ice

And I danced on water И я танцевала на воде With the weight on my shoulder С весом на моем плече And fell right down И упал прямо вниз In the water I see В воде я вижу Who I'm trying to be Кем я пытаюсь быть

      В какой-то момент мне показалось, что время вокруг меня застыло. Будто я летела в замедленной съемке. В моей голове появлялось лицо матери, Дмитрия, той девушки, что катала с Джастином, и Питера. Не знаю что именно, но что-то мне подсказывало, что для той женщины, что меня родила, я вдруг стала дорога, ведь её мина очень быстро изменилась.       А потом я приземлилась. И зал взорвался аплодисментами. Я стала слишком самоуверенной после самой огромной победы в моей жизни, наверное, именно поэтому я точно знала, что у меня получится. Я знала свои движения наперед.       Дмитрий всегда говорил, что фигурное катание строится на понимании собственного положения. Как только до тебя доходит, что любое лишнее движение может уронить тебя на лёд, ты становишься осторожнее, но при этом действуешь увереннее. Это схоже на психосоматику, когда понимаешь, что катание для тебя словно воздух, что это именно то, чем ты готов жить, в твоей голове появляется тот маленький пунктик, в котором говорится о вечной привязанности к этому виду спорта.       Я останавливаюсь. В воздухе искрится искусственный лёд, и внутри меня появляется то забытое чувство. Чувство наполненности и свободы. Чувство неминуемой победы. Я поднимаю руку вверх, делая небольшое плие. Мне нравилось видеть то, как на меня смотрел Дмитрий.       Тренер держал руки около рта и одобрительно кивал головой. Конечно, неверное, ему хотелось сейчас придушить меня собственными руками, ведь я нарушила программу, над которой он трудился несколько месяцев, но он точно был горд.       Выехав со льда, я сразу же столкнулась с тёплыми объятиями Питера, что всё это время стоял в коридоре. Его поддержка для меня теперь самая важная. Уткнувшись носом в серую кофту парня, я чувствовала, что вовсе не фигурное катание стало моей нуждой. Мне не хотелось отходить от этого парня ни на секунду, хотя ещё несколько месяцев назад я готова была его убить. — Я должна переодеться, — говорю я, отстраняясь от парня. Питер кивает.       Понятно, почему при гранд жете моё тело решило напомнить мне о том, что оно чувствует боль. Сняв плотные колготки, которые имели свойство защищать ноги при падениях, я заметила, как моя правая нога посинела с внутренней стороны колена. Некоторые капилляры полопались и образовали сеточку по всей ноге. Это было похоже на тяжелое растяжение, которое сразу о себе не дало знать.       Порывшись в спортивной сумке, я нашла эластичный бинт, которым соорудила бандаж на колене. Теперь, поднявшись на ноги, тело отзывалось намного сильнее, и мне пришлось сцепить зубы, чтобы обратно надеть коньки. Я накинула на себя бордовую олимпийку и погрузила на лезвия специальные резинки.       Придерживаясь за стену, я кое-как вышла на место, где сидели все фигуристы. Так как я была последней, для меня ждать результаты пришлось не так долго, как остальным. Из пятидесяти штатов здесь было сорок восемь, из которых семеро представляли парное фигурное катание. Я постоянно напоминаю себе, что это нечестно. Парное катание всегда оценивается выше, чем одиночное, поэтому шансов здесь у меня на несколько процентов меньше.       Я стараюсь вытянуть ногу и хоть как-то отдышатся, потому что моя кровь слишком быстро начала циркулировать внутри меня. Виски пульсировали и очень сильно хотелось пить. Я даже не переживала за результаты. Что-то внутри меня начало давить, но, когда в мои руки была всунута бутылка воды, перед глазами стало чуть яснее.       Дмитрий присел на корточки и слегка отодвинул бандаж, из-за чего мне пришлось сцепить зубы. Он увидел эту реакцию и, кажется, в его глазах появилось беспокойство. Я не раз видела на ногах тренера такие же сеточки, но он же продолжает кататься, значит ничего серьёзного.       На середину ледовой арены выехал главный судья, всё тот же мужчина, который грозился поставить меня в пару к Джастину. На коньках он стоял также уверенно, как на земле. Мужчина держал в руках планшетку и микрофон. Всё это выглядело не как соревнования, а будто конкурс какой-то. Зрителей на соревнованиях обычно не столько. А тут целые трибуны, где точно более тысячи мест, будто на футбольном поле. — Не будем тянуть кота за одно место, — хохочет жюри и по залу проходит редкий смешок.       Я не подаю виду, лишь пытаюсь выровнять спину, что вновь отдается болью во всем теле, из-за чего Дмитрий движением руки останавливает мои попытки. — Третье место, бронза: Индиана, Гарри Лортон! — я оборачиваюсь на парня, что, поджав губы, проходит мимо, а следом выезжает на лёд.       Он не выглядит счастливым, когда на него надевают медаль и протягивают грамоту. Кому нужна эта грамота? Я вновь оглядываюсь и сталкиваюсь с самоуверенным взглядом Джастина, на лице которого зияла кривая ухмылка. Он так смотрел на меня, будто говоря: «Не думаешь ли ты, что сможешь победить?» Джастин, кажется, никогда не проигрывал. И мне жаль его. Я потерпела крушение из-за научной работы и до пятнадцати лет постоянно падала. Каждое падение делало меня сильнее, поэтому я не боюсь, когда мои руки соприкасаются с холодной шершавой поверхностью льда. — Второе место: Вирджиния, пара Джастин Дэвис и Джен Ю, — говорит мужчина и его глаза обращаются к местам, где сидели фигуристы.       Джастин оскалился. Взяв Джейн за руку, они вместе выехали на лёд. Девушка, в отличие от него, выглядит счастливой. Она, не переставая улыбаться, перенимает букет, а следом серебряную медаль на шею. Они с Джастином занимают ступеньку, что явно не нравится парню.       Я почувствовала, как Дмитрий сжал моё плечо, и если сейчас назовут моё имя, он выедет со мной. Потому что даже сидя, я чувствовала, как моя нога медленно начинает отекать, а пальцам внутри конька тесно. Меня бросило в жар, что не укрылось от тренера. Но я также видела, как на меня смотрела с беспокойством Алин. — Первое место… — конечно, мужчине обязательно нужно сделать кружочек по ледяной арене, рассмотреть всех, поулыбаться, а потом еще пять минут помолчать. — Да ладно, один из самых сложных каскадов: Нью-Йорк, Изабелла Олсен!       Готова ли я была услышать это? Да, это ведь штатские. Готова ли я была подорваться с места? Да! Но вместо этого я поняла, что моя нога абсолютно не хочет того, чтобы я, черт возьми, забрала грёбаный кубок и медаль.       Взяв меня под руку, Дмитрий всё-таки помогает выехать мне на лёд и к самим жюри двигается со мной. Я практически не передвигаю ногами, тренер двигает меня, словно я чемодан какой-то. Мне жмёт руку этот мужчина, следом надевает на меня медаль.       Я, конечно же, хочу забраться на эту ступеньку с красной цифрой «1», но на коньках это невозможно сделать. Поэтому, одним движением сняв основное крепление, я босыми ногами становлюсь на ту ступеньку. За гулом и аплодисментами мне удаётся расслышать, как Джастин нервно дышит, а когда в моих руках появляется кубок, демонстративно закатывает глаза.       Делают памятное фото, а следом я чувствую, как меня сгребают в охапку и куда-то несут. — Дмитрий, что происходит? — вскрикиваю я, как только он пересекает арену. — У тебя разрыв связок и внутреннее кровотечение. Удивительно, что литий может заглушать боль, — говорит он, а меня аж в дрожь бросает. — Но у тебя же точно такое же… — Это последствия, Белла…

***

      Остаток нашего курортного отдыха я провела в больничной койке. Сразу после того, как меня увезли на скорой, я отключилась от болевого шока. Но ещё больше меня страшило то, что я не смогу встать на коньки. Врачи говорят, что ещё ничего не ясно, но ткани срастаются быстро. Дмитрий наглядный пример того, кто после такой травмы смог кататься. Значит смогу и я.       В комнату заглянула Алин. Я лежала уже не в больнице, а в госпитале, что был ближе к отелю, где мы жили. Спасибо, что эти супер-дорогие каникулы продлились ещё на неделю. Мне вообще запрещено вставать. Но кто сказал, что я буду сидеть двадцать четыре на семь? — Эй, Изи, — послышался приятный голос девушки. Я обернулась. — Я наконец готова рассказать, что ещё произошло. Только пообещай не истерить.       Когда она просила меня «не истерить», практически во всех случаях я «истерила». Потому что все идеи, которые предоставляла эта девушка, были просто сумасшедшими! Всё, что бы она не придумывала, обычно выходило нам боком, и именно поэтому я так реагировала. — Тебе не нравилось то, как я начала общаться с Бэном… — мне приходится приподняться на локтях, потому что что-то во мне так и подсказывает, что не всё чисто. Мой брат любит вытворять всякое дерьмо, которое мне потом приходится убирать. Но сейчас в моей голове появлялось слишком много бредовых мыслей. После переезда из Бронкса в Куинс что-то действительно поменялось, и мой четырнадцатилетний брат ушел в разнос. — Так вот, я не говорила тебе многого, и этому есть объяснение! — спохватилась подруга. — Мы приехали на день позже, потому что Бэну проводили последнюю операцию и… — О какой операции идет речь? — мой голос дрогнул. — У него обнаружили доброкачественную опухоль несколько месяцев назад… — НЕСКОЛЬКО МЕСЯЦЕВ НАЗАД?! — вскрикиваю. Мне хочется спохватиться на ноги, но всё что я могу, это упасть лицом в ладошки и попытаться успокоиться. — Он уже идёт на поправку. Тебе не стоило знать об этом раньше. Я видела, как тебе тяжело на тренировках, как ты трудишься для него. Если бы ты узнала раньше, ты бы отказалась от всего и стала бы пахать в каком-то кафе официанткой, забив на коньки. Это не нужно ни тебе, ни ему. Пойми меня, — Алин кладёт руку на мою здоровую ногу, пытаясь хоть как-то привести в чувство.       Откинув голову на подушки, я убрала руки от лица и повернулась в сторону подруги. На белоснежную ткань постели моментально упали капли моих слёз. — Он же мой брат, — шепчу я, пытаясь сдержать свои порывы. — Ты бы упала, Из, — говорит Алин, а мои губы трясутся. — Всё ведь уже хорошо, ты скоро встанешь на ноги и за сокрытие этой тайны сможешь дать мне пинок, — улыбается девушка. — Отдыхай.       Когда она выходит из палаты, я рукой подбираю подушку с пола, которую тут же кладу себе на лицо. И кричу. Пытаясь заглушить собственный голос. Это ведь действительно так. Я бы вновь начала употреблять литий, устроилась бы на малооплачиваемую работу, а по ночам каталась бы на коньках. Так уже было, когда денег совсем не было. И я этого боялась. Боялась, что мы вернёмся к тому, с чего начали.       Как сбежали из приюта, как жили в одном из общежитий Бронкса, и как нам еле-еле хватало на то, чтобы оплачивать учёбу. Мне именно фигурное катание дало такие возможности. Возможность оплатить учёбу, квартиру, одежду, технику. Только благодаря собственной выдержке. И поддержке Бэна.       Но теперь я лежу на больничной койке и понимаю, что даже не подозревала, что мой брат чем-то болен. Я не знаю, смогу ли я вновь катать. Не знаю, смогу ли я вновь стоять на первой ступени. Но я теперь точно не буду закрывать глаза на собственное состояние.

***

— Вот так, — проговаривает врач, ставя меня на ноги. Я держусь руками за костыли и смотрю на себя в зеркало. — Через полгода всё встанет на свои места. — Полгода?! — опустив глаза на пальцы ноги, говорю. Опухлость уже сошла, в чём проблема? Расходить же просто можно. — Изабелла, поймите, это серьёзное повреждение. То что мы сняли вам гипс, не означает, что вы будете ходить сразу же. При разрыве связок люди лежат по три месяца, вы же за неделю уже стоите. Это лечение дорого стоит, вы же понимаете.       Я поджимаю губы и, отталкиваясь одной ногой, сажусь на кровать. — Поставьте мне грёбаный гипс обратно и я наконец-то пойду собирать вещи, — сквозь зубы проговорила я. — Наше дело предложить, — жмёт плечами врач.       Меня удивляет эта бестактность со стороны людей, что давали клятву Гиппократа. Неужели так сложно сказать правду, а не намекать, что у меня нет денег на эти операции. Зачем заглядывать в чей-то кошелек. Я вполне могу обеспечить свою операцию, но теперь сделаю это в Нью-Йорке, где действительно смогут мне помочь.       Теперь, когда моя нога вновь находилась в неподвижном состоянии, я начинала задумываться над тем, что через три месяца у нас выпускной, и явится на него с гипсом на ноге — не лучшая идея. Я же не Белла из первой части сумерек. Я Белла собственной жизни, у которой полно решительности и выдержки. Увы, конечно, в конце я не стану бессмертной… Но бессмертие это так скучно!       Ты же никогда не сможешь так просто скользить костылями по притоптанному снегу. Чистый кайф! На самом деле никакого кайфа в этом нет. Выйдя из госпиталя, я чуть не сломала себе вторую ногу — для полного счастья! Я, чёрт возьми, не упала! Просто мои мышцы не разогрелись, а в прохладном помещении растиранием они не примут нужной мне пластики. Это говорит о моей халатности.       Я чувствую, как меня кто-то подхватывает под спину. — Кажется, я просил подождать, — говорит Питер, поднимая меня над землей. — Почувствовала себя самостоятельной? — Тут почувствуешь, — смеюсь я, хватаясь за шею парня. — Теперь мне нужна инвалидная коляска. — Не нужна, — качает головой Питер.       Мы как раз подошли к школьному автобусу, что должен был вернуть нас домой. Дмитрий, скорее всего, возвращался машиной, поэтому я не ожидала его здесь увидеть. Хватило, что он сидел со мной в госпитале практически всё время и уходил только тогда, когда в палате появлялись либо Питер, либо Алин с Бэном.       Обычно при любых травмах фигуристки переживают слишком много эмоций. Мол, «а вот вдруг я не встану на коньки», «вдруг не вернусь», «вдруг что-то серьезное». У меня такого не было. Я чувствовала себя сносно, за исключением ноющей боли в районе внутренней стороны колена.       Теперь, когда я сидела в конце автобуса, я заметила, как сильно изменилась атмосфера. Рядом на сиденьях стояло три золотых кубка. Я не знала, что мы выиграли ещё что-то, поэтому потянулась, чтобы посмотреть. «Биатлон». Ничего себе… А потом увидела имя. Алин, что сидела рядом с Бэном в нескольких метрах от меня, натянуто улыбнулась. Я, конечно, знала, что она способная, кажется, она даже занималась гандболом, но чтобы выиграть у сорока семи штатов…       Я подняла большой палец. Я видела, как Мэделин глянула на меня. Сначала мне показалось, что в её глазах поддержка, но после я услышала, как она демонстративно проговорила: — Если бы школу представляла я, я бы точно вышла не покалеченной.       Хмыкнув, я перевела взгляд на мистера Хэррингтона, который пересчитывал всех учеников. Пока я лежала на койке, я пропустила занятное зрелище или то, как эпично наш учитель упустил свой фотоаппарат с фуникулёра. Это мне рассказал Питер довольно красочно, учитывая, что преподаватель потом пытался перелезть забор, чтобы достать то, что уже принадлежало природе.       Двери автобуса закрылись. Теперь главной моей проблемой были экзамены и нога, которые не дадут мне спокойно спать по ночам. Испанский стоит подтянуть, так как я всё же надеюсь поступить на бюджет. Да, научная работа пошла коту под хвост, но никто не говорил, что я не могу попробовать поступить благодаря спортивным заслугам. Говорят, что многие именно поэтому играют в школе в футбол и находятся в группах поддержки.       Эта одна галочка может открыть тебе двери в любой институт планеты, главное захотеть. У меня было несколько галочек, и за это стоит сказать спасибо директору школы, который назначил меня старостой, хотя я этого не хотела. — У меня есть знакомый, который может помочь тебе с ногой, — говорит Питер, который один из последних сел на своё место. — Моя тётя работает в больнице, куда недавно перевёлся один известный нейрохирург… Думаю, он может осмотреть тебя. В добавок он отличный маг. — Маг? — удивленно спросила я. Да уж, я должна была привыкнуть к тому, что живу не в обычном мире, а в мире, где существуют те, кто может пожертвовать жизнь ради спасения других. — Мистер Старк его недолюбливает, но специалист он хороший, и этого не может отрицать даже он, — улыбнулся Паркер.       Я кивнула. Мне действительно хотелось прислушаться к Питеру. Кажется, ко мне только сейчас дошло то, что именно этот парень сиганул за мной в ледяную воду и терпел моё ужасное отношение к себе. Мне почему-то так стыдно от того, что я не умею принимать поражения. Наверное, именно из-за этого моя нога сейчас в гипсе.

***

      Доктор Стрендж оказался человеком с огромным эго. Завидев меня, он сначала сделал невозмутимое лицо и проговорил: «Тут всё потеряно». А потом просто засмеялся. Шутка была отстойной, наверное, поэтому меня кинуло в дрожь. При осмотре я услышала изо рта нейрохирурга десяток матов в сторону того врача, который поставил мне гипс. — Гипс — самое простое, что может быть. Но нет же, он защемил мышцу, поэтому ты чувствуешь боль даже когда рукой шевелишь. Это же всё взаимосвязанно, — он, скорее всего, говорил сам с собой. — На-ка, зажми зубами, — Стивен протянул мне ложку, и я немного отшатнулась. — Не бойся, я йогурты ем другой. Шучу.       Я аккуратно зажала ложку зубами, не понимая на кой черт. А через секунду поняла. По всей моей ноге будто сок прошел, а со внутренней стороны колена начало так гореть, как не горит, наверное, даже в аду. Сначала бросило в жар, а следом в холод. — Подвигай, — говорит доктор, а до меня смысл не сразу доходит.       Он щелкает пальцами перед моими глазами, которые я закрыла от страха. А следом слегка ударяет по колену, чтобы я дернула ногой. Боль оказалась не такой сильной, как мне показалось сначала. — Месяц и будешь как новая, — мужчина протягивает руки, чтобы я облокотилась на них.       Конечно, это оказался не разрыв связок, как изрек тот врач. Это было внутреннее кровотечение и обыкновенное растяжение, поэтому мне не пришлось уезжать из центральной больницы Нью-Йорка c гипсом на ноге.       В этот же день в сообщество Мидтаунской школы прислали тематику выпускного бала. Думаю, за эту тематику точно голосовали многие. Преступный мир, бондиана… Всё как любили современные девушки. Черные костюмы, загадочные платья. На коллаже были также маски, довольно оригинальная идея. И спасибо, что предупредили за несколько месяцев, а то приходить в спортивных штанах — не лучшая идея.

***

      Готовится к экзаменам оказалось намного сложнее, чем я думала. Факультет менеджмента в Массачусетском требовал знания хотя бы трёх языков, я же с натяжкой знала два. Родной английский, испанский (который мне совсем не давался). Можно сказать, что благодаря Дмитрию я знаю русский лучше, чем испанский. Он частенько бормочет что-то под нос на родном языке, а у меня в голове как-то откладывается.       Поэтому моей спасательной удочкой опять стал Питер Паркер. Мало того, что я постоянно опаздывала на уроки, теперь мы опаздывали вместе, и не только потому что он спасал город, а ещё и потому что я просила меня подождать. Поэтому Паркеру периодически приходилось по полчаса стоять в коридоре моей квартиры — я потеряла свою пунктуальность.       Моей лучшей подруге захотелось взяться за голову, поэтому она взяла на себя ответственность каждый день подвозить Бэна в школу. Кстати говоря, именно она мне помогала при утренних подъёмах, иногда тело совсем меня не слушалось. Алин взяла на себя приготовление еды, за что я ей очень благодарна. Готовит она, всё-таки, лучше меня.       Сейчас мы с Питером сидим в библиотеке на дополнительных классах, и он пытается разъяснить мне использование времен в испанском языке. Тест мне удалось списать со шпаргалки. Напомню об учителе химии, который говорит, что спорт уничтожает умственную деятельность. Я не отдаюсь урокам так, как отдаюсь конькам. Но теперь, когда от скуки мне настолько нечего делать, я невольно беру в руки математику или ещё хуже — физику. — Чёрт бы побрал этих придурков, кто придумал три языка в MIT, — довольно громко ругаюсь я, и со стороны, где сидела библиотекарша, слышится характерное «чшш». — Ты всё-таки в Массачусетский решила поступать? — тихо спрашивает Питер, повторно черкая мои ошибки. — Ну, а куда мне ещё… — вздыхаю я и не свожу взгляда от того, как Питер стрелочками переставляет мне слова в предложении. — Тебя могут принять и без знания второго языка, у тебя же столько наград, — парень пододвигает ко мне тетрадь. — Здесь ты угадала только со вторым предложением, — он указывает на упражнение и я, хныча, откидываюсь на спинку стула. — Вот и чего ты улыбаешься. Это тебе повезло родиться умным, а мне нет, — проговорила я, заметив улыбку Паркера. — У тебя ручка на щеке, — Питер наклоняется через стол. — Где? — оттопырив рукав кофты, пытаюсь понять где именно след. — Дай, — я наклоняюсь на просьбу парня.       Но он явно не ручку хотел вытереть. Питер касается губами моих губ, притягивая меня за шею. Весь испанский мгновенно выпал из моей головы, и я пыталась запечатлеть этот миг как можно на дольше. Зарывшись пальцами в шелковистые волосы парня, я не хотела отстраняться. — Вы же в общественном месте! — слышится голос той самой библиотекарши. — Простите, — бубню я, возвращаясь на своё место.       Лицо Питер вновь озаряет улыбка. — Я могу уступить тебе стипендию, — эти слова выбивают меня из колеи. — У тебя достойная работа, мне они отдали перевес, потому что мой наставник Тони Старк… — Даже если я не поступлю, меня хотят видеть тренером, образование мне нужно на всякий случай. Так что вовсе не обязательно уступать мне. На крайний случай я умею говорить: Hola, me llamo Isabella y tengo mucho miedo.* — No hay nada de qué preocuparse.* — Спасибо за поддержку, — хохотнула я и закрыла тетрадь. — Ну знаешь, чтобы понять это предложение, нужно иметь точно не уровень начинающего, — улыбнулся Питер. — Нахвалишь меня, а я вот возьму и не сдам этот экзамен. Никакое паучье чутьё тебя не отделает, — подмигиваю я, укладывая голову на руки. — Пойдешь со мной на выпускной? — спрашивает Питер, слегка прищурившись. — Por qué preguntas? * — отвечаю на испанском, что делает улыбку парня ещё шире. — Хочу, чтобы ты составила мне компанию, — говорит Питер.       Я открываю тетрадку с испанского и минут пять формулирую правильное предложение. А после протягиваю тетрадь парню. — Еres inteligente, pero aún no entiendes que mi «sí» fue dicho hace un mes, * — вслух зачитывает Питер. — Только за это предложение я бы поставил тебе «А».       Я дергаю бровью, мол, так оно и есть. Я действительно быстро учусь. Конечно, за пару месяце вряд ли нагонишь то, чего не учил всю жизнь, но минимальные знания получить можно. На менеджмента тебя уж точно не будут спрашивать математические формулы, главное просто иметь красиво поставленную речь. По крайней мере мне так казалось.

***

      После того, как все экзамены вытянули из меня все силы, и когда в моих руках был аттестат о среднем образовании, можно было спокойно выдохнуть. Жёлтые шапочки выпускников полетели вверх, и каждый ждал завтрашнего вечера, чтобы наконец-то отпраздновать годы мучений.       Меня вполне устроили мои выпускные оценки. Английский, музыка, физкультура и история — отлично; испанский, химия, искусство, биология и геология — хорошо; астрономия, математика и физика — удовлетворительно. На эти оценки я даже не надеялась! Но, кажется, то, как Питер меня готовил, точно не прошло даром. Я могла расслабится и не думать о дурацком поступлении следующие несколько недель.       Дела у Алин были получше. Ей повезло иметь испанский как второй родной язык, поэтому она теперь со мной периодически на нём говорит, чтобы подготовить к возможному собеседованию в универ. За что я ей невероятно благодарна. А также я благодарна ей за то, что в честь моей победы на штатских она решила купить не шампанское, а платье на выпускной, которое позже подарила мне.       Это было простое облегающее черное платье, длиной до колена. От бедер точился шлейф в несколько слоёв шифоновой ткани. Платье мне нравилось, но за исключением того, что оно было с открытыми плечами. Выпускной вечер хоть и в мае, я всё равно не рискну выйти так, потому что даже Питер не видел шрама от укусов на моём плече.       Поэтому в мою голову пришла идея пришить к платью рукава. Это заняло у меня полтора дня, как раз в ночь перед экзаменами, но результат того стоил. Оставалось только попросить у Алин туфли на каблуках, потому что в основном у меня одни кроссовки и босоножки на низком ходу.       Я не знаю, что бы делала без неё. Девушка занялась полноценно моим образом на выпускной и, когда наконец разрешила посмотреть в зеркало, полностью шокировала меня. Я крайне редко красилась, в основном лишь на выступления, и это были просто убойные макияжи. Но здесь работа была просто превосходной. Я смотрела на себя в зеркало и невольно видела рядом папу, который улыбался мне.       Я выросла. Перестала быть той маленькой девочкой, что гоняется за теми, кто не хочет быть рядом. Но я точно знаю чего хочу. У меня есть цель. Есть люди, которые меня не бросят, и этого для меня достаточно. Говорят, что люди — это лишь что-то маленькое в огромном мире. Ты маленький человек до тех пор, пока не найдешь то, ради чего ты готов стать большим.       Это как Маленький принц, который нашел смысл жизни в том, чтобы найти счастливого обитателя. Как Джон Леннон, который мечтал о великой группе и создал её. Как Тони Старк, который всю жизнь жил с розовыми очками, и только после того, как собственными глазами увидел смерть — понял, что действительно ему нужно. Они стали теми большими людьми, которых действительно было видно издалека.       Таким человеком мечтала стать и я. И именно поэтому я готова была бороться. С того момента, как я потянула связку, прошло более трёх месяцев. И на коньки я встала. Будто заново училась кататься, а это как ходьба. И Дмитрию не надоедало. Он всё понимал и поддерживал меня. И даже согласился на то, чтобы я прыгала тулуп и аксель со страховкой, на первое время.       Я попросила Питера не заезжать за мной, потому что хочу пройтись немного пешком. Моей идеей пройтись стало воспоминание того, как я впервые встретилась со своим супергероем. Тот самый мост, с которого я спрыгнула практически год назад. Наверное, всем нам иногда хочется погрузиться в воспоминания. Для меня эти маленькие истории моей жизни значили очень многое.       Ведь именно тогда я сломалась. А следом встала. И какие бы не были эти перемены, они делают нас сильнее. Здесь впервые не было ветра, и я шла с улыбкой на лице, потому что сегодня был последний день, когда я зайду в эти школьные стены. Я даже не заметила чьего-то присутствия, до тех пор, пока мне не закрыли глаза. Сердце ушло в пятки. — Твоё сердцебиение очень сильно участилось, прости, что напугал, — проговорил Питер, открывая мне взор на мир. — Я вижу, ты решила погрузиться в воспоминания?       Он улыбнулся. На нём был темный смокинг, который стоил явно дороже одеяния Томпсона, и рубашка в цвет. Если бы я не знала Питера, я бы точно подумала, что он какой-то мафиози. Но это всего-навсего дружелюбный сосед человек-паук. — Я вижу тоже самое, — дарю ответную улыбку.       Мы шли в тишине, и не было никакой неловкости. Мы чувствовали себя прекрасно, а спускающийся вечер дарил нашим лицам самый прекрасный оттенок дня — оттенок золотого часа. Мне нравилось, как Питер переплел наши пальцы, и нравилось, как поцеловал меня в лоб, перед тем как подойти к школе.       Он не отходил меня, не заставлял нервничать. Издалека помахал Неду, что был в паре с Бетти, которая сдала лучше всех экзамены. — Я хочу поблагодарить каждого из вас! Без вас наша школа бы не была одной из лучших в Нью-Йорке, а теперь, благодаря ребятам, которые выиграли на Штатских, мы – одна из лучших школ в США, — все начали аплодировать. — Я хочу пожелать вам терпения и чтобы все ваши мечты сбывались! Я надеюсь, что каждый из вас станет кем-то великим, тем, кто сможет изменить мир в лучшую сторону. С выпускным вас, Старшая Мидтаунская школа!       Одноклассники начали хлопать и одобрительно свистеть в сторону директора. А потом я услышала своё имя. Оказывается, как староста, я должна была подготовить речь, которую я вовсе не готовила. Но Алин вытолкнула меня вперед, мол, я всё смогу придумать на ходу. Но когда перед моими глазами показалась толпа народа, все слова вышли из моей головы.       Я прокашлялась и по залу прошли смешки. — Как только я вошла на порог этой школы, мне показалось, что с самого первого дня многие ученики меня не взлюбили. Многим я казалась знакомой, а многие и вовсе не верили, что я Олимпийская чемпионка в женском фигурном катании. Так вот. Изабелла Олсен – это я. Будем знакомы. Один момент, связанный с этой школой, сломал меня, — я отвела взгляд от точки на стене и перевела его на Питера. — Но в тоже время сделал сильнее. Жизни многих из нас состоят из сплошных трудностей, которые мы постоянно преодолеваем. Для кого-то это неудачные отношения, для кого-то проблемы в семье, кто-то страдает от каких-то болезней, ну, а кто-то просто хочет хомячка. Поставьте себе цель. Вот если я хочу стать кем-то нужным — значит я стану. И никто мне не помешает! Ничье мнение меня не заденет, я делаю это только для себя. Если ты будешь опускать руки, вспоминай, никто за тебя этого не сделает. Поэтому поднимайся! У тебя всё получится, — я сделала шаг от микрофона.       Но зал молчал, и мне показалось, будто я это говорила только в своей голове. А следом я увидела, как начинает аплодировать Питер, за ним Алин, а после них — весь зал. Я широко улыбнулась и кивнула головой. Я видела, как яро хлопал Томпсон, неужели он решил одуматься?..       Я спустилась со сцены как раз в тот момент, когда заиграла музыка, и все начали танцевать. Обняв Паркера, я уткнулась носом в его плечо. Этого было достаточно, чтобы получить поддержку от этого человека. — Вы такие голубки-и-и, — протянула Алин и засмеялась. — Я намеренно протащила сюда кое-что покрепче пунша. — Кто бы сомневался, — засмеялась я. — Я не сделала ни глотка! — воскликнула подруга. — Всё выхлебал этот придурок Флэш.       Теперь понятно, почему он так яро хлопал и так странно танцует. Я улыбнулась. Подруга, отсалютировав, пошла к диджею, чтобы заказать то, что заставит её танцевать, а не та попса, которую здесь крутили. — Давай сбежим? — говорю я Питеру, наконец оторвав взгляд от того, как бесится Алин, которой отказали в заказе песни. Даже сквозь громкую музыку я слышу, как она говорит о том, что парень ущемляет её права. Собственно, диджей с испугом согласился на её песню, и в зале заиграло 5 second of summer (teeth). — Я только за, — говорит Питер, хватая меня за руку.       Мы довольно быстро покинули территорию школы и, наконец, остановились. — Моё чутье меня не подводит, поэтому… — парень протягивает мне руку.       Передо мной стояла та самая ветхая лестница, что вела на крышу, где мы ещё недавно сидели с Питером. Придерживая шлейф, который мне мешал, мне удалось забраться наверх уже с помощью Паркера, от которой раньше я бы отказалась.       От школы было слышно громкую музыку и крики подростков. Поэтому в дополнительных источниках музыки мы не нуждались. На краю крыши лежала небольшая сумка и несколько одеял, одно из которых Питер тут же расстелил. Я же в свою очередь сняла туфли, от которых у меня очень болела нога.       В сумке оказалось немного еды, что вызвало у меня слюнки. Организму фигуристки очень легко угодить, но так же легко его и испортить. Питер был самым воспитанным мужчиной, которого я когда либо встречала. Он не хотел напоить меня, поэтому вместо бутылки вина, в таких случаях, у него в руках был пакет сока.       Я улыбнулась, учитывая, что бокалы он принёс для вина. — Tu eres increíblemente hermosa, — проговорил Питер, садясь напротив меня. — На испанском это звучит как приговор, хохотнула я, закидывая в рот виноградинку.       В тусклом освещении фонаря я чувствовала себя так, будто находилась в каком-то сериале от Нетфликса. Только вот со мной был парень, каких сериалы не показывают. Парень, который не имел ни грамма эгоистичности, который был самоотверженным и добрым. — Ты же никуда не денешься, верно? — проговорила я, подняв глаза на Питера. — Общежития у нас разные будут, — смеется Паркер и подносит ко рту бокал с соком.       Из здания школы послышалось объявление медленного танца, что точно не уходит от обостренного слуха Питера. — Потанцуем? — он вновь протягивает ко мне руку, куда я тут же вкладываю свою.       Питер мягко приобнимает меня за талию, заставив моё сердце на секунду прекратить движение. Я значительно ниже его, поэтому приподнимаюсь на носочки, чтобы не поднимать подбородка, когда буду смотреть на него. Но Паркер думает по другому. Он вновь поднимает меня над полом, будто я кукла, и ставит меня на свои ноги.       Так действительно проще. Проще двигаться и проще вдыхать такой знакомый и родной аромат. Когда песня прекращается, мы не отходим друг от друга. Парень кружит меня, вырывая из моей груди громкий заливистый смех. — Смотри, звезда упала, — говорит Паркер и указывает на небо, когда мы перебрались на плед. — Желание-е, — я закрываю глаза и загадываю самое слащавое желание: чтобы ночь никогда не заканчивалась.       Моя голова лежала на коленях у Питера и я могла по настоящему наслаждаться им. Четкими линиями лица и добрыми шоколадными глазами. Но ночь имеет свойство заканчиваться, и на горизонте появилось солнце. Оранжевые лучи осветили дома и упали на нас. — Знаешь, Белла, — говорит Питер и убирает прядь моих волос с лица. — Я люблю тебя. — Yo también te amo, Питер, — улыбаюсь я и тянусь руками к его лицу.       Этот год поменял меня. По настоящему поменял. Я впервые проиграла и поняла, что если бы не тот проигрыш, я так бы и считала себя лучшей из лучших и вряд ли бы обратила внимание на человека, в котором вижу сейчас один из смыслов моей жизни.