Однажды я назвала себя Сири

Эти февральские дни окрасились в чёрный цвет, я не способна была искренне улыбаться. Усталость тихо сидела на плечах, ворковала привычно на ухо, я куталась в плед из уныния и серой тоски, взирая на будущее пустым взглядом. Вокруг готовились к пришествию нового года, праздничная атмосфера витала в воздухе, но я смотрела на числа календаря и ничего не ощущала. Самые простые вещи и действия превратились в неподъёмную задачу. Поставить кружку в раковину – уже непосильно, а помыть её – что-то за гранью. Когда просыпалась, с горечью разлепляла веки, не могла встать с кровати. Включала музыку и пыталась найти ту песню, после которой захочется идти делать дела, хотя бы позавтракать, захочется жить… И всё же, когда спустя несколько часов я отрывала себя от постели, неприкаянным призраком бродила по Норе, ища, чем бы себя занять, всё валилось из рук. Ради Юрико и остальных я старалась держаться, насилу приподнимать уголки губ, когда нужно, выдавливать смешки, грустить на грустных моментах. Внутренняя апатия сменялась приступами слёз. Меня накрывало внезапно, ни с того ни с сего. И я выла в подушку, стискивая мягкий синтепон до побелевших костяшек на пальцах. Плакала как никогда прежде. Снова и снова. Раздираемая на части, оплакивала уход мамы, Офрис, Чонгука, Тэхёна, Виртула… В детстве взрослые мне говорили, что плакать и страдать – нехорошо. В нашем мире много других людей, которым ещё хуже, у которых нет крыши над головой, которые каждый день выживают и ходят на грани смерти, которые рыдают от голода и несправедливости. Их слова до сих пор звучали в моей голове, заставляя меня чувствовать вину за собственные страдания. «Но я тоже заслуживаю того, чтобы жалеть себя…» – шептала едва слышно, давясь всхлипом. Потому что я тоже человек. Живой и ранимый. Потому что тоже имею право плакать и проклинать небеса. Хотя бы сегодня. И, возможно, завтра и послезавтра. «Хотя бы сейчас, но я буду плакать за себя…» Я нырнула в Виртул с головой, чтобы сбежать от боли и воспоминаний. Но снова всё потеряла, снова осталась наедине с собой и своей виной. Рядом со мной были друзья, их поддержка и забота, они тоже переживали эти же события, у них тоже накопилось негативных эмоций на годы вперёд. И от осознания этого мне становилось ещё хуже. Я бесконечно повторяла мольбы богам и самой себе, прося избавить меня от уныния, выйти из этого состояния черноты и безнадёги. Виртул оказался последней каплей. Что-то надломилось, хрустнуло глубоко внутри меня, доломав окончательно. Мир стал слишком хрупок. И не было больше вещей, которые могли бы удержать его на плаву. Я смотрела в будущее и не видела завтра, там было сплошное серое ничто. Юрико прекрасно понимала моё состояние, поэтому дала погоревать мне пару дней. И я пряталась в своей комнате, скрываясь от вселенной, притворяясь и представляя, что меня не существует. На минуту, пять или десять я могла отвлечься на что-то, уловить красоту в морозном узоре на окне, залипнуть на медленно ползущую тень на полу. Но потом воспоминание о том, что Вира больше нет, вновь накрывало с головой. И я зашторивала небо, прогоняя свет, накрывалась с головой одеялом и роняла тихие слёзы. Снаружи подступала весна, но на сердце у меня до сих пор царствовала столетняя зима. Пустыня, снег и пепел – вот, что осталось от моей души, цветы давно завяли, бабочки сгорели с последним огоньком надежды. Я ведь всегда на подкорке сознания верила, что в итоге, рано или поздно, смогу встретиться с Ди и Крайлом, увидеть Гриду, послушать её ворчание. Мечтала в робких фантазиях уехать в другую страну и начать в Вире всё с начала. Да, это были бы уже не те личности-нпс, которых я знала, но ведь они были бы. Я бы могла построить с ними отношения заново, создать наши общие воспоминания. Они бы не знали о своих прошлых воплощениях в моей жизни, но мне бы и этого хватило, тех крох теплоты, что они дарили… Но Виртула, который я любила, больше никогда не будет. Сердце обливалось кровью. Сейчас у меня было всё: деньги, возможности. Поехать куда угодно? Запросто. Купить, что захочу? Пожалуйста. Но ничего из существующего я не желала. Никакие деньги мира не могли мне вернуть утраченное. Хотелось, чтобы меня никто и ничто больше не тревожило. Хотелось запереться в мягкой комнате без окон и дверей на сорок третьем этаже, в холоде и тьме, в тишине и пустоте, чтобы вино текло по венам, пробуждая яркие воспоминания. Я бы страдала виной с улыбкой на губах, потому что с этими страданиями ощущала бы и радость встречи. Я бы превратила свою память в рай, из которого бы больше не вылезала. Видела бы маму, Хэну, Офрис, Чонгука, Тэхёна… Я бы с мазохистской улыбкой проходила через одни и те же круги раз за разом, рыдая и стеная, выплакивая слёзы, а потом ещё и ещё, потому что не все вышли, потому что им нет конца и края. Мама, Хэна, Рис, Чонгук, Тэхён, Канджун, Виртул… Когда умерла мама, вместе с ней умерла и маленькая девочка, что жила во мне, верила в чудеса и сказки. Когда погибла Хэна, во мне исчезла подруга, которая любила проводить время за прогулками, отлыниванием от уроков и проделками над старшим названным братом Сокджином. Когда я увидела смерть Рис, во мне погасла вера в справедливость и божественное проведение. Почему злые люди заслуживают счастья, а добрым уготованы только муки и страдания? Когда снежная пелена забрала Чонгука, во мне умерла любовь. Сердце остановилось и превратилось в камень, в мой груди бьётся на автомате орган из комков мышц, но сердцем его уже не назвать. Когда Тэхён решил добровольно покинуть Эйв, моя душа распалась на части – и бо́льшая улетела вместе с ним, в другое перерождение. Когда Канджун осыпался на моих глазах на атомы, во мне проснулись гнев и ненависть, уничтожившие терпение и прежние мои моральные принципы. Но когда исчез Виртул, исчезли и мои мечты. Без них нельзя жить, можно только существовать. Я жалела себя. Я так дико жалела себя. И казалось, ничто и никто на свете не мог вытащить меня из этого состояния. «Я этого не заслужила. Я не виновата. Почему это случилось со мной..?» Я сидела на полу перед окном, спиной опираясь на царгу кровати, смотрела на тёмную плотную штору, всё время собираясь и боясь распахнуть её, полностью охватить взглядом светлеющее небо – мне был виден лишь самый краешек. Бесконечная серость зимнего небосвода таяла в солнечных лучах, уже несколько дней как появились белые облака, плывущие по синеве на запад. Весна капелью стучала по внешнему подоконнику. Но внутри меня застыла зима. – Тэхён… – облизала сухие губы. – Ты приказал мне дышать за нас двоих, но, кажется, я снова сама заживо закопала себя в ад. В нём нет жара и огня, в нём лишь бескрайняя Пустыня Скорби и падает снег сожаления. «В моём аду не жарко. Здесь просто никогда не наступает весна…» Светало. В разрезе между шторами. – Какой чудесный день для крика отчаянья и душевной боли, – усмехнулась сквозь слёзы, залезла пальцами в волосы и затряслась в беззвучном плаче. Мне так хотелось спать… я сутки толком не спала. Но даже кошмары решили меня покинуть, сознание просто не отключалось, я застряла в бесконечной руминации. Тяжело вытягивать саму себя из пучины депрессии и мрака. Иногда мне казалось, что вот-вот, сейчас я встану, эта тоска сойдёт, всё вернётся на круги своя и я смогу, наконец, дышать. Иногда я порывалась выйти в люди, хотя бы погулять, поесть нормально или помыть голову. Но всё, на что меня в итоге хватало – забраться на кровать, устроить себе норку из одеял, чтобы холодный воздух не щекотал ноги, и просто провалиться в мир очередной манхвы, дорамы или игры на фоне. Чтобы ни о чём не думать, чтобы до боли в глазах, рези в животе от голода… Чтобы после пятнадцати или шестнадцати часов перекусить первой попавшейся едой, заполнить желудок и попытаться уснуть, слушая надоедливые песни из последнего чарта, только бы ни на секунду не оставаться в тишине, в реальности, наедине с самой собой и мыслями. Что угодно, только бы сбежать от жизни, от настоящего, от людей, обстоятельств, от своих чувств и эмоций, затеряться в выдуманных историях и фэнтези мирах. А сознание уже просто не выдерживало такого объёма бесполезной и развлекательной информации, мысли растворялись в усталости, сердце успокаивалось на пару часов, и я просто бездумно игралась магией воздуха, слушая шутки комиков из праздничных стендапов. Вот и сейчас я привычно потянулась к фону, открыла первую попавшуюся статью про манхвы. Оказалась подборка самых крутых тандемов из дочерей и их отцов. Что ж, про Атанасию и Клода мы уже читали, что там дальше по списку? Засмеялась, на включённый экран падали горячие солёные капли. Вместо того, чтобы резать вены, я резала душу этим стеклом. В любом случае, всё, что я когда-либо смотрела, читала или слушала, приходило в мою жизнь именно в тот момент, когда мне больше всего это было нужно. Я перескакивала с одной вкладки браузера на другую в надежде, что меня хоть что-то зацепит, вырвет из реальности на пять минут, что я перестану быть собой, затеряюсь в чужих ненастоящих мыслях, чувствах и моментах. «Он не успел договорить, потому что Вэнь Кэсин внезапно подошёл ближе и обхватил его лицо холодными ладонями. Вода стекала по щекам Вэнь Кэсина, в то время как мир вокруг них наполнился шумом дождя. Бесстрастное выражение, растрёпанные волосы, прилипшие к бледному лицу, потемневшие глаза. Эти глаза напомнили Чжоу Цзышу тот равнодушный взгляд, которым его одарил Вэнь Кэсин при первой их встрече…» «Улыбка сползла с его лица. Он развернулся и ушёл, оставив растерянного Чжоу Цзышу позади. «Какое облегчение, что я не влюбился в тебя по-настоящему». Холодный дождь, знаменующий приход осени, засыхающие, умирающие деревья, ночи, проведённые в страданиях от холода под тонким одеялом, растрата впустую своей жизни… Всё так или иначе выливается в запоздалые сожаления. Сожаления о том, что мы не встретились раньше…» Откинула фон подальше. Ну нафиг! Стекло стеклу рознь. Такое тяжелое точно пока нельзя было трогать, это на новый год. Взгляд мой упал на альбом, лежащий на столе. Сердце дрогнуло. Вскочила, схватила хранитель фотокарточек, распахнула шторы, почти ослепнув от света, устроилась на подоконнике. Этот альбом мне подарили ребята в первый день зимы, фотографии меняли своё положение, каждый раз, когда открывал одну и ту же страницу, показывалась другая картинка. Я раскрыла осторожно подарок, улыбка застыла на моих губах. В ответ с маленького квадратика на меня взирал Такеши. Провела подушечкой пальца по пепельно-пшеничным волосам, по драгоценным камешкам на вороте белоснежной рубашки. Тэхён недовольно щурил серебристо-васильковые глаза, тогда я его щёлкнула без спроса, а он спалил фотографию. Благо, у фотоаппарата мгновенной печати сохранялись снимки, можно было распечатать повторно. Подняла альбом чуть выше, чтобы разглядеть задний план, на котором Эсфи и Иреми чуть не уронили на пол кастрюлю с супом. На колени скользнули записки от друзей, написанные золотыми чернилами, – пожелания, которые должны были согревать в зимнее время. «Союн, меньше болей, не хандри и кушай много вкусной еды. И помни, что прошлое – это прошлое, оно – всего лишь ниточка, которой ты плетёшь полотно своей истории, а не инструмент. Нить всегда можно оборвать, поменять или перекрасить в другой цвет, нужно лишь просто посмотреть на всё под другим углом…» – писал Эсфи. Хмыкнула, откладывая записку в сторону, у видящего прошлое всегда был особый взгляд на вещи. «Пусть все твои проблемы улетают и тают, как снежинки с крыши. А твои доходы растут так же быстро, как цены на шоколадки в магазинах! От Хана» «Когда тебя будет одолевать грусть, просто вспомни, что никто в этом мире никогда не бывает всегда и полностью счастлив. Мир неидеален, как и мы. Сегодня праздник, завтра будет обычный день, но, Союн, помни, что рано или поздно волшебство праздника к нам вернётся. Пусть твои мечты станут явью, а явь – прекрасными воспоминаниями, которыми мы будем делиться через много-много лет, сидя у камина в креслах-качалках и вспоминая молодость. С наилучшими пожеланиями, Юрико Юки» Потянулась с дрожью в руке к последней карточке. Золотые ровные абзацы, завитки на заглавных буквах, внимание к деталям – меня всегда восхищал почерк Тэхёна. «Надеюсь, в эти холодные дни у тебя будет много поводов для радости. Когда станет зябко, оденься потеплее, завари горячий чай и найди хорошую книгу. Помни: ты прекрасна, Союн, во все времена года: лето, осень и зима рядом с тобой были восхитительными. Ищи смысл в мелочах и не грусти слишком часто. И, пожалуйста, не делай краеугольным камнем разные странные или не очень долговечные вещи. Будь сама краеугольным камнем своей жизни. Сегодня я прочитал одну цитату, которая тронула меня до глубины души, возможно, она тебе тоже понравится. «В этом мире нет ни счастья, ни несчастья, то и другое постигается лишь в сравнении. Только тот, кто был беспредельно несчастлив, способен испытать беспредельное блаженство…». Даже если наши тела вечно пребудут в страдании, души познают блаженство (твои любимые слова из той книги, я помню. Немного изменил выражение, пусть будет так). Зима не будет длиться вечно. Я смотрю сейчас на тебя, пока ты пишешь нам записки. Так сосредоточена и хмуришься, когда раздумываешь над чем-то важным. Улыбайся больше, Союн. Улыбки порой согревают сильнее слов и кипятка…» Вытерла глаза, стёрла влагу со щёк и взглянула с горькой улыбкой на небо. Ты был прав, Тэхён-а. В жизни нельзя зацикливаться на одной вещи. Иначе, когда эта вещь сломается, потеряется или перестанет тебе нравиться, твоё существование покажется тебе бессмысленным. Я уже столько раз спотыкалась об это правило. Мама, Виртул, Чонгук, теперь ты… почему мой удел смотреть, как всё исчезает? Однажды разрушение вошло в мою жизнь. И теперь всё, чего бы ни касалось моё сердце, таяло в дымке времени, оставляя меня наедине с самой собой.

× × Death’s desire × ×