Небо в коммелинах

В салоне машины царила какая-то напряженная и не слишком приятная тишина, которую с каждой секундой хотелось нарушить еще сильнее и неважно чем – невпопад брошенным замечанием или кашлем. Водитель, то бишь Ода Сакуноске, кажется, только наслаждался его нерешимостью и не особо торопился начать разговор, да и были сомнения, будет ли тот участвовать в диалоге, который начнет Накахара. Вот бы Осаму был здесь – еще никогда раньше так сильно не ощущалось отсутствие этого идиота. Хотя нет, ведь были же времена, когда Чуя скучал по нему. Вот только со временем эта тоска растворилась в рутинных проблемах, и остались лишь ночные кошмары и плохие воспоминания. Тяжко вздохнув, Чуя опустил голову, так и не решившись первым начать разговор. Ну почему Дазай оставил его с этим человеком, а сам ушел на встречу с боссом? Разве нет у него других подчиненных? — Вижу, тебе уже не так хреново, как было вчера, — окинув фигуру на пассажирском сидении мимолетным взглядом, недовольно заметил Одасаку, будто сильно хотел, чтобы все было по-другому. — Вчера? — вспомнив единственное, что он помнил о том дне, Чуя в ту же секунду залился густым румянцем аж до шеи. — Ты помнишь мое предложение? — резко спросил Ода. Конечно же, да. Он очень хорошо помнил, как Сакуноске предлагал ему свою помощь, чтобы бедный и жалкий песик Чуя смог избежать злобного хозяина Дазая. Вот только Накахара все еще не знал, или, скорее всего, не был уверен – а нужен ли ему этот побег? Во-первых, хоть Дазай и не святой, но к нему он относится не очень-то плохо. Защищает не только от других, но и иногда даже от самого себя и собственных желаний, заботится, как умеет и... вроде бы все даже очень хорошо: рядом с ним Накахара чувствует себя в полной безопасности. Вот только в этом огромном плюсе есть одно маленькое «но» – у него в последнее время очень и очень плохое предчувствие, будто выбор, который он сделал с самого начала был неправильным, будто в этой войне, даже будучи живым, он все еще может остаться в проигрыше, потеряв кое-что гораздо ценнее, а своим чувствам Чуя привык верить. Во-вторых, сам Одасаку не вызывал у него доверия, этот человек скорее всего помог бы ему устроить побег лишь при одном условии – если окончательным пунктом была бы могила. Чуя не знал чужих мотивов, поэтому и не получалось верить его якобы доброте. — Не забыл, — закатил глаза Накахара. Он бы хотел забыть тот диалог, но очень хорошо помнил. — Сегодня вторник, через три дня, в пятницу ближе к полуночи Дазай получит звонок и уйдет, от тебя требуется лишь одно – не спать до этого, а остальное устрою я сам, — решительным тоном заявил о своих планах Ода. — Я же сказал, что ничего не забыл, — не на шутку раздражался Чуя. — Поэтому и ты должен помнить, что я не давал согласие на твои сомнительные предложения... — машина резко остановилась на пустой трассе на окраине города. — Сомнительные? — повернувшись к нему, ухмыльнулся Сакуноске, тем самым лишь сильнее раздражая его. — Позволь узнать, чем же они так сомнительны? — будто издеваясь, тот еще и вопросительно выгнул брови.— Тем, что взамен на свою помощь я от тебя не требую ничего? — до дрожи липким и неприятным взглядом рассмотрев всего Накахару, начиная от небрежно собранных в хвост волос и заканчивая до боли сжатых кулаков, тот добавил: — Но если тебе есть, что предлагать, а я вижу, что есть, то... — уже более серьёзным тоном закончил, — то можешь и дальше настаивать, и, может быть, у тебя получится поблагодарить меня чем-то материальным и... приятным. Под словом «приятным» я не подразумеваю то, чем ты платишь сейчас Дазаю за целостность собственной шкуры, поэтому можешь расслабиться, рыжие не в моем вкусе, — бросив напоследок эти слова, он отвернулся от него и вновь завел машину. Чуя был... Ошеломлен, словно чужие слова осели на его одежде грязными пятнами. Черт, черт, черт, и что же осталось от его репутации, даже если какая-та шестеренка из портовой мафии знает все его секреты и не уважает его? Даже если он сможет вернуть себе все и занять то место, что было предназначено ему с рождения, то даже так он никогда не сможет очистить свою репутацию от этих сплетен. Интересно, уже скольким членам портовой мафии известна эта правда? Даже не так, остались ли те, кто еще не в курсе в каком жалком положении оказался наследник когда-то могущественного клана? Может это чья-та способность? Может его так прокляли? Ну почему в его жизни все идет наперекосяк? Машина в этот раз остановилась во дворе какого-то загородного дома. Будто в ступоре Чуя поднял глаза и заметил знакомых близняшек, играющих с кустами каких-то растений. Ода первым вышел из машины, после чего открыл для него дверь пассажирского сидения. — Если будешь готов для побега, то дай мне знать, в пятницу как только Дазай уйдет включи свет во всех комнатах, — бросив эти слова, тот быстро отошел от него. — Не дождешься, — сквозь зубы прошипел Чуя, прежде чем улыбнуться близняшкам, которые первым заметили его. Не дождется, не потому что Накахаре нравится жить с Дазаем, а потому что помощь этого человека ему и даром не нужна. На пороге его встретил непривычно радушный Хироцу, одетый в простые одежды, словно перед ним стоял не главный врач клана, а какой-то фермер. Быстро обняв его, он так же быстро отпустил его, будто в последний момент обжегся. — Чуя, — обеспокоенным взглядом окинув присутствующих, Хироцу заметил лишь уже знакомого водителя и облегченно выдохнул. — Ты один? Без Дазая? — Не один, но без него, — честно признался Чуя, на что Ода слишком шумно усмехнулся. — Я тоже ухожу, так что на все вопросы ответ один – да, — после чего этот идиот и вправду сел в машину и уехал к всеобщему облегчению. — Моя жена сегодня утром приготовила яблочный пирог, как только узнала о том, что ты придешь, — улыбнулся ему Хироцу и провел его в уютную и маленькую кухню, где быстро налил им черного чая по чашкам. — Ешь, пока не остыло, — положив кусок пирога на бумажную салфетку, так как не смог найти тарелку или еще чего-то подходящего, сказал он. — Спасибо, — откусив от еще теплого пирога, Чуя от удовольствия чуть ли не замурлыкал, — Очень... очень вкусно. — Я рад, что тебе понравилось, — опустив взгляд на свои руки, Хироцу тихо продолжил. — Это тебе спасибо за то, что... — судорожно вдохнул, будто едва сдерживал слезы, — Мы ещё живы. — Вы – это единственное, что осталось у меня от нашего клана, я не мог бы отвернуться от вас, — сделав глоток обжигающе горячего чая, признался Чуя, будто речь шла о чем-то повседневном. — Лучше рассказывай мне, как вам здесь? И так начался долгий рассказ Хироцу о том, как им помогли люди Дазая, и как они устроились в этом доме. Хоть они избегали неприятных тем, но в конце собственного монолога Хироцу все-таки не сдержался: — Чуя, с тобой все в порядке? Нигде ничего не болит? Ты же знаешь, если нужна будет помощь, то, пожалуйста, не стесняйся меня... — О чем это ты? — резко перебил его Накахара, не веря своим ушам. — Если Дазай не был нежным и сделал тебе больно... — обеспокоенным голосом ответил Хироцу вопреки собственному смущению и не вовремя проснувшемуся стыду. — Заткнись, — не дал ему договорить Чуя. — Кто тебе сказал об этом? И тут все пазлы встали на свои места, и Чуя наконец-то понял кое-что. Сегодня Ода сказал, что он не выглядит так дерьмово как вчера, значит вчера ему и вправду было плохо, вот только в тот день они, кажется занялись этим, но что-то пошло не так и, может быть, он отключился прямо в процессе, вот почему рядом была эта Акико когда он проснулся. Но все-таки здесь тоже было что-то неправильное, ведь Чуя чувствовал себя очень даже... Хорошо. — Никто, я сам догадался, — заметив чужое удивление, тот еще и недовольный его тупостью закатил глаза. — В отличие от тебя я был наслышан о репутации Дазая и знал, что за его помощь тебе придется платить собой. Я даже хотел тебя предупредить, но ты не стал меня слушать. — Между нами не было ничего, — почти уверенно заявил Чуя. — Я рад, что он ничего не требует взамен за свою помощь, — неправильно понял его слова Хироцу, вот только Накахара так и ничего не сказал, чтобы исправить его. — Давай, покажу тебе наш дом. Так и провел следующие несколько часов Чуя, гуляя по всему дому с Хироцу и разговаривая о неважных вещах. Остановившись в гостиной, где на полке он увидел семейный портрет, он так и завис, чувствуя, как сбивается собственное дыхание от боли. Черт, у него даже не осталось ни одной фотографии Озаки и родителей. Их образ сохранился лишь в его памяти и исчезнет вместе с ним. — Хироцу, ты же знаешь, что сестрица сама занималась внешней политикой нашего клана, не впуская меня в серьёзные дела, — грустно улыбнулся Чуя. — Поэтому... я подумал, что ты мог бы знать, кто стоит за уничтожением нашего клана, — прямо перешел к нужной теме он. — Не знаю, молодой господин, у нас со всеми соседними кланами и организациями были вполне себе дружные отношения, но все это сильно смахивает на месть. — А есть ли какие-то догадки? — неуверенно спросил он. — Нет, — решительно выдал Хироцу, — Я занимал пост врача и не интересовался другими делами. — Знаю, но я надеялся на... Непонятно на что... — На чудо, — вместо него закончил тот. — Все мы надеемся на чудо, в этом нет ничего такого... Страшного. — Может ты и прав, — задумчиво произнес Чуя. — Мы и так пропустили обед, может хотя бы останетесь на ужин? — перевел тему врач, заметив, что время уже близится к вечеру. — Конечно... — Он бы хотел остаться, но, увы, у нас другие планы, — за него ответил Дазай, который непонятно с каких пор стоял за дверью комнаты и только сейчас решил появиться на её пороге. Чуя аж смутился, не зная слушал ли Осаму их разговор с самого начала или только сейчас пришел. От мысли, что он может знать, что будучи наследником клана, Накахара даже не участвовал в особо важных деловых переговорах, тот хотел прямо сейчас взять и исчезнуть. — Здравствуй, Дазай, — улыбнулся ему Хироцу. — Что же, я не настаиваю, но в другой раз так легко не отпущу вас. — Так и быть, старик, — примирительно подняв руки, вошел в комнату Дазай. — В коридоре витает аппетитный запах тушеных ребрышек, я хоть и не врач, но одно знаю точно – не стоит усердствовать так с ужином, а то спать не сможешь до полуночи, — да и ещё шутливо подмигнул, хотя Хироцу сразу же понял, что хотел тем самым сказать ему мафиози. — Ты просто завидуешь мне, — в тон ему ответил старик. — Не буду спорить, — легко согласился Осаму, после чего взяв Накахару за руку, попытался уйти. — Приятного вам аппетита, а нам нужно уходить. — До встречи, — не в силах сопротивляться хватке Дазая, с намеком на следующую встречу, бросил Чуя. И вот опять. Ночь. Фонарь. Аптека, хотя нет. Машина. Ода на водительском, и Чуя с Дазаем на пассажирских сидениях. Словно с чего бы не начинался день, заканчиваться он должен именно так. — И какие же у нас планы? — силой освободив свою руку и прижимая её обиженно к груди, поинтересовался Чуя. — Как это ты не знаешь о наших планах? — искренне недоумевал Дазай, будто это было чуть ли не первым смертельным грехом. Повернувшись к нему всем корпусом, Осаму резким движением захватил парня в капкан загребущих лап, сжимая чужие бедра. Опустив голову, тот провел носом по щекам Накахара, которые от его действий быстро поменяли свой окрас от бледного до пунцово-красного. — Когда тебя нет рядом, у меня есть всего лишь один план – как можно скорее оказаться рядом с тобой, — еле слышно прошептал Дазай. — А учитывая то, как долго я не видел тебя сегодня, то одного быть рядом уже недостаточно, — оставив легкий чмок на кончике чужого носа, задумчивым тоном произнес тот. — И чего... — почистив горло от того, что первый раз голос напоминал лишь карканье, повторил Накахара, — И чего же тебе будет достаточно? — Дай-ка подумать, — заглянув в неспокойные голубые омуты, Осаму невесело усмехнулся и отстранился от него. — Думаю, ужина будет достаточно. Пока ты не привыкнешь ко мне, даже ужин будет лишним.