Небо в коммелинах

      Стоило ему остаться в этом огромном особняке наедине с самим собой, как Чуя вновь почувствовал себя не в своей тарелке. Казалось, лишь рядом с Осаму он может считать этот особняк домом, а когда его нет рядом, то Накахара вспоминает, что он здесь всего лишь гость. У них с Дазаем нет никаких отношений, есть лишь договор, где он платит за свое спасение и услугу одного из пяти руководителей портовой мафии своим телом. Это и есть его реальность, от которой уже никак не избежать.       Чуя не знает чем ему заняться. У него нет телефона, чтобы звонить хотя бы Хироцу и пообщаться с ним, ему нельзя покинуть дом. Парень устало вздохнул и решил просто включить телевизор — ведь это единственный источник информации, хотя он мог бы дочитать книгу, которую начал на днях читать, но Чуя не позволяет себе такую роскошь — он со вчерашнего дня выпал из реальности, скрываясь то в чужих объятиях, то в чужой страсти и собственной глупости. На экране телевизора шли новости: какая-то певица вчера попала в больницу.       "Ничего интересного.." — подумал Чуя, но все-таки плюхнулся на диван. Не то, чтобы он решил досмотреть, но все равно не знал чем бы еще заняться. Интересно.. придет ли Дазай на обед? Нужно ли Чуе что-то готовить или не надо? Хотя.. Чуя же не обязан заняться домашними делами, раз его закрыли в этих четырёх стенах. — ... истребление клана Накахары, — голос ведущего наконец-то привлекает его внимание. Чуя вздрагивает, после чего торопливо и с неким отчаянием прибавляет громкость. — По словам полицейских выживших нет, а следов найти не удалось из-за пожара на месте преступления. Предполагается, что преступник устроил пожар, чтобы замять следы и уничтожить все, что могло бы доказать его вину. Полиция подозревает единственного выжившего члена и наследника клана Накахары — Чую Накахару, — он не верит собственным ушам. — Мотивы убийцы пока непонятны, но по данным полиции подозреваемый эспер с сильным даром. Полиция подозревает, что Чуя Накахара мог потерять контроль над своей способностью и истребить собственный клан, а когда все осознал, то устроил пожар и сбежал. На экране сейчас появится фото подозреваемого, если вы увидите его, то просим вас сообщить полиции. Будьте бдительны, он опасный эспер и ... — на экране на несколько секунд появляется фото самого рыжика. Ведущий еще что-то говорит, но парень больше ничего не понимает - у него звенит в ушах и перед глазами появляются темные пятна, словно чужие слова только что испачкали его реальность.       Чуя вздрагивает и с дрожащими пальцами дотягивается до пульта, чтобы выключить телевизор. Казалось, только что его мир изменился до неузнаваемости. Как.. как можно было обвинять единственного выжившего в смерти его семьи?       Мало было ему проблем с настоящими преступниками, которые уже начали охоту за его головой, теперь еще и полиция будет искать Чую. Но не для того, чтобы защитить. Им нужен лишь тот, кого можно наказать.       Знает ли об этом Дазай? Накахара опять создал для него лишние проблемы.. что потребует в этот раз Осаму? Ведь одно дела защищать его от таких же паразитов общества как они, а другое дело — от представителей закона. — Простите меня, — Чуя как в бреду зарывается пальцами в собственные волосы, скорчившись в позе эмбриона на диване. — Простите меня, — в этот раз голос дрожит от еле сдерживаемых рыданий.       Но за что он просит прощения? За то, что на день забыл обо всем и решил быть слабым? За то, что позволил себе наслаждаться страстью своего героя-мучителя? За то, что так и не узнал, кто стоит за истреблением его клана? За то, что не смог спасти единственного кровного родственника и родного человека? За то, что все еще продолжает бездействовать? Нет.. Чуя просил прощение не за это. — Простите, что выжил, — тихий шепот и первая слеза. — Простите, что все еще жив.. — простите за каждый вдох в мире, где больше нет вас.       Он и правда считал себя виноватым. Чуя Накахара заслуживает наказание, но.. сначала он должен отомстить. Ведь должен же быть хоть какой-то смысл в его смерти. — Обещаю не задерживаться здесь, — у него истерика, но Чуя не знает как взять под контроль свои эмоции. Их никогда не было так много. Они словно голодные животные с острыми зубами цепляются за его плоть, разрывая его на куски, наслаждаясь отчаянием жертвы.       Чуя закрывает рот рукой, чтобы заглушить собственный крик. Рыжие волосы так и лезут в глаза.. и Накахара вспоминает о ней. Закрывает веки и перед глазами проносится их первая встреча — семилетний Чуя в обнимку со своей плюшевой мишкой Баки стоит в гостиной и смотрит на так похожую на него взрослую женщину.       Она выглядит сказочно красиво: рыжие волосы, собранные в аккуратную и сложную причёску, светло—карие глаза, которые смотрели на него в тот момент с некой жалостью и любовью одновременно, миниатюрный носик и алые губы. Она даже одета как член королевской семьи — в традиционные японские одежды. — Привет, Чуя, — она обращается к нему с такой теплотой словно они уже давно знакомы. Маленького Чуи это тогда настораживало.. а у взрослого Чуи эти воспоминания лишь усиливают истерику. — Я твоя тётя — Коё Озаки и с этого дня я буду жить здесь, вместе с тобой.       Маленький Чуя, все еще смотрит по сторонам. В тот момент он отчаянно искал своих родителей. Ему казалось, что все взрослые его обманывают.. как может быть такое.. чтобы его мама и папа ушли куда-то насовсем, но не взяли его с собой.. ему кажется, что раз Коё Озаки его родственница, то наверняка, скажет ему правду. — А когда мама и папа придут за мной? — Чуя очень хотел знать. Он сильно скучал по ним каждый день. — Надеюсь, не скоро.. — почему-то в этот раз ее голос звучит очень тихо, но ответ уже не нравится мальчику. Коё в каком-то отчаяние делает шаг к нему, после чего падает на колени и обнимает Чую.       Впервые за эти недели после ухода мамы и папы его кто-то обнимает. Чуя словно не знает, что нужно делать и в итоге опускает свою мишку, но так и не решается на что-то другое. Он словно за это время забыл как нужно кого-то обнимать. — Я надеюсь, они позволят нам еще долго жить вдвоём, — Коё плачет и Чуя.. чувствует как слезятся собственные глаза и как тоска сжимает горло. — Ведь ты — моя причина жить...       Чуя тогда не понимал чужих слов. Ему было семь, но он чувствовал, что он не единственный кому плохо. Он не единственный, кто так сильно скучает и кто плачет каждый день в свою подушку. Он не единственный, кто чувствует себя никому не нужным и лишним в собственном доме, где больше нет родителей. — С этого дня ты больше не один, Чуя, — хочется верить в ее слова и он наконец-то обнимает чужую шею в ответ. Накахара плачет без лишних звуков, пытаясь всеми силами услышать и понять ее слова. — Обещаю я всегда буду рядом. Буду любить и оберегать тебя.       "Лгунья.. ты ужасная лгунья" — так и Чуя засыпает, ощущая на языке горечь воспоминаний, а на плечах давление и груз реальности. ***       В кабинете темно и лишь свет настольной лампы кое-как освещает стол с бумагами и лицо мужчины средних лет с собранными в аккуратный пучок черными как сама ночь волосами. Он задумчиво смотрит на незваного гостя и хмурит брови, в ответ Одасаку ссутулится, не зная куда деть свои руки. Он не впервые находится в этом кабинете, но каждый раз чувствует этот страх и трепет. — Ты что-то хотел мне сообщить, Одасаку? — голос брюнета звучит слишком громко после несколько минутной тишины.       Под тяжестью чужого взгляда Сакуноске чувствует себя никчемным. Ему кажется, что он совершил самую ужасную ошибку в своей жизни, когда переступил порог этого кабинета. Сможет ли он когда-нибудь простить себя за то, что собирается делать?       Может ли его благие намерения оправдать его? Одасаку не знал... и не хотел знать. Ведь он никогда не считал себя хорошим человеком, хоть и другие думали именно так. Ведь как может человек, который заботится о сиротах и никого не убивает даже в самых опасных заданиях быть плохим?       Но мало, кто знал каким он был раньше.. до вступление в мафию. Наемная убийца, который загубил не одну жизнь за деньги, за чертовы бумаги или за информацию.       А после кое-что изменилось и у такого отброса как он появилась мечта. Мечта ради которой он перестал убивать, даже после вступления в мафию. Мечта — однажды бросить все это и купить себе дом видом на океан, где он мог бы придумывать новые истории, а после превратить их в слова и предложения на бумаге. Он хотел стать писателем, но смогут ли руки, что забрали чужие жизни взяться за перо?       Он помнил первую встречу с Дазаем. Одасаку отдыхал после очередного задания в баре портовой мафии. Пил свое любимое виски со льдом и думал о том, что нужно купить Сакуре новую куклу, но внезапно рядом с ним сел перебинтованный подросток в черном костюме. Это удивило Оду, ведь в организации, где тебя ценили лишь за преступления, человек, который не убивал имел дурную репутацию и обычно никто не хотел с ним работать или даже общаться. Ведь Ода ценил свои принципы больше чем жизнь своих коллег. — Бармен, мне тоже виски со льдом, — голос парня был немного взволнованным словно тот впервые собирался пить алкоголь. Хотя.. сколько же ему лет? Пятнадцать? Тогда все ясно, может и правда впервые. — Ты не совершеннолетний, — подал голос Одасаку, сам не зная, чего хотел этим добиться. — Как будто это имеет значение, — буркнул пацан и торопливо сделал первый глоток, после чего скривился. Вкус напитка ему не понравился и это неудивительно. Виски — это не тот напиток, что может влюбить в себя с первого глотка. — Фу.. и как ты можешь пить это с таким наслаждением?       Вопрос пацана выбил его из колеи на несколько секунд, а после Ода посмеялся. Впервые за долгое время так искренне и громко. — К этому нужно привыкнуть, — с улыбкой произнес Ода, сделав очередной глоток любимого напитка. — Мне нравится послевкусие, — на это пацан серьезно кивнул и осторожно выпил виски. В этот раз тот не скривился, а закрыл веки словно пытался понять собственные ощущения. — Ого... — искренне удивился тот и широко открыв свой единственный карий глаз, другого он прятал под бинтами, уставился на своего собеседника. — Ты прав... — Ода Сакуноске, — будь пацан лет на пять младше, он был бы не против заботиться о нем тоже. Он как никто другой знал - люди в любом возрасте нуждаются в чужой заботе. — Приятно встретить здесь тебя, Одасаку. Человек, который никого не убивает, — в чужом голосе не было издевки и ему даже показалось, что пацан восхищался его глупым прозвищем. — А я — Дазай. Осаму Дазай.       Тогда Ода сильно удивился, ведь о Дазае он был наслышан — самый молодой исполнитель портовой мафии. Говорили, что именно он станет следующим лидером организации. За ум и жестокие методы он получил прозвище "Демонический вундеркинд", но.. рядом с собой Ода видел лишь потерянного подростка, который впервые попробовал алкоголь.       Они посидели так до полуночи и через неделю встретились снова в том же баре. Наверное.. теперь спустя годы Ода может признаться, что каждый раз приходил он в тот бар в надежде опять встретить его.       Будет ли Дазай жалеть, что в тот самый день решил познакомиться с ничем не примечательной шестеркой мафии? Будет ли жалеть, что именно его выбрал своим другом? Наверное, да. — Я слушаю тебя, — чужой голос вернул его обратно в реальность — в темный кабинет, где единственным источником света была настольная лампа. — Ты что-то собирался мне сообщить? — полувопросительный тон дает иллюзию выбора. Словно он может бросить краткое "Нет" и выйти из кабинета. Но Ода знает у него больше нет пути отступления - он сам себя загнал в эту ловушку. — Да, босс, — собственный голос неприятно режет слух. Он может ощущать как в этот самый момент сгущается воздух и больше не в силах сделать вдох. — Это связано с Дазаем..       С Дазаем, которым так дорожит Ода Сакуноске. С Дазаем, который ничем не отличается от того потерянного подростка при их первой встречи. С Дазаем, который откажется от него.. хоть и Сакуноске понимает, что он заслужил.       Ведь он был ужасным человеком и остался таким же.