Kissing booth

Рей пробегается пальцами по корешкам плотно прижатых друг к другу комиксов и думает, что это странно — находиться здесь и ощущать то, что она ощущает. Она со страхом задаётся вопросом: “Неужели теперь так будет всегда?” Неужели теперь всегда ей будет боязно входить в торговый центр, неужели теперь всегда ей придётся нервно оглядываться по сторонам, неужели теперь каждый поход по магазинам будет пугать её одной лишь перспективой? Стоило им с девочками выйти из автобуса и двинуться в сторону молла, как её сердце зашлось тревожным темпом, желудок сжался в болезненном спазме, а вмиг вспотевшие ладони с силой вцепились в лямки рюкзака. Всю дорогу до магазина она не переставала нервно грызть нижнюю губу и оглядываться по сторонам. Сейчас в душе стало как-то полегче, болтовня с Роуз и Зори отвлекла, но всё же, время от времени, Рей оборачивается на выход, пробегается глазами по ещё пока не очень густому потоку людей и со страхом ожидает увидеть облачённую в чёрное фигуру сталкера. По плечам проходит неприятная дрожь, стоит представить его, стоящего у противоположной стены, глядящего на неё через эти свои чёртовы тёмные очки. Заметив очередной её брошенный на распахнутые стеклянные двери взгляд, девочки любезно заверяют, что обязательно сообщат, если заметят Хакса. Рей лишь остаётся закатить глаза на далеко не первую за день подколку. Ещё ей странно осознавать, что они выбирают подарок для Дэмерона. И что Зори стоит напротив неё в магазине комиксов. Это, мягко говоря, не её стихия. — И как, думаешь, сможешь что-нибудь найти? — интересуется Блисс, разглядывая два издания в своих руках. — Ну-у-у, — тянет Рей, — мне было бы легче, знай я именинника или хоть что-нибудь о его вкусах. — Того, что я в его вкусе — недостаточно? — ухмыляется Блисс, бросая на подругу хитрый взгляд исподлобья. Рей прищуривается, разглядывая Зори, пытаясь найти в голове хоть одну мало-мальски подходящую ассоциацию с героями фантастики, но это ей всегда давалось с трудом, а из-за кудрявых волос Блисс в голову лезет только ассоциация с Гермионой. Сравнить этих двоих — это как сравнить Сокол Тысячелетия с Энтерпрайзом. — Это безусловно говорит нам о том, что вкус у твоего мальчика отменный, но Рей права — нам бы хоть что-нибудь знать. Ди-Си или Марвел, “Стартрек” или “Звёздные войны”… — подаёт голос Роуз. Она стоит у соседней стойки и разглядывает иллюстрированный “Дневник 3” по “Гравити Фолз”. Заметив это, Рей мысленно записывает его в список возможных подарков для Тико. — А между ними вообще… — Даже не смей! — прерывает Рей Зори, предупреждающе вскидывая указательный палец и глядя на неё с нешуточной угрозой. — Спрашивать, есть ли между ними разница. Я тебе с младшей школы талдычу, что есть. Ещё раз спросишь — и я за себя не ручаюсь. Зори лишь закатывает глаза и возвращает на место комиксы. Рей оглядывает магазин, пытаясь найти что-то нейтральное, всеми любимое и не вызывающее воспламенения задницы, как Блисс вдруг окликает её громким шёпотом. — Рей, Рей, Рей! Смотри, Рей, Хакс идёт! И почему-то Рей поворачивается, ищет взглядом в толпе покупателей, пересекающих торговую аллею, высокую фигуру. Но, конечно, не Хакса, а Соло. Ведь где первый, там зачастую и второй. Однако чёрта с два она донесёт это до девочек, не выдавая имён. Когда из-за спины доносится дружное хихиканье и комментарии в духе “ну да, ну да, не нравится он ей”, Рей чувствует себя глупо, так, словно её словили на простейшую из возможных приманок. Плотно сжав губы в тонкую линию, она оборачивается к подругам и смеряет их одним из своих самых уничтожающих взглядов. — Ха-ха, — саркастично замечает она, отчеканивая каждый слог. — Слушай, они ведь с По общаются иногда, пересекаются на уроках. Может, он будет знать, что купить ему? — спрашивает Зори, поигрывая бровями. — Напиши ему. — Я так понимаю, моя помощь здесь больше не нужна, — тяжело вздохнув, замечает Рей и тянется за валяющимся на полу рюкзаком. — Ой да ладно тебе, ну. Как будто вы с Роуз надо мной не издевались, когда заподозрили нас с По, — отвечает Блисс, стреляя взглядом во вдруг углубившуюся в чтение книги подругу; Тико же упорно делает вид, что не замечает их. — Значит, мстишь? — Совсем чуть-чуточку, — улыбается Зори. — Почему мы вообще зациклились на комиксах? — спрашивает она вдруг, оглядываясь по сторонам. — Ну да, а то вдруг он и читать-то не умеет, — доносится до них бормотание Роуз. Рей не сдерживает громкого короткого смеха, и несколько собравшихся у стенда со значками гиков оборачиваются на неё. Теперь очередь Зори издать саркастичное “ха-ха”. Они проводят десять минут на узком диванчике в углу, изучая профиль Дэмерона на фейсбуке в надежде найти хоть какую-нибудь подсказку в его предпочтениях. Зори уже готова забить на это и купить хоть что-нибудь, но Рей не хочет сдаваться и выхватывает телефон у неё из рук прежде, чем Блисс кощунственно закроет приложение: они успели долистать до постов полуторагодовой давности, а при том, что стена По на удивление засорена всяким трэшем, — это целый подвиг. Подперев щёку рукой, Рей лениво листает дальше, пока Зори отлучается в уборную, а Роуз сидит рядом, разглядывая артбук “Чудо-женщины”. — Так что там с Хаксом, Джонсон? — доносится до неё вдруг тихий голос Тико. Рей чувствует, как её щёки тут же пунцовеют. Вчера она так и не ответила на сообщение Роуз в мессенджере, заранее приготовив отговорку про то, что “оно само прочиталось, яниченевидела, ойурокначинается”. Однако с утра, не без вмешательства Евы, ей в голову пришла другая идея. И стоило Роуз заметить подругу у школы и стремительным шагом направиться в её сторону, обещая расправу, как Рей первая подлетела к ней на полдороге, едва не прыгая от радости, ведь у неё “такие офигенские новости, Роуз, ты не поверишь! Ева хочет, чтобы я отправилась к тебе на ночёвку в эти выходные!” С утра с языка Роуз так и не сорвался готовый сотрясти небо над головой Рей вопрос, однако теперь прятаться негде. Ну, разве что неуклюже изобразить Флеша и унестись на всех парах прочь, для пущего эффекта снося по дороге все близстоящие стойки с комиксами. — А что с Хаксом? — спрашивает Рей как можно более безразличным голосом, но большой палец, скроллящий страницу Дэмерона, замирает. — Ты же понимаешь, что оставаясь у меня на целые выходные, ты сама себе подписываешь приговор? До конца недели я всё из тебя вытяну. Рей в ответ лишь фыркает. — Было бы что вытягивать. — Ну-ну, — ядовито бормочет Роуз, и с её стороны доносится шелест перелистываемой страницы. Рей тоже возвращается к брошенному занятию. К счастью, до того, как Дэмерона укусила страдающая старческой необходимостью делать перепосты всего подряд муха, на его стене было довольно мало записей. Рей долистывает до мая две тысячи семнадцатого, когда наконец находит что-то полезное. Ссылка на change.org и голубая голова Йонду. Это очень, очень неплохо, думается ей. Надо признать, Зори не кривила душой, говоря, что у них с Дэмероном больше общего, чем кажется. — Роуз, я нашла, — тихо подаёт голос Рей, оборачиваясь к подруге; та уже успела сменить книгу телефоном. — Способ признаться мне, что тебе нравится Хакс? — интересуется Роуз, не отрывая взгляда от экрана. — Красиво, дорогая, но количество твоих упоминаний о нём заставляют меня задуматься, не нравится ли он тебе, —задумчиво тянет Рей, не сводя взгляда прищуренных глаз с лица Тико. Та лишь вскидывает бровь, однако так и не отрывается от телефона. — Туше. В этом раунде. И что там? — Подписанная петиция, — отвечает Рей и снова сверяется с постом на фейсбуковском профиле Дэмерона. — Что? И как это должно нам помочь? — спрашивает недоумевающе Роуз, в этот раз наконец поднимая взгляд. В её чёрных глазах плещется недоверие. — Это петиция под названием “Дайте Майку Рукеру камео в “Мэри Поппинс” в следующем году”! — ликующе замечает Рей, будто это разом решает все их проблемы. — Мэри Поппинс была в комиксах? — Господибожемой, — вырывается из Рей скороговоркой сбивчивый шёпот. — Такими темпами скоро по магазинам я буду ходить с Дэмероном, а не с вами. — Воу-воу, потише, подруга, — с деланным возмущением заявляет подкравшаяся к ним Зори. Рей оборачивается и видит, как та театрально вскидывает ладони, а затем и брови. — Я, конечно, многим готова с вами делиться, даже последний наггетс из ведёрка на три части порежу, но это… — Блисс закатывает глаза и смешно причмокивает губами, словно пародируя кого-то. — Мы будем ходить с ним, чтобы выбирать подарки для тебя, — заговорщицки шепчет Рей и подмигивает подруге. — Кстати, о подарках. — Кстати, да, — замечает девушка, поднимаясь с диванчика. — Нам нужен он, — негромко говорит Рей, пальцем указывая в сторону молодого долговязого паренька за кассой. — Слушай, мы вдвоём-то только начали встречаться, полиаморию пока не потянем, думаю… — У вас всё впереди, — уверенно, без тени сомнения в голосе заявляет присоединившаяся к ним Роуз. — Да-а, — тянет Рей, — с этими би-волнами, которые источает Дэмерон — это неизбежно. — О, так ты тоже это заметила? — возбуждённо-удивлённо спрашивает Тико. — И я тоже, — тихо бормочет Зори, пока Рей кивает головой в ответ. — Ты поэтому его так долго отшивала? — снова интересуется Роуз, пытливо разглядывая парня за кассой. Тот уже заметил направленные на себя взгляды стайки старшеклассниц и теперь то и дело стыдливо косится на них из-под падающей на глаза блондинистой чёлки. — Кажется, мы его сейчас спугнём, и мой бойфренд останется без подарка, — переходя на шёпот бормочет Зори вместо ответа, и все вместе они начинают медленно и неумолимо надвигаться на продавца.

***

Рей удивлена тому, как выбор и удачная покупка подарка для Дэмерона вдруг поднимают ей настроение. Бродя по широким рядам супермаркета, она чувствует какой-то душевный подъём, уверенность и желание действовать — не важно, в каком направлении; главное — делать хоть что-то, ещё лучше — полезное. А потому она принимает самое очевидное для себя решение отправиться после покупок в приют. Посещение Маз сегодня не входило в её планы, но она совсем не против поменять их на ходу. Пока красневший от пронзительных взглядов Зори Мэтт — такое имя было на бейджике продавца в магазине комиксов — старался совладать над собственным голосом, рассказывая им про марвеловский мерч, Роуз позвонила мама. Миссис Тико любезно сообщила, что будет проезжать мимо, и девочки могут закупить всё что надо для ночёвки, а она их со всем этим пропитанным пальмовым маслом барахлом ещё и по домам развезёт. Ползая по ряду с мармеладом и шоколадками, они решают разделиться. Потому что за пять минут топтания на одном месте в их тележку добавилось лишь две упаковки арахисового M&M’s. Миссис Тико славится своим терпением, однако никто из девочек не хочет отплачивать ей за доброту, заставляя ждать их. На плечи Роуз ложится миссия по выбору сладостей, Зори вызывается помочь с напитками, хотя, возможно, и не заглянет к ним на выходных, а Рей отправляется на поиски чипсов. В ряду, где полки забиты шуршащими пачками закусок для вечеринок, совсем пусто. И прежде чем пройти между стеллажами, Рей оглядывается по сторонам убедиться, что никто подозрительный за ней не наблюдает. В затылке внезапно холодом колят иголки. Неужели теперь так будет всегда? Подобная перспектива удручает. Рей чувствует, как внутри начинают бороться отчаяние и раздражение. Хочется развернуться и уйти прочь, но она заставляет себя пройти вперёд, к маячащим чуть дальше упаковкам Pringles. Из соседних рядов доносятся чьи-то голоса, а она идёт прямо под камерой — это немного успокаивает, придаёт призрачной уверенности. Хотя сердце всё так же колотится. В корзинку летят по одной упаковке с халапеньо и луком со сметаной, а вот любимых с паприкой Рей не видит. Надув губы, она ещё раз внимательно разглядывает полки перед собой на предмет ярко-оранжевого цилиндра. Ценник перед пустым рядом на верхней полке точно указывает место, на котором они должны были стоять. Рей отходит на несколько шагов, а затем подпрыгивает на месте, вытягивая шею. Бинго! В самом конце полки, опираясь на соседние упаковки, полулежит упаковка Pringles с паприкой. Оглянувшись по сторонам — в этот раз, чтобы убедиться, что никто не увидит её позора, — Рей становится вплотную к стеллажу и принимается прыгать на месте, пытаясь достать одну-единственную и такую желанную пачку чипсов. От усердия она даже достаёт кончик языка, и пальцы несколько раз касаются скользкой упаковки, но ничего не выходит. Она как раз в очередном прыжке, когда совсем рядом тихо разносится знакомый голос: — Твои принципы, касающиеся просьб о помощи, распространяются не только на гирлянды, Джонсон? Или я могу помочь тебе, не опасаясь стать врагом номер один? Рей замирает с так и вытянутой вверх рукой и широко распахивает глаза. Сердце бешено стучит где-то в горле, и она стоит вплотную к стеллажам, пытаясь поверить в то, что за спиной у неё стоит Бен. Бен, который наблюдал её нелепые потуги добраться до чипсов. Кончики её ушей вспыхивают быстрее спички. — Учишься на ошибках, Соло. Похвально, — чуть дрожащим голосом отвечает она наконец. Опустив руку, Рей оборачивается к нему. Одной рукой он придерживает лямку рюкзака, а вторая спрятана в карман чёрных джинсов. Соло стоит достаточно близко, чтобы ей приходилось задирать подбородок. Чувствуя себя из-за этого в не самом выгодном положении, Рей пытается нагнать на себя мнимой воинственности. Но её попытки быстро разлетаются в дребезги: ведь Соло приходится наклонять голову, чтобы смотреть ей в лицо, и несколько прядей вдруг падают ему на глаза. Что-то настолько простое заставляет Рей забыть и о смущении, и о неловкости, и о необъяснимой потребности казаться “выше”. Но Бену волосы явно мешают, и стоит чёрным кончикам задеть ресницы — он быстрым, давно отточенным до автоматизма движением руки убирает их назад. О, а вот и твой первый в жизни кинк, дорогая. Поздравляю. — Так что с помощью, Джонсон? — тихо спрашивает Бен, не сводя пытливого взгляда с её лица. В её голове вдруг появляется идеальный план по спасению от одиночества папричных Pringles. Поэтому в ответ Рей лишь невнятно фыркает и демонстративно отворачивается обратно к стеллажу. Взяв ближайший цилиндр, она поднимается на цыпочки и задевает им ту упаковку, за которой так отчаянно охотилась. Несколько уверенных движений руки — и чипсы у неё в руке. Бросив их в тележку, Рей оборачивается к Соло и театрально отряхивает друг о друга ладони. Она с вызовом смотрит ему в глаза, скрестив руки на груди, а он… КОД КРАСНЫЙ! КОД КРАСНЫЙ! КОД КРАСНЫЙ! Рей уверена, что это не игра света и не галлюцинации. Уголок губ Соло отчётливо дёргается вверх и застывает в ухмылке на несколько секунд. Наверное, она запомнит этот момент навсегда. Потому что это первый намёк на улыбку на его лице, которому она становится свидетелем. Он снова достаточно близко, чтобы она могла начать пересчитывать родинки на его лице. Или чтобы заметить тонкий шрам под бровью. Но она не пересчитывает и не замечает. Вместо этого Рей снова тонет. Или улетает — она не знает. Но звуки вокруг уже по привычному становятся тише, когда она попадает в плен его взгляда. Возможно, ей кажется, или она себе просто это надумывает, но в тёмных глазах Бена Рей видит неприкрытый, откровенный интерес. Интерес к ней. Это смущает, пусть это и то, чего она, кажется, хотела. Но взгляда Рей всё же не отводит. Что ты видишь в моих глазах, Соло? Почему так смотришь? Никто не произносит и слова, но так даже лучше. Рей не хочет выныривать из этого гипноза, к которому, ей думается, она уже успела пристраститься. Можно было бы разрушить застывшую вокруг них тишину кучей вопросов. От попытки задеть: “Чего уставился, Соло?” — до более адекватного “Ты поговорил с Хаксом насчёт котят?” или банального “Как дела?” Но вместо этого Рей просто бесстыдно пялится ему в глаза. Переписки ей даются значительно легче. И в них есть своё очарование, но оно совсем не сравнимо с магией таких моментов. Их телефоны начинают звонить до пугающего одновременно. “Имперский марш” на Беновом телефоне почти гармонично вплетается в мотив “Hooked on a Feeling” рингтона Рей. Не сговариваясь, они опускают взгляды и принимают вызовы. — Да? — Рей прикладывает телефон к уху и снова поднимает глаза на лицо Бена. Она одновременно пытается слушать и его, и тараторющую в трубку Зори, но выходит так себе, поэтому приходится сконцентрироваться только на подруге. —Джонсон, мы должны были встретиться у касс ещё пять минут назад? Тебя засосало в чёрную дыру? Или тебя между рядов засосал Хакс? Мы видели его тут, и это даже не шутка, — усмехается Блисс, а Рей лишь виновато отводит взгляд от Соло и тут же уменьшает громкость динамика. Она надеется, что он не слышал этого. Ей не хочется, чтобы он думал, что ей нравится Хакс. Вышло бы совсем уж тупо. — Я скоро буду, пара минут, — только и отвечает Рей, прежде чем отключиться. — Нет, чувак, с паприкой не было, — вдруг произносит Бен, неотрывно глядя ей в глаза, и Рей чувствует, как наружу рвётся глупейшая из арсенала её улыбок. Приходится сжать губы в плотную линию, чтобы не дать этому случиться. — Возьму другие. Она до отвратительного плоха в прощаниях, если речь не идёт о близких. И теперь не знает, дождаться ли пока Соло договорит, или, может, развернуться и уйти прямо сейчас? Она выбирает второе. Толкая перед собой тележку, Рей медленно двигается в сторону главного ряда. — С пиццей и барбекю тоже неплохие, — бросает она, оборачиваясь через плечо, когда слышит, что Бен закончил говорить. Всё же Рей ничего не может с собой поделать — короткая улыбка озаряет её лицо, прежде чем она отворачивается обратно.

***

Пятница не задаётся с самого утра. Рей просыпается с непонятно откуда взявшейся головной болью и внезапным осознанием, что она забыла написать эссе на урок английского. А вернувшаяся ещё в первой половине недели в своё привычное нервозно-раздражённое состояние Ева срывается на неё за то, что Рей слишком долго сидит в ванной (хотя у них с отцом есть своя), а потом вдруг приходит в её спальню и начинает наводить порядок на её рабочем столе. Рей недоуменно, но молча за всем этим наблюдает. А когда тянется за пеналом, слышит: — Ты что, не можешь подождать? Видишь же, что я убираюсь тут. Вещи надо с вечера собирать, Рей, сколько можно повторять тебе это? Опешившая, Рей с долгую минуту просто стоит и смотрит на мать, не зная, что сказать и стоит ли вообще открывать рот. Происходящее — какой-то сюр, и ей хочется как можно скорее из него выбраться. — Мама, тебе нужно собираться на работу. Я сама уберусь, — предпринимает она попытку хоть как-то урезонить Еву. — Когда? Мы закрываем дом, после школы ты сразу поедешь к Роуз. Рей и так в курсе, просто знает, что если бы не предложила — получила бы за то, что молча наблюдала за непосильными потугами матери навести порядок. — Если бы ты поддерживала порядок каждый день, по чуть-чуть, тут бы не было такого срача. Рей округляет глаза, в неверии глядя на склонившуюся над столом Еву. Слово “срач” определённо не входит в её обыденный словарный запас. — А мы что, кого-то ждём на эти выходные, когда никого из нас не будет дома? — бормочет девушка себе под нос, закидывая в рюкзак письменные принадлежности, которые ей всё-таки удаётся схватить со стола. — Что? Повтори. Вечно мямлишь, еле разберёшь что говоришь. Рей, несмотря на успевшую отрасти за годы жизни бок о бок с Евой броню, всё же неприятно слышать ни эти слова, ни тон, которыми они произносятся. — Говорю, что нас, блин, дома даже не будет. — В этот раз она нарочито громко отчеканивает каждое слово, злым взглядом буравя фигуру матери. — Орать не обязательно. Нужно просто говорить чётко. А что до порядка — то он должен быть всегда, и не для кого-то, Рей, а для тебя самой. Тебе не противно жить в этом бардаке? Быстрый взгляд на комнату даёт понять, что Ева откровенно преувеличивает. Да, какие-то вещи лежат не на своих местах, но Рей уверена, что до срача ей как до самой южной точки Американского континента. Оставлять мать наедине со своими вещами, зная, что та не постыдится залезть во все полки её стола и шкафа, совсем не хочется, но время уже поджимает, да и выслушивать наезды на ровном месте хочется ещё меньше. Внизу она встречает отца, который наспех запивает бутерброды кофе. Она надеется, что хотя бы он будет более ласковым, но мистеру Джонсону, видимо, тоже уже перепало от Евы, потому что он раздражён и отстранён. Когда Рей спрашивает его, что у них случилось, он лишь бросает ей глухое: “Спроси мать” — а затем, не сказав больше ни слова, уходит, позвякивая ключами от машины. Зашибись. Рей так спешит убраться прочь из дома, что забывает собранную к Роуз сумку с вещами. Она понимает это уже на полдороге к школе, и ей приходится разворачиваться и на всей возможной скорости нестись обратно. К счастью, Ева ещё дома, и ей не приходится мучиться с замками и сигнализацией. Когда Рей взбегает по лестнице, Ева как раз выходит из своей спальни. — Забыла что-то? — спрашивает она, застёгивая серёжку. Голос всё так же холоден и напряжён. — Вещи к Роуз, — кричит Рей и забегает в комнату. Сумки уже нет на том месте, где она оставила её вечером — Ева переставила её под рабочий стол, задвинув стул. Рей даже не скрывает своего рычания. Её уже всё так злит, что она просто отшвыривает несчастную мебель прочь, и стул падает на ковёр, а затем тянется за сумкой. Она старается быть осторожной, но когда вылезает обратно, всё равно стукается затылком о край стола. К глазам вот-вот подступят злые слёзы, понимает Рей. В дверном проёме уже стоит Ева, безэмоционально наблюдающая за происходящим. — Могу подвезти тебя, если хочешь. — Она произносит это так, словно Рей не её дочь, а какая-то незнакомая оборванка с улицы, тащащая со свалки тележку добытых там “сокровищ”. — И так уже опоздаю, — рычит Рей, с грохотом возвращая стул на место. — Хорошо, но мебель портить не надо. Новую мы тебе покупать не будем. Замечательно. Просто, мать его, замечательно. — Ты уверена, что не нужно подвозить? Хотя бы не будешь мучаться с вещами на велосипеде. — Уверена. Рей подходит к двери, но Ева загораживает проход, не давая ей пройти. — Мне пора, я опаздываю, мам. — Её “мам” почти похоже на “мадам”. Ева же смеряет её долгим тяжёлым взглядом, будто ждёт чего-то. И Рей знает, что она ждёт слов любви и объятий. Но чёрта с два! Она выдерживает этот взгляд, прикусив изнутри обе щеки, и, когда мать наконец отстраняется, уходит даже не прощаясь. Она ожидаемо опаздывает на урок. И Холдо, пусть и по достоинству оценивающая её старания по математике, тут же вызывает её к доске, не давая и минуты на подготовку. Стоя перед затихшим классом, Рей прокручивает в голове кучу нелестных слов в её адрес, половина из которых звучит голосом Роуз. Остаток школьного дня она старается вести себя как можно тише и не высовываться, чтобы не нарваться на очередные неприятности. Но это не спасает её от проблем на английском, где за отсутствие эссе ей задают ещё одно, дополнительное. В итоге она должна принести две письменные работы в понедельник. Рей радуется, что хотя бы уходит с урока без неуда. И теперь, стоя посреди кухни семейства Дэмерон в мокрой от пролитого пунша футболке, Рей тяжело вздыхает и пытается понять, чем заслужила все эти кары сегодняшнего дня. Она опускает взгляд вниз, на живот, где ткань неприятно липнет к коже. На чёрной материи пятна хотя бы не видно, думает она. Рей как раз хотела попробовать напиток, когда кто-то толкнул её, и половина содержимого её пластикового стакана оказалась на ней. Пожав плечами, девушка всё же принюхивается к остаткам пунша и делает глоток. Гримаса отвращения незамедлительно искажает её лицо: кто-то был слишком щедр, когда заправлял розовую жижу алкоголем. Основная толпа народа толкается в гостиной, так что она практически беспрепятственно пробирается к широкому двустворчатому холодильнику. Если разбавить пунш водой, думает Рей, она вполне сможет его пить. Но сделав глоток уже разбавленного алкоголя, она тут же выплёвывает его в раковину рядом, а затем долго откашливается, неверяще глядя на хромированного предателя. В контейнер для охлаждения воды кто-то налил водку! Вытерев рот рукой, Рей выливает содержимое стакана и отставляет его на столешницу. А затем протискивается между трясущимися в подобии танцев подростков к ванной на втором этаже (потому что на первом она занята). Закрыв за собой дверь, Рей устало прислоняется к ней спиной и прикрывает глаза. Она уже очень жалеет, что поддалась на уговор Зори и пришла. Хотя не столько Блисс, сколько нежелание заставлять Роуз торчать с ней дома, заставили её переступить через себя. Вечеринки — это вообще не её тематика. Взглянув на собственное замученное отражение, Рей зарекается на них появляться. Она намачивает пятно на футболке, чтобы избавить ткань от запаха пунша, сквозь сладость фруктов которого просачиваются острые нотки алкоголя, и ополаскивает лицо холодной водой. Лучше бы она поехала в приют. Или осталась бы у Роуз писать дурацкие эссе. Хотя тогда Тико тоже решила бы никуда не идти, и Рей чувствовала бы себя виноватой. Может, они пробыли здесь уже достаточно, чтобы можно было уходить? Рука вытягивает телефон из заднего кармана джинсов, чтобы проверить время, но у Рей внутри всё сковывает льдом, когда она видит четыре пропущенных от Евы. Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт! В поисках тихого места она обегает весь второй этаж, по коридорам которого итак приглушённым грохотом разносится музыка. Но большая часть комнат заперта, а в тех, что открыты, уже кто-то прячется от чужих глаз. Рей не разглядывает людей, разлёгшихся на гостевых кроватях, лишь кричит извинения и захлопывает за собой дверь. Приходится выйти на улицу. Шум музыки там всё же слышен, но не так как в доме. Она обходит здание и оказывается под тёмными окнами кабинета мистера Дэмерона, который По предусмотрительно закрыл на ключ. В узком неосвещённом пространстве между стеной дома и деревянным забором Рей ютится по соседству с пластиковыми мусорными баками и кустами. Ева поднимает трубку лишь после седьмого гудка, но на том конце провода тишина. — Алло? — неуверенно спрашивает Рей. Может, связь плохая? — Да. — Голос матери холоднее айсберга, и Рей понимает, что ничем хорошим для неё это не закончится. — Ты звонила? — Она пытается произнести это как можно более милым голосом. — Где ты? — У Роуз, — врёт Рей. Ей хочется, чтобы это звучало уверенно и не вызывало сомнений, но внутри всё дрожит. — Почему трубку не брала? — В тоне Евы столько претензии, что всякое желание быть милой отпадает. — Не слышала, — бросает Рей. — Прости. На беззвучке телефон был. — Мы тебе телефон купили, чтобы он на беззвучке стоял? Это чёртово средство связи, а не игрушка! — мать вдруг переходит на повышенные тона, и Рей бы просто бросить трубку, но она так не может. Никогда не могла, хотя каждый раз об этом мечтает. — Я уже извинилась. Не включила после школы, вот и всё. Я жива, здорова и в порядке. — Почему не позвонила после школы, что всё хорошо? Почему я должна сидеть на иголках и гадать, всё ли с тобой в порядке?! — А почему вам не позвонить мне после школы? Или не написать? Это же тебе хочется знать о каждом моём шаге! — громко возмущается Рей. — А тебе не хочется знать о нас? А у нас ты не хочешь поинтересоваться, всё ли в порядке?! — Ева уже просто орёт в трубку, и Рей приходится отвести руку с телефоном от уха: так это громко. — Может, мы разбились! Может, не доехали! Может, вернулись домой! — Я не хочу вам мешать! Да, я хочу знать, что с вами всё в порядке, мама, но я не собираюсь трястись над вами и названивать каждые полчаса! Потому что у вас есть своя жизнь, а у меня — своя. И неужели ты хочешь сказать, что если бы с вами что-то случилось, вы не сказали бы мне сами?! Ах ну да, вы же так, чёрт возьми, и делаете! У вас постоянно что-то происходит, но вы ничего мне не говорите, а только срываетесь на меня! — под конец Рей уже и сама кричит, а по щекам льются злые слёзы обиды и непонимания. — Я — твоя мать, Рей! Не разговаривай со мной в таком тоне. Хватит думать, что ты самая умная. — А я — твоя дочь! И хватит разговаривать со мной так, будто мне три, или так, будто я чужачка, которая заняла у тебя десять тысяч и теперь не отдаёт! — Если ты ведёшь себя как трёхлетка — то как с тобой разговаривать? — Да разговаривай как хочешь, мама, — шепчет она в микрофон обессиленно. — Это всё, что ты хотела узнать? — Где миссис Тико? — холодно интересуется Ева. — Откуда мне знать? — Вы в одном доме. — Но это не значит, что мы сидим друг у друга над душой. Сорокалетняя хозяйка дома вольна делать в нём что и где захочет. — Рей, повторяю последний раз. Прекрати так со мной разговаривать. Я — твоя мать. — И это даёт тебе право обращаться со мной так, как ты делаешь это сейчас? — с мокрых от слёз губ слетает горький смешок. Хуже этот день быть не мог. Она не понимает, что делает не так, и ей больно — за них обоих. — О-о-о, ты хочешь поговорить об обращении? — Нет, не хочу. — Рей шмыгает носом и прочищает горло. — Я думаю, нам не стоит сейчас разговаривать. Мы только ещё больше разругаемся, мама, а я бы этого не хотела. — То есть, ты не хочешь со мной разговаривать? — Прости, но нет, ма... Не успевает она договорить, как звонок обрывается. Ева просто бросает трубку. —… ма, — шепчет Рей удивлённо, глядя на экран телефона. Ей не нравится, как завершается этот “разговор”. От слёз начинает гудеть голова. И она начинает думать, не набрать ли Еве ещё раз. Несмотря на всю боль, что она приносит, Рей всё равно её жалко. И в глубине души у неё всё разрывается от необходимости так решительно и болезненно давать отпор. Ей отчаянно хочется быть в мире с собственной матерью. Но Ева примет его только на своих условиях, где все будут играть по её правилам, а на такое Рей не способна и не согласна. Завтра, решает она. Когда все эмоции со всех сторон поулягутся — тогда она и позвонит. Внезапное тихое покашливание совсем рядом заставляет её взвизгнуть и подпрыгнуть на месте. Телефон чуть не приземляется на траву, но Рей исхитряется словить его, а затем поднимает взгляд. — Прости, прости. От растущих между домом и забором кустов, что разграничивают лужайку и задний двор, отделяется высокая тень. Бен Соло примирительно вытягивает вперёд руки, будто она дикий зверь, готовый вот-вот на него броситься, и виноватым голосом извиняется ещё раз. Рей наконец выдыхает, а затем прижимает руку к сердцу. Проверяет, точно ли отключилась от разговора с матерью, и прячет телефон в карман. — Мне не нравится, что у тебя входит в привычку пугать меня или заставать врасплох, Соло, — устало бормочет она, снова шмыгает носом и пытается в окружающем их мраке разглядеть его глаза. — Честно, не хотел, Джонсон. — Что ты здесь делаешь? Не то сказывается усталость, не то тот единственный глоток пунша, не то темнота вокруг, в которой чуть что можно спрятать блеск глаз, непрошенную улыбку или румянец, но Рей даже не думает подбирать слова или просто смущённо пялиться на него. — Прячусь. — И кто водит? — В смысле? — непонимающе уточняет Бен. — Ну, кто ищет? От кого надо прятаться? Несмотря на темноту она всё же чувствует себя неловко, когда Соло не издаёт даже подобия смешка. — Ну, знаешь… Приметы у неё впечатляющие. Куриная голова, утиные лапы… Неловкость отступает, и из Рей вылетает короткое смешливое фырканье. Он действительно шутит “с точками”, безэмоционально, как ей и представлялось. — И ты решил прятаться от неё в кустах любви? В её естественной среде обитания? Не очень дальновидно с твоей стороны, Соло. — Хотел застать её врасплох. Рей улыбается, и между ними повисает тишина. Затем она вспоминает, что предшествовало их встрече, и тяжесть размышлений об отношениях с родителями снова придавливает её плечи, заставляя ссутулиться и повесить голову. Еву сейчас наверняка утешает отец, поддерживает и принимает её сторону, как всегда это происходит, а она должна бороться с ними двоими одна. Это кажется Рей настолько несправедливым, что от отчаяния хочется рвать на себе волосы. Бен словно читает её мысли. Снова. — Проблемы с родителями? — Ага. На страже нашего общего счастья. Были есть и будут. Вчера, сегодня, завтра! — Рей произносит это торжественно и зачем-то вскидывает в воздух кулак. — Девиз дома Джонсон. Слышал о таком? — Нет, но слышал о девизе дома Органа-Соло. — Хм, и что за он? — Спасём весь мир и положим хер на семью. Рей не верит в то, что слышит. Вернее, ей не хочется в это верить. — Да ладно, не может быть. Не гони, Соло. Бен оглядывается по сторонам, а затем отталкивается от забора, к которому успел прислониться плечом. — Я не хотел тебя подслушивать, но ты не оставила мне выбора, Джонсон. Так ты остановилась у подруги, той, что живёт напротив нас? — Ну, да, — тянет Рей, не понимая, к чему он клонит. — Ты… Тебе здесь нравится? — Бен кивает в сторону дома. — Ни черта. Не люблю вечеринки. А на этой меня облили пуншем. И я видела, как кто-то трахался в гостевой спальне родителей По. И в принципе этот день дерьмо. — Может, пройдёмся тогда?