Привкус тлена на губах

Пекин, здание Политбюро ЦК КПК       Тусклый свет массивных люстр не мог разбавить тяжелой атмосферы ежегодного заседания Политбюро. Очередного фарса, где на разные должности тасуют одни и те же лица. Уж кто-кто, а Дэн, уже не первый десяток лет варившийся в этом кипящем котле подковерных интриг и постоянного чувства измены, знает, о чем говорит.       Сейчас Дэн даже жалел, что Председатель в данный момент недееспособен и вряд ли будет потом. При здоровом Мао все эти партийные тараканы были посмирнее. А сейчас, когда «Великий Кормчий» (Дэн всегда незаметно подносил руку к лицу всякий раз, когда слышал это прозвище) уже одной ногой в могиле, внутренняя грызня, которую до этого видели лишь заинтересованные в этом, перешла в открытую стадию. Уже была сформирована мощная коалиция во главе с кликой из особо приближенных Мао. И они, пользуясь его болезнью, совершали активные перестановки в партийном аппарате, либо отправляя неугодных в самую глушь, где их активность не будет угрозой, либо, задействовав силы тайной полиции, тихо устраняя оппозиционеров. Все эти действия утихомирили недовольных.       Всех, кроме Дэна.       Дэн не был слепым последователем Мао. Несмотря на явно популистский характер его речей, он надеялся, что после свержения власти императора Мао сумеет сдобрить свою программу долей прагматизма, и, если пропагандировать власть партии, то не в отрыве от жизни народа. К несчастью Мао был озабочен лишь укреплением своей власти, причём выбрал он не самый разумный метод. И что в итоге: экономика в хаосе; молодежь, которую Мао по сути наградил правом арестовывать и убивать всех, кого они сочтут «врагами народа», по факту занималась банальным разбоем, грабя любого, кто живет хотя бы чуть лучше, чем они; внутренняя грызня лишь больше разлагает и без того шаткий баланс.       Возможно, Мао этого и добивался. Постоянная текучка в партийном аппарате, когда в один день можно занять кресло в министерском кабинете, а потом внезапно быть сосланным в отдаленные провинции, создавала в пределах этой системы атмосферу недоверия и осторожности. Постоянные доносы на тех, кто хоть чуть-чуть поднимал голову, сводили на нет любые возможности консолидации внутренних группировок, потенциально способных противостоять Мао и учинить переворот. Поэтому в ближайшем окружении Председателя остались лишь те, кто либо поддерживал избранный политический курс, либо уже устал бороться с его самодурством и просто поддакивал любым законопроектам, которые Мао предлагал или лично одобрял на заседаниях кабинета министров. В вопросе личной власти Мао преуспел на все сто.       Вот только эта методика принесла и обратный эффект. Появление на китайской сцене Leidi Inc, значительно снизившей авторитет текущего правительства, стало следствием их ошибок. И если сам Мао при этом оставался богом для китайцев, то деятельность корпорации встречала повсеместную поддержку, и администрации провинций не пытались даже вмешиваться. Скотский образ жизни, к которому привела политика руководящего аппарата, лишь больше развязывал руки компании. Как итог: видя результаты деятельности Leidi, приведшие к резкому улучшению уровня жизни простых людей, к представителям корпорации всегда прислушивались по многим вопросам, и не прогадали.       Тем было хуже для партии. Текущее состояние здоровья Мао было отчасти спровоцировано постоянным нервным напряжением. Что он только ни предпринимал, чтобы подорвать доверие граждан к «буржуазным диссидентам и агентам Японии» (такие эвфемизмы он постоянно применял в своих выступлениях против корпорации). Вот только на тот момент его влияние в Китае было обратно пропорционально удаленности провинций и городов от центра. И если в Пекине и на северо-востоке Китая он справился без особого труда, то чем дальше, тем сложнее. Жителям отдаленных от столицы городов уже было все равно. Пусть сам Мао ещё оставался популярным у народа, никого уже не волновали его вдохновенные речи, видя, кто их истинный благодетель.       Единственным, на чем еще держался авторитет Мао, была ненависть народа к Тао. Люди любили императора, и то, что сотворили с ним его самые верные слуги, шокировало всех. Именно это и было единственной соломинкой за которую отчаянно держался Мао, из года в год напоминая людям о том, с какой жестокостью Тао вероломно убили императора, и что только Председатель отчаянно спешил в столицу, чтобы спасти его от смерти и позволить ему жить, отрекшись от власти.       Дэн лишь обреченно вздохнул, стоя возле входа в зал. По своей природе он был прагматиком и никогда не смотрел на благо страны через призму возвышенных идей. Благо и счастье народа он всегда ставил превыше всего. Поэтому он и пошёл за Мао в своё время, надеясь, что новый порядок, который он проповедовал, принесёт то самое всеобщее счастье. Но он оказался обманут. Сейчас по прошествии лет он думал, что на фоне пережитого прежний порядок был намного лучше. А теперь Китай находился под угрозой раскола. Он не был уверен, что близлежащие к Гуйчжоу провинции (а это почти половина всей страны) остались лояльны Пекину, и могли ради своего благополучия переметнутся к Leidi.       Этого он допустить не мог. Ради страны он решил сделать шаг первым… Полгода назад. Гуйян, административный центр Гуйчжоу       Он до сих пор не мог привыкнуть к картине перед глазами. Конечно, Дэн уже был наслышан о «чудесах», которые творили эти невесть откуда взявшиеся богачи с Юга, и, проезжая на поезде мимо близлежащих городов, он видел чистые города, высокие белые здания, ровные дороги и сытых хорошо одетых людей, спокойно шедших на работу. Все намного отличалось от того, что было буквально 6-7 лет назад.       Но то что он увидел в самом сердце этого «чуда» поражало воображение. Город казался нереальным. Различных форм небоскрёбы, сплошь покрытые стеклом, отражавшим полуденное солнце, чистые улицы с аккуратно постриженной зеленью, обилие различных автомобилей (роскошь, которую раньше не мог себе позволить простой житель Китая). На стенах зданий висели большие экраны, с которых красивая девушка бодро вещала о последних событиях в мире. Воздух был прямо пропитан атмосферой спокойствия и беззаботности, даже Дэн проникся этим. — Товарищ Дэн, приехали.       Голос одного из двух выделенных ему сопровождающих отвлёк его от размышлений. Заплатив таксисту, троица оказалась перед дверьми огромного здания, крыши которого не было видно за облаками. Глядя на все это, Дэн невольно почувствовал себя окаменелостью, попавшей в будущее.       Долго ждать им не пришлось. Спустя две минуты к ним навстречу вышел стройный мужчина в синем костюме в сопровождении двух охранников. — Господин Дэн, — поклонился он, — прошу за мной. Глава компании ждёт вас.       Поклонившись в ответ, Дэн в сопровождении помощников направься вглубь здания. Дэн невольно восхитился внутренним интерьером здания. Сочетание футуризма и аскетичности. Ослепительно белый вестибюль с единственным овальным огромным столом администратора, за которым сидела смотревшая в экран устройства девушка, чьи пальцы активно бегали по какой-то загадочному устройству, напоминавшую их пишущую машинку, только менее громоздкую. — Господин, — тут же отвлеклась она, завидев подошедшую компанию. — Мэй Лин, передай господину Ену, что мы с господином Дэном будем через пять минут. — Слушаюсь, — девушка вернулась к своим делам, в то время как компания подошла к стеклянному лифту. Мужчина в синем костюме нажал нужную кнопку, и лифт плавно пошёл вверх. — Вам повезло, — улыбнулся он Дэну, — ещё никому до вас не приходилось подниматься на самый верхний этаж этого небоскреба. Обычно это прерогатива совета директоров и топ-менеджеров корпорации. Многие из работающих здесь за десять лет до сих пор даже не знают главу компании лично. Значит, вы действительно чем-то его заинтриговали. — Скажите, эм… господин, — замялся Дэн. — Зовите меня Хо-Ран. — улыбнулся тот. — Какие у вас намерения относительно Китая? — решил прямо спросить он, — сейчас это смотрится так, словно вы планомерно готовите переворот, постепенно лишая Пекин поддержки народа. — Прошу прощения, господин, — голос Хо-Рана не утратил мягкости, но в нем прорезались предостерегающие нотки, — об этом вам лучше лично поговорить с президентом компании. Я всего лишь вице-президент. Моя задача — контролировать исполнение его приказов, не более.       Наконец спустя три минуты лифт остановился. Стеклянные двери лифта открылись, показывая комнату ожидания с одной огромной дверью. — Прошу прощения, господин Дэн, но глава компании настоял, что это будет приватный разговор строго между вами, поэтому вашим гостям придётся подождать здесь, — извиняющимся тоном сказал Хо-Ран. — Мы не согласны! — резко возразил один из них, — мы — официальные представители китайского правительства, и должны также присутствовать на переговорах. — Мин, успокойся, — осадил его Дэн, — кем бы мы ни были, сейчас мы — гости, и не имеем права вести себя так бесцеремонно. Простите за это, господин Хо-Ран.       С этими словами Дэн вошёл внутрь, взглядом приказав сопровождающим подождать. Закрыв за собой дверь, он оказался в огромном кабинете, размерами не меньше их зала заседаний. Стены и потолок белого цвета. Центр занимал массивный Т-образный стол, за которым сидел высокий широкоплечий мужчина, который оценивающе уставился на гостя. Длинные усы с бородкой, тугой пучок волос на голове вкупе с прищуром золотистых зрачков и нахмуренными бровями лишь добавляли колоритности образу. Приглядевшись, Дэн шокированно уставился на хозяина кабинета, а в голове начали проноситься моменты не такой уж далекой давности.       Тронный зал. Двое мужчин в золотых халатах в окружении соратников и мертвецов. Обреченное лицо императора, которое даже не дрогнуло, когда Мао пронзил его грудь мечом. Ослепляющая вспышка света, из-за дверей зала, когда они с Мао вышли из него, и истошные крики, доносившиеся оттуда после… — Рад видеть вас, господин Дэн. Или вы больше привыкли, когда к вам обращаются «товарищ». — Тао, — только и смог прошептать Дэн, — ты ведь сын первого советника Тао Цзина. Ты вместе с отцом бился за императора в том последнем сражении. Ты ведь тот парень, что был тогда в тронном зале, когда Мао убил его. — Забавно, что вы меня узнали, господин, — несмотря на немного насмешливый тон, выражение глаз Тао не изменилось, он продолжал изучающе смотреть на Дэна. Тот лишь обреченно усмехнулся — Полагаю, поэтому вы и приняли мое предложение. Ну что ж, раз моя жизнь в ваших руках, хотелось бы знать, что меня ждёт. Наверняка у вас уже есть место для нового мертвеца в вашей коллекции. — О, поверьте, господин Дэн, для всей вашей своры и, в особенности, вашего лидера, это была бы лишь малая цена за все, что вы сотворили со страной, — оскалился Тао, в глазах которого на мгновение промелькнула искра былой ненависти. Он все помнит. — Однако ваша смерть не входит в наши планы. — О чем вы? — недоумевал Дэн, мысленно уже приготовившись умереть. — Для начала скажите, вас устраивает текущая ситуация? — вкрадчиво заговорил мужчина, сцепив руки в замок перед собой. — Страна под угрозой раскола на два отдельных государства, причём непонятно, насколько большую территорию вы и ваш лидер сможете сохранить за собой. Думаю, представители вашей Партии в провинциях вряд ли захотят вернуться к своей прежней жизни и с радостью переметнутся на нашу сторону. — Это вы все устроили, — невольно пошёл в атаку Дэн, — если бы не ваши действия, страна осталась бы объединённой общей идеей и шла бы навстречу будущему, — он сам поражался, какую чушь нёс перед этим Тао, а тот все прекрасно понимал и лишь тихо хмыкал на эти жалкие потуги. — О, разумеется, ваша альтернатива смотрится намного радужнее. — не удержался тот от сарказма, — по нашим подсчетам если бы мы тогда не вмешались, после реформ Мао в Китае на данный момент проживало бы чуть больше ста миллионов человек. Не самая маленькая цифра, в Бангладеше примерно столько же. А заодно и по уровню жизни были бы сопоставимы. Конечно с текущим миллиардом не сравнить… — Я понял, довольно, — скривился Дэн. Он уже пожалел, что решил спорить с очевидным. — Вы правы, Тао… — Зовите меня Ен, — мягко прервал его мужчина, не отводя взгляда. — Вы правы, говоря о том, что мы провалились. Мао и его лизоблюды может и не хотят этого признавать, но это вижу я, как и любой адекватный человек, что его действия тянут страну вниз. Мы с вами сейчас как нынешняя Корея, только больше. — бесцветным тоном резюмировал Дэн. — И все же я не понимаю вас, господин Ен, почему вы отозвались на мое послание? Не проще ли было проигнорировать и просто наблюдать со стороны, как север Китая сожрет сам себя? — Как раз именно поэтому, — ответил Ен, встав из-за стола, и, обойдя его, сел напротив Дэна, — как бы меня и моего отца ни радовала перспектива увидеть Мао, распятого его же людьми, мы любим Китай, это наша страна, и род Тао всегда был ее хранителем. И пусть времена и обстоятельства изменились, но только не наше предназначение. И вы — тот, кто нам поможет? — в ответ на вопросительный взгляд Дэна он усмехнулся, — мы навели справки о вас. Вы единственный, кто пытался действовать наперекор Мао, когда это необходимо, и это часто выходило вам боком. Благодаря вам северные провинции не загнулись от голода окончательно. Тогда вы дали нашим людям доступ в города для раздачи продовольствия, и приказали тайной полиции потом не трогать их в этот период. — Это скорее была вынужденная мера. — И тем не менее вы пошли на это, зная о возможной реакции Мао на вашу инициативу. И за это он вас сослал на северо-запад, где вы несколько лет просидели в райкоме партии, разгребая проблемы тамошнего хозяйства. И когда вернулись в столицу, вы до сих пор удерживали север на плаву, несмотря на недовольство ваших людей. Поэтому я предлагаю вам помощь. — с этими словами Ен посмотрел прямо в глаза Дэну. — Вы предлагаете мне предать Мао, чтобы на его место взошли вы? — перешёл сразу к делу Дэн, — не проще ли вам просто дождаться, когда Север падет сам? — Вы правы, но вот проблема, — в этот момент в дверь постучались и в кабинет вошла секретарша, держа поднос с маленьким чугунным чайником и двумя чашками. Разлив чай, она поклонилась и бесшумно удалилась. Сделав глоток, Ен продолжил, — Выставив нас убийцами императора и предателями двора, он максимально усугубил наше возможное возвращение. Нам никто не поверит, у нас нет доказательств. Узнав о том, кто мы, все наше дело пошло бы прахом. Поэтому мы хотим очистить наше имя, но сделать это максимально гладко и легитимно. Чтобы инициатива исходила от Вас. — Вы не переубедите Мао сделать это. Он слишком упрям, даже находясь практически на краю смерти. — Его — нет. На него у нас особые планы, — как-то странно усмехнулся Тао, на что Дэн невольно нахмурился, — я хочу, чтобы новым главой государства стали Вы, господин Дэн.       Министр не поверил своим ушам. — Это невозможно, — на автомате заявил он, — Мао скорее жену свою изберёт на пост Председателя Китая, чем человека, который на протяжении пятнадцати лет ставил ему палки в колёса своим непослушанием. А она явно настроена занять его место. — Вот именно поэтому нам нужны вы, — Ен даже бровью не повёл, — гибкий прагматичный ум, который использует свои таланты на реальное благо народа, а не на яркие лозунги и памятники в свою честь. Таким и должен быть преданный слуга народа. — Рассчитываете купить меня, Тао? — как бы тот ни щебетал о молочных реках, он не верил ему. — Смотря, что вы имеете в виду. Мы лишь хотим снова стать теми, кем являемся по праву. Перестать быть изгоями своей страны, о которых будут помнить, как о темном пятне истории. Вы можете нам не верить, господин Дэн, но наши намерения искренние, и мы действительно хотим сделать страну сильной и процветающей.       Дэн молчал, поэтому Ен решил спросить его? — Что сподвигло вас пойти в своё время за Мао? Что привлекло вас в нем? Вы уже тогда, наверное, понимали, что он за человек.       Политик лишь тихо сделал глоток, размышляя о чем-то своём. — Я вернулся с учебы во Франции шестьдесят лет назад. В то время многие из нас, кому позволяли средства, были за границей, благо в то время с этим проблем не было, — тихо рассказывал Дэн, — в то время в Европе были очень сильны левые настроения. Мы с друзьями с увлечением зачитывались трудами Маркса, Ленина, Бухарина и прочих апостолов того течения. Вернувшись обратно мы как будто не чувствовали Китай родным домом. Мы хотели перемен. — Дэн взял небольшую паузу, — первые несколько лет мы ограничивались тем, что делились с горожанами своими впечатлениями о новом мире, который можно было бы построить, если захотеть.       Дэн поднял взгляд на собеседника. Лицо Тао Ена не изменилось. Все та же непроницаемая маска. Не дождавшись ответной реакции он продолжил. — Примерно в это время и появился Мао. В нем было что-то такое, люди слушали его, за ним хотелось следовать. В отличие от нас, правда, он никогда не выезжал за пределы страны, и его знания о коммунизме ограничивались брошюрками, которые каким-то образом находились в Китае. Но даже этого ему тогда было достаточно, чтобы у него появились последователи. Мы решили, что он станет рупором наших идей, который сможет донести до людей все лучшее, что есть в новом порядке. — Разве старый порядок был хуже? — Ен испытующе посмотрел на политика, — народ не голодал, страна медленно, но верно шла в ногу со временем. Уверен, что, несмотря на монархический строй, Китай все равно шёл бы навстречу будущему. Император никогда не забывал о своём народе, и люди любили его. — Сразу видно, что вы никогда не покидали дворец и столицу, — с горькой иронией усмехнулся Дэн, — возможно, люди, в основном, не бедствовали, но осколки феодализма все же царили в стране, поощряя скотское отношение людей друг к другу. Господа могли позволить себе издеваться над слугами, крестьянами на своих землях просто потому, что это все принадлежит им. Вы не были свидетелем тех зверств, что могли вытворить богачи. Да, формально мы были свободны, но те могли в отместку просто изгнать со своих земель, избить плетьми или бросить на съедение гончим, а жаловаться вышестоящим — все равно что стучаться в стену. Правосудие отдавалось в руки господ, хотя это был не более чем самосуд. — по мере повествования он видел, как непроницаемая маска Ена давала трещину, — А про императора вы правы, он был иконой для народа, но никто его практически не видел, первый телевизор появился в Китае только тридцать лет спустя. Поэтому он не был абсолютом для людей. В таких условиях неудивительно, что Мао с нашей поддержкой довольно легко собрал массу последователей, и после долгих лет подполья он наконец вышел против императора в открытую. — И тем не менее вам понадобилась помощь предателей из Верховного совета, без них вы бы не смогли взять столицу. — казалось, Тао пытался хоть как-то оправдать отца и себя за то поражение. — Даже если бы стены смогли сдержать натиск нашей армии, вы уверены, что ваши жители смогли бы вечно жить в состоянии перманентной осады, когда они заперты в столице, как крысы в клетке, вынужденные пребывать в постоянном страхе, что однажды враг прорвётся и конец? Вам пришлось бы вести войну уже на два фронта, причём внутреннюю вести было бы гораздо труднее. Падение города было неизбежным, и предательство ваших людей только приблизило это событие. — Тогда зачем Мао убил императора? Он ведь мог просто заставить его отречься от власти, как он разглагольствовал, вонзив меч ему в сердце, — впервые политик увидел на лице Ена яркие эмоции. — почему он не предложил переговоры, почему выбрал разрушение и хаос? — Вы бы не смирились, — просто ответил Дэн, — честно, я не хотел ни вашей смерти, ни, тем более, императора. Но смогли бы вы жить в новом мире, построенном нами и Мао? Смирились ли бы вы с фактом, что вас лишат прежней власти, и заставят покинуть столицу? И в конце концов не попытались ли бы вы уговорить императора когда-нибудь попробовать отвоевать власть, зная, что этим ввергнете Китай в гражданскую войну, которая не нужна была никому? — прямо спросил политик, глядя ему в глаза. — Вы можете убить меня, господин Тао, но я с вами предельно честен, и в своих действиях я руководствовался только благом народа.       Казалось, Тао пытался найти в его глазах подвох, намёк на лукавство, но он был с ним абсолютно искренен. Дэн пришёл за помощью, поэтому должен быть с ним предельно честен. Наконец Ен тяжело вздохнул и опустил голову. — Возможно, мы и правда не знали всего. Мы никогда не простим вам смерть императора, но я верю, что ваши мотивы, господин Дэн, были искренни. Однако это не меняет факта, что Мао и его последователи должны быть устранены, согласны? — Да, — ответил Дэн, — он обманул ожидания людей, и мою веру в него. Он вверг страну в разруху на уровне послевоенной. Люди голодали, Китай стал уязвим и слаб из-за него. И даже если он уже недееспособен, люди его клики не успокоятся, пока его перманентная революция не воцарится во всем Китае, или они просто утянут страну за собой на дно. Но прежде, — Дэн поднялся с кресла, — я хочу иметь чёткое понимание, что в итоге вы хотите получить от нас, и как вы планируете дальше вести дела. — Все очень просто, — Ен подробно пересказал ему дальнейшие шаги после переворота. Дэн был вполне удовлетворён. Программа Тао Ена была достаточно убедительной. При должном исполнении хватит трёх лет, чтобы Китай встал на один уровень с ведущими странами Азии, а через десять лет конкурировал с мировыми сверхдержавами. — Что же касается вас, — с этими словами Ен оторвал взгляд от папки, — вам придётся разработать идеологическую основу данных преобразований. Если все получится, мы сможем вести страну вперёд, при этом сохраняя видимость «красного» режима, чтобы не допустить волнений.       Дэн кивнул в ответ и вдруг дверь распахнулась. В кабинет вошёл Хо-Ран, в сопровождении двух охранников. Политик увидел таблички на их лицах и швы на телах. В их руках были сопровождающие Дэна с окровавленными лицами и выбитыми зубами. — Что все это значит?! — отреагировал политик. — Вам следовало бы тщательнее выбирать доверенных лиц господин Дэн, — улыбнулся Хо-Ран, — они шпионы Мао, вернее его жены. Их заданием было выяснить цели вашего визита сюда и сразу доложить, чтобы у них на руках были прямые доказательства вашей измены. — Быть не может, — не поверил Дэн. Ему стоило догадаться, что его так просто не отпустят на Юг. — К счастью, раскололись они довольно быстро, — невозмутимо продолжил Хо-Ран, — моим джиан-си не пришлось даже ломать им конечности. Пара выбитых зубов плюс демонстрация нашей лаборатории по подготовке мертвецов, и они выложили все, как есть. Жена Мао подкупила их, пообещав им посты в кабинете Министров если они накопают на вас достаточно компромата, чтобы окончательно вас утопить. — Зачем? — Дэн подошёл к Лину, требуя объяснений. — Вы не победите. — сквозь боль просипел тот, приоткрыв заплывший глаз, — только путь Великого Мао истинно верный, только с ним люди будут по-настоящему свободны от оков рабства. Мы никогда бы не позволили вам нарушить его план. Оказывается все ещё хуже. Сговориться с Тао… я всегда считал вас умнее, Дэн. — Тяжёлый случай, — констатировал Ен, подойдя к Дэну, — в живых оставлять их не стоит. Как предпочтёте, чтобы они умерли, быстро или мучительно долго? — Тогда жена Мао точно что-то заподозрит. На худой конец свалит их смерть на меня, сфабриковав улики, и объявит на очередном заседании Политбюро, — Дэн понимал, что не нужно давать жене Мао лишний повод избавиться от него. Ен лишь взглянул Хо-Рана. Тот кивнул и увёл соглядатаев Мао из кабинета. — Что вы с ними сделаете? — напряженным голосом спросил Дэн. — Не беспокойтесь, они не умрут, — заверил его Ен, — но память мы им подправим, они не должны помнить, что здесь произошло. На лжи их не поймают, что бы с ними потом ни делали. Когда Дэн поднялся, чтобы уйти, Ен его окликнул. — Внизу вас ждёт машина, она отвезёт вас в отель. Отдохните, как следует, господин Дэн. Завтра ваши молодчики будут, как новенькие. — Я все ещё не могу верить вам полностью, господин Ен. Это только ради страны. — С этими словами Дэн вышел, даже сквозь дверь чувствуя на себе пристальный взгляд Тао. — Товарищ Дэн, — политик вздрогнул, услышав скрипучий женский голос. Повернувшись вправо, он увидел привычный колючий взгляд жены Мао, — не стойте в проходе. Заседание начнётся через пять минут. — Простите, товарищ Цзян, — легко поклонился Дэн, пропуская женщину вперёд. Та, однако, не стала идти к трибуне, а встала перед ним, с подозрением уставившись на него, — просто задумался. — О чем же? О вашей провалившейся поездке в Гуйчжоу? — насмешливо поинтересовалась женщина, при этом продолжая сканировать его взглядом, ища любую уязвимость. — Надо же придумать, искать помощи у «буржуев», выставляя нас в унизительном свете. Ваше счастье, что никаких последствий эта поездка не повлекла. На месте моего мужа я бы давно уже отправила вас в тюрьму за государственную измену.       Дэн никогда не любил эту женщину. Обыкновенная актриса с неудавшейся карьерой, которой в какой-то момент повезло оказаться в высших кругах и лично под боком у Мао. Мало того, что она ни черта не смыслила в политике, так ещё и внедряла в голову мужу свои неправильные представления о власти. А тот, пусть и не полностью, но доверял ей в ключевых вопросах. — Это был важный деловой разговор, касающийся насущных проблем, товарищ Цзян. Насколько мне известно, именно с подачи Правительства были высланы обратно на Юг все представители Leidi Group, в результате чего были свёрнуты все их производства в подконтрольных нам провинциях, и спустя полгода снова назрел острый дефицит товаров первой необходимости. Ведь после этого Товарищу Мао снова пришлось вернуть меня с отдаленного запада обратно. И я уже два года решаю эту проблему в навязанных кабинетом министров стесненных условиях. — Следите за языком, товарищ, — опасно прищурилась Цзян, — своими словами вы практически прямо высказали сомнения в правильности политики Партии. Пока вы находитесь под протекцией моего мужа, но стоит вам только дать мне повод, и я раздавлю вас, и ссылка на запад покажется вам курортом. — последнее она тихо прошипела ему на ухо, после чего гордо удалилась к трибуне. После и сам Дэн занял своё место в зале заседаний. — Товарищи, — бодро прозвучал женский голос из колонок, — очередное заседание Политбюро Партии объявляется открытым. Прошу всех встать и прослушать гимн Родины.       Пока из колонок звучал оркестр, Дэн размышлял о деталях их плана. Полгода назад Тао Ен попросил его в течение шести месяцев освободить одно министерское кресло, и он прекрасно справился. За эти полгода он подготовил почву. Министерство Автомобилестроения и Транспортной промышленности было относительно новым, поэтому Дэн выбрал его, старательно отсеивая кандидатов, уговаривал Мао повременить с назначением, аргументируя неустойчивым финансовым положением, мол пока не горит. За месяц до заседания, он послал сообщение по устройству, выданному ему Еном, что все готово, и теперь ждал, какой ход сделает Тао.       Музыка давно стихла, а Цзян зачитывала доклад о текущем состоянии страны в различных направлениях. — И последнее. С сегодняшнего дня на должность министра Автомобилестроения и Транспортной промышленности занимает относительно новый человек в нашей партии. — услышав это, Дэн внутренне напрягся, — впервые мы о нем услышали четыре месяца назад, но о его успехах в области дорожного транспорта стало известно во всех северных провинциях. И я считаю, что таланты этого человека нельзя оставлять без внимания. Итак, товарищ Ли Цинь-Ян, выйдите к трибуне. Поприветствуем нового министра, товарищи.       Дэну лишь оставалось с полуразинутым ртом наблюдать, как на трибуну, сверкая улыбкой поднимался высокий мужчина с волосами средней длины и золотистыми глазами. Из образа выбивался его костюм. Этот человек никогда не надел бы на себя «дедушкин пиджак» и брюки не в тон, что сейчас нелепо смотрелись на нем.       А Тао Хо-Ран, стоявший рядом с женой Мао, продолжал все так же улыбаться аплодирующей толпе, хотя Дэн чувствовал, что будь его воля, тот перерезал бы всем сидящим глотки с таким же невозмутимыми лицом.

***

— Это же здорово! Поздравляю, Джун! — воскликнула Тамао, обнимая подругу. Та прижала ее к себе, но розоволосая чувствовала неуверенность, исходящую от Джун, словно она сама была ошарашена свалившейся на неё новостью. — Рада за тебя. — мягко улыбнулась Анна, и Тамао краем глаза увидела понимающий взгляд итако. — Но ты не выглядишь воодушевленной. Что-то произошло? — Просто это все так неожиданно, — призналась Джун. — Я столько времени готовилась, чтобы с боем отвоевать главенство. А теперь, когда мне исполнится восемнадцать, я вступлю в наследство. Я рада, но мне кажется это неправильным. И Рен, — Джун запнулась на имени своего брата. Ей словно было неловко произносить его. — Ты думаешь, что этим ты предаёшь его, поступаешь с ним нечестно? — прямо спросила Анна. Та лишь нерешительно кивнула. Тамао хотела что-то добавить, но итако взглядом попросила розоволосую довериться ей. — Почему ты вообще решила бороться с ним за место главы?       Джун, вздохнув, рассказала Анне о своей жизни до приезда в Японию. Тамао уже слышала эту историю, но все равно ее бросало в дрожь от того, что пришлось вынести девочке. Она подумала, что Рену точно нельзя становиться главой клана с его имперскими наклонностями и тягой к убийству, так что Джун точно не стоит мучиться совестью за решение отца. —…поэтому мне нужно было отвоевать пост главы, чтобы не быть изгнанной из клана. Но теперь это уже не важно, я волнуюсь за то, как Рен воспримет эту новость. — закончила Джун. — Могу сказать только одно, — после недолгих раздумий сказала итако, — ты станешь отличным главой своего клана. Наблюдая за тобой, я видела в тебе те качества, присущие настоящим лидерам. Ты всегда заботишься о тех, кто тебе дорог, бьешься за них до конца, помогаешь им стать лучше. Тамао — живое тому подтверждение. А услышав о твоих взаимоотношениях в семье, я лишь ещё больше в этом убедилась. — Ты правда так считаешь? — в голосе Джун все ещё чувствовалась неуверенность. — Да. А самое главное, ты не хочешь власти, как таковой. Хорошими лидерами обычно становятся те, кто не ставит во главу угла личные приоритеты, а смотрит на то, как сделать лучше то, что его окружает. Тот, кто использует свои возможности не для себя, но для вверенных ему людей. Так что не сомневайся в себе. — улыбнулась Анна. — Точно, — поддержала Тамао, — тем более не похоже, что Рен сам этого хочет. — на вопросительный взгляд Анны, розоволосая пояснила, — После твоего рассказа создаётся впечатление, что ему усиленно навязывается желание стать главой Тао. Твой дед так отчаянно цепляется за него, называя избранным, лично тренирует ради мести. Он думает, что тем самым творит благо для внука. На деле он лишь давит на него, не давая решить самому, отчего он неосознанно тяготится этим. Возможно, Рен верит, что, получив титул, он избавится от груза, но это не так. Рен останется лишь оболочкой, наполненной амбициями твоего деда и стремлением убивать, не более.       Джун и сама думала об этом, а слова Тамао лишь подтвердили ее догадки. В голове сразу всплыло поведение ее брата, и теперь все представало в абсолютно ином свете. Ей всегда казалось, что Рен будто нарочно толкает себя вперёд, словно боится останавливаться.       Она вспомнила его выражение лица во время их поединка. Тогда, когда она нокаутировала его в первый раз на лице его сначала проступило недоумение, словно он не верил тому, что его никчемная сестра что-то умеет. А когда она ударом отшвырнула его в стену, то Рен, очнувшись от криков своего духа, впервые посмотрел на Джун со страхом. Она действительно его одолела, и если бы он не стал драться с использованием сверхдуши, он бы вряд ли справился с ней. Ведь после этого и пошли его взгляды, намеки, прямые угрозы убить ее. Он боялся ее. Рен не признает этого, но он боится того, что его дура-сестра обошла его. Оттого он и делает теперь все, чтобы в назначенный срок убить свою главную помеху. — Я остановлю его, — тихо, но твёрдо сказала Джун, — я должна остановить его, освободить, прежде чем он погубит себя сам. Как бы мы ни относились друг к другу, он мой брат, и я не оставлю его.       Тамао и Анна лишь взяли ее за руку, давая молчаливую поддержку. Джун была благодарна богам, что все вокруг неё постепенно становилось все лучше. — Спасибо, — она легко сжала их ладони в знак благодарности. Тамао больше не чувствовала неуверенности от Джун. Разговор помог той принять случившееся и наконец понять мотивы отца и брата. Теперь Джун была полна решимости стать главой клана не ради себя, но ради семьи, чтобы больше никогда Тао не хотел смерти другого Тао.

***

— Вы всегда так тренируетесь? — спросила Анна, сидя с Тамао и Джун после ужина в комнате последней. Итако вспоминала свое первое занятие с Пайлоном и его учителем. Те не щадили ее нисколько. Шамон так вообще вздыхал, говоря, что тут работы непочатый край. Анна в жизни столько не бегала. А растяжка, упражнения на координацию. К началу изучения основ Ай-Дзюкен она еле стояла на дрожащих ногах, поэтому спустя еще час учитель наконец пощадил итако, и она оставшийся час наблюдала за тренировками Тамао и Джун. — Да, — кивнула Джун, лёжа на футоне. — Ничего, скоро привыкнешь, Тамао тоже пришлось туго первое время. Зато потом втянулась. Так ведь? — Джун повернулась к розоволосой, но та уже просто уснула. Видимо, она ещё не до конца восстановилась после испытания.       Аккуратно посадив Тамао на спину, Джун вместе с Анной понесли ее в комнату, Благо, футон был просто заправлен, а не свёрнут. Уложив Тамао в постель, Джун с Анной вышли на террасу. Улёгшись на деревянный пол, девочки смотрели на звёзды, сиявшие в эту безоблачную ночь. — Я так и не поблагодарила тебя, — тихо сказала Джун. Анна повернула голову к ней в немом вопросе, — за то, что ты спасла тогда Тамао. Пусть ты тогда все это устроила, если бы не твоя сила, она бы не выжила. — Я была в долгу перед ней, — так же тихо ответила итако. — Тогда она спасла меня от удара Зенки и Гоки. Я была зла, самоуверенна, обижена на тебя, Тамао, учителя. Думала, что вы все несправедливы ко мне. Я хотела показать, что мне больше не нужна опека, что я вправе сама отвечать за себя. Но, как оказалось, я все та же «безответственная мерзавка», как меня распекал в мыслях Микихиса. — Вряд ли, ты не можешь знать это наверняка, если только не читаешь мысли людей, — пошутила Джун. — Так и есть, — в ответ на недоуменный взгляд девочки итако усмехнулась, — кроме тебя об этом знают только учитель Кино, Тамао и Йо. Даже учитель Йомей не в курсе этого. Но тебе я доверяю. — Погоди, значит тогда, на самом первом ужине… — нахмурилась Джун, вспоминая странное поведение итако и ее пронизывающий взгляд. — Тогда ты была для меня просто иноземкой, поэтому мук совести я не испытывала. — невозмутимо ответила Анна. — И много ты тогда узнала? — настороженно спросила девочка. — Только то, как сильно ты и Пайлон привязаны друг к другу, — на этих словах Джун покраснела. — честно, сперва я находила это, мягко говоря, странным. Думала, что ты ненормальная. — Говорит та, кто, оказывается, может узнать, если уже не знает, о грязном белье каждого в этом доме, — беззлобно хмыкнула Джун. — Осуждаешь такие отношения? — Нет, — улыбнулась итако. — Я не была в твоей ситуации, поэтому не могу оценивать твои чувства к Ли. Но, если вам обоим хорошо вдвоём, значит все правильно. В конце концов Пайлон всегда искренне улыбается только тебе. Я заметила, когда мы шли с тренировки обратно. — А что насчёт Йо? — в ответ игриво поинтересовалась Джун. — Ты уже решила, как будешь бороться за него? Тамао точно не сдастся и сделает все, чтобы он обратил на неё внимание. — Честно, я даже не думала об этом, — на мгновение стушевалась Анна, — но я не хочу терять его. Он — первый, кто заставил меня поверить, что я не чудовище. Первый, кто отнёсся ко мне с искренней добротой и хотел узнать и понять меня. — А что, если окажется, что Йо не тот, каким ты его представляешь? Что если он разочарует тебя, он на самом деле не такой, каким ты рисуешь его в воображении… — Нет! — резко ответила итако, оборвав все инсинуации в адрес младшего Асакура, — ты не видела его, и не можешь так говорить о нем. В нем нет двуликости. Я знаю, потому что слышала его мысли. И он никогда ничего не делал со скрытым умыслом. И со мной он разговаривал, потому что хотел, а не по принуждению. — Прости, — извинилась Джун, поняв, что слегка перегнула палку. Но раз уже вторая говорит о Йо только в положительном ключе, значит он действительно хороший человек. — И ты меня, — успокоилась Анна, поняв, что вспылила слишком сильно, — просто, если бы про Пайлона кто-то сказал подобное, ты так же отреагировала. — Да, — ответила Джун, и минуту каждая задумалась о своём, — а если Йо все же выберет Тамао, что ты решишь? — Я… я не знаю, — запнулась итако, — я надеюсь, что он перед Турниром узнаёт меня получше и не отвергнет. Но я не хочу представлять его отказ, просто не могу. Поэтому я даже думать об этом не буду, а сосредоточусь на тренировках и на том, что скоро случится.       Анна и сама удивилась. Ещё месяц назад она была готова разорвать на части любого, кто покусится на младшего Асакуру. Даже Джун была впечатлена таким зрелым ответом от итако. — Ты права, в любом случае у тебя будет достаточно времени, чтобы найти свой ответ. Невозможно не узнать человека за три года, особенно живя под одной крышей, — заверила Джун Анну, аккуратно придвинувшись к ней. — Спасибо, — тихо проронила Анна, глядя на свои коленки, — если бы не ты и Тамао, я была бы уже далеко отсюда и никогда больше не увидела бы его. Вы мои первые друзья, и я рада, что мы вместе смогли пережить то испытание и стать сильнее.       Джун молча обняла девочку, делясь с ней своим теплом. Она почувствовала, как маленькие руки неловко обхватили ее спину, и сама итако уткнулась в плечо подруги. Так они и сидели под неполной Луной, которая своим светом озарила начало крепкой дружбы, первой и самой ценной в жизни Анны.