Сага о чудовище. Сумерки.

Эмбри приходил к старому дому Сэма, в подвале которого и была заперта Анна, каждый день. Он совершил ошибку, когда первое время охранял её в образе зверя. Анна очень много времени провела наедине с природой. Возможно, прикосновения и правда помогут ей быстрее вернуться. К волку она уже привыкла, чувствовала себя в безопасности — по крайней мере вела себя спокойнее. Но при этом, она также становилась более агрессивной и дикой, животная половина захватывала лидерство, а человек отступал далеко на задний план. Пожалуй сейчас ей необходимы отнюдь не волчьи прикосновения. Она должна была понять, что он свой, что не несёт для неё опасности, чтобы она привыкла к его запаху, приняла его и вспомнила, что когда-то тоже была одной из них. Это оказалось тяжелее, чем он представлял, но Эмбри не собирался сдаваться. Шаг за шагом. Парень сидел в клетке вместе с Анной, читал ей книги, рассказывал о своей работе в автомастерской, о своих друзьях Джейкобе и Квиле, которые также присоединились к стае, и они снова помирились. О том, как ребята учились превращаться в волков и обратно, курьёзные случаи во время таких попыток. О том, как теперь он сам стал частью банды, которую раньше не понимал. Про то, что Джаред запечатлелся на девушке по имени Ким и теперь они встречаются. О том, что Квил посмеивается над ним, но все знают, что он мечтает однажды встретить свою пару. Вот Эмбри уже встретил. Как долго он искал её, как он сильно скучает по ней и как много хочет рассказать ей лично. Иногда Эмбри, когда Анна позволяла, дотрагивался до её живота и слушал тихие толчки маленького живого существа внутри. Порой они засыпали в такой позе: Анна на своей подстилке из соломы — они пытались смастерить ей кровать или что-то подобное, то та категорически не воспринимала вещи из человеческого обихода, и Эмбри рядом с ней. Но чаще всего парня всё-таки преследовали кошмары. Одним из таких была смерть. Эмбри находился в операционной. Слишком яркой и светлой. Он не знал, где находится эта комната и как он попал туда. Просто открывал глаза и видел стол на котором лежит его прекрасная Анна в своём прежнем облике. Только вот тело на столе уже нельзя было назвать живым. Эмбри каждый раз подбегал к нему и начинал делать искусственное дыхание и непрямой массаж сердца. Но ничего больше не было. Эмбри работал над трупом. Это всё, что осталось от девушки, которую он любил. Этот изломанный, искорёженный труп. И Эмбри не мог оживить его снова. Он знал, что было слишком поздно. Знал, что она мертва. Мог сказать это с уверенностью, потому что пропало всякое напряжение. Колл не чувствовал больше необходимости быть здесь, рядом с ней. Она больше не была тут. Это тело больше ничего не значило для него. Бессмысленная потребность в том, чтобы быть рядом с ней отпадала, забирая с собой все остальные его чувства. Эмбри резко просыпался от кошмара. Если это было в присутствии Анны, то парень старался убедиться, что она жива и дышит. Если сон выдёргивал Эмбри у себя дома, то он убегал из дома проветрить мозги. И мог вернуться обратно лишь под утро. Ему хотелось не отходить от Анны ни на шаг, но он не знал, как объяснить своей семье эти отлучки. Они итак считали его странным и помешанным в последнее время. Повезло, что его лучшие друзья были с ним в одной стае, но вот мать и отчим далеко не сразу приняли его перемены. Он обещал, что расскажет всё позже, но как это сделать — совсем не представлял. А ещё был Чарли Свон — близкий друг Билли Блэка, который до сих пор не знал про оборотней и мистическую составляющую их мира. А ведь теперь его родная дочь — кровопийца, а девушка, почти ставшая ему дочерью, пропала и застряла в своей животной форме, полностью отдавшись инстинктам. Что Белла, что Анна бросили его, ничего не объяснив. Даже мать Ли и Сэта — новых членов стаи, не всегда могла отвлечь мужчину от депрессивных мыслей. Шериф не мог отпустить ситуацию на самотёк и продолжал искать девочку. Только он допускал ошибку. Искать следовало не среди людей. — Я здесь, и я нуждаюсь в тебе. Эмбри попытался поцеловать Анну, но она спрятала лицо возле его шеи, облизывая пылающую кожу. Эмбри привлёк девушку к себе, баюкая её голову на коленях. Вскоре та уснула, как делала это почти постоянно в последнее время. Когда она издала мягкое рычание, Эмбри склонился, внимательно всматриваясь. Во сне мышцы её лица подёргивались, брови сошлись на переносице, вытянувшись в сплошную линию, глаза быстро двигались под веками. Снится ли ей, как за ней ведётся охота? Будет ли Анна переживать это снова и снова? Он так любил её. Но этого оказалось недостаточно, чтобы вернуть. — Я хочу, чтобы ты вернулась, милая, — в отчаянии шептал он, едва ли не плача. — Я так нуждаюсь в тебе. И не могу спасти. Однажды, когда в подвал спустился обеспокоенный Сэм, и снова увидел Эмбри на своём посту, он слишком многозначительно посмотрел на него. — Что такое? — нахмурился Эмбри. — Анна тебя многому научит. Уронив голову, Колл шумно выдохнул. — Анна... — он не мог этого сказать, не мог предать её, даже Сэму. Она его пара. Быть верным ей — превыше всего. И до того момента, пока она его не бросит, пока не оборвет связь, Эмбри будет выполнять свой долг. Альфа похлопал его по плечу. — Она вцепится в тебя хуже бешеного зверя, пока не почувствуешь, как разрываешься на сотни кусков. А потом она тебя исцелит так, как это больше никому не дано. В этом весь смысл предначертанных половинок. Я верю, что вы справитесь. Да, если только Анна выберет его. И вернётся. Прошло всего две недели. Эмбри был не готов. Никто никогда к этому не бывает готов. Стая находилась в замешательстве, когда узнала кого они держат в подвале. Старейшины не верили, что из этого положения есть выход, но оборотни всё же встали на защиту Эмбри. А теперь Джейкоб, охраняющий вход в дом, поспешил позвонить ему и сообщил всего одно слово: началось. Сэм рассчитывал, что у них есть ещё несколько месяцев в запасе, тогда как Рейчел была уверена, что роды случатся раньше из-за их физиологии отличной от людской. Хотя никто не был уверен на сто процентов. Они не могли подойти к Анне, взять анализы, просто осмотреть. Да и кто бы это делал? А главное где? И когда это случилось, Эмбри был слишком далеко от Анны, когда она в нём нуждалась. Парень даже не смог сказать своим родителям об этом. Он просто попросил отчима прикрыть его в мастерской, обещая на этот раз точно всё рассказать, но только позже и рванул на окраину резервации. Забежав в дом, Эмбри сразу же направился в подвал. Джейкоб остался у дверей, охраняя и не позволяя никому войти. Оборотень едва ли не закричал от боли, увидев, как тело Анны, истекая кровью, начало дёргаться, биться в руках Рейчел, будто через него пропускали электричество. Всё это время на её лице отражался ужас. Жуткие удары исходили изнутри из центра её тела, двигая её. Анна рычала и дёргалась, билась в конвульсиях. И с каждым движением Эмбри слышал резкое потрескивание и хруст. — Делайте же что-нибудь! Рейчел, Эмили, Сэм! Несмотря на опасения Сэм попросил помощи у двух девушек, связанных со стаей, и те согласились помочь без колебаний. Рейчел уже ввела длинную иглу под кожу Анны, тогда как Сэм крепко прижимал её конечности к полу. Когда лекарство подействовало и конвульсии прекратились, Сэм поднял тело Анны на руки и поднялся с ней по лестнице. Эмбри безмолвной тенью последовал за ними. Комната, в которую он попал, выглядела как отделение скорой помощи, устроенное посреди кухни. Свет был сверкающим и белым. Анна была уже на столе под ним. Её тело было неподвижным, только кончики пальцев подрагивали. Зрачки оказались расширены. — Что с ней? Что вы с ней сделали? — Успокойся, Эмбри, иначе мы тебя выведем, — в стрессовой ситуации Сэм был настоящим вожаком. — Нам нужно помочь ей родить. И ко всему прочему у нас проблемы. Сказать тебе какие? Первая: она подросток, ей едва исполнилось восемнадцать. Вторая: она находится в чужеродной форме, с которой мы раньше не сталкивались. Она не позволяла к себе приблизиться никому, кроме тебя и даже сделать узи не получилось. Третья: Рейчел не знает, что будет, если позволить ей рожать самостоятельно. Кто будет там? Её тело больше не билось, как рыба на песке. Эмили аккуратно начала обрабатывать область живота, поросшего темной шерстью. Сколько раз Эмбри представлял её обнажённой? Не такой, как сейчас, а той, кем она когда-то была. Теперь же парень не мог смотреть на это. Боялся, что эти воспоминания надолго останутся в его голове. — Что происходит сейчас, Эм? — Ребёнок задыхается. Должно быть плацента отделилась. Примерно в этот момент лекарство перестало действовать, и Анна пришла в себя, ответив на их слова воплем, чуть не разорвавшим барабанные перепонки. В руках у Рейчел был скальпель. — Морфий не действует так, как должен. — Видимо её метаболизм слишком быстр и переборол действие лекарства быстрее, чем это необходимо. Будет слишком тяжело. — Так вколите ей ещё. — На это нет времени, — прошептала Рейчел. — Ребёнок задыхается. Её руки опустились на живот Анны, ярко красная жидкость хлестала там, где она разрезала кожу. Это походило на то, что получается, если перевернуть полное ведро, или до отказа открыть кран. Анна дёргалась, но не кричала. Она все ещё задыхалась. Её глаза были широко распахнуты и вытаращены. Эмбри слышал мягкий звук скальпеля, скользящего вдоль её живота. — Ты должна остаться со мной сейчас, Анна! — уговаривал он свою вторую половинку. — Ты слышишь меня? Останься! Ты не должна покидать меня! Заставляй своё сердце биться! Её глаза вертелись, ища его или просто шаря по комнате, но она не видела ничего. Эмбри всё равно смотрел в них, не отрываясь. Внезапно её тело успокоилось под её руками, хотя дыхание всё ещё тяжело восстанавливалось, сердце продолжало глухо стучать. Колл осознал, что неподвижность означала, что всё было закончено. Внутреннее избиение закончилось. Рейчел должно быть уже закончила. Эмбри услышал тихий писк и хныканье, а затем Эмили прошептала: — Девочка. Красавица. Какая же ты красавица. Рейчел аккуратно сшивала рану на животе. Эмбри готов был разорваться: бежать к дочери или оставаться с Анной, но та, кто совсем недавно задыхался от боли, сейчас обмякла без движения. Лишь тихое сердцебиение твердило, что Анна жива, но находится в беспамятстве. Эмили всё же вновь ввела ей морфий и тот успел подействовать. Эмбри не хотел, чтобы та чувствовала боль. — Она будет в порядке? Колл не открывал взгляда от спокойного лица спящей Анны. — Не хочешь взять ребёнка, Эмбри? Или ты позволишь мне позаботиться о ней? Эмили тоже была беременна, но её срок был немного меньше. Эмбри знал, что она единственная, кому он доверит маленькую дочь, но в данный момент потребность быть рядом тянула его в противоположную сторону от мирно спящей Анны. — Дай мне её, — велел парень. Он боялся увидеть что-то плохое. Эмбри любил Анну, но не оставлял надежду и веру в то, что она вернётся к своему человеческому облику. В то время, когда они зачали ребёнка, Эмбри уже носил активированный ген оборотня, а она находилась на пороге превращения. Эмбри шумно выдохнул, когда всё же принял из рук Эмили тихо пищащий свёрток. Она была идеальна. Маленькая совершенно прекрасная копия его и Анны. Полностью человек. С темными волосиками на голове и мутными голубыми глазками. Эмбри боялся сломать малютке ручку или ножку, если он возьмёт её не так, но Эмили настойчиво подтолкнула его к дочери. — Хейли Колл. Добро пожаловать в наш мир. Я твой папа.

***

Сознание Анны плавало в каком-то вязком жидком тумане. Она ощущала себя посторонним зрителем, будто кто-то овладел её телом и управлял им. Девушка не воспринимала произошедшее с ней реальностью. Она как будто спала и видела себя со стороны. Выплывала из небытия урывками. А потом снова засыпала. Она могла ощущать рядом кого-то близкого и родного, но разум не позволял сосредоточиться на этих воспоминаниях, снова отбирая главенство над телом. Анна слышала чужие слова будто издалека. И не могла отличить, что реально, а что иллюзия. Ей казалось, что всё это время она упускает что-то важное, то, о чём она не должна была забывать. Это было… Кап-кап. А затем появились слёзы, каждая капля, как удар, побуждавший её выйти из каких-то непроглядных сумерек. Солёная жидкость, попавшая ей на кожу, заставила её снова открыть глаза. Кто-то крепко обнимал её тело, раскачивая в своих объятиях. Этот кто-то плакал. Он очень знакомо пах. Домом. — Эм-бри? — прохрипела Анна. В течении многих дней она всё глубже соскальзывала в пропасть, будучи убеждённая в том, что является чудовищем, который убьёт любое живое существо, которое приблизиться к ней. Теперь же она должна поверить, что это Эмбри держал её в объятьях, в тепле и безопасности. И ждал, когда она осознает: друг, которого она желала больше жизни, пришёл сюда за ней и прямо сейчас находится в этой тёмной камере. Она стремилась к этому всем своим существом, хотела этого так, что, вероятно, сама ввела себя в заблуждение. Эмбри застыл, каждый мускул в его теле зазвенел от напряжения. — Анна? Она, не мигая, уставилась на него. Зачатки разума появлялись и пропадали из её глаз. Он нахмурился. — Не в силах вынести твои мучения, — беспомощно пробормотал он. — Пожалуйста, вернись ко мне. Останься со мной. Мне не хватает тебя, Анна. Так сильно. — Я з-здесь! Повернув голову, она посмотрела вверх, наконец-то встретившись с ним глазами. Её радужки переливались от голубого к золотистому и обратно. Она села, настороженно отстраняясь от него и осталась с ощущением холодной пустоты и утраты. Взгляд медленно заволокло пеленой боли. — Ты не-ре-а-лен, — она рванула когтями грудь. Парень перехватил её руку. — Пожалуйста, прекрати истязать себя. Я настоящий, Анна. Я здесь. Она потянулась, чтобы коснуться его лица, но всё же сжала ладонь в кулак. Анна так отчаянно хотела поверить ему. Но она сомневалась в собственном рассудке и в своих воспоминаниях. Эмбри сжал в ладонях её лицо. — Ты здесь, со мной, в Ла Пуш. Поверь в это, поверь в нас. Выбери нас. Прямо сейчас, выбери и поверь в это. Эмбри обвил её руками, прильнув щекой к её плечу. Она спрятала лицо в его мягких волосах. Выбрать их? Кого их? Могла ли она вообразить, что он настолько тёплый? Вообразить терпкий аромат его волос или как он дрожит, прижавшись к ней? И что это за чудесный лёгкий аромат, который исходит от рук этого мужчины? Это ребёнок… дитя самое красивое, тёплое, любимое… её. Это её ребёнок. Анна выносила его. Родила. Если это сон, то она хочет, чтобы он никогда не кончался. Анна обхватила его за плечи, удерживая перед собой: — Эмбри, я всегда буду выбирать вас. А затем упала на пол, заходясь в приступе обжигающей все внутренности боли. Анна скребла ногтями пол, выла, царапалась, но не могла пошевелиться, слыша тихое хныканье недавно рождённого маленького ребёнка, к которому она была обязана вернуться, чтобы и дальше оберегать его. И когда мутная пелена упала с глаз, Анна могла точно сказать, что она, где бы ни была раньше, вернулась. — Анна, твои глаза… они стали голубыми, — Эмбри неуверенно улыбнулся. — Ты действительно вернулась? О боги, я думал, что потерял тебя навсегда. Он снова крепко обнял её. Анну бросило в дрожь, и она долго удерживала Эмбри в объятьях, покачиваясь в его руках. — Я вернул тебя, беглянка. Что же тебе пришлось вынести? Если у тебя хватило сил справиться со всеми испытаниями, то я должен найти в себе мужество услышать о них. Ты расскажешь мне всё, Анна? Позволишь помочь тебе? А потом я познакомлю тебя с маленькой очаровательной девочкой, которая ждёт свою маму. У Анны перехватило дыхание. — Девочка? — переспросила она хриплым, прерывающимся голосом. — Какая она? Нормальная? — У нас самая чудесная дочь на свете, Анна, — он прикоснулся ладонью к её гладкой щеке. — Я назвал её Хейли Колл. Обычно наша девочка лежала рядом в колыбели, в надежде, что ты вспомнишь её и вернёшься, но сегодня дядя Джейк решил погулять с ней по пляжу. Что скажешь, милая? — Эмбри поцеловал её в висок. Хейли. Ей очень нравилось, как это имя звучало на языке. Разговор о дочери перенёс её на центральное место в её странном, новом, просторном, но возбуждённом сознании. Так много вопросов. Анна сдалась. — Расскажи мне о ней, — попросила девушка. У неё не было никакого желания противиться Эмбри. Она хотела поскорее выйти отсюда. Хотела одеться и вдохнуть свежего воздуха. Хотела убедиться, что кошмар, в который превратилась её жизнь в последние несколько месяцев закончен. — Она единственная в своём роде, — сказал тот с отголосками нежного трепета в голосе. Анна почувствовала острый укол ревности. Он знал её, тогда как она — нет. Это было несправедливо. — Насколько она похожа на тебя? А на меня? Или на такую меня, какой я была раньше? — Она прекрасна в своей двойственности. И ты переживаешь зря. Хейли — маленький ангел. У неё тёмные волосы и твои глаза, мой оттенок кожи и твой аппетит. Правда пока она кушает смеси, а не мясо. Она родилась шестимесячной, но полностью здорова и развита. Наш ребёнок идеален. Анне понравилось, как он произнёс "наш ребёнок". Слова делали её более реальной. — Это правда? Всё закончилось? — Именно это, Анна. Я люблю тебя. Анна выдохнула, покрывшись мурашками. В том месте, где она находилась было прохладно. И она была обнажена. — Ты даже не догадываешься, как я желала услышать твоё признание в любви, — но затем уставилась на пол с потерянным видом. — И я хочу сделать тебя счастливым, жажду этого. Но раз я дошла до такого состояния, вполне вероятно, что подобное может произойти снова. Если тебе случится когда-либо подвергнуться опасности… мне просто необходимо быть более восприимчивой к возвращению. Он сжал её плечо. — Значит, я не позволю подобному захватить тебя. Мы научимся вместе. За время твоего отсутствия произошло слишком многое. Сэм всё обязательно тебе расскажет. — Скажи ещё раз, что любишь меня, — попросил она, когда тот притянул её к себе, закутывая в просторный балахон, чтобы спрятать её наготу, прижимая к груди. — Я люблю тебя, Анна. Всем сердцем. — Тогда я выбираю твою вечность. — Выйдешь за меня замуж?!