Сага о чудовище. Сумерки.

— Извини, запах здесь немного затхлый. Я не живу в этой комнате, а моя дочь… когда приезжала сюда в последний раз, выбирала другую спальню, — проговорил Чарли, подготавливая спальное место. Анна с любопытством вертела головой, осматривая свою новую комнату. Она была больше и красивее той, где та всегда жила. У неё были светлые стены, подходящая по размеру кровать, комод со странным узором из дерева, несколько окон, картина и светильники. Чарли застелил ей постель и показал на гардеробную, где хранились старые вещи его дочери. Они, по мнению мужчины, должны были подойти, потому что Анна совсем не выглядела на свой возраст. Как должны выглядеть семнадцатилетние девочки? В зеркале в ванной комнате отражалась невысокая, стройная девушка с большими глазами. Волосы у неё были острижены чуть ниже плеч — папочка всегда их стриг, тёмные, прямые. А глаза не как у Чарли, а яркие, голубые. Зубы ровные и белые. Кожа бледная и гладкая. Когда Анна вернулась обратно, Чарли всё-таки открыл окно, заверяя, что ей нужен свежий воздух. Девушка не отводила взгляд от зияющей черноты за окном. Её комната смотрела прямо на лес. А он таил в себе множество опасностей. — Можно закрыть окно? — выпалила она в конце концов, не выдержав. — Тебе холодно? — переспросил Чарли с заботой в голосе. — Чудовище, — тихо пояснила она мужчине, поджимая под себя ноги на кровати. — Что за чудовище? — нахмурился он. — Оно есть детей, — как само собой разумеющееся сообщила девочка удивлённому шерифу. Разве он не должен быть в курсе? — О-о, это папочка тебе про него рассказывал? Ты когда-нибудь видела чудовище? — Чарли присел на край кровати, сжав в своей большой ладони её маленькую кисть. — В своих снах, — словно по секрету и немного нерешительно ответила Анна, не отрывая взгляд от ночной темноты и пугающих звуков леса. — Послушай, Анна, — мужчина заставил её посмотреть на него, — я живу здесь уже очень много лет, и поверь мне, ни разу не видел никакого чудовища. Всё в порядке. Ты здесь в безопасности. Отдохни. У тебя был трудный день. Чарли пожелал доброй ночи и скрылся за дверью спальни. В комнате потух свет, стало совсем темно и одиноко. За открытым окном шумел ветер. Анна не верила ему, поэтому спустя несколько секунд напряжённого ожидания, вскочила на ноги, подбежала и с силой захлопнула окно. По стеклу поползла трещина. Анна закуталась в одеяло и легла в постель. Только не на кровать, которую подготовил для неё Чарли. А в маленькой гардеробной, что закрывалась изнутри и была защищена со всех сторон. Она в безопасности. Пока. Утром её обнаружил мужчина, но ничего не сказал, просто пригласил к завтраку. Он уезжал на работу, поэтому хотел показать, как пользоваться техникой в доме, как подогреть еду, где её брать, и куда положить если не доел, как мыть посуду и как позвонить ему в случае, когда она чего-то не поймёт, испугается или подумает, что сломала. А потом выдал целый альбом и карандаши, которыми она рисовала в больнице. И книги. От его дочери в доме остались учебники. Он сказал, что скоро Анна окрепнет и тоже пойдёт в школу, как все дети. — Разве тут много детей? И никто не боится? — нахмурилась она, не понимая, как папочки и мамочки не боятся за своих детей. — Анна, я не позволю никому навредить тебе, — Чарли присел перед ней на корточки, — обещаю. Следующие несколько дней повторялись. Чарли приходил с работы. Они ужинали. Он клал ей на тарелку самые вкусные мясные котлеты и сосиски. Затем Анна делилась своими впечатлениями, показывала рисунки, рассказывала о том, что прочитала и раз за разом спрашивала: когда можно навестить папочку. Но Чарли отвечал, что тот ещё не пришёл в себя и тревожить его не стоит. Она не хотела выходить на улицу, хотя Чарли ей предлагал, и всегда держала окна закрытыми. И лишь спустя семь дней Анна всё же решилась на этот непростой для себя шаг. Сразу после завтрака она открыла заднюю дверь, аккуратно поставила на крыльцо кеды и сделала несколько шагов вперёд. Пальцы ног тут же увязли в прохладной чёрной земле. Она шевелили ими, наслаждаясь необычными ощущениями. Так приятно. И странно. И так… знакомо. Девушка прикрыла глаза всего на мгновение и будто бы во сне увидела необыкновенной красоты картину: цветные огни в небе. Она не отходила далеко от дома и не закрыла дверь, чтобы легко было вернуться обратно, но этого и не потребовалось. Снаружи никого не было. Лишь прохладный ветер, что холодил кожу и ласково трепал распущенные волосы. И бесконечное ощущение чего-то родного в воздухе вокруг неё. А ближе к вечеру вернулся Чарли с радостными новостями. Мужчина редко улыбался и не стремился завалить её вопросами, как доктора в больнице, но в этот день он соизволил потрепать девушку по голове и сообщить ей, что с завтрашнего дня она идёт в школу. Поскольку анализы в больнице пока не пришли, а обучаться ей необходимо, шериф Свон договорился со школьной администрацией, чтобы она посещала занятия. Формально, Анна не обязана была учиться как все прочие ученики, поскольку её ситуация была несколько… глубже и требовала тщательного рассмотрения, но присутствовать на интересующих предметах она могла. Анна не хотела в школу, но не имела права отказаться. Ей сказали, что все дети обязаны посещать учебное заведение, а сама Анна этого никогда не делала. Живя с Чарли, Анна слышала много историй про его дочь Беллу. Чарли любил её и очень скучал по ней. Теперь Анна была в курсе, что Аризона это один из штатов в США. Сами они живут в городе Форкс в Вашингтоне. Чарли досадовал, что Белла не любит их город, поэтому не желает приезжать к нему. Сама Анна недоумевала как такое возможно. Этот прохладный город ей очень нравился. Эта природа, окружавшая ее, приносила ей успокоения. Но лишь из окна. У каждой девочки должен быть свой папочка. И этой Белле очень повезло, что у неё есть такой. Она, Анна, скучала по-своему и с нетерпением ждала, когда тот выздоровеет. Она хотела поговорить с ним и расспросить обо всём. Но для начала ей нужно соблюдать все меры предосторожности. Чудовище рядом, пусть Чарли и твердит иное. Он его не видел, тогда как Анна — да. Анна так и не смогла полюбить обувь. В то время, когда она жила с папочкой, он не заставлял её носить неудобные туфли. Но сейчас шериф Свон настаивал, чтобы она держала свои ноги в тепле, так как легко можно заболеть. На календаре стояла середина ноября, почти зима, и было очень легко подхватить простуду. Снова вернуться в больницу. Снова получать уколы. Снова думать, что она умирает. Но тем не менее девушка при каждой возможности снимала кеды. Ей нравилось чувствовать дощатый пол и холодную землю. Казалось таким образом у неё есть связь с природой. Днём, когда чудовище спало, Анна уже спокойно могла выходить наружу без страха. Чарли несколько раз ходил с ней за покупками. Он решил самолично проследить за адаптацией Анны в окружающем мире пока она не найдёт друзей и знакомых. А в этом Чарли не ошибался. Чарли был так добр. Он не ругался, когда находил её в тёмном чулане подальше от окна или, когда она выкидывала овощи и ела одни котлеты в странных булках. Он даже отвозил её в кафе — люди там специально покупали себе еду, которую хотели и ели у всех на виду. В том кафе ей давали большую котлету без ничего и разрешали есть руками. Правда, Анне не нравилось, что все на неё смотрели. Они шептались, но Анна слышала каждого из них. Все говорили про неё странные вещи. Анна слышала, казалось, каждый звук и каждый голос. Она испуганно оглядывалась. А вот Чарли не показывал и доли волнения. Казалось, он вообще не слышит того же. Анна старалась делать вид, что всё хорошо, что она тоже нормальная. Шериф Чарли отвёз её в школу на своей служебной машине. Вместе с ним Анна прошла в красный кирпичный корпус к администрации. Женщина, сидевшая там, с тёплой улыбкой сообщила ей, что Анна может ходить на уроки такие, какие хочет. Пока социальная служба не поймёт, что с ней делать. Тесты, пройденные самой Анной в больнице, показали, что она вполне развитая для своих лет, но обучаться в классе с остальными учениками пока ей может быть трудно. «Отстаёт по основным и профильным предметам, хотя вполне умеет читать, считать, размышлять. Он не считал важным обучать её тому, что должны знать дети её возраста. Очень ограниченный словарный запас. Много общеизвестных слов и понятий ей недоступно». Так охарактеризовал её ещё один доктор в больнице. Хоть все они говорили за закрытыми дверями, Анна уже тогда прекрасно понимала их речь и догадывалась, что она значит. Все они считали, что она недостаточно образована для своих лет, поскольку папочка держал её взаперти. Но это же было не так. Он оберегал её. Ещё одна девочка в очках, представившаяся Кейт, показала ей основные кабинеты. Она странно смотрела на Анну, и едва только зазвонил звонок на урок, быстро ушла от неё. В школе Анне не понравилось. Много шумных детей, которые постоянно куда-то спешили и толкали её. Сидя за пустым столом в столовой, Анна как обычно ела котлету руками. И слышала, что говорят про неё. Ненормальная. Дикая. Слабоумная. Анна уже знала, что это оскорбления. Посетив одно занятие, из которого девочка мало что поняла, она решила больше не ходить туда. Тогда, на очередной перемене, остановив незнакомого ей юношу, Анна спросила у него про библиотеку. В течение нескольких дней, Анна занималась только там. Библиотекарша выдала простые учебники, но предупредила, что ей лучше сходить в местную библиотеку — там найдётся более понятная литература. Множество слов Анна пока действительно не знала, но очень старалась узнать и стать как все — нормальной девочкой. Тот, у кого она спросила про школьную библиотеку, ещё не раз попадался ей на пути. Чаще всего он ходил с группой друзей. Время от времени парень здоровался с Анной. Кейт — девочка, помогавшая ей освоиться, увидев это вживую, завистливо протянула, что Эдвард Каллен конечно красавчик, но редко до кого снисходит. Его фамилия показалась девушке очень знакомой. У доктора Карлайла из больницы была точно такая же. Чарли, услышав её мнение про школу, покачал головой, но попросил не бросать всё так сразу. Дети бывают разные и она найдёт себе друзей, так он выразился. Анна согласилась только потому, что доктора, которые позволили Анне жить с Чарли, считают, что она должна жить среди людей и стать нормальной. Или же её заберут. Чарли также был уверен, что Анне нужна эта школа, чтобы … соци..али..зиро..ваться.

***

Шериф Чарли Свон исполнял свой долг по достоинству. Он не мог бросить там, в больнице эту девочку, и так страдавшую в течение всей её жизни. Анна нравилась ему и не только из-за некоторого сходства с Беллой. Она была умна, немного наивна, желала узнать весь окружающий её мир и обладала детской непосредственностью. А ещё страхами. Чарли поклялся, что убедит эту девочку в том, что никаких чудовищ не существует. Чарли пытался показать этому ребёнку, что реальный мир больше и ярче, чем она считает. Анна быстро училась. С каждым днём она становилась смелее и более открытой. Лишь сказки о чудовище, рассказанные ей в детстве ублюдком-отцом, никак не смогли побороть её рассудочность. Она боялась спать с открытым окном, боялась леса и темноты, боялась людей. Чарли поклялся отыскать справедливость и, если тот, кто до сих пор лежал в реанимации окажется тем, кто насильно держал свою дочь на чердаке, он сделает всё возможное, чтобы засадить его как можно на дольше. Шериф помнил, где нашёл свою юную подопечную в самую первую ночь в доме. Она пряталась в маленькой гардеробной, перенесла туда подушку и одеяло и заперла дверь. Девушка, свернувшаяся клубочком, уютно чувствовала себя окружённая четырьмя стенами. Чарли не мог не выругаться про себя. Всё больше и больше было доказательств того, что «папочка» Анны был домашним тираном, издевающимся над своим ребёнком. Если вообще был её родным отцом. Чарли не мог вспомнить был ли этот Хэнсон женат когда-нибудь. Даже его коллега — бывший приятель Гейба не припоминал ничего такого о его личной жизни. Чарли ждал и одновременно боялся окончательного вердикта ДНК теста.