Любовный замес

Наташа смотрела на дверь танцевального класса, не решаясь войти. Весь вечер она размышляла, как ей поступить, стараясь не обращать внимания на пустой треп соседок по комнате. Они зудели, как три осы, перемывая косточки какой-то девочке из отряда, но Ната даже не знала, как она выглядит. Они пытались и ее втянуть в обсуждения, но она увильнула, сказав, что плохо себя чувствует. Отчасти это было правдой, ее уже второй день мучало какое-то странное чувство внутри, и она даже погрешила на мерзкую столовскую еду, но другие девочки ведь не жаловались. Так что Ната забила на это и стала думать, как ей быстро и красиво сменить класс актерского мастерства на танцевальный. Самым логичным ей показалось попросить помочь Лешу. Она хотела пойти к нему еще ночью, но было уже поздно, а мальчики ночевали в другом крыле, куда девочкам после одиннадцати ходить запрещалось. Глупое правило, которое Ната в любое другое время могла бы нарушить, не задумываясь, но сейчас надо было немного поиграть в примерную девочку, чтобы никто не стал возникать против ее перехода. Так что она просто написала брату сообщение с просьбой перевести ее. Этот засранец ответил ей только утром и посоветовал обратиться с этим к ее вожатым. Поэтому утром Наташе пришлось разыскивать Арину, которая, зевая, выслушала ее, покивала дредастой головой и пообещала что-нибудь придумать. Наташа почему-то не особо ей доверяла, поэтому никак не могла заставить себя зайти в класс. Другие парни и девчонки проходили мимо нее, кидая на Нату удивленные взгляды. — Нат? Девушка вздрогнула, услышав голос Сережи, который беззвучно подошел к ней сзади. — Ты меня напугал, — выдохнула она, поворачиваясь к нему. Увидела его и замерла: он оказался неожиданно близко. Зеленые глаза были подозрительно прищурены, но все равно казались самыми добрыми на свете. — Что ты здесь делаешь? — спросил он, скрестив руки на груди. — У тебя вот-вот начнутся занятия. Его поза, его тон — все это задело девушку, но она не подала виду. Наоборот, выпрямилась, пытаясь сравняться с ним в росте, хотя даже на каблуках была немного ниже, и усмехнулась, неосознанно копируя Лешу. У него отлично получались безразличные смешки, а ей как раз нужно было изобразить максимальное равнодушие. — Я пришла танцевать, — сказала она после небольшой паузы. — Нат, то, что твой дедушка-директор, не дает тебе права делать все, что в голову взбредет. — Ну, во-первых, дает. А во-вторых, Арина сказала, что я могу поменять класс. Актерское мастерство — не мое. — А танцы, значит, твое? — хмыкнул Сережа. — Ты понимаешь, что в моем классе люди, которые профессионально занимаются уже много лет? У нас специальная программа и отчетный концерт через три дня, кстати. Наташу стал выводить из себя его высокомерный тон. Он снова пытался от нее отделаться. — Не переживай, догоню. — Не много о себе думаешь? Эти ребята участвуют в соревнованиях и… — И много среди них чемпионов Москвы? — Что? Сережа выглядел по-настоящему шокированным — он явно не знал про ее успехи в танцах. — Пока они участвуют в соревнованиях, я побеждаю, — отрезала Наташа. — Не тесновато будет чемпионке среди простых смертных? — Прекрати это, — потребовала Наташа. — Ты не можешь не взять меня в класс. Я хорошо танцую. — У нас ровно восемь пар. Для тебя нет партнера, — вытащил последний козырь из рукава парень. Нату охватила злость. Он просто издевался над ней, а она изо всех сил старалась не сорваться на крик. Ей просто хотелось быть к нему ближе, а он отпихивал ее от себя снова и снова. Она старалась быть милой вчера на волейболе и сегодня, но он как будто специально был с ней неоправданно жесток. Наташа понимала, что из-за ее признания, которое было ему совсем не нужно, он теперь вообще не хочет, чтобы она подходила близко. И от этой мысли стало так больно, что захотелось развернуться и убежать. Но отступить сейчас было бы глупо. В конце концов, она уже всем сказала, что хочет перейти, и, если он ее не примет, это будет унизительно. — Значит, буду танцевать соло, — поджала губы она. — Это не проблема. — Какая ты упрямая, — вздохнул Сережа. — На этой неделе мы танцуем бачату, этого танца нет в программе. Справишься? — Я люблю бачату, — протянула Ната. — Теперь я могу пойти в класс? Сережа кивнул, но она не испытала никакой радости от его вымученного согласия. На душе было погано, но она не подала виду, и вошла в класс. Парень последовал за ней. — Ты опоздал! — весело крикнула конопатая девчонка в ярких лосинах. — Всего на пару минут, — добродушно улыбнулся Сережа. — Могли бы начать разогреваться. — Мы решили дождаться тебя. Ната с удивлением увидела Петю, который вчера звал ее играть в волейбол. Она не знала, что он тоже танцор. Парень заулыбался, увидев ее. — У нас пополнение, — Сережа махнул в сторону Наташи. — Наташа теперь танцует с нами, так что не будем терять времени, надо ввести ее в курс дела. — Я могу помочь, — сразу же вызвался Петя. — А как же она будет без пары? Ната вспыхнула. Во-первых, не хотела она быть в паре ни с каким Петей, взгляд которого опять был где-то в районе ее груди. Вспомнились вчерашние слова Леши, и стало совсем не по себе. — Соло бачата — жалкое зрелище, — подала голос его партнерша, неприятная тощая блондинка. Ей явно не понравились Петины попытки сбежать от нее к Наташе. А Ната вдруг почувствовала себя ужасно униженной под сочувствующими взглядами других девочек. — Во-первых, я три дня танцевал соло и не знал, что выгляжу жалко, — весело спросил Сережа, включая музыку. — А во-вторых, Наташа не будет танцевать одна. — У нас нет лишних мальчиков, — напомнила конопатая. — Ну, у вас есть я, — шутливо поклонился парень. — Я встану в пару с Наташей. Ну, все, меньше слов, больше дела. Разогреваемся!

***

Арина пыхтела, вытаскивая из кладовки огромную картонную коробку, обклеенную скотчем. — Помочь? — спросила Лера, суетившаяся рядом. Кладовка была так плотно заставлена коробками, что она не могла протиснуться внутрь, чтобы помочь подруге, но активно пыталась. — Она не тяжелая, — отмахнулась Арина. — Да и куда тебе с твоей рукой? — Забей, она не болит совсем, — покривила душой Лера, снова посмотрев на пугающих размеров синяк на тыльной стороне левой ладони. — Ну, да, конечно, — фыркнула Рина, распаковывая коробку. — Не то. Придется опять лезть туда. Как-то быстро наша непыльная работка стала пыльной, в прямом смысле этого слова, — проворчала она, а потом звонко чихнула. — Фу! — Давай меняться, — снова предложила помощь Лера. — Так, помощница, присядь на стульчик и займись созерцанием, — попросила Арина, снова ныряя в кладовку. — Нафиг вообще украшать зал? — Потому что в воскресение будет отчетный концерт, приедут родители и все такое, — напомнила Лера. — Все должно быть по красоте. — Блин, кто подписывал эти декорации? Как курица лапой накорябали, ничего прочитать не могу! — Вытаскивай, сейчас посмотрим, — весело сказала Лера. — А вместо этого мы могли бы загорать, — вздохнула Рина, выталкивая новую коробку. — Ну, оно? — Нет, тут сиреневая тема. — Да твою ж мать! Где этот гребаный пурпур? Лера тихо рассмеялась, слушая ругань Рины, чувствуя себя немного неловко из-за того, что не помогает. Но как бы она не храбрилась и не натирала руку мазью, синяк действительно был большим и болючим. В обычной жизни не мешал, но таскать коробки и отдирать скотч было неприятно. Поэтому она сидела на стульчике и чувствовала себя бесполезной. — И вообще, обязательно делать это сегодня? — Арина раздосадовано закрыла очередную коробку. — Ты забыла, что завтра у нас выездное спортивное мероприятие? Некогда будет этим заниматься, а в субботу они будут в зале уже репетировать, так что да, надо сегодня закончить. — Хочу быть парнем и тупо носить коробки, а не вот это вот все! О, пурпур! — радостно объявила Арина. — Так, я пойду отнесу его в зал и устрою себе небольшой перекур. А ты пока посмотри, что у нас дальше по списку, ладно? — Без проблем, — Лера подняла с пола планшет, с прикрепленным к нему списком, и ручку. Вычеркнув пурпурные декорации, она пробежалась глазами, прикидывая, что осталось. Не так и много: коробка с какими-то костюмами для ведущих, и барахло для сценки, которую ставит театральный кружок. Время стремительно приближалось к полудню, а это означало, что скоро им надо будет собрать отряд после занятий. Лера решила не дожидаться Арину и самой поковыряться в кладовке, чтобы как-то ускорить процесс. Пропихнувшись между коробками, она стала внимательно изучать надписи. У нее, в отличие от Арины, был ужасный почерк, так что расшифровать подписи на коробках оказалось не так уж и трудно. — Кажется, вот эта, — решила она и потянула ее на себя. Рука тут же отозвалась болью на ее движение, и Лера выронила коробку, которая зацепила еще несколько, и одна из них упала ей на ногу. — Черт! — Лера запрыгала на одной ноге, баюкая резко заболевшую руку. — Что б тебя! — Помощь нужна? — в подсобку просунулась голова Леши. — Спасибо, обойдусь, — решительно заявила Лера, тут же переставая прыгать и хватаясь за первую попавшуюся коробку, которая оказалась неожиданно тяжелой. Видимо, это был какой-то театральный реквизит. — Так, дай сюда, — Леша протиснулся в кладовку и подхватил коробку. — Эта нужна? — Нет. — Хорошо, — парень пихнул ее на пустующее место на полке. — А эта? — Да. Леха вытащил ее из кладовки, сверился с надписью, а потом вычеркнул из списка. — Я могу сама, — Лера вышла из подсобки и недовольно на него посмотрела. Леша, сидевший на корточках, вскинул лицо вверх и посмотрел на ее руку. Выглядела она ужасно. — Не можешь, — только и сказал он, а потом отодвинул девушку в сторону и залез в кладовку. Лера раздраженно наблюдала за ним, понимая, что ведет себя в точности, как Ната, которая вопила, что ничья помощь ей не нужна. Только из-за этого, девушка сдержала все комментарии, решив, что, если хочет, пусть помогает. В конце концов, именно из-за него ее рука похожа на отбивную и противно ноет. Она снова уселась на стул и уставилась в сторону, стараясь не думать о том, что на сердце почему-то беспокойно из-за присутствия Леши. Они много говорили об этом с Риной после дискотеки, когда она рассказала ей, что этот тот самый Леша, который когда-то разбил ей сердце. Рина выслушала ее молча, потом выдала такой поток трехэтажных ругательств, что у Леры покраснели уши, а потом уже сказала, что он козел и не стоит ее внимания. Она отругала ее за то, что она пошла с ним на контакт, посоветовав держаться подальше. «Особенно учитывая то, что у тебя еще остались чувства», — сказала она тогда. Лера стала спорить, потому что искренне считала, что никаких чувств у нее нет. На что Рина сказала, что уязвленное самолюбие — тоже чувство. И что Лерины попытки с ним поговорить — очевидное тому подтверждение. Лере было не просто признаться в этом самой себе, но подумав, она поняла, что Рина права. Она не могла сказать, что думала о Леше все эти годы, но время от времени старые обиды поднимали голову. В такие вечера она снова и снова прокручивала в голове ночь их расставания и пыталась понять, почему он так с ней поступил, но никак не находила ответа. Поэтому она пошла за ним тогда. Но стало только хуже. — Я все, — заявил Леша. — Пойду отнесу в зал. — Стой, я закрою дверь и пойду с тобой, — Лера вытащила из кармана связку ключей и заперла кладовку. — Рука сильно болит? — вдруг спросил Леша. — Что? — Лера обернулась и увидела, что он внимательно за ней наблюдает. — Нет. Не болит. — Врать ты так и не научилась, — заметил парень, усмехнувшись. Леру раздражала эта его усмешка. Раньше она такого за ним не замечала. Точно не с ней. Он действительно изменился, и ей не нравились эти перемены. — Я и не старалась, — пожала плечами она. Спрятала ключ в карман, подергала для верности ручку, и подняла с пола планшет. От Леши не укрылось то, как она поморщилась, когда взяла в левую руку ручку. — Я не хотел делать тебе больно, — сказал он, поднимая коробки. — Но сделал, — Лера отвернулась. Оба понимали, что говорит она не только о руке. Точнее, совсем не о руке. Леша смотрел на ее узкую спину, и думал о том, какая же она хрупкая и ранимая, хоть и пытается это скрывать. И чем дольше смотрел, тем сложнее было сказать то, что он собирался. — И ни разу об этом не пожалел. Лера вздрогнула, услышав это, и едва не выронила планшет из ослабевших пальцев. — Зачем ты это говоришь? — спросила она, не оборачиваясь. Но Леша легко мог представить ее выражение лица, только слыша ее голос. — Чтобы ни у кого не осталось никаких иллюзий, — сказал он, а потом прошел мимо нее. — Каких еще иллюзий? Думаешь, мне… думаешь, я испытываю к тебе хоть что-то, кроме презрения? — возмутилась она, догнав его. — Надеюсь, что нет. Лера всматривалась в его лицо, с отчаянием убеждаясь в том, что от мальчишки, в которого она была влюблена до дрожи в коленках, не осталось ничего. Леша наблюдал, как она хмурится, а потом ее лицо становится все более растерянным и почти жалким. Широко распахнутые глаза влажно блестели. И тем сложнее было продолжать стоять перед ней, как ни в чем не бывало. — Ты действительно изменился. Только вот никакой это не рост, а деградация, — сказала она. — Я думала, человек не может так опаскудиться, но ошиблась. И ты прямое тому доказательство. Она покачала головой и пошла в зал. Леша устало привалился к стене, поборов искушение швырнуть сраные коробки на пол, а потом криво усмехнулся. «Хоть кто-то из нас двоих научился врать.»

***

— Мне кажется от меня до сих пор несет пылью, — поморщилась Арина, в сотый раз отряхивая футболку. — Пахну, как бабушкина шуба, которую она последний раз надевала лет тридцать назад. Чувствуешь этот запах? — Есть немного, — Лера уткнулась носом в плечо подруги. — Не парься, сейчас провоняешь еще и костром и будет вообще отлично. — Сама ты костром провоняешь, — возмутилась Арина. — Я наемся маршмеллоу и буду пахнуть как сладкая зефирка, — заявила она, нанизывая на шпажку белые зефиринки. — Кто тут сладкая зефирка? — весело спросил Сережа, приземляясь на бревно рядом с девушками. — Ты наша главная зефирка, — заявила Арина. — Так, товарищи, прикройте меня, я пойду, подымлю где-нибудь в уголке. Не то чтобы ей прямо хотелось курить, на самом деле, нет, но нужен был повод оставить Сережу и Леру вдвоем. То, что Сережа втрескался по самые гланды, она поняла почти сразу, на втором занятии в школе вожатых, но Лере ничего не сказала, хотя иногда она поражалась тому, как она умудряется не замечать его взглядов. — Дурочка моя, — фыркнула она, нашаривая в кармане пачку сигарет. — И этот хорош, смотрит на нее, как щеночек, а давно пора было что-нибудь сделать. Эх, Сереня, Сереня, — пробормотала девушка, заныривая в лес. Арина курила, размышляя о том, что люди все-таки такие бестолковые, когда дело касается любви. Что ее сестра, что Сережа, что Лера. История про Лешу ее поразила, а после того, что он сегодня наговорил Лере, вообще хотелось дать ему под зад. Мало того, что он ужасно ее бросил, так еще и добить не постеснялся. А с другой стороны, может оно и к лучшему? Зато Лере будет проще отпустить эту историю и переключиться на Сережу, который нравился Рине куда больше. — Отпустить, как же, — покачала головой девушка, втаптывая окурок в землю. — С самого начала смены сама не своя, и теперь понятно, кто в этом виноват! Давай, Сереня, действуй, пока окончательно не прописался во френдзоне. У нее было неприятное предчувствие, что вся эта история с Лешей ни фига не закончилась. Она отогнала его прочь, решив, что надо как-то аккуратно намекнуть Лере, что Сережа уже очень давно неровно к ней дышит. Вообще-то лезть в чужие взаимоотношения было не в ее правилах, но как же ее раздражало то, что он тупит, а Лера тупит еще сильнее. Но по-настоящему бесил Леша, который то и дело пробегал по диагонали и делал какую-то очередную херню. И все-таки ей больше нравилась мысль о том, чтобы не вмешиваться в этот странный недотреугольник. Леша ее не волновал, Сережа был приятным парнем, но все-таки главной ее заботой была Лера. Она сильно привязалась к ней за год совместного проживания и не хотела, чтобы она убивалась из-за какой-то ерунды, типа парней. Вернувшись к костру, она села на край бревна, на котором Лера и Сережа о чем-то спорили. Кажется, речь шла о завтрашнем мероприятии. Рина постаралась отключиться от этого и стала наблюдать за детишками. Конечно, детки были младше всего на год-два, но как же остро ощущалась эта разница между школьниками и студентами. Она чувствовала себя ученым, который изучал поведение мартышек в естественной среде обитания. А они действительно напоминали мартышек: парни рисовались перед девчонками, девчонки делали вид, что им это не интересно, но при этом уже не знали, как выделиться на фоне друг друга. — Рин, ты чего залипла? — У меня тут передача в мире животных, не отвлекайте, — отмахнулась девушка. — Ты пересчитала детей? — встревоженно спросила Лера. — Да-да, все на месте. — А где Наташа? — Лера вдруг поняла, что нигде не видит сестрицу Леши. — Капризулька-то? Она предупредила, что будет в танцевальном классе. — Что она там забыла? — Сказала, что у нее что-то там не получается и хочет потренироваться. Я подумала, пусть лучше проведет время с пользой, чем опять будет сидеть с кислой миной. — Ну, тоже, верно, — согласилась Лера. — Может, проверить ее? А то мало ли что… — Лер, тебя так впечатлили рассказы Натальи Михайловны о подростковом сексе и алкоголизме? — хихикнула Рина. — Сейчас молодежь совсем не думает о своем моральном облике, нравственность осталась в глубоком прошлом, — процитировала она особенно полюбившуюся фразочку. — Я слышала, что в том году, в вожатской застукали парочку, — понизила голос Лера. — А вдруг… — Господи, ну, проверь, если так переживаешь. Я не пойду. — Давайте, я схожу? Леха отлично справляется без меня, но вы если что, присмотрите за моими, ладно? — вызвался Сережа. — Ой, спасибо, Серень! Тебе, правда, не трудно? Лера испытала облегчение. Идти к Наташе после сцены в вожатской не хотелось, но она все-таки беспокоилась. Не хотелось, чтобы из-за ее предвзятости случилось что-нибудь плохое. — Лер, для тебя все, что угодно, — улыбнулся парень и поднялся с бревна. — Если что, звоните. — Боже, какие же вы параноики. Идеальная парочка зануд. — Я не зануда! — возмутилась Лера. — Конечно-конечно, мисс тотал контрол. — Я ушел, — Серега послал девушкам воздушные поцелуи и пошел в сторону корпусов. Шел и сам не понимал, зачем вызвался. Наверное, ему было немного стыдно за утро, когда он достаточно грубо поговорил с Наташей. Вопреки его опасениям, она не предпринимала никаких попыток заговорить на личные темы и действительно отлично танцевала. Поэтому он решительно не понимал, что она забыла в танцевальном классе, когда все веселились у костра. Дверь в танцевальный класс была закрыта, но Сережа все равно услышал музыку. Наташа явно повторяла танец, который они разучивали. Он тихо открыл дверь и вошел в класс. Наташа сразу увидела его отражение в огромных зеркалах, тянувшихся по двум стенам, и остановилась. — Ты чего тут? — спросил Сережа, приближаясь к ней. — Репетирую, — смущенно ответила девушка. — А ты? — У нас там вечеринка с маршмеллоу и костром. Пришел тебя позвать. — Спасибо, но я не ем сладкое, не люблю людей, и мне надо еще потренироваться. — Нат, это лагерь, тут веселиться надо, а не загонять себя до изнеможения. — Мне тут не весело, — тихо ответила Ната. — Я вообще не хотела сюда ехать. — Зачем тогда приехала? — парень посмотрел на нее с удивлением. — Дед заставил, — буркнула девушка. — Нат, не смеши меня, — Сережа не выдержал и расхохотался. — Заставил? Тебя? — Именно. Я вообще на Мальту собиралась с подругами. Это было правдой лишь отчасти. На самом деле, дедушка каждый год заманивал ее в свой лагерь, но она всегда отказывалась. Это лето не стало исключением. Но потом она узнала от Леши, что Сережа будет вожатым, и сразу передумала. Правда говорить об этом она не собиралась. Как и том что тренируется только для того, чтобы произвести на него впечатление. — Жалко, если так, — сказал наконец парень. — И все равно, надо веселиться. Лето же. — Мне весело, — вымученно улыбнулась Ната. — Правда. Можно, я продолжу? Ей не нравилось, что они только вдвоем в классе. Не нравилась тихая, слишком интимная песня, которая играла на повторе, и то, что он так близко. Волнение внутри нарастало, и она боялась, что не выдержит и опять скажет или сделает что-то такое, что его оттолкнет. Еще вчера она бы убила за такую возможность, но после того, как он разговаривал с ней утром, ей было страшно. Она не хотела снова увидеть его отчужденный взгляд. И в то же время не хотела, чтобы он уходил. — Ладно, как хочешь, — не стал спорить парень. — Тогда, увидимся завтра здесь же. — Ага, — Ната проводила его взглядом. — Ну, почему все так? — бессильно спросила она у захлопнувшейся двери.

***

Леха листал ленту инстаграма, время от времени поглядывая на друга, который копался в своем телефоне. Серега был каким-то чрезвычайно загруженным, и парень не мог понять, в чем дело. Весь вечер он тусовался с ребятней, но время от времени поглядывал на Сережу, который сидел с Лерой и Ариной. Дредастая, кстати, в отличие от своей недогадливой подружки, явно понимала, что к чему, и постоянно отлучалась. И все равно сколько Леша не пытался разглядеть хоть какую-то искорку между другом и бывшей, все было тщетно. Они выглядели, как хорошие друзья, не более того. Да и не смотрелись как-то вместе. «Прекрати», — осадил сам себя Леха. — «Нормально они смотрятся». — Серег, все нормально? — спросил он, чтобы отвлечься. — Ага, — меланхолично ответил парень. — Смотрю видосы, хочу найти танец на следующую неделю. Кстати, Наташа перевелась в танцевальный класс, — как бы, между прочим, сказал он. — Да, она говорила, — вспомнил Леша. — Дед ликует. — Не знал, что она занимается танцами. — Да? Странно. А она, кстати, часто смотрела твои выступления, даже мне показывала как-то. — Ого. Значит, Наташа смотрела его выступления? Это было приятно, и в то же время отдавало чем-то не совсем здоровым. Потом он посмотрел на Леху, который по-прежнему листал ленту, и смутился. Ему было стыдно за то, что произошло между ним и Натой прошлым летом. И еще более стыдно, что он так об этом и не рассказал. Почему-то это терзало, словно он совершил преступление. Он не раз хотел признаться Лехе и спросить, как ему лучше выйти из сложившейся ситуации, но не решался. — Ага, прошлое лето только о тебе и болтала, я уж подумал, влюбилась что ли, — улыбнулся Леха. — Но ты не обольщайся, она ко всем моим друзьям липнет, только успевай отгонять. Даже стремно стало парней звать домой. — В смысле липнет? Леха отложил телефон, а потом перевернулся на бок и серьезно посмотрел на друга. — В прямом. У меня же часто ребята тусуются, ну и я стал замечать, что она то с одним болтает, то с другим. Вроде ничего такого, но мне все это не нравилось. Она выглядит взрослой, а сама еще дите дитем, ни черта не соображает. Ей интересно со взрослыми ребятами поболтать, а эти слюни вешают на нее, смотреть противно. И потом, я же знаю, какие они. Мне пофиг, с другими пусть делают, что хотят, а Наташку трогать нехер. — Да ладно, нормальные ребята, не загоняйся, — неуверенно протянул Сережа. — Из наших бы точно никто не позволил бы себе… — Ага, конечно, — Леша поджал губы. — А то я не видел, как Вадик ее по коленке гладил. Говнюк. Он же ее с детства знает, как и ты. Это вообще извращение какое-то. Это, как если бы ты вдруг… ну, короче, ты понял. — Ага, жесть, — подтвердил Серега. Леша идеально подобрал слова: встречаться с Наташей было бы извращением. Даже думать о ней, как о девушке было странно, потому что он действительно знал ее с детства и представить, что между ними могло бы быть что-то… это было стремно. Он обрадовался, что все-таки ничего не сказал Леше про тот инцидент. С Наташей у него ничего нет и быть не может, так зачем ставить под удар отношения с другом, который чересчур ревностно оберегает свою сестру от окружающего мира? Есть вещи, о которых лучше молчать. Тем более, он бы вообще об этом не вспомнил, если бы не случай на дискотеке. Сейчас его волнует только Лера. — Слушай, Леш, как думаешь, как лучше признаться Лере в своих чувствах? — Сейчас блевану, — скривился Леша. — Еще встречаться ей предложи. — И предложу. А что такого-то? — Серый, твое джентльменство неактуально в наше прогрессивное время. Нравится девчонка, хватай, целуй, а потом уже все эти бла-бла-бла… будь напористей! — Лех, обойдусь без твоих советов. Пока что-то как-то не особо помогло. — А ты потому, что не слушаешь меня, — возмутился друг. — Я говорю, будь напористей, а ты… — Лера не такая, — покачал головой Серега. — Ты ее совсем не знаешь. — Ага, не знаю, — эхом повторил Леша. Ему снова стало стыдно, что он так и не рассказал Сереге, что они с Лерой встречались. Это мучило его уже не первый день, но он переживал, что если скажет, то только усложнит и без того непростую ситуацию. Серый еще по весне прожужжал ему все уши про то, какую девушку встретил в институте, но что это именно его Лера, Леха узнал только здесь, в лагере. Это было не самым приятным открытием, особенно потому, что всю весну Леха раздавал Сереже советы, и тот рассчитывал на его помощь сейчас, а он просто не мог. Сам не понимал, почему, но ему вдруг стало казаться, что это неправильно. Но сдавать назад тоже было бы странно. Взялся помогать, значит, надо было помогать. Серега его друг, а кидать друзей Леха не привык. — Короче, не надо ничего ей говорить. Просто выбери момент и поцелуй ее. — И что потом? — А потом видно будет. В рожу не даст, значит, все хорошо. — Логично, — согласился Серый. На словах все было так просто, а на деле — страшно. А что, если она оттолкнет? Что, если он ей не нравится? Он вспомнил Наташу, которая призналась ему, и сама поцеловала — она была явно храбрее, чем он. Недаром они с Лешей брат и сестра. Хотя, может дело было в том, что ее чувства ненастоящие? Сережа не понимал, как можно так легко разбрасываться словами «я тебя люблю», особенно, если действительно любишь? У него от одной мысли признаться Лере пересыхало во рту, а Наташа сказала это так легко, как будто просто предложила передать сахар. «Все потому, что она маленькая девочка, которая не понимает, что говорит», — решил он наконец. «У меня с Лерой все совсем не так. Но, может, Леха прав, и стоит попробовать?» — Думаешь, прокатит? — вздохнул он. — Не попробуешь, не узнаешь, - протянул Леша.