Однажды я назвала себя Сири

В ту ночь я долго засыпала, измождённая своими мыслями, метаниями по постели и гулко бьющимся от радости и восторга сердцем, баюкая на ладони пылающее, согревающее теплом кольцо Чонгука. А проснулась с единственной мыслью: «Мне нужно срочно проораться Юрико…» Только подруга сейчас могла сделать невозможное – вернуть остатки адекватности в мои многострадальные мозги. Чонгук жив. Мне же не приснилось? Я же на полном серьёзе вчера целый вечер разговаривала с ним, слушала его голос, таяла от его улыбки? Не приснилось. Стоило мне подняться с кровати, скользнуть стопами в тапочки, потянуться и широко зевнуть, как в дверь коротко постучали. Накинула халат и взялась за дверную ручку, но Чон меня опередил. Слишком бодрый и счастливый для такого раннего утра. Парень улыбнулся смущённо. – Не спишь? Извини, мне нужно взять учебники. Я почувствовал твои эмоции, поэтому подумал, что ты уже проснулась… – Проходи, – посторонилась, пропуская Чонгука. Тот лишь мельком оглядел комнату и подошёл к столу. Не стала ему мешать, схватила расчёску с комода, чтобы просто занять чем-то руки. Чон касался кончиками пальцев названий на корочках, некоторые книги выбирал и складывал на стол, некоторые пока не трогал. Стопка получилась внушительная, да, тяжёлый семестр четверокурсникам-выпускникам предстоял. На миг он в нерешительности остановился перед последним пособием по почерковедению на полке, но всё же взял его. Несколько листов выпало из учебника, рассыпалось с шелестом по столешнице. Свои корявые закорючки я узнала сразу. – Ты до сих пор его хранишь? – Помню каждую строчку, – Чон пробежался подушечками пальцев по краю страницы, там, где чернели прощальные слова. «Моё последнее желание, что попрошу у небес – позволить нам встретиться ещё хотя бы раз, если меня вновь ждёт рождение. Обещаю, я найду тебя. Буду ли я цветком в следующей жизни или деревом. Я стану ветром и приду к тебе…» – Давай просто считать, что ты исполнила обещание. Стала ветром и нашла меня в следующей жизни, – тихо произнёс он, пытаясь поймать мой взгляд. – В какой-то степени это правда, – улыбнулась, топя грусть в притворной лёгкости. Я погибла для него в тот день в парке, а потом уже сама увидела его похороны и тоже похоронила его в своём сердце. Потянулась рукой к письму, но Чонгук, словно не увидел моего движения, сгрёб листы в кучу и спрятал в книге. – Я где-то видел эту женщину… или просто похожий портрет, – резко перевёл он тему. Проследила за его взором. Сглотнула от волнения, всё во мне перевернулось. Где он мог её видеть? Неужели Чонсок хранил снимки моей матери? – Это мама. – Она очень красивая. Ты рисовала? – Нет, мой дядя. Чонгук уже собирался поднять стопку книг, но замер. – Только сейчас понял, что я не знаю ничего о твоей семье толком. Не видел никого из них, – в его голосе проскользнуло сожаление? – Я бы тоже хотела встретиться с отцом и дядей, но без понятия, где они, – усмехнулась кисло. Повисла неловкая тишина. Уловила на лице Чонгука жалость ко мне, отвернулась, провела по волосам расчёской, пытаясь найти нормальную, нейтральную тему для разговора, от которой сердце бы не сжималось в печали и тоске. – Будешь завтракать? Хвиён ещё спит, но я сварил кофе. – Я обещала сегодня позавтракать с Юрико. – Юрико? – Точно, ты же ещё их не видел. Пойдём знакомиться? – вот теперь улыбку не пришлось давить. В районе солнечного сплетения бабочки затрепетали от предвкушения и подступающего веселья. Дети будут рады Чонгуку, определённо. Особенно Виэль, я ещё вчера заметила на правой руке Чона несколько изумительных татуировок в виде бабочек. По пути к гостевому домику заглянули на кухню, Хвиён просила отнести девочкам печенье, которое осталось с ужина, Цуки обожала песочные колечки с орешками. Пока шли, в двух словах рассказала, что успела поработать на Вэйко видящей смерть, помогала раскрывать преступления. Чон, мягко говоря, немножко был шокирован. Следовал за мной с пришибленным видом, не понимая, как реагировать на мою речь. Я несколько месяцев служила на благо его врага, на тех, кто желал видеть его мёртвым, кто считал его угрозой миру. – Но теперь я порвала с ними всякие отношения… – Тётя Союн! Посмотрела на дорогу впереди, к нам навстречу бежала Эль. Малышка зябко ёжилась, кутаясь в кофточку, утреннее весеннее солнце ещё не успело прогреть прохладный воздух с ночи. Передала ей коробку с печеньем и подтолкнула в сторону дома. – Беги скорее в тепло, мы сейчас придём. Скажи Юрико, что будет ещё один гость. – Хорошо, – Виэль бросила любопытный взгляд на Чона и убежала. – Союн? – непонимающе переспросил Чонгук. Он застыл посреди садовой тропинки, сложив руки на груди. С тяжёлым сердцем подняла глаза и поймала его взгляд. «Да, такое тяжело будет переварить…» – Что за странный спектр эмоций сейчас в тебе? – парень сощурился, стараясь прочитать всю ту кашу-малашу, что варилась в моей душе. И боль, и радость, и страх, паника, надежда, волнение – просто всё, что только можно. Коснулась его локтя, потянула в сторону коттеджа. Он нехотя, но поддался. – Я на самом деле всё это время жила не в Лоусе, осень я провела в Самун, в гостях господина Такеши, – уже на крыльце выпалила я. – Такеши? Подожди, где-то я слышал эту фамилию. – Вообще, это девичья фамилия твоей матери, но после того, как она сбежала из империи, её имя вычеркнули из книги рода. – Это я знаю, но… – Господин Тэхён Такеши – твой двоюродный брат, – ошарашила его. – Но единственное, что тебе прямо сейчас нужно знать – это то, что я тоже участвовала в той экспедиции к замку Илемира Аратоса, – затараторила я, слыша, как по коридору к нам идёт Юрико. Чонгук открыл рот, чтобы ответить на мою тираду, но затем просто в оцепенении уставился на стену позади меня. – Та девушка… а ведь я что-то почувствовал тогда… смутно, – наконец сказал он, нахмурившись. И весь его вид олицетворял недоверие, смятение. Между «приятно удивлён» и «неприятно поражён» – я больше склонялась ко второму варианту. – Я собиралась тебе признаться. Честно. – Когда? – Когда бы закончилась та экспедиция, но потом лавина… и я… Чон посмотрел на меня таким взглядом – меня словно в ледяную воду окунули. – Сири, скажи, пожалуйста, сколько ещё секретов и подобных сюрпризов у тебя припасено? Оказывается, я совершенно тебя не знаю. Прикусила губу. Как ему признаться, что я больше трёх месяцев считалась рабыней наследника одного из самых богатых семей империи? Что собиралась собственными руками сначала убить его двоюродного брата, а затем пыталась спасти его же от безумной магии. И что именно я стала виновницей той лавины. Что именно из-за печатей в моей груди он чуть навсегда не покинул Эйв. Живот свело, мне не хватало воздуха. Голова закружилась и тошнота подступила к горлу, стоило только подумать о том, чтобы произнести все эти страшные слова, глядя Чонгуку прямо в лицо. От панической атаки и лужи слёз меня спасла Юки. – Доброе утро, – кивнула она мне. – Добро пожаловать, – перевела она взор на Чона. – Меня зовут Юрико. – Чонгу… – машинально ответил парень, но тут же исправился. – Ли Мирай, внучатый племянник господина Ли Канхо. – Приятно познакомиться, – подруга протянула визави ладонь для рукопожатия на самунский манер. – Завтрак уже накрыт, ждём только вас. Для Юки и остальных воскрешение Чона тоже оказалось потрясением. Они знали всю мою историю с президентской семьёй, ну или почти всю, про Дарыма и бомбу в зубе я всё же им не смогла рассказать. Когда Чонгук увидел Иреми, понял, что скрываться бесполезно, поэтому представился настоящим именем. – «Ого, парень, ну ты и вымахал с нашей встречи. Сон Джинву решил закосплеить?» – улыбнулся Отэлл, хлопнув Чона по спине. Чонгук ухмыльнулся, сел за стол рядом со мной, оглядел всех присутствующих и расслабился. Я тоже тихо выдохнула. Разбор полётов откладывался. Оладушки с персиковым джемом на вкус получились изумительные. Из-под руки Ира почти все блюда выходили выше всяких похвал. Хотя Териус даже в такие моменты умел находить поводы поворчать на жизнь. – Я скучаю по варенью, которое варила Союн, – мечтательно протянул Хан. – Эх, и я, – словно взрослая, вздохнула Виэль, катая ложку с джемом по тарелке. Ах да, точно, я ведь тоже училась готовить. Правда, только черешневое варенье и в производственных масштабах, но всё же. Улыбнулась, на душе потеплело, кому-то нравилась моя еда. Кто-то даже скучал по ней. – Значит, навык готовки ты всё же чуть-чуть прокачала, – хмыкнул Чон. – Нужно будет Хвиён сказать, вот она обрадуется бесплатной рабочей, уже обученной силе на кухне. Скоро вишня зацветёт, потом яблоки со смородиной пойдут… Шикнула на него, но он лишь рассмеялся, получив от меня несильный удар локтем под рёбра. Так как завтрак накрывали Ир, Юрико и Нао, убирать и мыть посуду предстояло нам с Ханом. Чонгука, как гостя, оставили сидеть за столом, девочки сразу его облепили, завалив вопросами. – Дядя Мирай, а какой у тебя любимый цвет? – Если бы у тебя был миллион флинов, что бы ты купил? – А ты читал манхву про принцессу и красивую лошадку? – Дядя, а ты смотрел мультик про кролика Роро? Кто твой любимый герой? – Мама, мама, он учится там же, где наш папа учился, да? Дядя Мирай, а ты тоже умеешь сражаться на мечах? – А ты королеву видел? – И принца тоже?! – Дядя Мирай, а хочешь я тебя с Крутом Вторым познакомлю? Это сынок Лилы и Крута, они у меня в Джилиасе были, но потом я их подарила… Я тихонько убирала со стола, с самым «невозмутимым лицом лица» в мире, ухохатываясь про себя с вопросов девочек. Чонгук, нужно воздать ему должное, держался молодцом, даже шутить успевал. Хотя студентов же вроде как учили в академии допросы проводить и проходить, опыт у него имелся. – Дядя Мирай, а ты кого-нибудь любишь? У тебя есть жена? А у нас Юрико с Иром скоро поженятся. – Нет, пока нет. – А девушка? – Была одна девушка. – И где она сейчас? – Она… солгала мне и предала. – Как в арке с лисом Жожо, когда он украл у кролика Роро пельмешки? – Похоже. – Ох, она плохо поступила. – Да. Теперь вот я думаю, – Чонгук замолчал, пауза повисла в воздухе. – О чём? – любопытная Хина как всегда проявила свой настойчивый характер. – О чём думаешь? – О том, как отомстить ей, – произнёс Чон с улыбкой и посмотрел прямо мне в глаза. Тёмный угрожающий взгляд опалил. Сглотнула и отвела взор, пытаясь унять разошедшееся сердце. Ночь прошла, шок улёгся, на поверхность всплыли старые обиды и осознание, что с ним поступили несправедливо. Уже когда мы вышли из дома на улицу, чтобы вернуться в главный особняк, Чонгук остановил меня на крыльце. – Почему ты подстроила свою смерть? Вдохнула прохладный освежающий воздух. Рано или поздно этот вопрос бы встал между нами. Выдохнула медленно, ища слова. – Так было суждено? – подняла лицо к небу, стараясь загнать слёзы назад. «Если верить утверждениям Сокджина и, в целом, Вэйко…» – В мире есть вещи, которые предопределены. Так что если это ещё раз повторится, результат останется тем же… – О да, Сири, судьба – очень удобное слово, чтобы не принимать решений, – вспылил Чон, – и оправдывать свои безумные поступки. Но всё же не ускорил шаг, не оставил на садовой дорожке одну, довёл меня до дома, поднялся на второй этаж и вот уже там яростно хлопнул дверью в свою новую спальню. Горько улыбнулась, смотря на белую дверь, за которой скрылся дорогой моему сердцу человек. Пусть злится на меня, пусть кричит и ругает. Его злость, обиду и ненависть я вынесу. Но не презрение и отчуждение.

× × Однажды я назвала себя Сири × ×