Небо в коммелинах

      Дазай не пришел ни днем, ни вечером, ни ночью. Чуя помнил его слова о том, что ночью у них какое-то задание и это лишь усиливало его беспокойство. Он и так был сильно взволнованным после истерики и этот чертов Дазай… с ним же ничего не случилось?       Накахара даже не знает какая у него способность и сможет ли она защитить своего хозяина при случае опасности. Ведь без боевой способности вряд ли он мог бы стать исполнителем за такое время. Хотя речь же идёт о Дазае, тот даже без дара и лишь своим умом мог бы занять высокую должность в иерархии мафии.       Чуя не знает как смог дождаться его до утра, но он смог. Шум в прихожей вывел его из оцепенения и парень встав с дивана и спотыкаясь на каждом шагу направился к нему. Накахара за свое ожидание готов был собственными руками придушить этого придурка, ведь он мог бы его хотя бы предупредить, но он не ожидал увидеть это…       Осаму был весь в крови и даже черный цвет его костюма никак не мог скрыть всю эту грязь. Бледный и шатающийся тот снял обувь и увидев перед собой Накахару так и застыл на несколько секунд. — Доброе утро, Чуя, — непривычно тихий и хриплый голос Осаму нарушил тишину в прихожей.       Устало вздохнув, мафиози прислонился спиной к стене словно еле стоял на ногах. Чертовы бинты тоже были в крови и это пугало. Чуя впервые после той ночи почувствовал удушающий страх. Ведь каким бы сильным не притворялся Дазай…он был всего лишь человеком и одна нацеленная в затылок пуля может легко оборвать его жизнь.       «Ведь ты — моя причина жить…» — вспомнились слова Коё Озаки словно она сама находилась в чужом доме и шептала эти гребанные слова на его ухо. Теперь он кажется понимал, что она чувствовала в тот момент и что хотела сказать. — Как оно может быть добрым, — почему-то Чуя чувствовал себя обиженным. Как же сильно ему не нравилось все это и собственной бессилия бесило больше всего. — Ты ранен.       Это не был вопросом, ведь одного взгляда на бледное лицо Дазая было достаточно, чтобы понять — ему больно и он потерял много крови. Даже губы, те самые, которые еще вчера целовали и сводили его с ума, приобрели синеватый оттенок. — Всего лишь царапина, — скривился Осаму то ли от боли, то ли ему было неприятно, что Чуя так быстро это понял. — Все это, — при этих словах парень опустил взгляд на свою одежду, — не моя кровь.       Накахара хотел верить в его слова вопреки всему, хоть и знал, что Дазай наверняка пытался таким образом успокоить его. Чуя должен был уже привыкнуть к виду крови, но это было не так. К такому он никогда не сможет привыкнуть. — Нужно позвать врача, — у портовой мафии же есть врач? Чуя не знал, но у них же еще есть Хироцу. — Акико уже позаботилась об этом, — парень сразу же вспомнил брюнетку, которую уже видел в этом доме. В этот раз слова Дазая немного успокоили его, ведь будь все серьёзно Акико же не отпустила его домой, а заставила бы остаться в лазарете (Чуя надеялся, что у такой огромной преступной организации есть хоть какая-то больница). — После душа я не буду выглядеть так ужасно, — невесело усмехнулся Дазай.       А справиться ли с этим Дазай? Тот силой заставил себя отодвинуться от стены и шатаясь пройти мимо Чуи и направиться к лестнице. Через несколько шагов дыхание Осаму сбилось и он теперь чуть ли не задыхался, но все равно продолжал двигаться. Что ему придавало столько силы? Гордость, которая никак не хотела, чтобы Чуя видел настолько ему плохо? Или кое-что другое? Странное желание, чтобы Чуя больше не волновался… — Я тебе помогу, — Накахара за несколько шагов догнал раненного Дазая.       Обняв одной рукой его за талию, тот подставил ему свое плечо и Осаму все-таки без каких либо слов облокотился на него. Так и они поднялись на второй этаж, хотя Чуя мог ощущать как при каждом шаге вздрагивает чужое тела. Он видел как Осаму кусал собственные губы до крови, чтобы сдержать стоны боли. Но рыжик не понимал к чему это притворство. Неужели Дазай не может позволить себе быть слабым рядом с ним? Чуя настолько сильно не заслуживает его доверия? — Дальше я сам, — стоило им оказаться в чужой спальне как Дазай освободился от его рук. Открыв шкаф, он достал себе новые вещи и направился в ванную. — Спасибо, принцесса, — опять это издевка в чужом голосе. Заметив его недовольство, Осаму улыбнулся ему и закрыл дверь прямо перед его носом.       Накахара остался один в чужой спальне. Хоть и он все это время почти ничем не занимался, но эти эмоциональные качели высосали из него всю энергию и теперь он чувствовал себя ужасно усталым. Сев на край кровати, Чуя решил ждать Дазая. Он даже не мог выйти из комнаты, боялся, что тот может упасть или попросить о помощи, пока его не будет здесь       Осаму так и не вышел ни через пять минут, ни через десять, ни через двадцать. Чуя уже не на шутку начал волноваться. Этот придурок не потерял же сознание? Или это так внутренняя скумбрия Дазая пытается утолить свою тоску по дому?       Чуя все-таки встал со своего места и постучался в дверь ванной. Можно было услышать шум воды, но больше ничего. — Дазай, ты там еще жив?       Накахара даже под дулом пистолета и ни за какие деньги не признается насколько сильно он в тот момент волновался и переживал за перебинтованного идиота. Хотя ему повезло и собственный голос не подвел Чую из-за глупых эмоций, что переполняли его. — К сожалению, да.       «Раз шутит значит все не так серьёзно» — Чуя облегченно вздохнул. — Ты решил там утопиться и исправить ошибку своих неудавшихся убийц? — рыжик еще вчера заметил следы порезов на чужой коже. Неудачные попытки суицида, учитывая через что прошел Осаму, это даже не удивило рыжика. Но шрамы... они выглядят бесцветными и зажившими, и Накахаре хотелось верить, что у Дазая нет такой ужасной привычки. — Выйду через минут десять, — голос Дазая звучал устало. Словно он тратил на их произнесения последние свои силы и за это Чуя чувствовал себя виноватым. — Эти бинты меня задолбали. — Давай выходи и я тебе помогу, — не подумав сказал Накахара, но он не ожидал, что вмиг в ванной станет тихо, кажется, Осаму наконец-то выключил воду, а после открылась дверь и перед его глазами перестал полуголый парень. Осаму был одет лишь в свободные штаны и Чуя в ту же секунду внимательно осмотрел чужое тело, но все равно не нашел рану. — Меня подстрелили в ногу и еще, — с этими словами Осаму повернулся к нему спиной и Чуя увидел гематомы и мелкие царапины. — После ранение я упал, как видишь, ничего серьёзного.       Это немного успокоило рыжика. Парень помог ему сесть на кровать, а после начал бинтовать чужие руки. Чуя не понимал зачем ему это нужно, но спрашивать тоже не хотел. — И как им удалось подстрелить тебя? — тишина давила на плечи, поэтому Накахара решил начать разговор хоть о чем-то. — Я отвлекся и мой тупоголовый ученик не смог меня защитить, — скривился Дазай. — Мне захотелось отлить во время перестрелки и вот что получилось.       Чуя не знал Осаму так пытался шутить или это и есть правда, но все равно не смог сдержать улыбку. Такой поступок был бы в характере скумбрии. — Тебе нужно хорошо выспаться.       Парень выглядел очень усталым. Да и бессонная ночь в купе с раной давали о себе знать. Закончив перебинтовать руки Дазая, Чуя вопросительно посмотрел на его шею и получив в ответ кивок, начал ее тоже бинтовать. — На это нет времени. Сначала нужно написать отчёт и наказать кое-кого, — не смог сдержать зевок. — А потом я смогу поспать в обнимку со своей принцессой. Стоило Чуе закончить бинтовать шею этого придурка, как его в ту же секунду обняли за талию. Осаму закрыл веки, головой уткнувшись в чужой живот. — Я таак по тебе скучал, — голос звучал немного приглушенно, но Чуя все равно мог ощущать тоску в нем. — Чем ты занимался пока меня не было? Скучал по мне? От чужого вопроса Чуя вздрогнул, не желая вспомнить свою истерику и ее причину. Дазай и так сильно устал и он бы не хотел загрузить того еще и своими проблемами. Хоть и они договорились, что Дазай будет защищать его, но Чуя бы тоже хотел защищать… хоть кого-то. Ему надоело быть тем, кого защищают и ради которого жертвуют своей жизнью. — Что-то случилось? — Дазай все-таки заметил его состояние. — Давай сначала позавтракаем, а потом поговорим, — Чуя осторожно освободился от чужих объятий, пытаясь лишний раз не причинять боль Осаму.       Накахара торопливо вышел из комнаты и пошёл в кухню. Он как в тумане открыл холодильник и достал продукты для омлета: сыр, яйца и молоко. Привычные действия немного успокоили его и Чуя быстро приготовил им завтрак, даже заварил зеленый чай и уже собирался позвать Дазая, но вовремя вспомнил, что тот наверняка не сможет самостоятельно двигаться. — Пахнет очень вкусно, — на пороге кухни появился Осаму и тем самым сильно удивил его. — Я принял обезболивающие таблетки и мне теперь лучше.       Завтрак прошел в почти приятной тишине. Хоть и особо аппетита не было, но Чуя все равно смог себя заставить есть. Ему ведь нужны силы для последующего разговора, для того, чтобы этот гребанный мешок из мяса и костей подержался еще немного. — Ты мне расскажешь, что случилось? — отложив уже пустую чашку на стол, задумчиво произнес Дазай. — А ты знал, что полиция меня обвинят в истребление собственного клана? — невесело усмехнулся Чуя. Дазай никак на это не отреагировал и это неприятно удивило его. — Ты знал. — Чуя, мы же знаем, что ты не виноват, — накрыв холодные пальцы парня своими, тихо сказал Осаму. — Мы найдем виновных и докажем всему миру, что ты ни в чем не виноват.       Чужие слова прозвучали словно обещание. Чуя очень хотел верить ему, но то, что Осаму скрывал от него все это… — Как? Просто скажи мне как? — если у Дазая есть какой-то план, то Чуя обязан знать все. Это его жизнь и его бесит тот факт, что он не может ее контролировать. — У меня есть план, поэтому прошу тебя, доверься мне, — в карих глазах Дазая было столько мольбы словно у Чуи и правда был хоть какой-то выбор. — Тогда расскажи мне о своих планах, — ведь он же не просил о чем-то невозможном.       Чуя ощущал как тепло чужих пальцев просачивалась через кожу и рассеивалась так и не доходя до тупого органа для накачки крови. Как он может довериться человеку, который отказывается обсуждать с ним свои планы на жизнь самого Накахары? Он чувствовал себя лишь марионеткой в руках Дазая. Да, чужое обожание и восхищение нравились ему, но это никак не меняла роль Чую во всем этом спектакле. — Чуя, тебе лучше пока не знать о них, — вот и все что требовалось доказать. Дазай все еще не доверяет ему. Или Чуя даже этого не заслуживает. — Вот значит как, — несмотря на его эмоции голос был слишком безразличным, словно ему и правда было все равно.       «Неужто тебя устраивает такое к тебе отношения Дазая? Он лишь освободил для тебя место возле своих ног, словно ты его ручной породистый пес, которого он может в любой момент и потискать, и наказать…» — вспомнились слова Сакуноске.       «Нет, не устраивает» — подумал Чуя и освободил свои пальцы от плена чужих. Осаму собирался еще что-то сказать может оправдать свой поступок или извиниться, вот только ему позвонили и тот молча взял свой телефон и вышел из комнаты.       Чуя убрал грязную посуду со стола и решил заняться их мытьем. Тем более физическая работа отвлекала его от ненужных мыслей.       Вернулся Дазай через минут десять. Хмурый и недовольный. — Извини, мне… — Тебе нужно работать. Я все понимаю, — перебил его Чуя с улыбкой на лице. — Я не буду тебя отвлекать.