Её глазами.

      Лин очнулась во тьме. Ей было очень холодно. Тело затекло и будто одеревенело. Попытка пошевелить пальцами отдалась болью в руке. Лин попыталась пошевелить всей кистью руки и услышала металлический звон. Рука ближе к запястью была закована в металл, а от «браслета» тянулась длинная цепь. Такие же кандалы сковывали и остальные конечности.       Сколько бы времени ни прошло, для Лин это казалось вечностью. Было всё так же холодно и больно. Сколько женщина ни пыталась вспомнить, как она сюда попала, безуспешно. В голове было пусто, как будто всё аккуратно подчистили, стёрли все её воспоминания. «А ведь говорили же когда-то про эти их новые технологии...»- подумала Лин, еле справляясь с невыносимым покалыванием, охватившим всё её тело.       О подозрительных методах контроля и чистки разума и о технологиях, позволяющих проникнуть в чужую голову, как в папку с файлами, слухи ходили давно. Конечно, подтверждений тому не было, но пугали эти слухи до дрожи.       И вдруг виски пронзило болью, как будто голову кололи огромными иглами и давили одновременно гидравлическим прессом. Лин закрыла глаза (ей казалось, что глазные яблоки вот-вот выдавятся изнутри) и сжалась в комочек на полу, стараясь прижаться раскалывающейся головой к холодному стыку между полом и кирпичной стеной. Дыхание сбилось в хрипы, женщина жадно хватала ртом воздух, но казалось, будто всё это зря, и в лёгкие ничего не поступает.       Наконец, Лин почувствовала приятный прилив холода - почувствовала сам воздух. Доселе она никогда не испытывала этого чувства: нечто среднее между успокоением и облегчением. Она лежала и смотрела в пустоту. А в голове шумела кровь и «восстанавливались» воспоминания.

***

      В ложе резко стемнело, оставив лишь свет ламп «на живом огне». Это придало атмосфере, можно сказать, интимности и таинственности. Лин даже показалось, будто они с комендантом остались совсем одни, а весь остальной мир поглотил мрак. - Это так...- Лин выглядела, словно очарованный ребёнок, в её глазах блестел неподдельный восторг. - Волшебно, не так ли?- поинтересовался комендант, улыбаясь. И отчего-то от этой улыбки у дамы пробежала холодная дрожь по позвонкам.- Кстати, как вы относитесь к музыке? - К музыке?- оторопела Лин, но весьма быстро нашлась.- О, я меломанка. - А хотите, я для вас что-нибудь закажу?       Лин удивлённо посмотрела на своего высокопоставленного спутника. Она даже не подозревала, что в столь респектабельном заведении можно заказывать музыку, будто в каком-то кабачке «Рюмка и труба».       Комендант же тем временем хлопнул в ладоши дважды. Тут же, словно из-под земли, возникли двое: молоденький поджарый официант и скрипач, который в своём сером фраке был похож на моль. - Официант, шампанского,- громко потребовал комендант таким тоном, будто был он дворянином, отдающим распоряжения своей прислуге,- А вы, милейший, «Проспекты, вдаль бегущие» знаете?- скрипач смутился, услышав название столь популярной у низших сословий песни от столь респектабельного господина, но робко кивнул.- Так что ж вы стоите? Играйте!

***

      О, она всё вспомнила, можно было бы и не сомневаться. И особенно ярко вспомнила то, как комендант настоял отвезти её домой на «партийном» рейдере, мол, одной Лин было бы небезопасно идти. Но стоило ей сесть в салон, как кто-то резко бросил ей на лицо сильно пахнущий платок. И не успела она понять, что к чему, как тело стало ватным, а перед глазами всё поплыло и скрылось в мраке.       Раздался стук шагов и грохот металлической двери. В тёмно-синие глаза женщины ударил свет, от которого дама постаралась заслониться рукою (благо, длина цепи, позволяла ей сделать это). - Ах, прошу простить меня за столь холодный и неприветливый приём, дорогая...