Расследуй мое убийство

Secrets I have held in my heart Are harder to hide than I thought Arctic Monkeys — I wanna be yours

Орден Цинхэ Не, резиденция главы ордена, 20 лет назад.       Лань Чжань не до конца понимал, зачем брат взял его с собой. Но уже поздно было что-либо делать, поскольку взору открывался вид на главный дом ордена Цинхэ Не. Сиченю непременно нужно было встретиться с главой ордена, и он ненавязчиво потянул с собой Ванцзы.       Лань Чжань уже посещал Цинхэ раньше. Здесь, среди серых и хмурых гор располагалась лучшая в стране военная академия. И управлял ей Не Минцзюэ, в молодом возрасте заменивший скончавшегося отца. Его младший брат, Хуайсан, был ровесником Ванцзы и каждый год приезжал в Гу Су на учебу.       Лань Чжань смутно догадывался, что брат хочет, чтобы он завел новые знакомства, но парень ничего такого не планировал. Поэтому он степенно шел рядом с Сичэнем, вежливо кивая встречавшимся людям, не обращая никакого внимания на взгляды в свою сторону.       В главном доме ордена все было по-военному строго: минимализм, простота и надежность. Ванцзы одобрял такую обстановку и чувствовал себя вполне уютно. Только вот чем ближе они с братом подходили к главному залу, тем громче становился чужеродный гомон.       Минцзюэ нашелся в зале. Он сидел за массивным дубовым столом, с головой погруженный в бумаги. Мужчина совершенно не обращал внимания на странные звуки, доносящие из-за двери, выходящей на тренировочную площадку.       Там, на улице, кто-то активно спорил, подбадривал и смеялся. Тяжелая дверь и стекло приглушали звуки, но голоса показались Ванцзы смутно знакомыми.       Как только братья легкой поступью вошли в зал, глава ордена моментально поднял голову. Его острое лицо смягчилось, и уголки губ тронула легкая улыбка. С выправкой военного, высокий и крепкий, он одним своим видом внушал, если не страх, то уважение. Ванцзы благоговейно трепетал перед этим человеком, откровенно восхищался им.       Минцзюэ коротко обнял Сичэня, поздоровался с Лань Чжанем и пригласил их на низкий диванчик, что стоял неподалеку. На улице, кажется, началась нешуточная перепалка, мешающая разговору. Глава Не удрученно покачал головой и, набрав в легкие побольше воздуха, крикнул:       — Хуайсан!       Голоса затихли, через минуту дверь на тренировочную площадку открылась, и показался младший Не.       Он, раскрасневшийся, с бесконечно виноватым видом смотрел на брата.       — У нас гости, а вы там устроили непонятно что. Лучше бы тренировались, — Минцзюэ хмурил густые брови и начал краснеть от возмущения.       Сичэнь загадочно улыбнулся и тронул руку друга.       — Не ругай его.       Минцзюэ вмиг сбросил свое напряжение, выдохнул. Он все так же негодующе смотрел на брата, но в его взгляде Ванцзы на секунду заметил проблеск чего-то теплого.       С улицы послышалась возня, вторая створка двери открылась, давая лучший обзор. Ванцзы ощутил, что не может вдохнуть.       На тренировочной площадке шесть человек, с ног до головы красные и мокрые, тяжело дышали. Рядом с Хуайсаном появился взъерошенный Вэй Ин. Извечный высокий хвост заменил небрежный пучок, растрепавшийся сейчас до неприличия. Его смуглая кожа блестела капельками пота, а глаза отчаянно горели азартом. Рядом с ним показался Цзян Чэн, так же по пояс голый, держащий в руках волейбольный мяч.       — Минцзюэ-сюн, прости, — Вэй Ин широко улыбнулся, еще не заметив гостей, — нам нужен судья, иначе мы никогда не придем к согласию. Цзян Чэн что-то сказал, но Ванцзы совершенно его не слышал. Он смотрел на глянцевую загорелую кожу, перекатывающийся кадык и канаты мышц Вэй Ина, совсем позабыв о том, что не может двигаться.       Наконец, Ваньинь толкнул локтем парня, обращая его внимание на гостей. Вэй Ин перевел взгляд, увидел истуканом сидящего Лань Чжаня. Его зрачки сузились до точек, азартную улыбку сменила мягкая, немного хулиганская. Ванцзы четко видел, как парень окинул его взглядом, оценивая состояние, приосанился. Солнце бликами играло на его бархатной коже, бросало тени. Сейчас он выглядел просто божественно и знал об этом. Негодник.       Ванцзы, внешне сохраняя спокойствие, граничащее с безразличием, внутри горел адским пламенем. Он незаметно сжал в кулак ткань своих брюк, стараясь привести себя в чувство. Но в пяти метрах от него Вэй Ин, будто случайно, огладил руками тонкую талию, стирая пот. Будешь тут в порядке.       Он моргнул, отвел взгляд и поздоровался с Сичэнем:       — Глава Лань, рад видеть.       Ваньинь и Хуайсан повторили за ним.       — Лань Чжань.       Ванцзы мелко вздрогнул, всем сердцем надеясь, что никто этого не заметил. Он хмуро уставился на Вэй Ина.       — Не хочешь к нам присоединиться?       Он выжидающе смотрел, скрестив руки на груди. Ваньинь цокнул, закатил глаза и закинул руку на плечо парня.       — Не беспокой второго молодого господина. Вэй Ин повел бедрами, прижимаясь к горячей коже брата. Внутренности Ванцзы скрутило тугим узлом. Пожар сменился ледяной пустыней. Не надо.       — Я просто пытаюсь быть вежливым, — он пожал плечами, — нам все-таки нужен судья.       Сичэнь с улыбкой наблюдал за ними, Минцзюэ хмурился, а Хуайсан мечтал провалиться сквозь землю.       — Нет, — коротко ответил Ванцзы.       Он бы под страхом смерти не пошел, не приблизился хоть на шаг ближе. Потому что боялся не удержать контроль. Еще слово, еще взгляд — и он рассыплется миллионами снежинок.       Вэй Ин надул губы и принялся было канючить, но получил подзатыльник от брата и сразу же зашипел на него. Они оставили в покое главу ордена и его гостей, вместо этого принялись тихо препираться и легонько колотить друг друга за спиной Хуайсана.       — Брат, мы уйдем, чтобы не мешать, — парень виновато опустил голову. — Глава Лань, второй молодой господин Лань, просим прощения.       Сичэнь кивнул, Ванцзы же просто не обратил на него внимания. Его взгляд был прикован к Вэй Ину, дразнящему брата. Кажется, руки покрывались инеем.       — Уйдите с глаз моих, — проворчал Минцзюэ.       Хуайсан принялся выталкивать друзей с площадки, но Вэй Ин умудрился извернуться, помахать рукой Ванцзы.       — Лань Чжань, увидимся!       Ванцзы, к своему стыду, трепетал. И когда он успел стать таким жалким? Он пропустил тот момент, когда этот человек действовал на него так.       Брат тихо разговаривал с Минцзюэ, Лань Чжань же смотрел в спину удаляющимся парням и, наверное, впервые в своей жизни жалел о том, что он такой трус. Полицейская академия Гу Су, 20 лет назад.       — Вэй Усянь, я заклинаю тебя, веди себя прилично! Ради нашего ордена! — Цзян Чэн, до белков закатывающий глаза, семенил за Вэй Ином и всей душой надеялся, что боги и брат его услышат.       — А-Чэн, все будет в порядке, я обещаю, — парень поднял вверх три пальца, но коварная улыбка на его губах заставила Цзян Чэна вздрогнуть.       — Это выпускной год, бога ради, сделай так, чтобы все прошло спокойно. В конце концов, мы в Гу Су. Старик три шкуры снимет с тебя, случись что-то.       Вэй Ин рассмеялся, тряхнул волосами и радостно подбежал к воротам полицейской академии Гу Су — лучшей во всей стране. Каждый год ровно на месяц она принимала выдающихся учеников других орденов в своих стенах для обмена опытом. Каждый раз, когда Гу Су посещал Вэй Усянь, Лань Цижэнь напускал на себя такой вид, от которого всем ученикам хотелось забиться в самые дальние беседки и перестать существовать. Вместе с тем, появление в оплоте консерватизма такой персоны, как первый ученик ордена Юнмэн Цзян, сулило веселье. Поэтому студенты, собрав все свои силы в кулак, смиренно терпели недовольное, разгневанное лицо Учителя днём, а вечерами сбегали в беседку, где Вэй Усянь непременно устраивал представление.       Сдержать бьющую фонтаном энергию парня могли только его брат, лучший друг и холодный, словно северная льдина, Лань Ванцзы. Лучший ученик академии, образец для подражания, божество во плоти и любимый племянник старого перечника, неприступный, отчужденный, естественно, он привлек внимание Вэй Ина. И парень бросил все свои силы на то, чтобы добиться от него хоть какой-то реакции. Но за четыре года, которые он знаком с Лань Чжанем, тот едва ли удостоил его предложением, состоящим хотя бы из трех слов. Вэй Ин всей душой верил, что в этом году случится чудо, и второй молодой господин Лань оттает.       У ворот гостей встречали старшие ученики, которые должны были провожать их в кампус. Юноша в белой форме академии поприветствовал студентов из Юньмэна и без лишних расшаркиваний пошел в сторону общежитий. С прошлого года тут совсем ничего не изменилось: мостики из темного дерева, аллеи, вымощенные камнем, горная прохлада и легкий ветерок. Тут и там встречались такие же группы гостей, которые шушукались и смеялись, от чего на лицах учеников из Гу Су появлялись сложно читаемые выражения. Проходя мимо Стены послушания, Вэй Ин хмыкнул, припомнив, что пара-тройка правил появилась именно из-за него. Теперь ученикам из разных орденов нельзя было жить в одной комнате, но попойку в тот год Вэй Ин устроил знатную.       С улыбкой выслушивая ворчание брата, парень не заметил замершего на соседней тропинке Ванцзы.

***

I wanna be your vacuum cleaner Breathin' in your dust I wanna be your Ford Cortina I will never rust If you like your coffee hot Let me be your coffee pot You call the shots, babe I just wanna be yours Arctic Monkeys — I wanna be yours

Второй молодой господин Лань мог бы сказать, что совершенно позабыл о том, что гости уже начали прибывать, но, скрывая в сердце свое смущение, он вышел из цзинши как-раз вовремя.       Гости вели себя громко, совершенно наплевав на правила, но сейчас Лань Чжаня это заботило меньше всего. Первым он услышал ворчание на режущем слух юнмэнском диалекте. Сердце радостно стукнулось о ребра. Цзян Чэн в пурпурной форме своей академии отчитывал… господи, что это такое? Ванцзы, старательно унимая трепещущее сердце, понимал, что падает. Вэй Ин, это, несомненно, был он, широко улыбался. На нем была толстовка цвета Тиффани, а на капюшоне — разноцветный ирокез. И Ванцзы бы возмутиться такому вопиющему нарушению правил, но Вэй Ин выглядел, словно сказочный единорог, способный исполнить любое желание. В конце концов, когда это Вэй Ин соблюдал правила? Процессия прошла мимо Лань Чжаня, первый ученик ордена Юнмэн Цзян даже не посмотрел на него.       Что-то неприятное зашевелилось в груди, но Ванцзы пресёк на корню расползающуюся по телу прохладу и продолжил свой путь.

***

      Лань Чжань хотел бы сказать, что не знает о том, что Вэй Ин непременно что-нибудь выкинет в первый же вечер своего пребывания в Гу Су. Он бы хотел соврать, что ему совершенно не хочется увидеть этого ужасно шумного, бесцеремонного и яркого парня. Ванцзы учили не лгать.       Именно поэтому он сейчас прогуливался по скрытым в тенях деревьев аллеям, тут и там натыкаясь на группы учеников, что с благоговейным трепетом кивали ему, не решаясь заговорить.       Вскоре со стороны самой отдаленной беседки послышался шум, и Ванцзы направился туда. То, что он увидел, повергло его, если не в шок, то в смятение уж точно.       Вэй Усянь самозабвенно распевал, двигая бедрами. Другие ученики хлопали, топали ногами и отбивали ритм. Вэй Усянь двигался так, что, увидь его Лань Цижэнь, он бы тут же умер от сердечного приступа. Лань Чжань окинул взглядом толпу, что собралась поглазеть на импровизированное представление: Не Хуайсан махал своим веером в такт песне, Цзян Чэн улыбался, качая головой. Остальные студенты подпевали припеву, и были абсолютно счастливы.       Лань Чжань качнул головой и уже собирался уйти, но Вэй Усянь вдруг поймал его взгляд на последних словах песни. Baby you can turn me on       Вэй Ин так нахально улыбался, что Ванцзы чуть не задохнулся то ли от возмущения, то ли от смущения. Благодарные зрители проследили за взглядом своего кумира, заметили второго молодого господина и замолчали. Все разом. Они смотрели то на Усяня, то на Лань Чжаня, гадая чем обернется ситуация. Все они поголовно приготовились утром получить свое наказание.       — Второй молодой господин Лань, — Вэй Усянь поклонился, — не хотите к нам присоединиться? У нас тут весело.       Цзен Чэн толкнул его локтем, но юноша только отмахнулся, с хитрым прищуром смотря прямо в глаза Лань Чжаня. Ну что за бесцеремонность!       Кинув на Вэй Усяня холодный взгляд, Ванцзы чинно обогнул толпу и направился в сторону жилых корпусов. Вэй Усянь лишь пожал плечами и вернулся к развлечению публики. А Лань Чжань все не мог заставить себя выкинуть из головы хитрый взгляд, дьявольскую улыбку и последние слова спетой песни. Жалкий, какой же он жалкий.