Небо в коммелинах

      Дазай назвал его своим наказанием, но он знал, что Чуя одновременно еще и является его наградой. Он как его личное солнце, такое яркое и теплое, иногда может обжигать оставляя после себя уродливые ожоги на коже, а иногда греет так хорошо, что сердце, которое, казалось, уже давным-давно заледенело начинало биться с такой скоростью, что, еще секунда, и оно вырвется из груди и упадет к чужим ногам, где его законное место. И где бы оно хотело быть.       Иногда его пугает... Нет, не собственная одержимость этим человеком, а то, что все может закончиться. Дазаю не верится, что он думает и жалеет об этом, но правда в том, что он начал их отношения неправильно. Ему не нужно было все начать с какого-то глупого договора, ведь правила легко нарушаются.       Прервав поцелуй, Осаму смотрит на голубые глаза Накахары и понимает, что именно плен этого человека – это то, что ему нужно. И не важно кто кого будет пленять. Он сам не против стать добычей, лишь бы за ним гнался Чуя. Его Чуя. Лишь бы он не смел смотреть на других, только него, лишь бы всегда оставался рядом и ради этого Дазай готов стать кем угодно для него. И мстителем, и убийцей, и напарником, и если повезет еще и любовником. Он хотел быть его единственной опорой, чтобы Чуя знал, кому стоит всегда доверять, и кто будет всегда не его стороне. — Встретимся вечером, — как бы не хотелось остаться здесь с ним, но Дазаю уже давно пора было уходить. И как бы банально не звучало, но это было правдой, каждую минуту рядом с этим человеком, ему приходилось с борьбой отвоевать у судьбы. — Хорошо, — освободившийся от его объятий, Накахара отошел от него. И Дазай знал, что сам бы никогда не смог первым отпустить его.       С той самой минуты как только увидел маленького Накахару в пижаме с подушкой в руках в темном коридоре, с той самой минуты он добровально стал его пленником.       Когда его с улиц забрал клан Накахары, что несильно-то удивили его, ведь каким-то образом кланы якудза вычисляли будущих эсперов и приходили за ним, чтобы забрать их себе и дрессировать. Он знал, что его ждет, тренировки и тренировки и еще раз тренировки, а после служба, которая если повезет, то будет оплачиваться, а после смерть, когда он как преданный пес будет защищать своего хозяина. Дазай понимал, что не хочет такую жизнь, но когда его забрали, он не стал сопротивляться, просто потому что на улице была осень, а зиму нужно было где-то переждать. И лучше если это будет теплое место, да и за время своих скитаний он сильно похудел, и ему не помешало бы набрать веса.       Он помнил тот момент, когда их встретила Кое Озаки — женщина со внутреннем стержнем. Дазай с первого взгляда понял – она еще создаст ему проблем и не ошибался. А после душа им передали новые вещи и отправили на кухню позавтракать. И тогда он впервые увидел Накахару с пухлыми щечками и еще сонными глазками, одетого в красивые одежды, тот сидел в руках своей няньки и капризничал, что не хочет, чтобы его отпускали на пол. От такого представление Осаму скривился и впервые поувствовал зависть. Ведь этот маленький ублюдок даже не понимал насколько ему повезло родиться именно в такой семье и в ничем не нуждаться. Ему этого было мало, и он еще и капризничал. Видите ли, не любит он овсянку с медом, а хочет тосты с вареньем, нет, не абрикосовое и не яблочное, а именно клубничное.       И все в кухне тут же забыли о них, о трех детях, которых тоже стоило бы покормить, ведь они уж точно несколько дней не ели и начали вертеться вокруг мелького Накахары. Одна из служанок, принесла ему уже остывшую овсяную кашу с медом, от которой ранее отказался этот мелкий, и в тот момент Осаму осознал, что все так и будет. Им суждено есть останки с хозяйского стола, то, что не нравиться этому везучему засранцу.       Дазай осознал, что даже зима, проведенная в теплоте не стоит такой жизни. Он не станем домашним псом, который будет есть с рук хоязина и за это радостно вилять хвостом и лизать эти самые руки. Спустя несколько дней, Осаму собрал свои вещи, которых приобрел в этом доме, украл деньги у служанок, после чего решил ночью покинуть это гребанное место с его гребанными правилами. Но в ту ночь в темном коридоре он встретил Накахару и не смог больше покинуть его. Он бросил прямо там свой рюкзак со своими несбывшыми планами и вошел в чужую комнату, собственным решением загнав себя в капкан.       Он ложится в чужую кровать и Чуя в ту же секунду прижимается к нему, будто таким образом может прятаться от своих кошмаров. Дазай обнимает маленькие плечи, утыкается носом в огненные локоны и первый же вдох обжигает легкие. От волос Чуи пахнет горьковатым шоколадом, от сладости которого сжимается горло, и цитрусом, от чего хочется еще раз вдохнут этот аромат. И со временем Осаму становиться зависимым от запаха этих локонов и этого тела.       Накахара в его объятиях быстро успакаивается и спит и не понимает — только что пытаясь бежать от своих мнимых кошмаров, тот попал в объятия настоящего. В ту ночь Дазай не спит, он просто не может отрывать взгляда от чужого лица, от чего сердце бешено колотится в груди, и мелко подрагивают пальцы, но он не понимает причины. Первые лучи солнца сквозь шторы просачиваются в комнату и он понимает, что уже пора уходить, пока этот мелкий не открыл свои веки, ведь тогда он точно не сможет покинуть.       В ту ночь внутри Дазая что-то меняетя. Теперь жизнь, где он может служить Накахаре не кажется ему такой уж противной. В то утро Осаму впервые за свое пребывание в чужом клане выкладывается на все сто в тренировках и с каким-то нетерпением ждет завтрака. Капризы Накахары больше не вызывают раздражения, ему хочется выгнать всех служанок и самому позаботиться о нем. Готовить все, что тот захочет, хотя это то, чего он не умеет, а после самому кормить его, а напоследок он мог бы оставить легкий поцелуй на пухлых щеках.       Второй раз Дазай уже сам ожидается мелького рыжика в коридоре и даже радуется, когда слышит крик из чужой комнаты. Он знает, что Накахара боится своих кошмаров и желает от них избавиться, но эти кошмары сближают их, и дают Дазаю власть над ним. Когда мальчик открывает свою дверь, то они чуть было не сталкиваются. Осаму обнимают подрагивающие плечи Накахары и успокаивает его — Тихо, я здесь, — хочется еще и добавить, что он всегда будет здесь, где-то рядом, чтобы очнувшийся от очереднего кошмара Чуя мог бы прижаться к нему и почувствовать себя в безопасности.       Жаль, что счастья Дазая длиться не так долго, как ему хотелось бы. Но даже несмотря на все, он никогда не жалел о том, что в тот день, в том коридоре встретил напуганного и сонного Накахару.       Он тогда был всего лишь мальчиком, который даже не мог защищать себя, вот почему так легко Кое смогла отнять у него Накахару. Но вот прошли года, Дазай выжил, вырос, попал в мафию и стал самым молодым исполнителем в истории Японии, все уже знали, кто будет следующим лидером портовой мафии. Теперь он сильный и никому не позволит отнять у него человека, которого с первой же их встречи он считал своим. — До встречи, — тихий голос его личной занозы возвращает его в реальность, где все не так уж и плохо. Ведь они провели вместе ночь, полной любви и страсти и вот теперь его Чуя стоит в кухне его дома, где будет ждать возвращения Дазая домой.       Осаму хочется смеяться от счастья, обнять своего человека до хруста костей и остаться с ним. Но он лишь улыбается ему и уходит, зная, куда бы бы он не шел, все его дороги всегду будут вести к Накахаре.       В машине было непривычно тихо. Одасаку не обращает на него внимание, что уж совсем не похоже на него. Дазай догадывается, почему он на него злиться или может даже обижен, как бы абсурдно не прозвучало последнее предположение, но он не собирается оправдывать себя или извиняться перед ним за свои чувства. Он и так полжизни пытался превратить их в ненависть или как-то изменить, забыть, но хватило одного взгляда на эти глаза, и у него появилось ощущение, что вот он и вернулся к себе домой. Казалось, годами назад эти глаза украли его душу, вот почему ему никак не удавалсь стать хоть капельку счастливым, ведь все это время он был неполноценным человеком, но встретив его снова, Осаму заново стал целым.       Закрыв веки, тот опрокинул голову и память снова сыграла с ним в глупую игру: "Давай-ка в счастливые моменты не забудем о плохих. А еще лучше если ты их вспомнишь еще раз".       Ночевать вместе стало привычкой Дазая, от которой он уже не мог избавиться. Хоть и первое время он не смыкал глаза, тихо наблюдая за маленьким Накахарой, но позже и сам смог расслабиться рядом с ним. Человек, который до этого ни к кому не прикасался, теперь засыпал, обнимая сладко-пахнущего рыжика и был очень счастлив. Каждое утро Осаму просыпался первым и покидал комнату таким образом, чтобы никто его не замечал.       Это продолжалось больше года, и вот случается что-то странное. В последнее время Осаму чувствует что-то странное: при виде Накахары: у него подрагивают пальцы, бешено бьется сердце, и сбивается дыхание. Да еще в животе происходит что-то странное, будто органы меняются местами и рядом с ними Осаму становится жарко, даже если на улице уже осень, да и вот вот наступит зима. Хочется побольше прикасаться к нему, обнять хрупкие плечи, утыкаться носом в эти волосы и дышать чужим ароматом. Дазая пугают собственные желания, и он ни черта не понимает.       И в один день он просыпается со стояком, и тогда все становиться ясно. Все-таки ему уже больше тринадцати и у организма начинается трудный период. Вот только как бы Дазай не удовлетворял себя, достаточно было лечь рядом с Накахарой, как на него накатывала новая волна возбуждения. Теперь совместные ночи были пыткой для него. Может будь Накахара хоть и немного старше, то он бы мог утолить свой голод, но ему было всего лишь девять лет, и Осаму чувствовал себя педофилом. Он понимал, что дело не в возрасте, а именно в человеке, но все равно от всего этого становилось гадко в душе. Теперь Дазай уходил, как только Чуя засыпал, так было легче противостоять самому себе.       Но оплошался, в тот день Осаму обнял Накахару и сам не заметил как заснул. Может он сильно устал из-за тренировок, а может из-за собственных желаний, но в итоге все это закончилось для него просто ужасно. Когда Дазай проснулся, то в комнате было светло и от понимания этого его прошиб холод. Он уже собирался встать, но в этот момент дверь открылась и в комнату вошла радостная Кое Озаки. Она заметила все: и смятую вторую подушку, и все еще спящего Накахару, и смущенный румянец Дазая вкупе с его стояком. Она набросиилась на него как хищница, готовая разорвать свою жертву и защитить свое чадо. Вцепилась в его волосы, подняла его с кровати, от боли Дазай вскрикнул. — Как ты посмел, — ее крик был полон отчаяния и злости, Осаму понимал, как все выглядело со стороны и он хотел объясниться, но ему такого шанса даже не дали. — Вот значит как ты благодаришь за крышу над головой и еду, - свободной рукой она дала ему пощечину, после чего оттолкнула его.       Дазаю было больно, от чего прослезились глаза, словно он вот-вот заплачет. И в этот момент перед ним словно из ниоткуда появился Накахара все еще сонный, но уже готовый его защищать. — Сестрица, не стоит бить его, это я попросил его спать со мной, потому что мне было страшно, — он даже сам не представлял насколько не к месту было его признание. Может, таким образом, Чуя хотел его спасти, но вот все случилось наоборот. — Руми‐Руми, - она даже не стала слушать и криком позвала няню маленького Накахары. Увидев на пороге, испуганную женщину, Кое наконец-то отвела взгляд от Дазая. — Возьми моего мальчика и отнеси его к Хироцу, — с этих слов стало понятно – ничего уже не исправить.       Дом Хироцу находился достаточно далеко от общины Накахары, чтобы его рыжий ангел не мог услышать крики и мольбы о пощаде своего спасателя и героя. Накахара сопротивлялся, Дазай все это видел, он цеплялся за него, кричал, плакал, умолял, чтобы не трогали Дазая и смотреть на такого Чую уже причиняло ему боль. Хотелось обнять, отнять от всего мира, спрятать лицо в чужих локонах и утешать и его, и себя. — Ты хочешь, чтобы я его убила? — посмотрев на рыжика, который никак не хотел покидать комнату и цеплялся за дверь обоими руками, сказала Кое. От этих слов голубы глаза округлись, а секундой позжей наполнились слезами. — Если ты уйдешь прямо сейчас, то он будет просто изгнан из клана, а не убит, — увидев сомнения Чуи, она таким же серьезным тоном добавила. — Обещаю тебе, — и он ушел.       Вот только в отличие от Накахары, Дазай точно знал, что она не собирается сдержать собственное обещание. И в итоге его спас Хироцу, Кое даже не использовала на нем свою способность, она, кажется, хотела убить его собственными руками. Когда Кадзую пришел к нему на помощь, то Осаму уже почти терял свое сознание, а очнулся он перебинтованный в чужой машине. — Спасибо, — наблюдая за тем, как машина с каждой секундой отдаляется от клана Накахары, прошептал Дазай. Он не знал, что чувствовал в тот момент – то ли хотел сбежать от этого места и от этих людей, то ли вернуться обратно к Чуе. Может единственное, чего он хотел – это взять с собой Накахару и вместе с ним покинуть эти места? — Я сделал это не ради тебя, — в тот день Дазай не понял смысл в чужих словах. Но вот сегодня до него наконец-то дошло то, что хотел тогда сказать Хироцу, но так и не мог: "Я спас тебя ради Чуи Накахары".