Однажды я назвала себя Сири

Жизнь медленно входила в колею. К концу недели я прямо втянулась. Особенно после того как заведующий кафедрой стал приглашать меня на сдвоенные практические пары по криминалистике. Мы выезжали на места преступлений, Пак Джэсу приносил улики по уже закрытым делам, студенты изучали детали, психологические портреты преступников и жертв. Я выступала ассистентом в расследованиях, помогала психометрическим магам использовать их способности, чтобы докопаться до правды. А ещё контролировала ребят, чтобы не увлекались чрезмерным применением магии, подсказывала, как подступиться к заданию и где лучше включить голову, пораскинуть мозгами, а не слепо надеяться на дар. Не заметила, как пролетела рабочая неделя, затем выходные. В понедельник после обеда меня попросили заехать в деканат, подписать некоторые документы и подать учебный план, мой условно испытательный срок закончился, теперь я официально числилась внештатным преподавателем королевской военной академии. – На этом всё, – улыбнулась заместитель и протянула мне папку с бумагами. – Кстати, декан сегодня вернулся с конференции из Самун, можешь зайти к нему поздороваться… точнее сначала познакомиться. Кивнула. Коридор был пуст, несколько минут назад прозвучал звонок. Я неспешно подошла к соседней двери и постучалась. – Войдите, – раздалось глухо по ту сторону. Нажала на ручку и ступила в полный света и зелёных растений кабинет. Да так и замерла на пороге, сумка выпала из ослабевших пальцев. На меня взирали такие знакомые чёрные глаза, много раз прежде снившиеся мне в кошмарах. Магия Забвения в тёмных очах Чон Чонсока дрогнула. Мне показалось, или за окном беззвучно прогремел гром? Воздух наполнился потрескивающим напряжением. А ведь мне даже не пришло в голову посмотреть на именную табличку, висящую рядом с дверью… Минута молчания. – Мне сказали, что новый замещающий преподаватель на кафедре – молодая девушка по имени Союн Такеши. Я и вообразить не мог, что это окажешься ты, – наконец первым отмер Чон. – Приятно познакомиться. Снова, – ничего умнее я не смогла выдавить. – Взаимно, – не остался в долгу руководитель факультета. – Проходи, присаживайся, – мужчина раскрыл ладонь и широко улыбнулся, будто действительно был рад меня видеть. Отодвинула ногой свою многострадальную сумку в сторону и закрыла дверь. Медленно прошла вперёд и уселась в кресло для посетителей. Чонсок не сводил с меня взгляда, лёгкое удивление уже давно покинуло его лицо, сейчас он просто смотрел на меня. Смотрел пронзительно, изучающе, словно интереснее моей персоны ничего в этом мире не существовало. Кто бы мог подумать, что деканом магического факультета КВАР окажется бывший президент Юники? Хотя чему я поражалась? Чонгук ведь как-то упоминал, что близким другом его отца как раз являлся ректор военной академии. – Так ты всё же жива, – не спрашивал, не изумлялся, всего лишь констатировал Чон. – Вы, как погляжу, тоже в хорошем здравии, – отойдя от шока, произнесла я. Кровь, успевшая схлынуть с лица и кончиков пальцев на руках, медленно возвращалась назад. – И вы не удивлены? – Я видел новости на праздничные казни. Ким Вонхэ хорошо досталось, до сих пор от этого позора отмывается, – усмехнулся совсем по-доброму декан. – У тебя такое хобби – угрожать смертью президентам и просто бедным лордам, которые собираются ими стать? Смущённо улыбнулась и покачала головой, потянулась к мандаринке за успокоением. Всё так же не сводя с меня взгляда, Чонсок закрыл папку с документами, которую, похоже, читал до моего прихода. – Чаю? – поинтересовался мужчина, вставая из-за стола. – Да. Чонсок сам достал чашки и блюдца из шкафа, поставил один набор передо мной, наполнил воду из диспенсера в заварник, подвинул ко мне вазочку с кубиками сахара, протянул чайную ложку. Блеснуло стекло часов, на левом запястье бывшего президента сидел браслет, который я подарила ему на день рождения. Отчего-то в груди резко потеплело. – Благодарю. Я смотрела на Чонсока, человека, которого когда-то считала своим заклятым врагом, человека, которого ненавидела, презирала, желала ему адских мук… и ничего не чувствовала. Будто кто-то отключил во мне рубильник под названием «ненависть». Мои мысли, моя идея фикс, желание увидеть этого человека мёртвым или страдающим, жажда отомстить ему, наказать за ту боль, что причинил, – всё казалось таким далёким и серым, выцветшим. Я бесцельно помешивала ложечкой чай, тихо осознавая, что когда-то дикая вражда к этому человеку просто незаметно ушла. Я столько всего пережила, столько видела и столько бы хотела забыть. Теперь при взгляде на бывшего президента меня снедала горечь. И пожирающее внутренности сожаление. Полгода назад мы вот так же сидели друг напротив друга и разговаривали, как оба думали, в последний раз. Тогда я считала себя правой, считала, что в любом случае поступаю верно, что правда на моей стороне. Чонсок отнял Виртул, разрушил жизни многих, забрал наши мечты, чувства и надежды. Сейчас меня жгла вина за то, что именно я стала причиной смерти его сына. И он даже не догадывался об этом, приветливо улыбаясь мне. – Сири… – начал тихо Чонсок, но затем исправился: – Союн, хочу сказать тебе… спасибо, что нарушила условие контракта. – Я не хотела, чтобы Чонгуку было больно. Чтобы он ещё кого-то потерял, – ответила без эмоций, ощущая, как внутри всё переворачивается при осознании своей никчёмности. Чон Чонсок перестал для меня существовать в тот день, когда я дала ему «ненастоящий» яд. Я считала, что наши пути больше никогда не пересекутся. Но вот ирония – именно я, сидящая сейчас перед ним, оказалась убийцей его сына. – Ты свободна сегодня вечером? – внезапно спросил декан. Как бы мне не хотелось ответить отрицательно, но Юрико с Ханом и остальными уехали утром в аквапарк на целый день, не хотелось возвращаться в пустые гостиничные апартаменты. Да и любопытство робко проснулось на дне моей души. – Да. – Тогда приглашаю тебя на ужин. Домой. Мой отец и Хвиён будут очень рады повидать тебя. И узнать, что ты жива. Отказаться на такое предложение? У меня не нашлось ни сил, ни желания. – Отлично, тогда через полчаса жду тебя внизу, – сообщил воодушевлённо Чонсок. – Господин Чон, – сглотнула, пытаясь преодолеть ком в горле. – Я бы ещё хотела… сходить на могилу Чонгука. – Хм? – декан приподнял бровь, будто совсем не ожидал услышать этих слов от меня. – Хорошо, мы заедем на кладбище. Склонила голову, полная признательности. Сейчас Чон Чонсок был каким-то другим. Уже не казался мне тем властным и беспринципным, готовым пойти на всё политиком. В нём что-то изменилось? Сломалось? В его присутствии я терялась и совсем не понимала, как себя вести. И ни на минуту меня не покидала жуткая, чудовищная мысль. Относился бы ко мне Чонсок так же тепло и приветливо, если бы знал, что именно благодаря мне он потерял самое дорогое, что имел?

***

У Чонсока оказался личный водитель, поэтому мы с удобством расположились на задних сидениях. Разговор не клеился. В молчании мы смотрели на проносящиеся мимо здания и кроны деревьев, солнце скрылось, на Сузы опустилась серая пасмурная морось. Машина остановилась на светофоре у перекрёстка, рабочие в жёлтых жилетках и касках меняли рекламные щиты, снимали плакаты про весенний виртуловский ивент, который должен был начаться после новогодних каникул. Но теперь ему не суждено было выйти. – Не знаю, будешь ли ты рада услышать, но спустя время… я раскаиваюсь. Из-за моего решения закрыть Виртул страна раскололась на части. Мир не станет прежним. Я тоскую по тем денькам, когда после тяжёлого рабочего дня мог отдохнуть в другой реальности. Повернула голову, чтобы взглянуть на Чонсока, мужчина следил, как на землю падали листы с пейзажами Вира. Некогда суровое лицо бывшего главы Юники сейчас не несло в себе ни следа былой жестокости или холодности, скорее, на нём уже давно осел налёт усталости. Машина тронулась, я отвела взгляд, так ничего и не сказав. Возможно, раньше меня бы действительно осчастливили слова Чона о том, что он терзался виной, но теперь казалось слишком поздно для таких излияний. Виртул уже в любом случае не вернуть. Ветерок шелестел листьями аккуратно постриженных самшитовых деревьев, трепал лепестки цветов и упаковку букетов, летал среди памятников, гоняя невесомую пыль. Мы медленно шли между рядами индивидуальных невысоких колумбариев, мимо фотографий с улыбающимися лицами, погребальных венков и магических фонариков, горящих вечным огнём. И я невольно вспоминала фразу, прочитанную однажды в книге. «Как называется самое богатое место в мире? Это не страна, не дворец, не сокровищница миллиардера. Это кладбище. Потому что именно на кладбище можно найти изобретения, которые так никогда и не увидели свет, компании, которые не были основаны, песни, которые не спели, романы, которые не написали, идеи, которые не реализовали, людей, которые никогда не зажглись навстречу своей мечте, потому что им было страшно попробовать, рискнуть. Но знаете что? Мы не на кладбище. Пока что. Мы живём только раз. И каждое прошедшее мгновение уже не вернуть. Ты никогда не сможешь прочитать эти слова с теми же мыслями, с какими начал читать эти строчки в первый раз. Ты никогда не почистишь зубы одинаково дважды в своей жизни. В жизни нет кнопки «перемотать». Я никогда не смогу вернуть эти слова обратно. Никогда. Вот почему каждый миг так ценен. Мы должны быть здесь и сейчас и стараться жить на полную. Мы должны следовать своим мечтам сейчас. Потому что это всё ещё возможно…» Чонсок остановился у светлого мраморного камня. С тяжёлым сердцем подошла ближе. На надгробии не было даже фото, только выбитое чёрной краской «Чон Чонгук» и шестнадцать цифр – даты его рождения и смерти. Положила букет белых лилий, который мы купили на входе, рядом с камнем и в смятении замерла, взирая на гравировку дорогого мне имени. Ветер взвыл, отвечая магии в крови, от захлестнувших эмоций даже сила сорвалась с поводка. Но я быстро её подавила. Заправила выбившуюся прядь за ухо и прикоснулась к потухшему кольцую на левой руке, холод магического металла обжёг. – Это я убила вашего сына. Простите меня, – сорвалось с моих губ. – Не кори себя, ты не виновата. Это был несчастный случай. – Нет. Если бы не я, ничего бы не случилось. Та лавина – я была её причиной, – всё же призналась я. – Это всё моя вина. Сейчас мне хотелось, чтобы Чонсок возненавидел меня, как когда-то ненавидела его я. Он отобрал у меня Виртул – я поклялась его убить. А теперь я отняла у него Чонгука – и он обязан, должен был кричать на меня, ругать, желать мне смерти… – Так ты не знаешь? – едва слышно спросил Чон. Вскинула голову. – О чём? Мужчина вздохнул, положил ладонь на прохладный блестящий мрамор. – Рано или поздно Чонгука ждала смерть, за ним охотились Вэйко. Я, как мог, всеми силами старался уберечь его, спрятать, но Вэйко… Они бы убили его, если бы не вмешался тот случай. – Знаю, – горестно вздохнула. О клане Вэйко я ведала не понаслышке. Мне уже давно казалось, что эта семья Помнящих на самом деле пыталась избавиться от других благословенных родов. Грудь кольнуло при воспоминании. Сокджин ещё в декабре ошарашил меня новостью о том, что на сына президента готовилось несколько покушений, свидетельницей одного я даже стала. Глаза резко защипало. Стиснула пальцы в кулак, пытаясь подавить озноб. Мир передо мной мутнел, лишь одно имя «Чонгук» ярко отпечатывалось в сознании. – Ты всё ещё его любишь, – не спрашивал, утверждал Чонсок. С дрожащей жалкой улыбкой на губах воззрилась на декана магического факультета. – Если бы я могла вернуть, всё исправить… «Если бы в нашей реальности существовала эта заветная кнопка “перемотать”…» Предательский всхлип сдержать не удалось. И тогда Чон Чонсок шагнул ко мне и сделал то, что меньше всего я от него ожидала – приобнял меня. Будто добрый дядюшка. Он изменился. Смягчился? Стал не таким строгим, жестокость и холодность ушли из его взгляда, словно покинув должность президента, он снял с себя и маску чёрствости. Я обняла в ответ своего врага на могиле нашего любимого человека. Мы оба многое потеряли. И многое переосмыслили. Бывшие враги, которые, как никто другой, понимали друг друга.

× × Однажды я назвала себя Сири × ×