Расследуй мое убийство

Полицейская академия Гу Су, 20 лет назад.       Вэй Ин томился, словно пельмень в горшочке. Ему было ужасно, до отвратительного скучно в этом оплоте праведности. Порой его пугало такое слепое следование правилам, да еще и таким глупым, по скромному мнению первого ученика ордена Цзян. Ну кто в здравом уме будет ложиться спать в девять, а подниматься в пять? Пока эти святоши, в их раздражающей своей чистотой и идеальностью форме, бодренько выходили на утреннюю зарядку, приглашенные студенты еле переставляли свои конечности и были близки к челюстно-лицевым травмам от постоянных зеваний.       Учителя в Гу Су, хоть и были первоклассными, но это не мешало им оставаться редчайшими занудами. Один только Лань Цижэнь чего только стоил. Своей строгостью он вводил учеников то ли в ступор, то ли в фазу боголепного поклонения. Но Вэй Ин не был бы самим собой, если бы хоть на секунду поддался общим волнениям. Он, несомненно, Учителя уважал, но считал, что это неразумно — сидеть, как мышь, и просто внимать его тихому голосу. Споры, крики и покрасневшие белки глаз старика стоили того, чтобы быть выставленным вон из аудитории, но оставить за собой последнее слово. Вэй Ин называл свое поведение отстаиванием собственного мнения, а Цзян Чэн — редким сочетанием слабоумия и отваги.       Про еду в Гу Су Вэй Ин мог распинаться сутками. Пресная, с минимальным количеством мяса, до зубного скрежета «правильная». Кому она такая нужна, если не удовлетворяет? То ли дело рисовая каша с сычуаньским перцем! Или волшебный суп шицзе с корнем лотоса и ребрышками! Вот где настоящая еда, вот где истинное наслаждение!       А эта жуткая стена с правилами? Двадцать первый век на дворе, а Гу Су Лань будто в Древнем Китае застрял! И надо же было придумать высекать правила ордена на куске камня и назвать его Стеной Послушания! Эта стена, если и не вгоняла Вэй Ина в благоговейный трепет, то вызывала желание скрыться от нее подальше, будто только одним своим нахождением возле нее парень нарушит баланс Вселенной.       Но было во всем этом кое-что прекрасное. У него было холодное лицо, настолько красивое, что Усяню хотелось плакать. У него были безупречная осанка и аура первых заморозков. Его глаза, похожие на циркон в расплавленном золоте, заставляли колени Вэй Ина дрожать в те редкие секунды, когда прекрасное создание обращало на него свой взгляд. И если в современном мире возможно было вознестись, парень был уверен, что Лань Чжань был бы самым прекрасным Небожителем. Иногда Вэй Усянь ловил себя на том, что, в теории, мог бы поставить Ванцзы памятник и возжигать в его честь благовония. Нет, он не был помешанным. Разве только самую малость. И все было бы прекрасно, если бы Лань Чжань не был таким черствым сухарем.       Все время своего обучения в Гу Су Вэй Ин потратил на то, чтобы хоть как-то расшевелить это нефритовое изваяние. Ему хотелось вдребезги разбить морозную корку, покрывающую второго молодого господина Лань, вызвать на его лице хоть одну эмоцию, услышать хоть одно слово. Все, чего он удостаивался, — это холодный, надменный, прожигающий насквозь взгляд и «Убожество». Цзян Чэн твердил, что этот орешек Вэй Ину не по зубам, а Вэй Ин говорил, что очень терпелив.       Дни летели, унося с собой ворчание старика Ланя, непроницаемые лица учеников Гу Су, тихий смех Юнмэнцев и ночные попойки на троих в крошечных комнатах. Три недели в мгновение ока остались за плечами дурацкими сэлфи, тайной рыбалкой, парой драк и нежным обожанием Второго нефрита ордена Гу Су Лань.       И все три недели наследник Юнмэна и его брат старательно игнорировали существование ордена Ланьлин Цзинь, его молодого господина — в частности. Этот напыщенный индюк всем и вся показывал свое пренебрежительное отношение, таскал за собой целую свиту, «будто он королева Великобритании, Цзян Чэн!».       И один из прекрасных зимних дней омрачил звонок главы ордена Цзян.

***

      — А-Чэн, успокойся, пожалуйста.       Они уже сорок минут сидели в излюбленной дальней беседке, пытаясь переварить полученную информацию. Цзян Чэн рвал и метал, изодрал в клочья листья с веток, которые имели неосторожность прорасти сквозь деревянную решетку. Он, красный, словно рак, ругался такими словами, которые даже Вэй Ин постеснялся бы употреблять. Его глаза цвета драгоценного кунцита опасно сверкали пурпуром, и, казалось, еще чуть-чуть и его телефон начнет сам по себе заряжаться от одного лишь прикосновения к коже хозяина.       — Я тоже не в восторге от этой новости, — Вэй Ин больше не пытался утихомирить брата физически, — но мы ничего не можем с этим сделать. Так решил дядя, и мы с тобой обязаны его слушаться.       — А если я не хочу? — Цзян Чэн рычал, его пальцы одеревенели.       От парня исходили фибры первобытной, сносящей все на своем пути ярости. Она, как комета, летела сквозь облака звездной пыли, кольца Сатурна и Млечный путь. И если эта комета зацепит своим хвостом, то непременно сожжет, не разбираясь, кто прав, а кто виноват.       Но Вэй Усянь всю свою жизнь провел со вспыльчивым Цзян Чэном, пару раз обжегся и, в конце концов, научился ловко уворачиваться и от смертоносной кометы, и от ее жаркого хвоста. И теперь, раз физическая сила не могла помочь, в ход пошла сила слова. И братского понимания.       — А-Чэн, — выдохнул парень, мягко коснувшись плеча брата, — послушай. Мы с тобой в данной ситуации не имеем права голоса. Я очень тебя люблю и всегда буду на твоей стороне, но последнее, что нам нужно делать сейчас — это психовать. Ни я, ни ты не хотим этой помолвки, но мы можем только смириться с этим.       Цзян Чэн еще пару секунд скрипел зубами, но под мягким голосом утихомирился, выдохнул, издав полу-стон. Он покачал головой, положил свою ладонь поверх ладони Вэй Ина.       — Ты, наверное, прав.       — Ну вот, — Усянь мягко улыбнулся, — нам нужно готовиться к свадьбе.       Слева, за вековым дубом, хрустнула ветка. Братья лишь пожали плечами, не слыша тихих нервных шагов человека, который в спешке уходил прочь.

***

Я больше никогда не потревожу твой сон, В котором ты с тем, кто тебя любит Градусы — Я больше никогда

      Сказанное Вэй Ином больно ударило под дых.       «Нам нужно готовиться к свадьбе» — всего пять слов могут в одночасье уничтожить душу.       Лань Чжань, не разбирая дороги, бежал прочь от беседки, скрытой в сени деревьев. Сердце колотилось прямо в голове, легкие горели огнем, а из горла готовы были вырваться тяжелые хрипы. Он впервые за двадцать два года своей жизни дал слабину. Ему было плевать на встревоженных учеников, которые огромными глазами провожали бегущего со всех ног Второго нефрита. Лань Чжаню было плевать на оклики дяди и брата, которые так некстати попались на пути.       Когда спасительная дверь цзинши показалась в поле зрения, Ванцзы прибавил ходу. Тишина его дома окутала уютной шалью, шептала, заставляла успокоиться. Но Лань Чжань не слушал. Глубоко в его голове миллиардами хрустальных колокольчиков звучал смех. Такой теплый и… Хотел бы Ванцзы назвать его родным, но теперь у него нет на это никакого права. В его сознании красивые тонкие губы растягивались в лучезарную улыбку, предназначавшуюся только ему одному, и он легкими поцелуями касался родинки под нижней.       Ванцзы тихо застонал, грузно опустившись на пол. Он обхватил свои колени руками и сидел неподвижно, позволяя апатии захватить себя. Она холодными пальцами ласкала белую кожу, усмехалась и почти урчала, слизывая соль с чужих щек.       Единственный раз в своей жизни Ванцзы плакал из-за человека. Единственный раз в жизни Ванцзы полюбил. Тихо, словно вор, ловил все взгляды и улыбки, короткие смешки и нелепые фразы. Он любил таясь, робко, разгорался, как первая искра огромного костра. Он обожал, стоя в тени, наблюдая за тем, как его любви касались другие, не имея возможности коснуться самому из-за собственной трусости. Он любил в смятении, не понимал того, что происходит. Ванцзы любил всем своим сердцем, совсем недавно достигнув консенсуса с мозгом. Он хотел любить храбро, теперь же, получается, любил больно.       Сидя на полу, он принял решение. Если такова его судьба, он отдаст Вэй Ина тому, кто его любит. Тому, с кем Вэй Ин решил связать себя.       Ванцзы терял себя в тихой комнате, так и не услышав фразу, которая могла его спасти.

***

      — Как Янли могла полюбить этого павлина? Что она в нем нашла?       Вэй Ин призадумался, но ответа найти не мог.       — Просто пообещай мне, что будешь самым лучшим братом на этой чертовой свадьбе нашей сестры. И поклянись, что не станешь драться с Цзысюанем без меня.       Цзян Чэн по-лошадиному фыркнул и ткнул Усяня локтем в бок.       — И ты первый в драку не лезь.

***

Pour mercy, mercy on me I'll fall upon my knees… It's a solo song And it's only for the brave Louis Tomlinson — Only the brave

      Сичэнь обивал порог цзинши в надежде на то, что брат хоть слово скажет, но все, что он получал — лишь тихий скулеж гуциня. И Ванцзы было ужасно стыдно за свое поведение, но он мог себе позволить побыть капризным ребенком хотя бы один день. Позже он обязательно поговорит с братом, возможно, расскажет ему все. Сейчас же ему оставалось только привести в порядок сознание и принять ситуацию такой, какая она есть. И единственное, что он мог сделать в данной ситуации — игнорировать Вэй Ина. Прежде всего, чтобы не добить остатки своих нервов, а уже во вторую очередь, чтобы не натворить глупостей. Но, как бы он ни старался, этот демон всегда его находил. И сердце, холодное, как думал Ванцзы много лет, горело праведным огнем, словно феникс возрождалось из пепла каждый раз. И Второй нефрит с уверенность мог сказать, что больнее в своей жизни он не испытывал ничего.

***

      Шла последняя неделя обучения в Гу Су.       Вэй Ин заподозрил неладное, когда в третий раз за день Ванцзы сбегал от него, как от огня, думая, что никто этого не замечает. Цзян Чэн с Не Хуайсаном, и правда, не замечали.       И как бы то ни было, эта игра в прятки порядком выбесила первого ученика Юнмэна. Загнать этого кролика в угол было довольно легко. Весь такой непоколебимый, Ванцзы отчего-то трясся и отводил взгляд. Чертов Лань Чжань в своих белых брюках и наглухо застегнутой рубашке выглядел до безумия невинно и сексуально. То, что хотел сделать с ним Усянь, не поддавалось никакой цензуре.       Но все это потом, когда Нефрит соизволит объясниться.       — Лань Чжань, почему ты меня избегаешь? Не то чтобы ты был приветливым и разговорчивым со мной, но в последнее время я не удостаиваюсь даже твоего взгляда! — Вэй Ин напирал, словно бульдозер.       Ванцзы в ответ посмотрел на него настолько холодно, что парню казалось, будто кровь замерзла. Он возмущенно дернулся, когда к нему потянулась рука с широким кожаным браслетом.       — Лань Чжань, — взмолился Вэй Ин, бессильно опустив руки, — пожалуйста, обрати на меня внимание! Перестань быть таким холодным!       Ванцзы свирепо сдвинул брови, его ноздри раздувались. Усяню отчего-то показалось, что вот-вот грянет гром.       — Почему я не должен быть холодным с тобой? Почему я должен обращать на тебя внимание? — Голос резал ледяным лезвием.       Вэй Ин, даже не надеясь на ответ, опешил. Он глупо моргал, вмиг растеряв всю свою решимость. В своих кедах на толстой подошве он был на пару сантиметров выше Лань Чжаня, но сейчас сжался под натиском его ауры.       — Почему я вообще тебе что-то должен, м? почему ты приходишь в мой дом и ведешь себя, словно король? Почему ты такой…?       Лань Чжань выдохся и смотрел на Вэй Ина затравленно, но гордо. Что-то опасное и сильное было спрятано на дне его радужки.       — Я обидел тебя? — Усянь боялся смотреть в раскаленный янтарь, но каким-то чудом нашел в себе силы, — Прости, Лань Чжань. Я не знал, что чем-то тебя обижаю. Ты только скажи, и я сделаю все, чтобы загладить свою вину.       Ванцзы вернул себе самообладание, в голове делая пометку о паре-тройке сеансов «Очищения». Его острый взгляд, словно скальпель, разрезал чужую плоть и кровь. Второй нефрит втайне гаденько потирал руки видя это виноватое выражение лица. А ведь Вэй Ин даже не знает, в чем виноват. Пусть так и будет.       — Мне от тебя ничего не нужно.       — Но…       — Тебе нужно готовиться к свадьбе.       Если бы Ванцзы мог, он бы тотчас дал бы себе подзатыльник.       — Что?       Вэй Ин округлил глаза, не совсем понимая, во-первых, как Лань Чжань узнал о свадьбе его сестры, во-вторых, почему он пропитал свои слова ядом ледяного дракона.       — Ты знаешь, — по лицу нефрита едва ли можно было читать эмоции, вот только голос выдавал его волнение, — ты и Ваньинь…       — А? Лань Чжань, я не понимаю…       — Перестань, — рявкнул Ванцзы, вгоняя Вэй Ина в оцепенение, — не строй из себя идиота. И меня идиотом не делай.       — Свадьба, — бубнил Усянь, — свадьба, свадьба…       Вэй Ин просиял, хлопнул себя по лбу ладонью и зашипел от боли. Краем глаза он заметил попытку Ванцзы приблизиться к нему, но тот за долю секунды передумал.       — Ты о свадьбе моей шицзе?       Теперь настала очередь Вэй Ина любоваться совершенно глупым и непонимающем выражением лица Нефрита.       — Ши-шицзе? Цзян Янли?       — Да! Она выходит замуж за придурка Цзысюаня.       — То есть, ты не…       Вэй Ин совершенно непривлекательно хрюкнул и попытался замаскировать свой маленький позор кашлем.       — Что?       — Это не твоя свадьба?       Ванцзы весь напрягся, еле дышал через едва приоткрытые губы. Его руки сжались в кулаки, а ногти оставляли на ладонях сине-красные полумесяцы. Выглядел он так, будто сейчас решалась его судьба, как минимум. Вэй Ин испугался такого напряжения, поэтому осторожно, словно к дикому животному, подошел к Нефриту еще ближе.       — Нет, Лань Чжань, это не моя свадьба. Почему ты вообще…       Мыслительный процесс отразился на лице парня. Должно быть, та ветка тогда хрустнула не просто так. Должно быть, Ванцзы все не так понял, но почему он разозлился?       — О-о, — протянул Вэй Ин, понимая суть проблемы.       Он уже готов был пошутить над пристыженным выражением лица Лань Чжаня и его покрасневшими ушами, но не успел. Тонкие губы оказались слишком близко, легкий запах сандала окутал с головой. Холодные пальцы коснулись загривка, вызывая мурашки, а вслед за ними горячим дыханием дракона голову вскружил поцелуй.

***

      Набрался ли Ванцзы храбрости, чтобы поцеловать Вэй Ина? Или это было что-то, граничащее с безумием? Сейчас ему не хотелось думать об этом. Не в тот момент, когда чужие руки лежали приятной тяжестью на плечах, когда чужие губы целовали так жадно, словно ища свое спасение. Лань Чжань уж точно искал.       Вместе с тем, он сдался, чувствовал себя приговоренным к смертной казни преступником. И сейчас были последние минуты его жизни, те самые, в которые вспоминаешь о чем-то важном. Он будто стоял на коленях перед плахой и чувствовал себя свободным. Это ли не храбрость? Ванцзы был храбрым.

***

Полицейский участок. Настоящее время       Отвернувшись от пронзительного взгляда мужа, Вэй Ин хлопнул в ладоши и обратился к Хуайсану:       — Не-сюн, расскажи мне все о деле твоего брата.       Мужчина, что прятался за веером, коротко кивнул и принялся копаться в своем столе.       — Мальчики, — Усянь коснулся скул сыновей, — идите, я найду вас позже. Мне нужно работать.       Сыновья кивнули и, спотыкаясь о собственные ноги, ушли. Они все смотрели на отца, не в силах оторвать взгляд, двигались чуть ли не со свернутой шеей. Бедный Цзиньи даже в дверь врезался.       — Посторонних я тоже попрошу удалиться, — Вэй Ин, не обращая внимания на боль в сердце от собственных слов, опустился на свой стул и бесцельно кликал мышкой по рабочему столу.       Цзян Чэн фыркнул и уже открыл было рот, чтобы начать возмущаться, но брат прервал его:       — Не ты. Ты вел дело Минцзюэ-сюна, поэтому нужен мне.       Лань Чжань, как успел боковым зрением заметить Вэй Ин, странно дернулся, будто в гневе, но не сдвинулся с места.       — Я проводил экспертизу по этому делу, — голос Нефрита ровный, тихий.       — Если мне что-то понадобится, я спрошу у сыновей. Спасибо, — Вэй Ин даже не смотрел в его сторону, ощущая мстительную радость от своего поведения.       — Пожалуйста…       — Господин Лань, — вдруг вмешался Цзян Чэн, — мы найдем Вас, если будет необходимость.       Вэй Ин круглыми от недоумения глазами уставился на брата, который впервые за много лет был на его стороне. Лань Чжань лишь скрипнул зубами, тяжело вздохнул и неслышно покинул кабинет.       — Вэй-сюн, не слишком ли ты резко с ним? — Хуайсан выглянул из-за монитора со страдальческим выражением лица.       Усянь лишь закусил губу, ощущая в груди странную пустоту. Может, и резко.

***

      — Тело Не Минцзюэ было найдено на территории группировки Вэней девять дней назад. В трех разных пакетах, — вещал успокоившийся Цзян Чэн, стоя у пробковой доски, на которую он прикрепил фотографии и некоторые материалы дела, — естественно, улик никаких не было. Ни отпечатков, ни следов машин. Предположительно, убит он был в своей квартире в Гу Су. Мы просмотрели видео со всех камер видеонаблюдения, которые выходили на дверь его подъезда. Камер было три: одна на углу дома, охватывает проезжую часть, две других, на которых могло быть видно лицо убийцы, кто-то вывел из строя за пару дней до происшествия. Обслуживает все три камеры одна компания, и по словам владельцев камер, как раз за два дня до убийства к ним приходил мастер якобы с целью замены оборудования. Больше этого мастера никто не видел, и описать они его не смогли. Говорили только, что выглядел он совсем обычным, в униформе компании, кепка скрывала его глаза.       Вэй Ин слушал брата и отстраненно думал о том, что он постарел за эти три года. Морщинки на лбу и в уголках глаз стали острее, фиалковая радужка будто потускнела. Да и очки в тонкой оправе, хоть и делали его привлекательным, но годик прибавляли точно.       — Но была еще одна камера, которую не учли убийцы. Какой-то бдительный житель первого этажа поставил камеру прямо у себя над окном. Она захватывает проезжую часть с другой стороны и край мусорки. Вот на ней-то и засветился предполагаемый убийца, — Цзян Чэн кивнул на монитор Вэй Ина, чтобы тот включил запись.       На экране было видно как человек в черной куртке с капюшоном везет за собой мусорный контейнер. Камера захватывала только часть изображения, поэтому была видна лишь спина человека. Он подвёз контейнер к бакам и принялся скидывать в него большие черные пакеты. Но он остановился, когда какой-то запоздалый гражданин тоже решил выкинуть мусор. Они, должно быть, болтали, судя по жестикуляции человека в черном. Когда жилец ушел, мужчина потоптался на месте, сплюнул и, схватив пустой контейнер, спешно удалился.       — Мы опросили жильцов этого дома, но никто в ту ночь мусор не выкидывал. Человек был хорошо осведомлен о порядках, потому что приехал туда на следующий день, когда мусор еще не вывезли, и забрал пакеты. На данный момент это все, что у нас есть.       Цзян Чэн вернулся за свой стол и уставился на Вэй Ина, скрестив руки на груди.       — Что ты на меня так смотришь? — Вскинулся мужчина под колким взглядом.       — Ну, не меня же пригласили раскрыть это убийство. Жду, когда на тебя снизойдёт озарение или что-то еще, как это обычно бывает.       — Ты идиот, А-Чэн, — Вэй Ин покачал головой и усмехнулся на вздох возмущения брата, — мы можем съездить туда? Я хочу сам все осмотреть.       — Да, я выбью нам разрешение, — кивнул Хуайсан уверенно, но потом стушевался и уже тише продолжил, — нам не нужен эксперт? Ну, на всякий случай.       Вэй Ин вздрогнул.       — Кто угодно, только не Лань Чжань.       Хуайсан снова кивнул и умчался за разрешением, оставив братьев наедине. Вэй Ин изучал материалы дела и протокол с места преступления, пока Цзян Чэн весь вибрировал от нетерпения.       — Что?       Ваньинь будто только этого и ждал. Он вскинулся, фыркнул и, задрав подбородок, окинул брата надменным взглядом.       — Ты нам тут не нужен. Мы прекрасно справлялись и без тебя.       — Да? Тогда почему я сижу здесь, а не дома, где мне, между прочим, было очень комфортно? — Вэй Ин даже не отрывался от чтения, чем бесил главу ордена Цзян.       — Комфортно делать что? Упиваться вусмерть и обниматься с собакой?       — Между прочим, ее мне подарил племянник.       — Тогда почему он сегодня не пришел тебя поприветствовать?       Вэй Ин устало вздохнул и поднял взгляд на весьма довольного собой Цзян Чэна. Он смотрел на брата с нескрываемой надменностью и чувством собственного превосходства. Как жаль, что Вэй Ин знает все его штучки. От этого наблюдать за его вытянувшимся лицом будет вдвойне веселее.       — Потому что ты запер его дома.       Как Вэй Ин и думал, Ваньинь сдулся, словно шарик, и теперь свирепо раздувал ноздри.       — Не думай, что я тебя не знаю. Ты, как-никак, мой брат.       Цзян Чэн лишь прожигал в мужчине дыру своим взглядом, но сказанного не отрицал. Прогресс, браво!

***

      В качестве эксперта сегодня был Су Шэ. Вэй Ин никогда особого внимания на него не обращал, знал лишь то, что он был приглашенным учеником в академии Гу Су. Мужчина был тихим и вежливым, с острыми чертами лица и водянистыми глазами, слишком бледными и невыразительными. Он держался уверенно, мало говорил и лишних вопросов не задавал. Белый чемоданчик с перчатками и аппаратурой, который он держал в руках, вкупе с белым халатом и слегка высокомерным видом делал его до ужаса на кого-то похожим, только Вэй Ин не мог понять — на кого.       Усянь хотя и был уверен в профессионализме своего брата, но знал, что тот мог что-то упустить. Поэтому, под аккомпанемент недовольного сопения Ваньиня, он три раза обошел место преступления. В квартире все было так, будто Минцзюэ только что вышел за кофе. Разве что пыль толстым слоем покрывала предметы. Удивительным было то, что военный человек не установил в свою квартиру ни одной камеры. Хуайсан объяснил это тем, что его названные братья уверяли, что в Гу Су с ним ничего не случится.       В маленькой квартирке не было ничего подозрительного. Протухшие продукты в холодильнике, следы от кофе на кружке, пара выглаженных рубашек и брюк в шкафу, в ванной — зубная щетка с пастой в стаканчике, расческа, станок для бритья и ведро с тряпкой, небрежно брошенное в углу.       — Хуайсан, твой брат всегда сам убирался в квартире?       Что-то Вэй Ину казалось странным. Он знал Не Минцзюэ, пусть и не слишком хорошо, но мог кое-что предположить.       — Что? Почему ты спрашиваешь? — Хуайсан, будто во сне, бродил по квартире, титаническими усилиями заставляя себя не прикасаться к вещам брата.       — Господин Вэй, разве это имеет какое-то значение? — От взгляда этих блеклых глаз Усяню хотелось спрятаться, ибо он пробирал до костей.       — Сейчас узнаем. Ну так что, Не-сюн?       — Он всегда вызывал клиниговую службу, — пожал плечами мужчина, — одну и ту же каждый раз. Я не помню, чтобы он сам мыл пол, если только не разлил что-то перед этим. Вэй Ин удовлетворенно кивнул и попросил Су Шэ забрать ведро с тряпкой на экспертизу.       — Хуайсан, свяжись с клиниговой компанией и узнай, когда твой брат последний раз к ним обращался. А мы с Цзян Чэном пойдем на улицу.

***

      — Уборка? Как это относится к делу?       Вэй Ин, заложив руки за спину, уже в десятый раз осматривал угол дома, примыкающий к мусорке. Он вздохнул и медленно, словно ребенку, начал объяснять брату.       — Подумай сам: ты — военный, не привыкший заниматься домашними делами. У тебя огромная резиденция, которую содержат в чистоте специально нанятые для этого работники. Ты, в силу своей работы, выбираешь только проверенные конторы. У тебя есть квартира за пределами родного ордена, в которой ты не живешь, только лишь ночуешь. Минимальный набор посуды, рассчитанный на тебя и, возможно, твоего брата. Одежда только парадная, домашнюю ты носишь с собой. Ты очень аккуратный, но время от времени нужно убирать квартиру, проветривать ее. Поскольку ты постоянно занят работой, орденом и военной академией, на уборку у тебя нет времени. Ты вызываешь проверенную клининговую службу, которая всегда приезжает со своими средствами. Не знаю, как для тебя, Цзян Чэн, а для меня странно видеть в квартире Минцзюэ небрежно оставленную половую тряпку. В любом случае, проверить не будет лишним.       Цзян Ваньинь на предположение лишь хмурил брови. Ну тряпка и тряпка, что с того?       — Прогуляемся?       Не успел мужчина ответить, как Вэй Ин уже пошел вниз по улице и остановился у неприметного здания. Единственным выделяющимся элементом здесь была белая решетка на двери с маленьким окошком. Вэй Ин стукнул Цзян Чэна по плечу и указал на маленькую камеру, цветом сливающуюся со зданием.       — Все еще справитесь без меня, м?       — Просто иди, — рыкнул мужчина.

***

      Выпросив у хозяина крошечного ломбарда записи с камеры наблюдения, оперативники вернулись в участок.       — Я не могу поверить, что вы не заметили эту камеру, — Вэй Ин перематывал запись, уплетая острый вок, принесенный Хуайсаном.       — В этом здании нет ничего примечательного, один только захудалый ломбард, — всплеснул руками Цзян Чэн.       — Именно! В ломбардах всегда есть камеры не только внутри, но и снаружи, на случай, если кто-то захочет поживиться колечками. И нам очень повезло, что камера выходит на парковку дома Минцзюэ-сюна, — Вэй Ин вдруг вскрикнул, тыкая палочками в монитор, — вот оно!       Хуайсан и Цзян Чэн, стоя за спиной мужчины, смотрели на экран. Там человек в черной куртке, крутящий в руках монетку, садился в неприметный черный седан. Вэй Ин нахмурился, смутно ощущая что-то, но мысль выскользнула у него из рук так же быстро, как и пришла. Номер машины наполовину закрывал другой автомобиль. И все, что было у оперативников — это последние три цифры.       Отмотав запись до следующего дня, они не обнаружили там ни одного похожего автомобиля.       — Логично, что он не стал парковаться в одном месте два раза. И он допустил ошибку, припарковавшись там в первый раз, — Вэй Ин потер лоб. Его глаза устали от многочасового сидения за компьютером. Он уже отвык от этого, — Хуайсан, отправь запрос на машины с этими цифрами на номерах. Капля в море, конечно, но ничего другого у нас нет.       Сам мужчина написал на клочке бумаги «279» и прикрепил его к доске.       Что ж, над этим делом придется повозиться.