Небо в коммелинах

Утром Накахара проснулся от того, что ему было слишком жарко и душно под пледом. Сонно скинув с себя непривычно тяжелый и твердый плед, тот облегченно выдохнул, вот только не прошло и секунды, как он обратно вернулся на свое место. В этот раз еще и сжимал его, словно пытался задушить. Недовольно открыв веки, Чуя уставился на чужую грудь в белоснежной и помятой рубашке. Подняв голову, тот увидел спящую мордашку Осаму. Во сне его лицо было более расслабленным: губы не были искривлены в издевательской усмешке, глаза не сверкали презрением ко всему миру, и брови не были нахмурены, словно ему придется решать глобальные проблемы. Он выглядел совсем по-другому с полуоткрытыми губами и закрытыми глазами, будто они вернулись в прошлые времена. Хотя нет, это было что-то новое. Ведь они впервые проснулись в одной и той же постели. После той их ночной встречи в коридоре, где Чуя уговорил его ночевать в одной комнате и спать в одной кровати, это стало для них привычным делом. Помнится после первой такой ночи Чуя, проснувшийся от ещё одного кошмара, быстро побежал в коридор, хотел пойти к сестрице Кое, вот только открыв дверь, попал в объятия Дазая. Не растерявшись, Накахара тотчас же обхватил своими маленькими ручками чужую талию, да и ещё уткнулся носом в его пижаму, вдыхая полной грудью запах ромашек и лекарств. — Я просто проходил мимо, а после того, как услышал твой крик, хотел постучаться и проверить все ли с тобой в порядке, — оправдал свое появление в такое позднее время в коридоре парень. Накахаре не нужны были эти слова, но он не стал перебивать того – раз он говорит, значит ему самому это нужно. — Останься со мной, — подняв на него свои затуманенные от слез глаза, прошептал тогда Накахара, и Дазай согласился. Зайдя в чужую комнату, Осаму тотчас же направился к кровати. Забравшись в чужую постель, словно был у себя в комнате, он положил под голову одну единственную подушку. — А как же я? — удивился маленький Чуя, с негодованием рассматривая довольную мордашку подростка. В ответ Осаму затащил его в свои объятия, положив голову мальчика на свою грудь, где успокаивающе билось его сердце. — Так лучше? — конечно же, да. Чуя лишь кивнул, слушать его сердцебиение было гораздо лучше, чем шепот его внутренних демонов, что мерещились ему в тиши подушки. — Знаешь, Чуя, ты сегодня так кричал во сне...— кажется, Дазай не знал, как правильно выразить свои мысли. — И мне стало интересно, ты можешь мне рассказать, что тебе снилось? — Я не помню, но каждый раз, когда я просыпаюсь, эти голоса из кошмара словно преследуют меня, — честно признался ему Накахара. Он об этом много раз говорил Кое, но она всегда отвечала ему одними и теми же словами: «Со временем все пройдет». Все и вправду прошло, но не со временем, а с присутствуем Дазая в этом отрезке времени. После этого Осаму приходил к нему каждую ночь, они спали вместе, но никогда не просыпались в одной постели. Каждый раз тот уходил раньше, и, просыпаясь утром, Чуя никогда не заставал рядом с собой собственного героя. И спустя столько лет, им наконец-то удалось просыпаться вместе – разве эта не судьба? — Доброе утро, малыш Чуя, — сонный и хриплый голос Дазая вернул его из воспоминаний в реальность, где все было совсем иначе. Осаму больше не был его героем, который защищал его от кошмаров, нет, теперь он пытался стать одним из них. На это Накахара ничего не ответил. Вот это талант, за несколько минут вспоминать самое лучшее и самое худшее, связанное с одним и тем же человеком. Он просто не хотел смириться с реальностью, в которой Осаму желал ему зла и даже большего. Чувствуя как судорожно сжимаются внутренности, Чуя быстро спрятал лицо в чужой рубашке, чтобы Осаму не увидел его глаза. — От тебя всё ещё пахнет ромашками, — невпопад бросил Накахара. В ответ на его слова тот лишь крепче сжал его тело, словно больше не ненавидел его. Чуть отстранившись, Осаму указательным пальцем приподнял его лицо за подбородок. В этот раз Чуя уже успел немного успокоиться, поэтому не было смысла избегать взгляда кофейных глаз. Он сам тоже внимательно рассматривал чужое лицо под лучами утреннего солнца и чувствовал, как от этого ускорялось собственное сердцебиение. Дазай был очень красивым, или это ему так казалось, но каштановые волосы своим беспорядком так и соблазняли Накахару на прикосновения к ним. След от подушки на щеке вызывал улыбку, которую Чуя силой сдерживал. Такой Дазай был очень похож на привычного ему с самого детства Дазая. Через несколько секунд, будто решив для себя сложную задачу, Осаму наклонился и легко прижался к его губам. Чуя не ждал этого, но и не был удивлен. Он просто закрыл глаза и расслабился в его руках, но отвечать на действия парня не стал. Словно надеясь на что-то, Дазай еще и уговаривал его: то сжимая верхнюю, то нижнюю губу, проведя по ним языком и щекоча дыханием его щеки. — Я в душ, — тот резко отстранился от Накахары, так и не получив от него никакого отклика. Встав на непослушные ноги, покачиваясь на каждом шагу, словно был не трезв, он скрылся в ванной. Оставшийся один, Чуя чувствовал себя виноватым, но не понимал за что-то. За то, что он не поддался ему? Но такого пункта не было в их условии, достаточно было и того, что он не сопротивлялся. Интересно, как долго он сможет терпеть такое отношение к собственной персоне, а Дазай его безразличие? Как быстро Накахара надоест своему спасателю? И что же тогда будет с ним? Получив то, чего он хотел с самого начала, каким же образом Осаму избавится от него? Бросит? Предаст его врагам за какие-то выгоды? Или ещё хуже — забудет о нем, и продолжит жить так, как привык? Словно и не было никогда в его жизни Накахары. И что же будет с Чуей? Сможет ли он смириться с одним из таких исходов событий? Да, если сможет сохранить собственное равнодушие в отношениях к этому человеку. В конце концов, финал, в котором он останется с разбитой на кусочки жизнью гораздо лучше, чем тот, в которой он останется с вдребезги разбитым сердцем, приняв чужую похоть за чувства. Хотя все и звучит просто, но на деле... все и вправду просто – нужно не влюбляться. Он же сможет с этим справиться? Да и сам Дазай в этом ему поможет. Стоит почаще натыкаться на его холодные, иногда пугающие до дрожи своим безразличием глаза и слушать издевки в свой адрес, тогда это будет гораздо легче. — Чуя, ты еще в комнате? — голос Осаму, прозвучавший из ванной, заставил его вздрогнуть и вернуться обратно в реальность. — Да, — подал голос тот. Он не только был ещё в комнате, он даже не вставал с кровати. — Тогда принеси мне полотенце, я забыл взять с собой. Достав из комода чистое полотенце, Накахара постучался в дверь, не зная, заперта она или нет. После стука, дверь слегка приоткрылась, будто приглашая его. Протянув руку с полотенцем в комнату, будучи уверенным, что Дазай не хотел бы показаться перед ним голым, Чуя почувствовал облегчение. Ведь он сам тоже этого не хочет. — На первом этаже тоже есть ванная, — на это Накахара медленно кивнул, словно он мог видеть его. Черт, и как же Чуя сам не додумался до этого. Взяв с собой чистые вещи, он торопливо спустился на первый этаж. Приняв душ за считанные секунды, Накахара оделся в чужую черную рубашку и серые свободные шорты, после чего вышел. Он хотел обратно подняться на второй этаж, вот только шум из кухни привлек его внимание. Словно бы боясь чего-то, двигаясь на носочках тот приблизился к комнате. Внутри кто-то гремел посудой, неужто Дазай решил приготовить им завтрак? Как в ступоре Чуя сделал шаг и удивился: за столешницей сидел Осаму, попивая свой горький кофе, в то время как за плитой стояла девочка-подросток, да и еще в школьной форме. Все выглядело настолько нелепо, что тот не задумываясь ущипнул себя за бедро, после чего чуть ли не вскрикнул от боли. — А вот и Чуя, — улыбнулся ему Дазай, сделав глоток горячего кофе. — И вправду очень красивый, — рассматривая его, произнесла она. Кажется, до его прихода эти двое здесь сплетничали о нем. Это не особо радовало, но Чуя быстро скрыл свои эмоции. — Привет, я Наоми Танизаки. Иногда помогаю Дазаю с готовкой, — на этих словах Осаму показательно закатил глаза, будто не был до конца согласен с ней, — И взамен он помогает моему братику Джуничиро выжить в особо опасных миссиях. — Ясно, — хотя Чуя ничего и не понял. — Рад знакомству. — Я тоже, — улыбнулась Наоми. — Жаль, что у меня сегодня занятия, а то я бы поболтала с вами побольше, — после чего положила приготовленный омлет на тарелки. — Завтрак готов, садись и наслаждайся, а мне пора страдать, — после чего выпустила страдальческий вздох. — Ах, Дазай-сан, у вас каменное сердце, — бросив напоследок такой комплимент в адрес молчаливого парня, Наоми ушла. — И что же это было? — еле слышно спросил Накахара, после чего сел рядом с Осаму. — Ты и вправду помогаешь ее брату? — почему-то именно эти слова девушки вызывали у него больше сомнения чем остальные. — Скорее это ее брат помогает мне, — попробовав стряпню Наоми, тот как ни в чем не бывало продолжил. — Хотя я тоже ему помогаю... Есть что-то странное в этом, Чуя? — Просто... — и как сказать ему правду? Правду, в которую он верил, будто в мафии все ненавидят друг друга, здесь не ценят верность, и все готовы предать друг друга ради личной выгоды или же спасение собственной шкуры. Или то, что он не думал, что Дазай может кому-то помогать, тем более без выгоды для себя. — Не думал, что ты способен на такое. — Почему же, Чуя? Ведь я же помогаю тебе, — невесело усмехнулся тот. — Сохранить жизнь Джуничиро стоит хотя бы ради стряпни Наоми. Попробуй, она и вправду готовит не хуже шеф-поваров, — встав со своего места, сказал Осаму. — После завтрака поднимайся в мою комнату, на кровати тебя ждет новая одежда, переодевайся, а потом поедем к Хироцу. В словах Осаму Накахара убедился быстро – Наоми готовила просто божественно, настолько всё было вкусно. Да и после потери своего клана Чуя впервые кушал с таким аппетитом. Закончив завтракать, он быстро поднялся в комнату Дазая, где его ждала обещанная одежда: желтая футболка с капюшоном и темно-синие джинсы. Что парня удивило больше всего, так это то, что все вещи были его размера. Переодевшись, он расчесал волосы, после чего собрал их в низкий хвостик. По-хорошему, ему бы уже давно пора подстричься, вот только... как-то рука не поднималась на такую красоту. Не то, что бы Накахара был таким сентиментальным, просто у Кое тоже были рыжие волосы, и это было именно той чертой внешности, что с первого взгляда кричала другим о их родстве. Рыжий цвет был отличительной чертой семьи Накахары, вот только теперь от этой семьи никого не осталось кроме самого Чуи. Хоть и так, но ему всегда нравилось это чувство принадлежности. Пусть даже так, будучи без клана и родных, но он всё ещё остается тем, кем родился – Накахарой. Дазай его встретил в гостиной, переодевшись в уже привычные черные штаны, белую рубашку и пиджак. Кажется, весь его гардероб состоит только из этих вещей. — Как я и думал, — схватив ошарашенного рыжика за руки, вскрикнул Осаму, — Слишком милый, — на чужое заявление Чуя недовольно закатил глаза. — Вижу и с размером угадал, — самодовольно закончил тот свою речь. — Ты... все это ты сам выбрал? — искреннее удивился Чуя. — Конечно же я, — улыбнулся Дазай. — Но когда? Ты же все это время был так занят... — задумчиво пробормотал Накахара. Хотелось добавить о его занятости ещё несколько слов: ведь ты даже не спишь нормально, пропускаешь ужины и завтраки, и весь день ходишь со своим телефоном. — Если это касается тебя, то у меня всегда найдется на это время, — бросив такую двусмысленную фразу, Осаму затащил его во двор, где их ждал Одасаку. — Доброе утро, Ода, — первым поздоровался Осаму, после него Чуя тоже повторил эти слова, вот только еле слышно и неуверенно. — Жаль, но такого я не могу вам желать, — скривился в ответ Сакуноске, будто самому было неприятно говорить то, что он собирался. — Я к вам не со слишком добрыми вестями. Мори Огай с самого утра устроил проверку черных ящеров и остался недоволен результатом. — И... это же не касается меня? — полувопросительно, полуутвердительно произнес Осаму. — Черт, Дазай, — беззлобно выругался Ода.— Они чуть больше года находятся под твоим командованием. — Я же не знал, — округлив глаза от удивления, вскрикнул Дазай. — Не прокатит, — спокойным тоном перебил его друг. — За это время их число уменьшилось в два раза благодаря твоим особо опасным заданиям, так что в этот раз вариант «я же об этом не знал» не сработает, — после его слов Осаму быстро сдался, даже плечи опустились. И тут эти двое мигом вспомнили о Чуе, который до этого лишь слушал их и не участвовал в разговоре. Во взгляде Оды была лишь плохо скрытая задумчивость под слоем равнодушия, а у Дазая обида, обида и еще раз обида. — Но я же обещал моему малышу отвезти его к дяде Хироцу, — надув щеки, признался о своих планах молодой лидер исполнительного комитета. — Отмени. — Нет, — почти одновременно с Одасаку выкрикнул Чуя.