Привкус тлена на губах

— Ещё десять километров, — раздался стальной голос итако, и мальчик лишь горестно вздохнул, приступая к пробежке на тренажёре.       Когда Анна обещала Йо, что будет всячески мотивировать его, он не подозревал, что в ней окажется столько энтузиазма и энергии. Спустя неделю, как взрослые уехали, дети вовсю приступили к тренировкам. Отвыкший от раннего подъема Йо теперь вставал вместе со всеми в полшестого утра. В тренировках участвовали все, включая Ло-Ян и Пайлона. Боевые тренировки вели хранитель Джун и ее дух. Это намного отличалось от того, как его тренировал дедушка. Он никогда так много не бегал, не упражнялся на тренажерах. Тем шире становились его глаза, когда он видел, как Джун, Ло-Ян и Тамао работали над упражнениями и приемами без видимых усилий. Анна работала вместе с ним, видно, что ей тоже было тяжело, но она даже ни разу не пожаловалась. Отработка боевых приемов - ещё тот геморрой. К концу тренировки ему казалось, что его тело - один сплошной пульсирующий комок боли. Присев отдохнуть с Анной, он наблюдал, как спарринговались между собой Джун, Пайлон и Тамао. Шамон предложил ему ощутить на себе мощь этого стиля, но он уже еле как шевелил конечностями, так что решили отложить до следующего раза. Так как у Йо не было своего хранителя, он пока работал только в тренажерке или в спаррингах с Ло-Ян или Джун. Анна предлагала ему свою помощь в призыве духа, для проведения тренировок с хранителем, но Йо в этот раз проявил твёрдость, сказав, что найдёт его сам, так что итако сразу отступила.       Кстати, о месте для тренировок. Понимая, что в Токио не так много мест, чтобы нормально заниматься, Ен Тао взял на себя этот вопрос. На их счастье недалеко от них оказалось заброшенное здание боулинг-центра. Прилично вложившись, Ен за неделю превратил его в их персональный тренировочный центр, оборудовав его по последнему слову техники. Тренажёрный зал, помещение для спаррингов, комната отдыха, все, чтобы их ничего не отвлекало.       Пока у них оставалось ещё несколько дней до начала учебного года, поэтому специально для Йо Анна разработала личное расписание. Все они договорились, что после учебного дня сразу будут идти в тренировочный центр, где они сразу смогут делать уроки, тренироваться и просто налаживать связи между собой.       За это время Йо уже успел полностью изучить своих новых соседей. Джун с самого начала понравилась ему. Несмотря на ее аристократическое воспитание, она была простой в общении, очень доброй, при этом в ней чувствовался внутренний стержень, который видит не каждый. Ло-Ян напоминала ему строгого воспитателя, который тщательно следит за их общим расписанием, причём это оказалось в новинку даже для девочек. Шамон оказался довольно весёлым стариком, который с присущим ему философским пофигизмом наблюдал за ними вне тренировок, изредка рассказывая о ярких моментах своего прошлого.       Лишь джиан-си немного выбивался из общей гармонии. Как учителю Йо отдавал ему должное. При всей суровости его методов тренировки они были эффективны. Спустя несколько дней после первых тренировок, он почувствовал себя гораздо выносливей, хоть с его хозяйкой не сравнить. Но чувствовалось, что он был словно не в своей тарелке. Как будто мыслями джиан-си был где-то в другом месте. И чаще всего он проводил время в одиночестве, если только Джун не звала его. Он хотел что-то с этим сделать, но тренировки отнимали все силы, ни о чем кроме сна думать не хотелось. — На сегодня все, — голос Анны вернул Йо в реальность, и он чуть не поскользнулся на двигавшейся дорожке. Остановив тренажёр, он пошёл в душ смыть с себя пот и ноющую боль во всем теле. Выйдя из раздевалки с рюкзаком, он увидел Анну с бутылочкой холодного молока из автомата. — Хорошо постарался, — улыбнулась итако, протягивая ему напиток. Тот благодарно улыбнулся и залпом опустошил бутылку, чувствуя освежающую прохладу. — Вы там скоро? — раздался голос Тамао у выхода. — Уже идём.       На улице их ждали остальные. Было пять вечера, почти время ужина. А прямо сейчас Йо хотел немного уединения. Ну почти. — Я уйду ненадолго, к ужину вернусь, — под непонимающие взгляды он свернул на нужную ему тропу, пока остальные продолжили путь до дома.       В этом городе одним из мест, где он проводил своё свободное время, было местное кладбище. Туда никто не ходил, не считая традиционных праздников поминовения усопших. Там он мог быть собой. Тем более «один» Йо был там лишь формально. — Старина Йо вернулся! — раздался нестройный гул голосов, неслышимый для обычных людей. Возле каждой могилы стояли призраки усопших людей, не пожелавших отправиться в Чистый Мир, которых устраивает теперешнее положение. Гейши, солдаты, мудрецы, даже пара животных. Все они встретили мальчика, как старого друга. — Давно не виделись, — поприветствовал Йо обитателей кладбища. — Тебя так долго не было. Мы уже начали волноваться, не случилось ли чего, — обратилась к нему женщина в кимоно. — Простите, Саюри-сан, — виновато улыбнулся мальчик, — сейчас я действительно очень занят. Я сегодня еле выкроил время сюда наведаться.       Йо рассказал им о прошедших днях, чем вызвал у них понимающую улыбку. — Значит, ты действительно готовишься стать шаманом. А твоя зазноба та ещё штучка! — рассмеялся призрак летчика. — О... она не моя зазноба. То есть, мы с ней просто друзья! — выпалил Йо, почему-то покраснев. — Да ладно, — подхватил его друг, бывший морской пехотинец, — это же всегда так происходит. Она тебя драконит как вьючного ишака, потому что ты ей не безразличен. Значит ей не все равно, что с тобой произойдёт на этом Турнире. Ты уж держись за неё, парень! — в конце басовито рассмеялся призрак.       Его смех подхватили остальные. Даже Йо не удержался. Среди этой толпы лишь один не участвовал в общем веселье. Это был беловолосый самурай, собранными в конский хвост, одетый в белое кимоно. Он одиноко сидел на уступе, нахмуренным взглядом наблюдая за загорающимися звёздами. Йо смотрел на него и хотел подойти. — Оставь его, Йо, — обратился к нему призрак летчика, — за пятьдесят дет, что я здесь, он ни разу ни слова в нашу сторону не проронил. Так и сидит с кислой рожей, да раз в год что-то бубнит себе под нос.       Мальчик подошёл к надгробию самурая и прочёл имя. — Амидамару, значит, — прошептал Йо. Если дух проводит свои дни в молчании, то он явно что-то скрывает. Возможно, большая трагедия случилась в его жизни, и даже после смерти этот груз держит его на земле, и он тяготится им. Что-то загадочное было в этом самурае, и он хотел понять, что именно. Но не сегодня. — Я ещё вернусь, — сказал он тихо в спину нелюдимого самурая. Затем он попрощался с остальными обитателями кладбища и поспешил домой. Предстоит еще объясняться с Анной.

***

— На этом собрание закончено. Господин Ли, жду вас с докладом в пятницу, — объявила Цзян, встав с кресла. Министры поднялись вслед за ней и, дождавшись, пока она уйдёт, начали расходиться сами.       Дэн был удивлён, что за две недели Хо-Ран никак не проявил себя. Все эти дни он являл собой образцового чиновника. Вставал и пел гимн Родины, преисполненный, казалось бы, искреннего благоговения, работал с документами, на собраниях бодро отчитывался об успехах в области транспортной промышленности. К слову, он не врал. Производство заметно ускорилось. Буквально с первых дней его пребывания подконтрольное ему министерство запустило активную деятельность (именно деятельность, а не бесполезную суету) по замене дорожного полотна. Предыдущую технологию асфальтобетонного покрытия решили заменить, обосновав это недолговечностью и слабой устойчивостью покрытия к смене климата. Министерство экономики начало было поднимать протест, мол, стоимость производства бетонных дорог будет выше на 70%, но Хо-Ран живо успокоил их, сказав, что рабочая сила для этих процессов будет стоить ничего, тем самым сократив расходы до приобретения материалов и минимума техники. Госпожа Цзян даже не поинтересовалась, откуда он достанет этих ударников труда, радуясь тому, какой отчёт она подготовит на следующем заседании Политбюро.       В течение двух недель на улицах Пекина вовсю бурлила жизнь. Хо-Ран привёл огромную команду строителей, которые сразу взялись за работу. За первую неделю они переделали 15% дорожного полотна столицы, что, учитывая площадь города, было солидным результатом. Рабочие трудились на славу, и ничуть не мешали повседневной жизни города, практически сразу исчезая по окончанию рабочего дня. Дэна смущал только их вид. Они были с ног до головы запахнуты в свои робы, всегда были в перчатках, на лицах маски как у сталеваров с затенёнными стёклами, а в их движениях проскальзывала некая деревянность, но работали они скоро и эффективно, так что ни у кого не возникало подозрений на их счёт.       Дэна смущала тишина со стороны Тао. Он не имел понятия, когда они начнут активные действия по перевороту. Тао Ен молчал уже несколько недель, а его правая рука не давала никаких знаков. Поэтому в период безветрия в этом аспекте, он тоже старался не светиться, сосредоточившись на своей повседневной рутине. Вечером, вернувшись в свою квартиру, он заметил на своём журнальном столе сложённую вчетверо записку. Развернув ее, Дэн увидел короткую фразу. 23.00, Ресторан «Красный Дракон», за вами приедет автомобиль. P.S. Записку уничтожить       Дэн посмотрел на циферблат. До назначенного времени было ещё два часа. Заварив чай, он сел перед телевизором, включив центральный канал. Вполуха слушая новости, которые и так уже знал, политик размышлял, что все-таки Тао решили предпринять. В его голове крутились варианты: от силового захвата власти (с их ресурсами они могли себе это позволить) до сбора компромата на Мао, который может обрушить весь авторитет Партии и снова ввергнуть страну в хаос. Он не верил до конца в истинные мотивы Тао Ена, он явно утаил что-то. Невозможно погасить пламя мести, особенно когда виновник всех твоих бед жив, во всяком случае пока.       В половину одиннадцатого он вышел во двор, перед ним стоял чёрный тонированный автомобиль. Дэн усмехнулся, уже не удивляясь возможностям Тао. И как только он сел в салон, машина мягко тронулась с места.       Смотря из окна на ночные огни Пекина, он попытался настроиться на позитивное окончание встречи. Пока получалось не очень, но, помня безмятежные лица жителей Гуйяна, он решил поверить в Тао. Ради людей он сунет голову в петлю, даже если по итогу она затянется на его шее.       Автомобиль мягко затормозил, и Дэн вышел из салона, оказавшись перед дверьми ресторана. Он знал это заведение. Даже высокопоставленные члены Партии нечасто сюда наведывались, и вообще оно держалось благодаря протекции и активной финансовой поддержке лично Мао (как Председатель однажды выразился на собрании, он безнадежно влюбился в их фирменное блюдо – тушеную красную свинину Хон-Шао. Шеф-повар даже назвал это блюдо в его честь). Зная о любви Мао к его заведению, повар довольно сильно завышал цены, и по итогу ресторан превратился в личную столовую для Председателя и его семьи. Для других поход сюда – грандиозное событие, на которое даже верхушка Политбюро откладывает средства загодя.       Войдя в ресторан, он подошёл к девушке у стойки и назвал своё имя. Та посмотрела список и повела политика вглубь заведения. Дойдя до нужной двери, она отворила ее. Они оказались в богато обставленной комнате, в центре которой стоял круглый стол на три персоны, за которым сидели Хо-Ран и Тао Ен. Поздоровавшись кивком головы, Дэн занял место напротив. — Приветствую, господин Дэн. Судя по тому, что уже рассказал мне Хо-Ран, все идёт как надо. Я надеюсь, что вы не передумали и не переметнулись на сторону Правительства. — Перестаньте, Ен, — несколько раздраженно ответил политик, — я не понимаю, каковы ваши действия. Что вы планируете предпринять? Пока что Цзян и ее сторонники радуются тому, что ваши люди задарма меняют дороги, и проводят новые трамвайные пути. Мы лишь просто играем им на руку. — В этом и дело, — невозмутимо ответил Ен. — Во-первых, этим мы отводим ее фокус от вас, чтобы вам было легче осуществлять наш план по перевороту, — в дверь постучались. Ен замолк, и в комнату вошли официанты с подносами. Едва те удалились, накрыв стол, Тао продолжил. — Во-вторых, мы действительно сейчас улучшаем город, чтобы насущные вопросы не оставлять на потом, ну и в-третьих, мы готовим почву под вас, Дэн. — О чем вы? — недоумевал политик. — сейчас в новостях вовсю вещают о «мудром товарище Цзян», которая материнской рукой направляет Китай вперёд. Все мероприятия проводятся под ее эгидой. — Вот с этого и начинается наш второй этап, — Ен взял палочки и приступил к еде. Отложив тему в сторону, Дэн и Хо-Ран последовали его примеру. — Хоть что-то хорошее останется после Мао, — довольно сказал Ен, отдавая должное фирменной свинине, как и Дэн, который пробовал ее на нескольких торжественных приёмках Мао.       Спустя полчаса, держа в руках пиалу с зелёным чаем, Ен продолжил. — Сейчас нам нужно подготовить народ к приходу новой власти. Теперь настал ваш черёд, господин Дэн, — тот напрягся, вслушиваясь в каждое слово Тао, — вы должны посеять зерна сомнения в головах жителей столицы. Вам нужно провернуть все так, чтобы они начали проявлять недовольство своим положением, образом жизни. Мы должны создать максимально нестабильную обстановку. — А как же тайная полиция? — сразу спросил очевидное Дэн, — вы же понимаете, что Цзян не погнушается направить их даже на мирную акцию протеста. Они сразу пресекут любые поползновения. — Как раз об этом вы можете не беспокоиться, — Ен щёлкнул пальцами и из темного угла вышли двое. Дэн сразу узнал их. Мин и Лин, шпионы Цзян. Они стояли неподвижно, словно ожидая приказа. — Когда мы их латали, то провели небольшую модификацию. Теперь они ментально запрограммированы на выполнение ваших приказов. Никаких вопросов, только чистое исполнение. И самое главное, они ничего не будут помнить. Никакие дознаватели не смогут выведать у них, кто давал им указания. Таким образом вас не заподозрят, а результат останется. Вам сейчас нужно продвинуть их на посты в Министерстве пропаганды и тайной полиции. Сейчас Цзян умаслена результатами деятельности Хо-Рана, а так как это ее ставленники, то она не будет против. Плюс вы тоже замолвите за них слово, подчеркнув, что во время вашей поездки в Гуйчжоу они выразили жесткую позицию следования доктрине Мао. Это ещё сильнее убедит ее.       Дэн прокрутил этот вариант в своей голове. В теории план имел солидные шансы на успех. Если Мин и Лин смогут осуществить план, то столица будет гудеть очень долго. Столица и северные провинции – единственные территории, пребывающие в абсолютной изоляции. Любая поступающая извне информация строго фильтровалась. Даже о Leidi народ не знал или боялся говорить вслух. Те, кто пытался призвать Правительство к сотрудничеству с ними, мог сразу писать завещание, потому как на следующий день он просто пропадал благодаря усилиям тайной полиции. Поэтому необходимо было снизить градус напряжённости среди населения, ослабив цензуру, введя подобие свободы слова. Сделать первый шаг предстоит Правительству, при этом гарантировать невмешательство тайной полиции. Но, в целом, план был вполне осуществим. Осталось лишь убедить... — Постойте, но если их схватят, то пусть даже эти двое не расколются, все равно допрос Цзян начнёт с нас, как с инициаторов их повышения и, как следствие, подстрекателей, — Дэн уже ничего не понимал. Тао Ен задумал крайне опасную авантюру. Не исключено, что кто-то расстанется с жизнью в скором времени. — Не волнуйтесь, к этому времени почва будет подготовлена для третьего этапа, и до вас она не успеет дотянуться. — То, что вы предлагаете – непродуманно и опасно! Создание волнений в городе, возможно, повлечёт за собой ненужные смерти. Мы должны переработать план, или я отказываюсь участвовать в вашей затее. — Дэн встал и направился к выходу. — Сядьте, — тон голоса Ена изменился, Дэн, после секундного колебания, все же сел, — позвольте кое-что прояснить, чтобы мы с вами понимали друг друга. Мы с вами сейчас вынужденные союзники, объединённые общей целью. Наш план тщательно просчитан и проработан, каждое отклонение предусмотрено. И вам отведена значительная роль в нашем замысле, но не зарывайтесь. — Дэн смотрел в глаза Ена, и он нутром почуял всю ненависть и холодную ярость, которые годами копились в душе главы клана. — Вы должны четко следовать пунктам плана и не отклоняться от него. Успех гарантирован. Если же вы планируете соскочить или, упаси вас Боги, заложить нас Цзян, то, поверьте, мы не оставим это без внимания. Внести корректировки нам труда не составит, мы в любом случае придём к своей цели, с вами или без. Разница лишь в том, пройдет переворот бескровно, или бойни не избежать. И, боюсь, что вашей дальнейшей судьбе не позавидуют даже жертвы отряда 731, я вам гарантирую. — Выражение лица Ена вернулось к прежнему, и снова наполнил пиалу чаем. — Надеюсь, мы больше никогда не вернёмся к этому разговору.       Дэн лишь кивнул. Торопливо попрощавшись он вышел из ресторана и, добравшись до дома, налил стакан водки и выпил залпом, не закусывая. Он получил прямой намёк: шаг влево, шаг вправо и он – покойник. Впервые он ощутил на себе леденящее дыхание смерти. Теперь к его мотивации прибавилось невидимое дуло, упиравшееся в затылок, и ему ничего не остаётся, кроме как подчиниться...

***

— Как вы думаете, мы не переборщили с патетикой? — усмехнулся Хо-Ран, откусывая кусок рисового крекера. — Нет, — улыбнулся Ен, — дополнительная мотивация ему не повредит. Главное, следи за ним, чтобы он не предал нас. — Хорошо, господин. — И, да. Нам нужно позаботиться о шеф-поваре. Лишние уши нам ни к чему.

***

      Джун не понимала что происходит. Все эти две недели Пайлон был каким-то отрешенным. Сначала это было незаметно и ограничивалось тем, что они редко проводили время вместе. Но если первую неделю ещё можно было списать на постоянную занятость их всех, связанную с переводом в школу, вечерними собраниями, на которых они подробно обсуждали планы на ближайшие месяцы, то после нарочитая отчужденность джиан-си стала резко бросаться в глаза.       За завтраком он преимущественно молчал и говорил, только если она сама к нему обратится, и то отвечал он односложно словно робот. На тренировках он работал как-то отрешенно, механически выполняя упражнения. Лишь когда он занимался отдельно с Анной и Йо, он слегка оттаивал, а на его лице изредка проступала лёгкая улыбка. Этот контраст выбивал Джун из колеи настолько, что она пропустила пару ударов от Тамао. Даже та удивилась, ведь обычно Джун всегда была образцом собранности и концентрации.       Даже, когда они ложились спать, она замечала, что он уже не обнимает ее как раньше, а иногда и просто отворачивается на другую сторону. А пару дней назад, когда она внезапно проснулась посреди ночи, она обнаружила, что Пайлона нет в постели. От волнения она не могла уснуть всю ночь. Лишь под утро, когда услышала звук раздвигающихся сёдзи, Джун притворилась, что спит, и почувствовала холодную руку Пайлона, обнявшую ее за плечи. — Прости, — услышала она шепот парня. Только услышав мерное сопение джиан-си она смогла наконец заснуть.       И вот сейчас, возвращаясь после ванны в спальню, она переоделась в ночную юкату (Кейко перед отъездом специально приобрела их для всех девочек). Прошло полчаса, а Пайлон до сих пор не пришёл. Запахнувшись посильнее, девочка вышла во двор. Ли сидел на скамейке и задумчиво смотрел в ночное небо, отключившись от внешних раздражителей. Подойдя ближе к нему, Джун практически кожей почувствовала невидимый барьер, которым оградил себя джиан-си. — Пайлон, — тихо прошептала Джун, сев с ним рядом, — с тобой все хорошо? — Ты о чем, Джун? — джиан-си повернулся к девочке. — С тобой явно что-то не так. Ты постоянно ищешь способы уединиться. Просыпаешься посреди ночи и уходишь куда-то. Однажды я увидела, как ты выходишь за ворота в три часа ночи и вернулся только под утро. Я волнуюсь за тебя. — Джун, — девочка ещё больше расстроилась. Пайлон бегал глазами, стараясь не пересекаться с ней взглядами, словно пытался уйти от ответа, — все хорошо, я просто устал в последнее время и, возможно... — Ли, посмотри на меня, — тихо но твёрдо сказала она, и Пайлон подчинился. — тебе не нужно ничего скрывать от меня. Помнишь, что я тебе сказала? Я приму все, что тебя беспокоит, и никогда не отвернусь. — В этом ты не сможешь мне помочь, — горько усмехнулся Ли, — это то, с чем ты не поможешь мне справиться, потому что просто не поймёшь этого, Джун. Мне нужно просто время это переварить и принять. Поэтому прошу тебя, дай мне несколько дней. И никаких вопросов об этом. — Но... — Джун, прошу тебя, не сейчас, — джиан-си встал со скамейки и направился в комнату, — думаю, сегодня я лучше переночую в гробу.       Джун непонимающе смотрела в спину джиан-си, тщетно пытаясь разгадать, что с ним творится. Она никогда не видела его настолько ушедшим в себя. Пайлон наглухо закрылся от неё, и девочка не понимала, почему. Тёплая капля упала на тыльную сторону ладони Джун. Она поднесла ее к щеке, и почувствовала, как слёзы обжигают ее бледное лицо. Не в силах больше сдерживать себя, она уткнулась лицом в колени, тихо плача от рвущей боли в груди.