Небо в коммелинах

Чуя вновь был в лесу. В том самом лесу. Но в этот раз не было тяжести чужого тела на плечах, не было чувства погони и не было никого кроме него. Он понимал - это всего лишь сон, проснуться или изменить что-либо он не мог. Лишь бесцельно ошивался среди деревьев, в поисках чего-то или кого-то. И ничего не находил. От этого становилось еще хуже, будто даже сны потеряли смысл. Даже кошмары изменились. Накахара упал посреди деревьев, чьи кроны, казалось, дотягивались до самых небес с темными грозовыми тучами. Сжал свежую траву в кулак и выкрикнул. Выкрикнул всю свою боль, отчаяние и беспомощность. Лес вмиг впитал в себя его голос, заменяя его привычной тишиной. Хотя, нет, скорее непривычной. Исчезли все звуки: пение птиц, шуршание деревьев, шум ветра, шепот листьев и даже собственное дыхание вырывалось из легких без звуков. Накахара поднял голову и так и застыл в немом изумлении. Напротив него, на расстояние лишь нескольких метров, стоял Осаму. Не такой, каким последний раз видел его Накахара. А таким, каким он запечатался в памяти восьмилетнего Чуи: худым подростком с грустными глазами и язвительным языком. — Дазай, — как молитву повторял чужое имя Чуя, пока пытался дотянуться до него. Как был на коленях, так и приполз к нему. — Дазай — в тот момент шатен показался ему спасательным кругом. Ведь Чуя привык — Осаму всегда защищал его от кошмаров. Поднял руку и прикоснулся к чужому локтю. Всего лишь одно прикосновение, и Дазай прямо перед его глазами перевоплотился в другого: сломанного, избитого до полусмерти подростка. Футболка вмиг напиталась кровью, глаза заплыли от боли и он упал. Накахара так и смотрел как Осаму корчится от боли: сжимаясь всем телом, и готовый к новым ударам. И его боль отзывалась в Накахаре горечью: ведь он знал, это не его больная фантазия, а воспоминания того, что случилось. Того, в чем виноват он. — Прости меня, — осторожно дотронулся до чужой, покрытой ссадинами и царапинами кисти, чтобы не причинять лишней боли. Первая капля упала прямо на пальцы Накахары, тот даже удивился, насколько реальным было ощущение влаги. Поднял голову и посмотрел на небо, а там... там сияло солнце без единой тучи. Стоило Чуе опустить голову, как отчаянный всхлип сорвался с губ. Ведь больше не было полуживого подростка-Дазая. Был лишь взрослый и мертвый Дазай: бледный, весь в собственной крови и с пулевыми ранениями. Дазай, который не дышал. Чуя дрожащими пальцами пытался остановить кровотечение. Попытался спасти его жизнь. Но будто впал в омут отчаяния. Так внезапно... Накахара проснулся от собственного крика. Сердце билось о ребра с сумасшедшей скоростью, дыхание срывалось с губ шумно, причиняя лишь боль сухому горлу. Накахара хотел успокоиться, но незнакомая обстановка мало чем помогала в такой ситуации. Лишь вовремя вернувшиеся воспоминания спасли его от истерики. С трудом усмирив свои эмоции, Накахара с удивлением заметил накинутый на него плед, хотя очень хорошо помнил — когда он вчера уснул его точно не было. Не трудно догадаться — дело рук Осаму. Вот он злится на Накахару, язвит, а может и ненавидит, но все равно не может не заботиться о нем. Быстро прогнав все мысли, и позитивные, и негативные, Накахара встал с дивана и посмотрел на настенные часы — почти полдень. Первым делом Чуя привел в порядок своё спальное место, а после решил найти ванную, которая к его счастью нашлась на первом этаже, и не пришлось подниматься на второй. Хотя тут он обрадовался рано. После душа как-то вмиг расхотелось обратно надевать свои вещи. Подумав несколько минут, Накахара решил рискнуть и поднялся на второй этаж, дабы поискать комнату Осаму. Дазай, наверное, не будет злиться если тот позаимствует его одежду. Накахаре повезло — вторая дверь оказалась искомым. Он бы хотел повнимательнее осмотреть комнату, зацикливаясь на каждой детали, вот только от одной мысли, что Дазай может в любую минуту вернуться домой и застать его за воровством, как-то вмиг стало не по себе. Спрятав ненужное любопытство, Накахара быстро открыл шкаф и взял первые попавшиеся под руку вещи: хлопковые свободные штаны серого цвета и белую рубашку. За считанные секунды вернулся в ванную и начал переодеваться, и тут появилась вторая проблема — вещи оказались не его размера. Хотя этого и следовало ожидать. Достаточно было и того, что штаны держались на талии и не пытались спускаться после каждого шага, а рукава рубашки достаточно и закатать. После этого можно было и позавтракать. Вообще-то Накахара заметил, что дом Осаму чем-то напоминал ему его родной дом. Словно тот взял и сплагиатил его схему. Словно он пытался копировать его. Хотя в итоге получилось что-то совсем другое, но по мелочам (таким как широкие подоконники с цветами в кувшинах, расположение комнат, пустой коридор без мебели, высокий потолок и т.д.) он все равно напоминал свой оригинал. И кухня его удивила: Накахаре показалось он попал в свое детство — настолько всё было одинаково. Хотя это скорее всего совпадение и ничего больше. Может Дазай выбрал всю мебель даже особо не подумав, или выбрал всё это кое-кто другой. Даже в своем воображении Чуя не мог представить Дазая с каталогом в руках и задумчивым видом, который спрашивает у консультанта: «Как думаете подойдет ли...?». Вопрос остался так и не озвученным, Чуя просто прервал свое бурное воображение и занялся важным делом — приготовлением завтрака. Ожидаемо холодильник оказался почти пустым: молоко в пакетике, несколько яиц и сыр. Приготовив на скорую руку себе омлет, хотя будь там побольше продуктов Накахара всё равно не смог бы приготовить что-нибудь посложнее и повкуснее. И дело было не в том, что он не умеет, просто вряд ли его на что-то другое хватило бы. Накахара пытался жить, или скорее заставлял себя, и рутина дня и требования собственного организма ему в этом помогали — гнали от него прочь все мысли и воспоминания. Как странно и эгоистично всё-таки устроен мозг человека — чтобы не случилось он всё равно будет пытаться спасти самого себя и выжить. Даже если ты потеряешь смысл жизни, то он подарит тебе новую цель, чтобы ты не занимался саморазрушением. Накахара, покончив с завтраком, собирался уже помыть посуду как услышал шум в прихожей. Может ему стоило выйти из кухни и встретить Дазая, но даже такая мысль вызывала у него лишь отвращение — он не будет как щенок весь день ждать своего хозяина в доме, а после его встречать, радостно виляя хвостом. Как жаль, что Осаму так сильно изменился. Послышались торопливые шаги по коридору, после чего в дверном проеме показался чуть запыхавшийся Осаму, одетый в черный деловой костюм. — Чуя, почему тебя не было в гостиной? — вопрос прозвучал таким обвинительным тоном, словно тот занимался на кухне чуть ли не подпольным бизнесом. Накахара застыл, даже посуду отложил чтобы внимательнее посмотреть на Осаму. — Завтракал, — и кажется, только после его слов Дазай заметил грязную посуду и в тот же миг он расслабился. — Мне что нельзя даже позавтракать без твоего разрешения? — Накахара пожалел о своем вопросе как только слова сорвались с его языка: Осаму изменился на глазах. Быстро обошел столешницу, остановился напротив Накахары и застыл. — Это что... моя одежда? — он выглядел таким удивленным, что Чуя смутился за свое воровство. — В этот раз прощаю твою выходку, — произнёс почти спокойным тоном тот, поймав рыжего в собственный капкан — положив руки на столешницу по обоим сторонам, — но не буду терпеть повторения. И ещё, я хочу чтобы каждый раз когда я прихожу домой, чтобы ты меня встречал. Не обязательно в прихожей, но... желательно было бы в постели. Накахара поднял голову и это стало его ошибкой. Осаму так жадно смотрел на его губы, что под таким взором становилось неуютно и слишком... жарко. Накахара не знал, что нужно делать чтобы прекратить все это. «Нужно его отвлечь» - в тот момент это казалось ему идеальным решением. Вот только он не справился. — А..а.. Т-ты голодный? — заикаясь спросил Чуя. Только заметив странный блеск в карамельных глазах и стон шатена, Накахара понял как двусмысленно прозвучал его вопрос. — Ты даже не представляешь как сильно, — приблизившись к нему и щекоча дыханием его губы, прошептал Дазай. Чуя попытался сбежать от слишком близкого контакта и увернулся направо, а в итоге попал в ловушку. Сначала чужие руки обвились вокруг талии, после прижали к себе ошарашенного парня и поцеловали. В этот раз все было слишком невинно. Теплые и шершавые губы Осаму лишь прижимались к его губам и больше ничего не делали, хотя Чуя и ждал, но проходили секунды и ничего не менялось. Накахара знал, что нужно всё это прекратить, но бездействие Осаму заставляло его расслабиться в чужих руках. Закрыв веки, он опустил руки и ответно прижался к его губам. — Чуя, — оторвавшись от него на несколько секунд, прохрипел Осаму, а после почти отчаянно припал к его губам — это был уже настоящий поцелуй. Под чужим напором Накахара сдался очень быстро. Да и невозможно было сопротивляться когда губы Осаму творили с ним такое, хотя он и не собирался отвечать. Накахара уже сам готов был обнять чужую шею, и прижиматься к нему ещё сильнее и продолжать вот так вот безумно целоваться посреди кухни. Все было так правильно, что это пугало. Словно они любовники, а не... и вправду кто же они друг-другу? Так и не получив от Накахары отклика, Осаму напоследок поцарапал зубами нижнюю губы и отстранился от него. — Подумал над моим предложением? — все еще прижимая его к себе и заглядывая в глаза, спросил Дазай. Заметив негодование рыжего, закатил глаза, но все-таки добавил. — О моей помощи. Я бы мог найти виновных и даже наказать их. Все ради моей принцессы — издевался. Накахара знал, что он издевался, вот только в этот момент он так сильно хотел верить в то, что в этом мире все еще есть человек, готовый на все ради него, вот только это его глупое «моей принцессе» разрушили все его воздушные замки и вмиг вернули его в реальность, где его не любили. Осаму его не любил. Осаму его ненавидел. В этот раз Накахару спас от истерики лишь его характер. Не хотел показать Осаму как рыжего ранили чужие слова и такое отношение к себе. Он не хотел, чтобы Дазай знал все это. Ведь он не будет его жалеть. Да и нужна ли Чуе его жалость?! — Еще нет, — опустив голову, честно признался он. В тот же миг Осаму опустил голову на его макушку, словно ждал этого слишком долго. — Но я бы хотел знать цену, которую придётся потом тебе заплатить за твою помощь, — руки вокруг его талии сжались на несколько секунд, а после расслабились. — Скажем так... — неуверенно начал Дазай, - я еще не решился. Если подумать у меня есть все. — Накахара на это лишь скривился, ему не нравилось то с какой гордостью Осаму каждый раз напоминал ему о своём имуществе. Словно маленький ребенок, который пытается показать всем свои новые игрушки и получить свою порцию похвалы. — Может, быть на желание? Да, точно. Я помогаю тебе, а после того как все закончится — ты исполняешь одно мое желание. — заметив что Накахара не собирается так легко соглашаться, Осаму продолжил. — Обещаю не буду желать невозможного и чего-то, что может навредить тебе и твоему клану. — его слова прозвучали как клятва, может это и убедило Накахару. — Тогда я согласен, — подняв голову и попав в плен карамельных глаз, произнес Чуя. И так и остался в его объятиях, продолжая тонуть в его глазах. Идиллию нарушил телефон Осаму. На это он выругался, но всё-таки опустил его и вышел из кухни, чтобы ответить на звонок. Такой поступок Дазая оставил после себя горький осадок, как будто он не доверял Накахаре. Осаму вернулся через несколько минут недовольный и хмурый. Чуя за это время успел только лишь чудом развеять чары Дазая и заняться важными делами — мытьем посуды. — Мне нужно уходить, — если бы Накахара не пытался так усердно рассмотреть свои ладони, то заметил бы состояние Дазая. Вот только он не обратил внимание на его взгляды, которые чуть ли не пожирали его от головы до ног, на голос, который отражал все эмоции Осаму от недовольства до нежелания вновь покинуть его, на его руки, которые все еще чуть-чуть подрагивали от нетерпения вновь прикоснуться к нему. Вот только Накахара был слишком занят, или правильнее будет слишком наивным для Осаму. — Деловая встреча, — не сдержался Осаму, хотя и ждал от Накахары вопроса, вот только тот продолжал все еще молчать. — Хорошо, — скрыть свое облегчение Накахара не смог, ведь так боялся что Осаму захочет начать с того, на чем они остановились. Несмотря на то, что Чуя примерно знал на что согласился, но все еще не был готов к горизонтальной выплате за свое выживание. И умом он понимал, никогда и не будет готов. И дело не в том, что они оба парни и Накахара в свои 19 все еще был девственником. Нет, дело было не в этом. Просто он понимал, так будет неправильно. Не тогда, когда Осаму все еще презирает его. Секс не должен быть методом для унижения другого человека. Вот что раздражало его. И еще упрямство Дазая, который все еще не хотел услышать его. — Радуешься? — удивленно заметил Осаму, кажется, он точно не ожидал такую реакцию. — Это мне не нравится, Чу -чу. Что мне сделать? Ах, я решил, ты тоже пойдешь со мной. Хотя ты и не будешь присутствовать на встрече, но подождешь меня в машине как верный пес, — уже весело закончил он. Накахара лишь моргнул, не веря своим ушам, и поднял голову. — Ты же шутишь? — Накахара не знал на что надеялся, когда задал такой глупый вопрос. — Шутить? Я как никогда серьёзен, — с улыбкой до ушей, ответил ему Дазай и Чуя ему не поверил. — Какая разница, где ты будешь ждать меня? — и вправду никакая. Хотя лучше все-таки подождать в машине, а то дом уже начал душить его. — Ода ждет нас в машине. —Нет, постой... —заметив, что шатен собирается выйти из комнаты, остановил его Накахара, только сейчас вспомнив о своем прикиде. — Мне бы лучше переодеться...— под серьёзным взглядом карих глаз, Чуя даже не сразу нашел, что хотел сказать. — Не надо. Во-первых, ты все время будешь в машине, во-вторых мне нравится как ты выглядишь, — озорно перебил его Осаму, а после за считанные секунды приблизился к нему, взял за локоть и вышел из комнаты, заставляя Накахару последовать за ним. Чуя так старался подстраиваться под чужие шаги, что чуть было не упал, когда они резко остановились в прихожей. Его руку опустили, чтобы обуться, а закончив с этим, снова захватили в свои загребущие...лапы. и так держась «за ручки» они вышли из дома. Оду Чуя заметил сразу же — тот все с таким же хмурым видом сидел на водительском сиденье и лишь сильнее скривил свое лицо, когда они вместе сели на задние сидения. Словно Накахара попал во вчерашний день: сидящий рядом Дазай, который все также презирает его и водитель-Сакуноске, который неизвестно за что так сильно ненавидит его. — Привет, — удивил всех своим приветствием Чуя. Может Сакуноске уже жалел о том, что вчера ему помог, но вот Накахара все еще был тому благодарен. И да, Накахара решил, что раз им придется часто встречаться вот таким образом, то почему бы не попробовать улучшить отношения. Одного презирающего было достаточно, а нового Чуя и подавно не хотел. Ожидаемо — ему никто не ответил. Ода фыркнул, Дазай улыбнулся, а Чуя лишь смутился и отвернулся от всех, оказывается, виды из окошка, что так быстро заменяли друг друга, были очень даже интересными. Да и тот за всю свою жизнь кроме Киото и Токио нигде не был, и это лишь усиливало его интерес к незнакомому городу. Спустя некоторое время, машина остановилась на паркинге какого-то торгового центра, и только тогда Накахара вновь посмотрел на Осаму, который кажется за все это время так и не сводил с него своего жадного взгляда. Чудо, что под таким-то напряжением Накахара так спокойно смог наблюдать за городом, и даже ничего не заметил. — Ну и как тебе наш город? — вопрос шатена удивил Накахару. Хотя скорее всего его удивило отсутствие глупых прозвищ типа «Чу-чу» или «моя принцесса». — Красивый, — и непонятно, о городе ли сказал это Накахара, или же о самом Дазае. Ведь и тот был красивым. Очень и очень красивым. Особенно когда смотрел на него вот так, не пытаясь ранить или унизить. Смотрел так, словно... словно... сильно-сильно скучал по нему. Смотрел так, словно сильно-сильно любил его. — Приехали, — голос Оды застал их врасплох, ведь, кажется, они оба о нем забыли. Накахара лишь смутился и собирался отвернуться, но его остановили холодные пальцы Осаму, которые почти нежно обхватили его лицо, заставляя просто замереть на месте. — На удачу, — еле слышно прошептал Осаму и поцеловал его. Губы Осаму в этот раз были такими нежными и острожными, что Накахара не сдержался. Может это так на него подействовал их такой короткий, но еще и приятный разговор, может дрожь в его пальцах, или же неуверенность в его прикосновениях, но Чуя не сдержался. Обнял чужую шею и ответил на поцелуй: слишком нежно обхватил его нижнюю губы, а после верхнюю, прошелся кончиком языка по обоим и приоткрыл рот, отдавая инициативу полностью Осаму. И полностью пропал в нем. Дыхание сорвалось за считанные секунды, сердце сошло с ума в попытках взорвать его грудную клетку, и просто упасть к чужим рукам, да и еще вкус Осаму, который просто расцвел на языке еле ощутимым привкусом миндаля, так и убеждая его не прерваться, не оттолкнуть. И черт, кажется только легкие были против. Дазай сам оторвался, чудом сдерживая новый порыв. Может Накахара и не замечал, но вот он дважды игнорировать кашель друга не мог. — Мне пора, — словно извинялся, или Чуя хотел так думать. Кивнул, все еще пытаясь как-то унять глупое сердце, и отвернулся, чтобы не смотреть как он уходит. Словно навсегда. — Знаешь, Чуя Накахара, тебе очень повезло сегодня. У меня хорошее настроение, — спустя несколько минут, нарушил тишину равнодушный голос Сакуноске. Рыжий вздрогнул от неожиданности, и поднял голову, чтобы встретить чужой взгляд. — Поэтому я тебя отпускаю. Уходи, пока у тебя есть на это шанс, — и заблокированные двери и открылись. Уходить? Накахара чуть было не поддался соблазну, но вовремя вспомнил — ему некуда бежать. Ведь лишь поэтому он и принял такие странные условия Дазая, лишь потому что Накахаре больше некуда идти. В чужом ему городе он никого не знает, вот только те, кто знает его и охотится за ним, могут поджидать его в каждом переулке. Рисковать Чуя не будет. — Нет, — почти уверенным голосом ответил он на чужой вопрос. Почти уверенным, потому что внутри него бушевали все эмоции кроме уверенности. — Не уйду. — Неужто тебя устраивает такое к тебе отношения Дазая? — начал бить на больное Сакуноске. — Он лишь освободил для тебя место возле своих ног, словно ты его ручной породистый пес, которого он может в любой момент и потискать, и наказать. Но этому песику повезло — он встретил доброго Оду Сакуноске, который на несколько минут ослабил его ошейник, чтобы тот мог сбежать. Но что мы видим, Чуя? Пес не двигается с места. — Замолчи, — наконец-то Сакуноске удалось выбесить Накахару. Чуя с трудом сдерживал себя, но чужие слова не сильно ему помогали в этом, да и еще взгляд карих глаз, наполненный до самых краев лишь брезгливостью и отвращением, словно он смотрит не на человека, а на испачканное чем-то вонючим вещь. — Неужели песика обманула недавняя ласка хозяина? - издеваясь, усмехнулся Ода. — И ему почудилось невозможное, словно он любимец хозяина. Вот только он должен знать, что единственное, что испытывает к нему его хозяин — это всего лишь ненависть, — вот эти слова заставили Накахару скрипеть зубами от досады. Ведь в чем-то тот был прав. — Всего лишь один поцелуй, и ты чуть ли не забыл свое место. — Спасибо за напоминание мне о моем месте, — в тон ему ответил Чуя, полностью скрыв все эмоции. — Вот только ты не учел одного — я здесь не потому, что так хочу, а потому, что мне некуда сбежать. — Раз это единственное, что тебя останавливает, то я тебе помогу, — на такой ноте и закончился их диалог — зазвенел телефон Оды и тот вышел из машины, а после снова заблокировал двери. Накахара из чужих слов так и ничего не понял, но был благодарен судьбе за то, что их непонятный лишь ему одному разговор прервался. Он и так чувствовал себя не в своей тарелке, словно по какой-то ошибке попал в мир других людей, и чужие слова усилили все эти неприятные чувства. У него в голове были только вопросы и ни одного ответа: Кто напал на них? И зачем? Правильно ли он поступил, согласившись с условиями Осаму? И что нужно Дазаю от него? Почему Ода так ненавидит его? И ни одного ответа. Самое странное что от раздумий лишь количество вопросов увеличивалось. Закрыв веки, Накахара устало выдохнул и расслабился. Если подумать, то можно самому ответить на последний вопрос. Если бы Ода его ненавидел до их знакомства, то мог бы избавиться от него там, у входа в бар, и не устроил ему встречу с Дазаем. Нет, Сакуноске начал его ненавидеть после. Вот только после чего? После того, как его грубым образом выгнали из кабинета, или когда они втроем ехали в машине к Осаму. Да, именно во время той поездки все и изменилось. Вот и не прошли сутки как он сам предлагает Накахаре сбежать, даже зная, что такой поступок может вызывать у Дазая бешенство. Ведь такой шанс выдался — отомстить Накахаре. Вот только Дазай не дурак и быстро может догадаться, кто ему помог. Даже сейчас, реши Накахара сбежать виноватым стал бы ни кто иной как сам Ода. И вряд ли такое Осаму оставил бы без наказания (или же Накахаре очень сильно хотелось верить в это). Раз Сакуноске не похож на дурака, тут есть лишь один вариант — он уверен, что Осаму ничего с ним не сделает. Но, черт, откуда такая уверенность в своей безнаказанности и беспричинная ненависть к Накахаре? Или не такая уж она и беспричинная? Может ли быть так, что Сакуноске готов рискнуть всем ради избавления от него? Вот только ради чего люди готовы рискнуть всем? На ум приходит лишь один ответ, после которого в этой головоломки все сходится — любовь. Ода любит Дазая и ненавидит Накахару за то, что тот находится рядом с ним. Ревнует одним словом, и готов на все, чтобы избавиться от него. И что Чуя только рад будет такому исходу событий. Мысли были прерваны шумом открывающейся двери — Дазай вернулся. Накахара успел даже несколько раз сонно моргнуть, словно он до этого спал и его разбудили, прежде чем Осаму в прямом смысле набросился на него с поцелуями: волосы, лоб, щеки и нос. Чуя лишь вздрогнул, когда холодные пальцы парня обхватили его лицо, чтобы обездвижить, а после сухие губы накрыли его собственные. Поцелуй получился каким-то... неловким, что ли? Просто Осаму действовал слишком осторожно и нежно, словно надеялся на продолжения прерванного банкета, вот только Накахара больше не мог расслабиться и получить удовольствия. Не после того что случилось, и не в присутствии того, кто развеял этот розовый дурман. Не прошло и несколько секунд, как оставив напоследок легкий чмок на его губах, Осаму отпустил парня и отстранился. — Как прошло собрание? — подал голос Сакуноске, разрядив тем самым обстановку в салоне. — Как всегда. — без особых раздумий выдал Осаму. — То их не устраивают мои методы работы, то им нужно, чтобы я руководил следующей операцией. Тема всегда одна и та же, — Сакуноске фыркнул, а Дазай улыбнулся. — Куда едем? Домой? — перевел тему Ода. — Нет, лучше в ресторан. Я слишком голодный, — и непонятно почему Чуя смутился от последних слов. Дазай это заметил, усмехнулся, но больше ничего не сказал. Так в тишине, почти уютной, они доехали до ресторана, который находился напротив вчерашнего бара, значит они вновь появились на территории Портовой Мафии. Первым из машины вышел Осаму, а после и Ода, а Накахара так и не двинулся с места. Он же будет ждать, ведь так говорил ему шатен еще в доме, что-то типа «ты все время будешь ждать меня в машине как верный пес». Накахара впервые не был против этой затеи, так как появляться в заведении мафии в одеждах с чужого плеча он вообще не хотел. — Выходи, принцесса, — насмешливо произнес Дазай, открыв для него дверь машины. Накахара даже не знал что лучше в его ситуации: унизиться перед незнакомыми людьми или озлобить Осаму? — Я не хочу появляться на людях в таком виде, — заметив как тот раздражается, Накахара поспешно продолжил. — Да и я не голодный, и могу ждать тебя здесь, в машине. — Принцесса, у вас есть два варианта: либо вы сами покидаете машину и мы как нормальные люди входим в ресторан, уточняю, каждый на своих двоих, либо же вы появляетесь на людях как и полагается вашему статусу — на моих руках. Так что, выбор за вами, но не забывайте, что ваш верный слуга не обладает терпением, которым можно было бы гордиться, — не успел Осаму закончить свою речь, как Накахара быстро вышел из машины, вызывая тем самым у него усмешку — вот ведь трусишка. — Скумбрия, — не сдержался Накахара, недовольно нахмурив брови и всеми силами избегая чужого взгляда. — Это то, что ты будешь на... — бросив мимолетный взгляд на свои наручные часы, продолжил. — ужин? Отличный выбор. Накахара уже хотел было возразить, но вот только никто не собирался его выслушивать — Дазай отвернулся от него и направился в ресторан. Скрипнув зубами от досады, Чуя последовал за ним. Стоило колокольчику над дверью звякнуть, оповещая персонал о новоприбывших, как тут же к ним подошла молодая официантка. — Здравствуйте, — дальше Накахара не слушал, с особым интересом рассматривая пространство: полупустой зал, пианист в самом центре, заполняющий это место приятной музыкой, освещение маленькими лампочками по стенам, словно новогодние гирлянды, круглые столы накрытые молочными скатертями, спускающихся до самого пола — будто попал в Европу прошлого века. Может и начала века, Накахара точно не знал, ведь до этого единственное что его интересовало и было связанно с данным континентом — была лишь французская литература. Ну что же, ресторан почти удачно выполнил свою миссию — Накахара засмотрелся и даже успел расслабиться, прежде чем они направились в ту часть, где никого не было, и сели так, что единственное что мог лицезреть рыжик — это был хмурый облик Осаму, или стену в светло-кремовых тонах. Хотя было еще и окно с видом на пустой переулок, но Накахара не собирался смотреть все это время туда, ведь шея затекла из-за того, что он всю дорогу смотрел куда угодно, но только не в него. Сдавшись, Накахара шумно выдохнул, выпрямился и с достоинством встретил взгляд карих глаз. — Я уже сделал наши заказы, — ответил на не заданный вопрос парень и улыбнулся. Почти тепло. И Накахара застыл. Тепло? Что за чушь? Разве может быть улыбка теплой? Еще чуть-чуть и он окончательно сойдет с ума от жгуче-холодного взгляда. Вот и еще одна чушь. Но, черт, он был готов поклясться, что все было именно так. Нет, то, чтобы улыбка Дазая имела собственную температуры, как и его взгляд. На самом деле все было даже слишком просто — от его улыбки Чуя чувствовал как в груди становилось тесно, и как по всему телу распространяется странная, необъяснимая, но от этого не менее приятная теплота, которая отдавалась шумом в ушах и легким румянцем на щеках. Вот поэтому его улыбка и была теплой. А вот взгляд карамельного урагана бросал его лишь в холод, словно лед оковывал все конечности, пробираясь от холодных и дрожащих пальцев до самых легких — ни шевельнутся, ни дышать. — Ваш заказ, — нет, Чуя ни капли не удивился, лицезрев на своей тарелке скумбрию в каком-то соусе темно-коричневого цвета, словно шоколад, в этот раз Накахара мог гордиться своей сдержанностью. — Приятного аппетита, Чу, — нет, он что издевается? Накахара в приступе возмущения даже поднял голову и понял — да, точно издевается. Угукнул, и под насмешливым взглядом начал ковыряться вилкой в своей тарелке. — Ты же все равно не был голодным, — жуя свои чертовы, наверное, вкусные крабы, напомнил Чуе его же слова парень. — Или же соврал мне? — Раз ты все-равно заставил меня ужинать с тобой, то я бы не отказался от ужина, — обиженным тоном промямлил тот. Вот, скумбрия, ведь точно помнит же что Накахара не любит рыбу и все блюда, салаты, супы, в состав которых входят морские жители. — Какая ирония, — сделав глоток белого вина, заметил Дазай. — Я знаю все, что ты не любишь, но, вот незадача, у меня нет даже крупицы информации о том, что ты любишь. — чужие слова, произнесенные задумчивым тоном с нотками грусти сильно удивили Накахару. — Я предпочитаю тайскую кухню, вегетарианские салаты, красное вино, — Накахара сам не знал зачем сказал все это, но стоило Осаму позвать ближайшего официанта, чтобы заменить белое вино на красное, как вмиг исчезли все сомнения. — И еще люблю карамель, — вот это было зря. Осаму удивился, а сам Накахара готов был провалиться сквозь землю — ведь надо же было сказать такое. Даже для собственных ушей это прозвучало пошло, словно Накахара заигрывает с ним. Ситуацию спас официант, принесший бутылку красного и два бокала. Осаму оставил бокал без внимания, вновь что-то шепнув официанту, который вернулся спустя несколько секунд, с почти пустыми руками. Положил меню на стол и не ушел, продолжая стоять будто ждал чего-то. Чуя уже было порадовался, что вот у него появился второй шанс на нормальный ужин, но шатен все обломал и еще больше смутил. — Тогда десерт на твое усмотрение, — это было лучше фразы « Можешь сам заказывать себе». Накахара улыбнулся, не скрывая своих эмоций и открыл меню. — Карамельный пудинг, — почти мгновенно выбрал Накахара. — Две порции — добавил Осаму. Стоило им вновь оказаться вдвоем, продолжил. — Не будешь? — взяв свой бокал, спросил он. Чуя ничего не ответил. Вот будь здесь Кое он бы точно отказался, а ее не было не только здесь, но так же во всем гребаном мире. Но здесь лишь Осаму, который даже не имеет представления о том, как действует на него алкоголь, и чем может закончиться все это. Накахара усмехнулся, а после сделал первый глоток. Вино оказалось почти чудесным, и только этого было достаточно, чтобы примерно знать что счет будет четырехзначным. Первый бокал он осушил как-то незаметно, а второй уже пил вместо чая с десертом. А вот третьего не позволили — чертов Скумбрия. — Пора домой, — сказали одновременно Дазаи. Черт, когда же их стало больше чем один? Он только собирался подняться со своего места, но случилось кое-что страннее чем раздвоение Дазая — Накахара упал. — Мне стоило догадаться, — скривились оба Дазая одновременно, вызывая тем самым у рыжего приступ хихиканья. — Вставай и быстро домой, — взяв того за подмышки Осаму попытался ему помочь, вот только Накахара вовремя использовал свою силу — увеличил собственный вес. — Какой же ты тяжелый, — шатен так искренне удивился, то есть оба шатены, что Чуя им даже улыбнулся. Тоже искренне и почти весело. — Хочу на ручки, — по-детски надув губы, покапризничал Чуя, и даже руки поднял к нему, мол чего ждешь. — Не уверен что смогу. — Сможешь, — закрыв веки, уверил того Чуя. — Я больше не тяжелый. — руки Осаму быстро охватили его и подняли. В ответ Накахара обнял того за шею, положил голову на плечи и уткнулся носом куда-то под ухо. — Ты слишком... — так и не договорил Осаму. — Милый? — улыбнулся Чуя, так и не открывая веки. — Невероятный.