прошептал Осаму в ухо, а после еще оставил цепочку легких поцелуев от лба до ключицы. Поцелуи совсем не совпадали с его словами и тоном. В первых было слишком много нежности и осторожности, будто он и вправду боялся навредить Накахаре, а во-втором была лишь грубость. Накахара путался в его эмоциях, да и сам хозяин не понимал самого себя. — Кто он? Или же она? — от еле уловимой угрозы в голосе, Накахара сильнее прижался к шатену и сделал глубокий вдох. Запах Дазая унес Накахару в детство, может поэтому он и нашел в себе смелость поднять голову и встретить его взгляд. — Ты же помнишь Хироцу? — Осаму удивился и непонятно чему: то ли вопросу, то ли наглости рыжика. — Ты бы не мог приютить их тоже? Он сбежал вместе со мной, да и жену с детьми тоже взял. — Я бы и без твоей просьбы помог бы им. — Чуя улыбается такому заявлению и не замечает того, что творится с Осаму. Шатен застывает, так и не в силах оторвать взгляда от его губ. Ему все сложнее противостоять своим желаниям. А Чуя этого не замечает, в отличие от тех же хулиганов около входа. Как и не заметил еще несколько лет назад, хотя вот Кое догадалась. Она всегда была умной женщиной. За это Дазай её и уважал, за это его и изгнали из клана. Осаму отстраняется от Накахары, чтобы напечатать кому-то сообщение. Не проходит и минуты, как в поле зрения появляется Ода. — И где же они? — В машине, — глазами указав нужный автомобиль, что находился на другой части дороги, ответил Чуя. — И чё меня-то позвал? Неужто помощь нужна? Может еще и свечку подержать? — насмешливый голос Сакуноске заставил Накахару еще сильнее прижаться к Дазаю. В ответ его лишь еще крепче обняли. — Не нарывайся, Ода. — равнодушным тоном произнёс Осаму. — Проводи Накахару до моей машины, я буду через несколько минут. — опустив растерянного рыжика из своего захвата и получив в ответ от шатена еле заметный кивок, Осаму обратно вернулся в бар. — Ты и сам всё услышал. — Чуя никак не мог понять причины злости Оды. Ведь во время первой встречи он ему не показался таким... дерьмом. Скрипнув зубами от досады, Накахара быстро догнал Сакуноске, который даже не пытался убедиться в том, что следует ли за ним Чуя или нет. Остановились они рядом с чёрной иномаркой. Ода открыл ему дверь заднего сидения, таким образом приглашая ждать внутри. Накахара ничего не имел против чужого решения, да и на улице как-никак февраль. Стоило ему очутиться внутри машины, как Ода закрыл за ним дверь. Слишком шумно, будто поймал в ловушку жертву. Глупое сравнение, но от этого не менее правдивое. Минуты в ожидании Дазая проходили слишком долго, не так как часы без него. И не хочется верить, что всё это произошло с ним за какие-то несколько часов. И даже не день, а какие-то часы. Но такое чувство, будто всё наоборот... Мысли Чуи прервал Осаму, который открыл дверь и сел рядом с ним. Чуя даже не успел удивиться, как место водителя занял Ода, и все вопросы так и отпали. — Я поговорил с Хироцу. Теперь он и его семья будут в безопасности, — всего лишь одна фраза, брошенная равнодушным тоном, но от этого Накахару охватило такое сильное чувство облегчения, что тот впервые вдохнул воздух полной грудью. Чувство, будто он смог наконец-то спасти кого-то. И не важно, какую цену ему придётся за это заплатить. Ведь он впервые за этот день поступил правильно. — Спасибо, — голос Накахары еле слышным шепотом прозвучал в салоне. Дазай лишь кивнул в знак того, что услышал его и принял благодарность. Отвернувшись от Осаму, Накахара уставился на свои пальцы, которые сжимали друг друга, но всё ещё продолжали дрожать. Он смотрел в свои руки, а в голове от этого становилось... шумно. Ему будто шептали извне, хотя он и так знал все эти слова наизусть. Ведь он бы смог... смог... смог бы защитить всё и не потерять. В его руках, в этих обтянутых черными перчатками пальцах заключалась и его сила. Всего лишь нужно было воспользоваться ею... «Запомни, Чуя, даже самому сильному человеку не преодолеть самого себя» - так всегда говорила Кое Озаки. И эти слова были отпечатаны в каждой клетке его мозга, ведь он знал — она была права. Ему никогда не победить себя и своих демонов. — Чуя, с тобой все в порядке? — вопрос Осаму заставил его оторваться от своего бесполезного занятия — самобичевания. Накахара даже усмехнулся: на миг, всего лишь на несколько секунд, он бы хотел забыться и поверить ему. Обмануть самого себя и верить, что обеспокоенность в голосе собеседника ему не показалась, что она было искренней, что ему не всё равно на Накахару как было в детстве. Что Осаму ничуточки не изменился за всё это время. И рядом с ним сидит тот его рыцарь, что охранял его сны, а не чужой ему человек с мёртвыми глазами, который мечтает лишь об одном — как можно больнее его унизить. — Все просто прекрасно, — ложь. И ты об этом знаешь. Накахара устало потер глаза, чтобы не смотреть на Осаму лишний раз. Чтобы тот не заметил его глаза, чтобы не понял, как плохо ему в этот момент. — Чуя, я всё хотел тебя спросить... — чуть замявшись, неуверенно начал Дазай. — Как ты думаешь, кто стоит за всем этим? Ведь ваш клан якудза один из сильнейших не только в округе, но так же во всей Японии. Вас уважают, боятся, ненавидят, но еще и подчиняются. Я все никак не могу найти нужного ответа. Кто и зачем? — Думаешь, я знаю ответы? — усмехнулся Накахара. — Если бы я знал, кто... кто устроил все это... — угроза? Нет, скорее всего обещание, которое он так и не произнес до конца. «Я бы убил всех. Даже если самому придется умереть вместе с ними». Будто в мире ещё осталось что-то или кто-то, ради кого Накахара захочет жить. Может, он и умер в эту ночь вместе со всеми. От Накахары Чуи осталась лишь пустая оболочка с кратким сроком существования, которая исчезнет как только достигнет своей цели. И тогда, отомстив за всех родных, ему не будет стыдно встретиться с ними... а до тех пор, Чуя должен жить. Даже если за это придется стать постельной игрушкой Осаму Дазая. Ведь даже это не вечно. Все пройдет и все закончится. — Я помогу, — холодные пальцы шатена накрыли его пальцы, сжимая с каждым словом всё сильнее. Чуя лишь открыл глаза, и утонул в чужом безумие. Глаза Осаму будто ожили, и голос изменился, словно он пытался достучаться до него. Словно он прочел его мысли. — Я тебе помогу. Я буду не только защищать тебя, но и ещё найду виновных. И... — Не надо, — перебил его Чуя, больше не в силах смотреть в карие глаза Осаму. — Я хочу всё сделать сам. — Так не пойдет, — Осаму так сильно сжал его пальцы, что Накахара не смог сдержать вскрика, с удивлением таращась на него. — Знаешь, чем обычно занимается глава клана? — вопрос, ответ на который Чуя знал с самого детства, но в этот раз даже слово не смог молвить. — Он использует других в своих целях. — Удивили ли Накахару его слова? Да, хотя умом он понимал — Осаму прав. — Не пачкай свои руки, Чуя. Используй меня, как ты раньше делал. Я готов стать твоей пешкой. — Я никогда не использовал тебя, — не подумав ответил Накахара. В ответ на его несдержанность, чужие пальцы до хруста в костях сжали его пальцы. Затуманенный болью, Чуя чуть не вскрикнул. — Что тебе ещё нужно от меня? Ведь не просто так ты будешь помогать мне? — Осаму резко отстранился от него, будто не ожидал, что Чуя так быстро сможет раскусить его. Отвернулся, и даже не пытался ещё что-то сказать. — Такое чувство, словно это я стану твоей пешкой, как только соглашусь на твою помощь. — Думаю, ты сейчас не в силах оценить мое предложение. — издевательским голосом произнес шатен. — Так что я дам тебе время всё обдумать. Можешь не торопиться. «Дурак» в царившей тишине, все ясно услышали злобное шипение водителя. От удивления Накахара поднял голову и встретил взгляд Оды, в котором была лишь ненависть. Но за что? Что он успел натворить, чтобы за какие-то минуты стать объектом чужой ненависти? — Ода. — холодный приказ Осаму. Но Сакуноске даже не вздрогнул, всё ещё продолжая буравить Накахару. И это ещё сильнее взбесило Дазая, может поэтому следующее его слово было похоже скорее на рык животного. Взбешенного животного. — Чуя. Накахара вздрогнул и отвел взгляд первым. Ему не было страшно, нет, просто стало не по себе. Будто он виноват, что его так сильно ненавидели. Через десять минут машина остановилась напротив железных ворот, в ожидании когда они поднимутся, а после медленно въехала во двор. — Мы на месте, — да, Чуя это и так понял. Он будто попал в крепость дракона: двухэтажный особняк без балкона, окруженный кирпичным забором, да и еще будка с охранником у самого входа. Первым покинул машину Осаму, а после Ода — Чуя всё никак не решался на этот шаг. Салон машины, где водитель его ненавидел, а Осаму пытался манипулировать казался ему в разы безопаснее чужого дома. Словно он сам своими ногами пришел в логово своего охотника. И как только он войдет в этот дом, чужая ловушка закроется навсегда, и больше никогда Накахара не сможет выйти из этого дома. Нет, это не было фантазией или воображением рыжика, источником которых был страх. Скорее всего это и есть предчувствие, когда ты уже сделал шаг в пропасть и ждешь первого удара об землю. Осаму открыл ему дверь, будто какой-то принцессе, еще и сделал издевательский поклон. — Добро пожаловать в мой замок. — Чуя медленно вышел из машины, и, наконец-то оторвав взгляд от дома, посмотрел на Осаму. Вид шатена сильно удивил Чую. Ведь он выглядел слишком уязвимым — будто один неверный шаг или слово, и Чуя сможет его ранить. Будто он показал ему что-то дорогое, и теперь боится, что над этим могут насмехаться и вообще не понять. — Жить можно, — Чуя не знал, что ещё сказать. «Красивый дом» — это было бы ложью, они оба знали — особняк семьи Накахары был в разы лучше этого. «Мне понравился», но и это было бы ложью, и Дазай не оценил бы такой комплимент. «Рад быть здесь» - чушь собачья, ведь никто из них не рад. —Дазай, нам нужно поговорить. — вмешался в их разговор Ода, и к своему стыду, Чуя за эти секунды успел забыть о нем. — Поговорим завтра. — так и не взглянув на него, бросил Дазай. — Я сильно устал и хочу спать. — на это Ода только скрипнул зубами, но спорить не стал. Взяв за локоть растерянного рыжика, Осаму направился в дом. А Чуя, кажется, сейчас понял во что вляпался. Дазай сказал, что хочет спать. Неужто это случится сегодня? Сейчас? И в этом доме? — Будешь ужинать? — сняв плащ в прихожей спросил шатен. Хотел ли Чуя ужинать? Нет, он совсем не чувствовал голода. Он всего лишь хотел спать, ведь почти наступило утро, а он так и не смог нормально уснуть. Да и эмоции, события сегодняшнего дня давали о себе знать, навалившиеся на его плечи в виде чудовищной усталости. Хотел ли Чуя ужинать? Да, если это даст ему ещё времени. Да, если таким образом можно было избежать близости с Осаму, хотя бы отложить на несколько минут. Или часов, если повезет. — Слишком сильно задумался для такого простого вопроса, — заметил Осаму, вырывая Накахару таким образом из пучины собственных сомнений и нерешимости. Ещё в машине эта близость не казалась ему такой страшной. Но вот он оказался в чужом доме, и чувство безысходности сбивало его с ног. Ведь он не хочет этого, да и еще с мужчиной, и понятно, кто будет снизу, в таком-то положении. — Нет, я не голоден, — усмехнулся Накахара. Ведь этого не избежать, тогда остаётся смириться. И просто терпеть. Да и болевой порог у Накахары не низкий, если что он сможет просто игнорировать боль. И терпеть. — Тогда сегодня можешь спать в гостиной, — указав глазами на диван посреди комнаты, сказал Дазай. — Почему здесь? — не смог сдержаться от вопроса Накахара. Ведь он уже готовился к худшему, а тут ему говорят, что этого просто не будет. И непонятно, что было больше в его эмоциях — облегчения или разочарования? — Ну, я не знал, что у меня будет гость, поэтому другие комнаты не готовы. — Дазай уже отвернулся, и хотел было уйти, но его остановили следующие слова Накахары. — Я не об этом. Ты же сказал, что хочешь меня и я дал согласие. Так почему ты не берешь то, что хочешь? — Чуя и вправду не мог понять логику Осаму. Он же так ясно выразил свои желания, а теперь, когда они остались вдвоем, он даже не сделал ни единой попытки. Разве не странно все это? — Так будет легче тебе, Чуя? — он резким движением повернулся и склонился к нему, застав этим Накахару врасплох. Тот не смог увернуться, и теперь как дичь, пойманная охотником, таращился на Осаму, чувствуя как его дыхание теплой лаской касается его щеки, посылая мурашки по всему телу. — Так будет легче ненавидеть меня, да? Я же вижу, ты хочешь этого. Хочешь чтобы я заставил тебя, сломал и дал тебе повод, чтобы ты ненавидел меня. А я так не хочу, Чуя — усмешка на тонких губах выглядела устрашающе. Может, Чуя уже знал, что его ждет что-то хуже обычного изнасилования. — Я хочу чтобы ты хотел меня. Сам отвечал на поцелуи, дрожал от прикосновений и жаждал близости со мной. Я хочу чтобы ты сломался и умолял меня о сексе. О грубом, развратном сексе. Хочу чтобы ты ненавидел самого себя за то, что так зависим от моего члена в твоей заднице. — проведя пальцами от висков до губ Чуи, прошептал Дазай. Его голос был таким уверенным, что Чуя даже не сомневался — всё будет так, как и сказал шатен. — А пока, я слишком сильно устал. Да и ты тоже, — так же резко отстранился Дазай. — Спокойной ночи, Чу-чу. Спи, если сможешь.