Однажды я назвала себя Сири

Третья неделя марта зарядила короткими, но частыми дождями. Снег окончательно сошёл с брусчатки, пешеходных дорожек и тротуаров. Подули южные ветра, принося с собой тепло, всё больше тянуло на свежий воздух, столица дышала весной. Прямо напротив военной академии стоял университет благородных девиц. Странное местоположение, на первый взгляд. Но, возможно, такое размещение отчасти было чьим-то гениальным замыслом. Парадные подъезды обоих учебных заведений выходили на площадь со сквером. И во время больших перемен юноши из академии и девушки из института обычно предпочитали проводить время как раз под раскидистыми деревьями этого небольшого городского сада – прекрасное место для завязывания знакомств и укрепления дружбы. Также в парковом павильоне нередко проводились совместные лекции с открытым посещением. На одной такой, к своей неописуемой радости, я и встретила Тэхи Лемори. Её отец как раз вёл курс от министерства иностранных дел для первогодок, и девушка помогала ему. Тэхи тоже была счастлива меня увидеть. Оказалось, последние месяцы она мало интересовалась жизнью наших общих знакомых, полностью погрязла в написании диссертации, стремясь закончить магистратуру за год вместо двух. Поэтому она ничего не слышала ни про мою смерть и «внезапное удивительное» воскрешение, ни про Чонгука, Дарыма и Канджуна. Изумительная девушка, посвятившая жизнь журналистике, но переставшая следить за мировыми новостями. Хотя в чём-то я её прекрасно понимала, когда писала дипломную, времени и на жизнь-то не хватало. Меня бы тоже мало интересовали войны, глобальные катаклизмы и подступающий конец света – всё меркло по сравнению с неумолимо надвигающейся защитой квалификационной работы. «После диплома хоть потоп» и «Когда защищу, пускай земля огнём горит». Как-то я упомянула Тэхи за обедом, и Хвиён с Канхо немедля попросили пригласить её на ужин. Ким Хвиён и Иреми спелись, другим словом кулинарное безобразие, которое творилось на кухне каждый день, нельзя было описать. Стол ломился от еды (в буквальном смысле, пришлось как-то Лихвану даже идти за инструментами в кладовку, чтобы починить окосевшую от такой вкусной тяжести ножку, пока остальные домочадцы стоически держали на весу столешницу и следили, чтобы тарелки с едой на пол не попадали). Сегодня маг-иллюзионист и экономка расстарались на славу, нас с порога окутали ароматы специй, печёного мяса и мяты. Тэхи очень скоро и незаметно влилась в нашу компанию. Особенно быстро общий язык она нашла с Ханом, оба мультифандомщики, заядлые игроманы и манхвапочитатели – им было о чём поговорить. Кстати, Ир, похоже, тоже завёл себе новых приятелей. У Лихван и Ан Хёнсик разделяли его многие взгляды на жизнь, нашему южному другу было с кем по вечерам про политику перетереть. Но сегодня телохранитель и секретарь Чонсока взяли выходной и уехали в соседний город на музыкальный фестиваль, поэтому о мировой обстановке за столом говорили, на удивление, мало. После ужина все разбрелись кто куда. Я помогла Хвиён убрать со стола и помыть тарелки, а затем пошла на громкие разговоры и смех. Дедушка Ли сидел на оттоманке посреди гостиной, опирался обеими руками на трость и с улыбкой смотрел на детей. Девочки расположились прямо на ковре, посреди вороха листов, раскрасок, цветных карандашей и мелков. Хван лениво лежал на подушке, одним приоткрытым глазом следя за присутствующими, Драго же развалился прямо на рисунке, который раскрашивала Хина, но малышка не расстраивалась, одной рукой она как-то умудрялась выводить в углу цветочки, второй осторожно гладила Черныша. Кот млел от удовольствия, поворачивался на спинку и вытягивал лапки с видом «я выиграл эту жизнь». Вообще, первые дни Драго уматывал, пождав хвост, стоило ему заметить на горизонте хотя бы одну из девочек Сора или Виэль, но со временем любопытство и желание попробовать вкусняшки, которыми эти проказницы приманивали его к себе, победило. И теперь у этого уже довольно матёрого котяры случилось второе детство, он таким игривым не был даже когда ему было пару месяцев от роду. Черныш нашёл новую страсть и смысл в жизни – колпачки. Он обожал играть с колпачками от ручек и фломастеров, гонялся за ними с бешено расширенными зрачками, а потом подцеплял зубами и приносил обратно к детям, чтобы те снова кинули эту своеобразную игрушку. Ир с Цуки строили из кубиков замок в углу, тихо общаясь жестами, картинками и угуканьем. Устроилась с удобством на диване напротив Канхо, положила голову на согнутый локоть и тоже воззрилась на занимательную сцену. Эль с самым серьёзным видом по очереди показывала Драго фломастеры и спрашивала, в какой цвет покрасить юбку на нарисованной принцессе. Кот лапкой пытался подцепить маркеры, больше играя, чем подсказывая. Но вот Черныш всё же поймал один из фломастеров, встал на него лапой и боднулся головой в ладонь девочки, прося ласки. – Серый? Ты уверен? – скептично спросила Эль. – Нууу… ладно, пусть будет серый. Канхо рассмеялся. – Только десять процентов людей вступают в дискуссии со своими котами, остальные девяносто ещё в здравом уме и просто прислушиваются к их советам, да, Виэль? – Да, – улыбнулась девочка, оглянувшись на нас. – Я закончила! – Эи встала на ноги, подняла повыше рисунок, на котором в хаотичном порядке расположились несуразные каляки-маляки. – Ээээ, – протянула Хина, задрав голову и смотря на творение старшей сестры. – Я художник, я так вижу, – гордо объявила Сора, довольная своей работой. – А что это? – младшая ткнула пальцем в «нечто» с длинными не то антеннами, не то лентами на макушке. – Но я ещё не поняла, что я вижу… – уже не так уверенно пробормотала Эи. – Великий творец растёт, – усмехнулся Канхо. – Я знаю, я знаю, что это! Это же кролик Роро!! А вон там лис Жожо. И ёжик! И бабочки!! А это море одуванчиков… – затараторила Виэль, показывая на разные участки рисунка. Её голос был полон детской искренности и уверенности, улыбка светилась теплотой, словно солнышко на закате. Эи с минуту разглядывала своё искусство, а потом с самым серьёзным видом выдала: – Эль права. Мы с дедушкой Ли переглянулись, пытаясь не засмеяться в голос. В гостиную ввалился Хан, это ему сегодня выпал жребий мыть противни и кастрюли, дополз до кресла, упал в него и вытянул вперёд длинные ноги. – Фууух, так плохо, что аж хорошо, – выдохнул он, похлопав себя по животу. Да, объелись мы сегодня знатно. – Дядя Хан пришёл! – девочки тотчас побросали фломастеры, мелки и листочки, облепили Териуса. – Давай в лошадку! – Ты нам обещал! Вернулись из сада Юрико и Тэхи, обсуждающие последние вышедшие главы очередной нашумевшей манхвы с таким затейливым названием… что-то вроде «Я родился в теле фуры, теперь мною управляют, и я помогаю юным отаку реинкарнировать в иной мир» или «Я переродился в грузовик и с тех пор каждый день отправляю людей в другой мир». Официально сие произведение ещё ни на ритском, ни на едином не выпустили, пока что фанаты довольствовались любительскими переводами. К живому разговору девушек присоединился Канхо, он в последнее время по рекомендациям Хана тоже начал приобщаться к миру комиксов. – Вот прямо с пролога читаешь и чувствуешь, как по коже бегают кринжашки, – Лемори обхватила себя руками, делясь впечатлениями. – И потом эти сюжетные повороты на повороте поворотами погоняют… у меня крыша после шестнадцатой главы немножко поехала, – присоединилась Юки. – Ещё даже третья арка не закончилась, а половина персонажей умерла, у второй половины такая судьба, что лучше бы тоже умерли. И этот дракон. Откуда он вообще взялся? – горел праведным гневом Ли. – Катастрофой, которую все боялись, оказался просто случайно разбуженный дракон? – Они это серьёзно?? – Тэхи прижала ладонь к груди. – А что насчёт дружбы-ненависти-любви между ггшками? Кто из них двоих за эти отношения продал душу богу разрушения? Кажется, что оба. Как они потом нормальную здоровую семью заведут после всех этих приключений? – Я прямо вижу это. Автор в мрачной комнате, в очках, сидит и жжёт костёр. И с каждой главой бросает сюжетные дрова, свет увеличивается, отблёскивая от очков, и из темноты появляется дьявольская ухмылка… – А ты уверена, что автор кидает дрова, а не сидит у костра с пожарным гидрантом в руках, из которого льётся ракетное топливо? – хохотнул Канхо, несколько раз ударив тростью о пол. – Да, спокойно зефирки на таком костерке точно не пожаришь… – поёжилась Юки. «Ого… за живое их, похоже, история про грузовичок задела. Может, почитать?» – мелькнула грешная мысль в моей падкой на сумасбродные тайтлы голове. Любопытство прямо жгло. Но сразу отмела эту идею куда подальше. Мне оно надо? – Фандом грузовичка, кстати, уже сам себе стекло производит, – ухмыльнулась Лемори. – Настроили кучу теорий и по ним ангста понаписали. Ооо, тем более не надо. Хватит с меня фанфиков. Сердце кольнуло пару раз острым ножом с надписью «угрызение совести». Я так до сих пор и не выложила последние главы про Роро, Тэхён оставил мне кучу заметок, но я всё оттягивала финал как могла. Прокрастинация обожала пускать корни не только в душах писателей, но и редакторов. Девчонки уже долгое время упрашивали Хана покатать их на спине, но парень ленился, тогда они развели его на камень-ножницы-бумагу. Он проиграл в сухую, больше десяти раундов, и должен был исполнить их желание, но всё не сдавался, подбивал их доиграть до тридцати подходов в КНБ. Однако малышки скоро поняли его стратегию, Эи надулась и убежала к нам жаловаться на нечестного Териуса. Виэль же встала перед Ханом, широко расставив ноги, подняла руку и пальцем указала прямо на бывшего телохранителя, пылая праведным гневом: – Ты злодей! Обманул нас! – Я не злодей, – покачал головой Териус, прислонив ладонь к волосам на макушке, ухмыльнулся невинно. – Ладно, я злодей. Но сейчас я не собираюсь злодействовать… – в противовес своим словам парень подхватил Эль, затем Эи, закружил их по гостиной. Девочки заверещали, скорее от неожиданности и восторга. Хина решила поступить мудрее – подкупить. Она принесла вазочку с мороженым и протянула её Териусу, смех которого ну вот реально походил больше всего на злодейский. – Ладно, я передумал уничтожать планету, – телохранитель отпустил повизгивающую ношу, упал назад в кресло. – Ну дядя Хааааан… – малышки вновь окружили объект своего доставания. И такие глазки состроили, что лёд треснул. – Хорошо, – сдался Териус, – но сначала съем мороженку. Лошадке нужно кушать, чтобы были силы. – Уряяяя! Спустя пять минут, Хан, покорившись судьбе, катал девочек на спине, обеих сразу. Хина же сидела на коленях дедушки Ли, который напевал-повторял потешку «По кочкам, по кочкам, по маленьким дорожкам, в ямку бух, а там сидит петух!». Малышка на последнем слове обязательно выдавала звонкое «Ку-ка-ре-ку!» и хлопала в ладоши. Проползя уже, наверное, круг двадцатый по гостиной мимо Ира и Цуки, Териус вздохнул горестно и упал грудью на ковёр. Всё, выдохлась лошадка. – Ямете кудасай… – взмолился глухо бывший телохранитель Такеши. Девочки навалились сверху, не желая покидать свою большую живую игрушку. С кухни заглянула Наоми, принесла поднос с мороженым и прохладными лимонадами. – Хан, господин Ли, моргните, если вас в заложниках держат. – Маааам, ну не надо так, они ведь моргнут, – осуждающе-просительно протянула Эи, но всё же встала со спины Териуса. – Вам уже давно пора спать, – строго сощурилась Сора. – Ну ещё полчаса… – Мороженое, зубы почистить через двадцать минут, через двадцать пять жду вас в кроватях, иначе сказки на ночь не будет, – дала указание Нао и ушла. Девчата кинулись к вазочкам с холодным десертом. Териус, кряхтя, держась за низ спины, еле встал и добрался до кресла. – Запомните, дети, по-настоящему несгибаемым делают человека не характер и воспитание, а межпозвоночная грыжа… – поучительно выдал он. – Просто вылитый Вэй Гусянь, лучший учитель молодых утят Гуси Лань, – прошептала рядом Тэхи. Мы с Юрико прыснули. Откашлялась от смеха, сделала глоток лимонно-мятного освежающего напитка, с умилением взглянула на девочек, которые за обе щёки уплетали мороженое. – Эи, Эль, в следующий раз, когда с разгромным счётом победите дядю Хана, попросите отвезти вас на ипподром, там есть пони. И он вообще рядышком. – Что?? Дядя Хан, дядя Хан, пошли завтра смотреть лошадок! – А там будут страусы? – совсем не в тему спросила Хина. – Соююююн, тебе не стыдно? – укоризненный взгляд в мою сторону. – Что? Перед богами и своей совестью я чиста, – проговорила невинно и прислонила запястье ко рту, пряча широкую улыбку. Мне до слёз нравилась моя жизнь. В этом маленьком мире. Жизнь, полная спокойствия, утреннего луча в окно и тихого (иногда не очень) вечера за просмотром смешной комедии, обсуждением новой манхвы или нашумевшей книги и мурлыканьем кота на коленях.

***

Зевнув, встала, взяла поднос с оставшимися вазочками мороженого и отнесла его в столовую. Чонсок и Рэйден сидели за большим белым столом, с которого Хвиён уже успела убрать скатерть, распивали бутылку коллекционного виски. Я собиралась только оставить угощение и вернуться к друзьям, но обсуждение философских вопросов как-то плавно перетекло на тему Виртула, и мне захотелось побольше послушать Сора. Жители трёх стран третью неделю требовали от компании восстановить игру, перезапустить сервера и использовать хотя бы резервный код, из ранних наработок. Да, с кучей лагов, ошибок, сырой, не допиленный до ума, но хотя бы уж какой-нибудь. Вот только вирус бушевал в Системе, и никто пока не смог найти способ избавиться от него. Руководители Айнсофта не без причин переживали о том, что когда выкатят новую (хорошо забытую старую) версию, кто-нибудь из злоумышленников подсадит техномагическую заразу и в неё. Кажется, даже сами хакеры, когда создавали вирус-пожиратель, не знали, как остановить его. – Если бы найти такую магию, которая бы искала вредоносные элементы и просто вырезала их из кода. Техномагия пока ещё слишком мало изучена, психометрия не поможет… – сетовал Рэйден. – Хм, призрачные охотники? – предложил Чон и замер, не поднеся стакан с виски ко рту. – Охотники? – нахмурился в непонимании Рэй. – Гончие из Забвения, я пару раз вызывал их, они способны отыскать почти любую вещь или существо. – Забвение… – как-то слишком воодушевлённо пробормотал Сора. – А ведь мы вообще не смотрели в этом направлении. Чонсок поставил стакан, пристроил ладонь правой руки под локоть левой, а левой рукой потёр подбородок, призадумавшись, затем произнёс: – Не уверен, сможет ли вообще магия Забвения влиять на виртуальность. Считается, что Забвение – тень, жалкая декалькомания нашего мира, которая когда-то была исходным миром. Между измерениями иногда образуются дыры, и предметы из нашего пространства переносятся в прошлое. И наоборот. Поэтому существуют гончие, они призваны искать чуждые нашей реальности вещи и возвращать их на место. Я сидела тише воды, ниже травы, слушая бывшего президента, а перед глазами проносились все те дни, когда мы с Чонгуком путешествовали по Лабиринтам Забвения. Пару раз мы действительно натыкались на непривычные к месту явления. Взять ту же бутылочку с моющим средством для посуды, с помощью которого я как-то устроила для волков воздушный аттракцион. – Никогда не поздно проверить, – в Рэйдене воспылал оптимизм. – И почему магию Забвения так мало используют? Почему не так распространена, как другие виды? Чон пожал плечами, долил в стакан алкоголя и начал лекторским тоном: – Раньше использовали. Правители вели переговоры в Забвении, ведь в измерении не могли причинить друг другу настоящего вреда. Но чтобы клятвы и договорённости ценились, короли и императоры связывали свои души и скрепляли союзы с помощью разных ритуалов, таких, например, как пролить кровь друг друга с помощью особых кинжалов, разделить пищу, тяготы и невзгоды смертной жизни… На этих словах я с подозрением покосилась на Чонсока, но мужчина, словно не заметил моего пристального внимания, продолжил невозмутимо: – А почему не так распространена? Насколько я понял, этот дар даётся одному человеку в поколение. По крайней мере, на нашем континенте только четыре человека обладают магией Забвения, по одному на каждую сторону света. И эти люди – якоря, которые связывают оба мира. – Есть какая-то закономерность? – с чисто исследовательским видом подался вперёд Сора. – Как можно получить этот дар? Чонсок молчал, катая в руке стакан. Мы переглянулись с Рэйденом, полагая, что декан решил не отвечать, но вот он тихо произнёс: – Никто точно не знает. Есть некоторые условия: подходящий возраст, смерть близкого человека, сильный первый дар… Чон отпил виски и поморщился. Я же в задумчивости смотрела на мужчину? Почему и как именно он получил этот страшный второй дар? И каким был первый? Я никогда не видела, чтобы он использовал его. Многие публичные люди скрывали, какими силами обладали, но вот о магии Забвения, текущей в крови бывшего президента Юники, знали все граждане моей страны. Этот дар символизировал силу, власть и несокрушимость. Словно прочитав мои попытки догадаться о природе его магии, Чонсок создал из воздуха несколько кубиков льда и кинул их в стакан. Ммм… вот теперь узнала. А по Чону и не скажешь, что в его крови превалировала водная стихия. – Что, если действительно попробовать связать техномагию Системы и Забвение? Мы, конечно, не будем пытаться жечь свечу с обоих концов, если что-то пойдёт не так, прекратим. К тому же искусственный интеллект – дело тонкое, требует особого отношения. А созданный магией – вообще жесть… Всё с большим удивлением я глядела на вдохновлённого Рэйдена. М-да, на нетрезвую голову могут прийти и такие бредовые идеи. Бредовые, но в чём-то даже гениальные. Чонсок хмуро посмотрел на игрового инженера. Но вот секунда, вторая, скептицизм медленно уступал место азарту, алкогольному задору. – Потребуется разрешение всех четырёх магов Забвения. Сложно будет попросить их помощи, я могу только примерно чувствовать, где они находятся, – Чон постучал кончиками пальцев по ободку стакана. Сора достал фон, посветил на стол безвредным лазером, очерчивая границу листка, вынул особую ручку без чернил и прямо на белой блестящей поверхности принялся писать. – Можно начать с малого, хотя бы примерно, в какой стороне они живут. И вы сказали, раз в поколение? То есть, если считать от вашего возраста… – Да. Один – молодой парень, сейчас находится где-то на севере Юники. И двое старше меня, тоже мужчины, которым должно быть приблизительно семьдесят и девяносто пять лет. След ведёт в Самунскую империю. – Тогда так… «Ммм…» – я переводила взор с одного красного лица на другое, слушая хмельные рассуждения Чонсока и Рэйдена, на полном серьёзе обсуждающих идею уничтожить вирус с помощью магии Забвения. «А это точно был обычный виски из коллекции дедушки Канхо?» На миг, всего лишь на миг представила, что игра вновь откроет свои двери для миллионов игроков, что небеса Вира озарятся новыми звёздами, и я смогу ступить на землю, полную магии, свободы и мечты. Сглотнула, ощущая, как в сердце зажигается крохотная искра надежды. Ветер сомнений бушевал вокруг, разумом я понимала, что надеяться напрасно, что ничего не получится, что прежний Виртул уже не вернуть… Но всё же взяла из пальцев Рэйдена ручку и написала под цифрой три «Аргус Эсти, 20 лет, Тихий Лим» и сразу скинула контакты на фон Сора, по которым можно было связаться со старшим братом Рафы. Рэй благодарно мне кивнул: – Один уже есть. Мне казалось, что наутро вся эта безумная идея забудется или просто отметётся как неосуществимая. Но нет, не забыли. Не отказались. После раннего завтрака на крыльце главного дома Рэй обнял жену, поцеловал детей, Чонсок улыбнулся нам всем, и они укатили на вокзал, чтобы первым же утренним поездом отправиться в Делион. Уже в обед пришли новости. Сора поговорил с директорами, другими инженерами и разработчиками, предложение использовать гончих измерения понравилось. В Сузы они не вернулись, Чону и Рэйдену предстояло найти остальных магов Забвения. Забавно и дико. Чонсок был тем человеком, который закрыл Виртул в целой стране. Теперь же он пытался воскресить его уже на всём континенте. Мир давно сошёл с ума. Я поняла, да.

× × Однажды я назвала себя Сири × ×