Однажды я назвала себя Сири

На несколько дней в нашу весеннюю, озарённую солнцем столицу решил заглянуть лучик по имени Рафэль. Аргус только махнул нам приветственно на вокзале, передал сестру с рук в руки и поехал в Делион по приглашению Рэйдена и Чонсока. А Рафа осталась с нами. Я на перроне минут пять обнималась с Эсти, визжа от радости, пару недель не виделись, но мы по ней все жутко соскучились. Бабушка с дедушкой Рафэль жили на северном побережье Рит, она, по идее, к ним направлялась, но упросила брата погостить у нас. Мы, Юрико, Хан, Иреми, я, присоединившаяся к общему веселью Тэхи, а также Чонгук, Чимин и Сохён, когда не были на парах, с энтузиазмом показывали девушке любимые места города, красоту Суз. Отрывалась Рафа вместе с нами на всю катушку, собирала впечатления на будущее, грустя о том, что в старой рыбацкой деревеньке будет совсем скучно и тоскливо. В день, когда Рафэль предстояло уезжать, мы собрались огромной компанией на ужин в главном доме. После вкусного десерта решили остаться в столовой, за большим круглым столом, потому что Виэль с Эи принесли целый ящик игр. Хан с Наоми и Иреми убрали посуду, Хвиён с торжественным видом подала свой фирменный зелёный суперполезный морс, и вот мы уже битый час страдали в монополию, поделившись на пары. Хвиён с Юрико на правах ведущего и банкира с удовольствием наблюдали, как мы с дедушкой Канхо пытались отбиться от Иреми и Хана. На наши пятки уже наступали Чимин с Гуком. Сохён и Тэхи строили коварные планы по захвату нефтяного завода. У Наоми и Рафы всё шло хорошо, пока Цуки не проснулся, и Нао пришлось идти его укачивать. На место мамы за стол сели Виэль с Эи, с самым серьёзным видом кидали кубики и умоляли Рафу купить парк аттракционов на жёлтой улице. Феерия ора только нарастала. – В смысле опять в тюрьму?! Я только долги закрыл! – Мы вот из неё и не вылезали… – Поэтому я сразу говорил, церковь – самый безопасный бизнес, и за решётку не попадёшь, если обанкротишься, – ухмылялся в усы Канхо. – Ахахахаха, у меня теперь достаточно денег, чтобы скупать отели, – распалялся Хан. Чимин постоянно вбрасывал шутейки в стиле: «А вы задумывались, что в большинстве стран только одна антимонопольная служба? Получается, это монополия на монополию?». – Я ведь тебе говорил не покупать торговые центры! – уже в третий раз за вечер проворчал Чонгук. – Ты меня не послушал тогда, теперь что? Не бери этот яхтовый клуб… – Снова мне указываешь? – вспылил Пак, стоя на своём. – Или хочешь потягаться в упрямстве? Помнишь, как ты поспорил, что я не смогу лизнуть опору на качелях? – Нет, я сказал: «Чимин-щи, не облизывай эту металлическую опору», а ты сказал: «Не говори мне, что делать». И облизнул её. В двадцатиградусный мороз, – скрестил руки на груди Чон, язвительно прищурив глаза. – О, так вот какая у них дружба? Понятно… – пробормотала под нос Юки, отсчитывая деньги, но услышали её все. Чимин засмеялся, закинув ладони за голову, не скрывая удовольствия от словесной перепалки. Когда начались уже прямо жаркие споры, Хвиён пригрозила: – Так, стол не переворачивать! Лихван только на прошлой неделе ножку починил. Ну вот, бедный мальчик, – всплеснула она руками, когда заметила на волосах Чонгука пробегающие искорки огня, – довели парня. Я лёд принесу, в морс добавлю, чтобы вы тут поостыли. Хина под шумок крала деньги из банка и относила их то Хану, то Тэхи с Сохён. А Драго жил свою лучшую жизнь просто. То и дело запрыгивал на стол, прямо на карту, и животом ложился на фишки, привлекая внимание, чтобы его немедленно погладили и затискали. – Ты посмел коснуться моей улицы? Разок позволю, но не более. Знай своё место, ничтожество... – ухмыльнулся Териус. Тэхи закатила глаза: – Хан, порой я восхищаюсь твоим умом, а порой поражаюсь твоей глупостью. Забыл, что круг назад пообещал нам отдать любое здание, если мы вложимся в твой игорный бизнес? Время отдавать долги. И Лемори так широко улыбнулась, я испугалась, что у неё действительно порвёт щёки. – А ой… Нееееет, только не эту гостиницу, – захныкал парень. – Дядя Хан, не плачь, у тебя же ещё этот красивый домик остался, – поспешила утешить Хина. Рафа с Тэхи уже почти праздновали победу, но Канхо сделал ход, пропел назидательно: – Богомол хватает цикаду, не замечая, как позади него расправляет крылья воробей. С довольным видом забрала наше очередное приобретение, дедушка мне подмигнул и протянул ладонь, отбила ему пять. Всё же мысль выбрать в пару господина Ли старшего оказалась здравой, мы пока что лидировали по очкам. – Таааак, – протянул Хан, барабаня пальцами по губам. – Щас как начнём думать, остановиться не сможем, да, Хина? Малышка кивнула, а Териус ощерился. – Ладно! Иду ва-банк! Хочу вот эту сеть пиццерии. – Сколько же прекрасных идей в этом не менее прекрасном мозгу? – с иронией проговорила Юрико, выдавая очередной кредит. Следующий ход был за девочками, Сохён и Тэхи. Лемори мило улыбнулась Хану, объявив: – На любую вашу хитрость мы ответим непредсказуемой глупостью, – и продала почти все активы на фиолетовой улочке. Следом так же поступил и Чимин. Рафа покачала головой, вздохнув: – Кажется, у них одна клетка мозга на двоих. – Вы решили перед концом всё в деньги вывести, чтобы Териусу, погрязшему в долгах, из них не выбраться? – хохотнул Канхо. – Я в деле. В итоге спустя три круга победителем вышла всё же пара Иреми и Хана, ко всеобщему изумлению. Отэлл как-то умудрился скопить средства в обход своего расточительного делового партнёра. – «Что?» – спросил Ир, с триумфом вставая из-за стола. – «Я всегда учусь на ошибках людей, которые следовали моим советам». – Чтоооо? Так эти надписи-подсказки, которые возникали на карточках, это твоих рук дело? – воскликнул Чимин. – О как, – Тэхи обескураженно откинулась на спинку стула. Похоже, она тоже прислушивалась к чужим рекомендациям. – Так ты всё это время водил нас за нос? И я типа играл роль твоего шута, пока ты под прикрытием богатую империю строил? – возмущался Хан. – Мдааааа, – хихикнула Рафа. – Монополия – хороший способ потерять друзей. – И родственников, – добавил Канхо, взглянув с улыбкой на внука. Чон ничего не ответил, с обиженным видом тянул через трубочку прохладный морс Хвиён. Поезд Рафы отбывал поздно, провожать её отправились Чимин, Чонгук и я. Чон взял машину из гаража дедушки, поэтому до вокзала мы доехали быстро, по объездной дороге, не мучаясь с такси и пробками в центре. Рафэль, конечно, грустила, что покидала Сузы, но больше всех сокрушался Пак. Было видно, что девушка ему понравилась, не могла не понравиться. Иногда даже я залипала, смотря на мягкие золотистые волосы Рафы, на её жемчужную кожу, любовалась синевой её ярких глаз. Если бы была мужчиной, тоже бы влюбилась. – В северных провинциях растут целые вересковые поля на краю океана, – расписывал красоты родной страны Чимин, пока Рафэль с вежливым видом его слушала, улыбалась, думая о чём-то своём. – Говорят, что некоторым долинам вереска больше трёх тысяч лет… Мы стояли на открытом перроне под фонарным столбом. До отправления оставалось совсем немного. Мимо пробегали люди, стучали колёсики чемоданов по неровной плитке, пассажиры спешили занять места, провожающие махали в окошки и жестами пытались изъясняться. Проследили, как Рафа благополучно уселась в кресло, и тоже помахали ей. Девушка послала нам воздушный поцелуй, поезд тронулся, увозя её за многие километры. Отвернулась, когда последний вагон скрылся во мраке. – Ненавижу прощаться. Смахнула так некстати выступившие слёзы. – Наверное, в конечном счёте, вся наша жизнь – это череда расставаний, но больней всего бывает, если с тобой даже не удосужились проститься, – процитировал Чон одного известного писателя. Вскинула голову и взглянула на молодого человека, что подпирал плечом фонарный столб. Это явно был камень в мой огород. Что ж, вот и вернулся вечно язвительный ворчун Чонгук, его натуру не изменить. Когда ему было тошно или неприятно, он старался всему миру причинить ещё больше боли. И теперь, когда его настроение находилось в раздрае из-за переполняющей его магии первого дара, мне оставалось лишь мириться. Вздохнула, проглатывая обидные слова. Искренность – самый важный ингредиент в отношениях с Чоном, я же испортила всё почти с самого начала, очевидно, что мне ещё долго будут припоминать косяки прошлого. Но мы постепенно вылезали из этого болота лжи и недомолвок. Даже когда парень ворчал или дулся за что-то на меня, он делал это… по-чоновски. Вот и сейчас, когда подул холодный ветер, он накинул мне на плечи своё пальто, хотя я могла без проблем согреть нас магией. «На делах одно, а на словах совершенно другое. Чонгук, ты совсем не переменился в этом плане…» Прижалась спиной к его груди, горячие руки обхватили меня за плечи, тонкие пальцы коснулись моих волос, апрельская ночная темнота вмиг стала уютной, ветерок потеплел, шум проезжающих вдалеке машин уже не слишком раздражал. – Иногда я забываю, что рядом с тобой может быть так спокойно на душе, – произнёс Чонгук, уткнувшись носом мне в макушку. Забавно. Я ведь тоже об этом постоянно забываю. Но стоит мне дотронуться до Чона, ощутить его запах, услышать голос, поймать улыбку или насмешливый взгляд чёрных как ночное небо глаз, как по сердцу будто пёрышком проходятся, гладят нежно, усмиряя мысли, страхи, сильные эмоции. – Вы идёте? – позвал нас Чимин. Секунд пять молчания в благословенной тишине, затем Чонгук помотал головой и кинул другу ключи от машины. – Ладно, – воздев очи горе, выдохнул Пак и с видом мученика поплёлся к выходу. А мы остались. Под светом фонарей и далёких звёзд стояли многие долгие, но в то же время такие мимолётные минуты, слушая дыхание друг друга. Благодаря небеса за то, что череда расставаний, которая происходила на этом перроне ежедневно, не касалась сейчас нас двоих.

***

Каким-то неведомым образом я проводила в академии намного больше времени, чем изначально планировала. Вот и сегодня я задержалась, редактируя учебные планы. Поздно утром, точнее уже перед обедом, взглянула на куранты и поняла, что уже пять часов не вылезала из четырёх стен, схватила зонтик и поспешила на улицу. Колокол как раз пробил начало большой перемены. Студенты обоих учебных заведений высыпали наружу, чтобы понежиться под тёплыми лучами солнышка. Правда в последнюю неделю марта погода в Сузах сошла с ума. То ясное небо без облачка, то ураганный ветер с моря, то буран, то дождь с мокрым снегом. Циклон с центра континента пытался вытеснить прибрежный антициклон. На одной из дорожек сквера я наткнулась на Тэхи. Девушка сидела на скамье и потягивала с наслаждением кофе. – Как тесен мир, – улыбнулась Лемори. – Ты сегодня не в универе? – удивилась я. – Сбежала. Научрук мне вторую главу запорол, сказал переписывать. А у меня уже пальцы печатать устали, я три недели не вылезала из библиотеки. И у папы как раз сегодня лекция в академии. Сочувствующе похлопала её по руке, откинулась на спинку скамьи и подняла лицо к серым небесам, выдохнула с наслаждением, отпуская суетные мысли. Так мы и сидели в тишине, пока Тэхи не выпила кофе. – Не хочешь прогуляться? – предложила подруга. Задумалась на мгновение, а затем кивнула, тело требовало движения. Потянулась с наслаждением, взяла трость-зонтик, который сиротливо лежал рядом, повесила его за лямку на плечо. В зарослях чирикали весенние птички, воробьи скакали по дорожке, высматривая между камнями выползших погреться букашек. С улыбкой погладила ветерок, что ластился к пальцам. Мы неторопливо прошли два круга вокруг сквера, Тэхи остановилась, любуясь солнечными лучами, играющими в только что распустившихся зелёных листочках. Я же устремила взор вперёд, сердце дрогнуло, навстречу нам шла большая компания шумных студентов. Кадеты поздоровались с нами, проходя мимо. Чон холодно кивнул и отвернулся, продолжая разговор с друзьями. Внутри так сильно защемило. Я сама просила Чонгука вести себя подобающе в академии, не позволять себе лишнего. Ведь я какой-никакой преподаватель, а он – мой студент. Но всё же… притворяться, что мы совсем чужие друг другу люди оказалось сложнее, чем я предполагала. Вокруг Калеба и Мирая всегда находилось много влюблённых в них девушек, студенты из заграницы оказались, на удивление, очень популярны. Даже преподаватели были без ума от новых кадетов: они идеально говорили на ритском, хотя всю жизнь (по легенде) жили за океаном, их успеваемость, манеры, поведение – выше всяких похвал. И с ними всегда рядом обреталась одна высокопоставленная особа – Ким Сохён, двоюродная племянница королевы, шестнадцатая в очереди на трон. Многие считали её и Ли Мирая прекрасной парой, по крайней мере, большинство преподавательниц нашего факультета ставили на то, что они встречаются. К моему изумлению, учителя обожали шипперить своих учеников, это оказался самый популярный вид дискуссий в общей гостиной. Когда группа отошла уже на довольно большое расстояние, я оглянулась с тоской на спину Чона. Тэхи заметила мой тяжёлый вздох, покачала головой: – Ты всегда ищешь его взглядом, если знаешь, что он находится рядом. Это даже неосознанно, наверное, у тебя получается. Порывы сердца и съехавших мозгов не остановить, да? Только грустно кивнула. Лемори говорила правду, но что я могла поделать? До сих пор не верила, что Чонгук на самом деле ходил по земле, дышал тем же весенним воздухом, что и я. Порыв ветра взметнул наши волосы, я заправила непослушную прядь и отвела взор от Чонгука, парень что-то с улыбкой рассказывал Сохён, которая плечом облокотилась об опору качели, скрестив руки на груди. Чимин качался, прикрыв ресницы, щурился в улыбке, словно маленький ребёнок. Необоснованная ревность обожгла мои глаза, отвернулась, сжав ладонь в кулак. Зависть – странное чувство, которое может возникнуть на пустом месте, по самому нелепому поводу. Я завидовала Сохён, что она младше меня на пару лет, её благородному происхождению, манерам, идеальной коже, осанке. Завидовала тому, что она сейчас стояла рядом с Чонгуком и слушала его голос, его мягкий смех. Прекрасно понимала, что это завистливый червячок, грызущий сердце, – плод моих страхов, неуверенности и низкой самооценки. Я гнала все эти разъедающие мысли, не давала им цвести, сжигала на корню. Но даже у великих людей бывают минуты слабости, так чего же я могла ожидать от себя? Простой, сомневающейся во всём девушки? Ветер вновь донёс отголоски смеха Чона. Не смогла себя побороть, вновь взглянула на Чонгука. Приклеила улыбку к губам, сгорая в невыносимых мыслях. «Возможно, с Сохён ему действительно будет лучше?» «Они правда смотрятся как идеальная юная пара…» «Вдруг он вздохнёт с облегчением, если я сбегу, уйду в тень и больше никогда не побеспокою его?» «Даже любовь иногда тяжёлое чувство… может, он больше не хочет тяготиться им? Может, уже разлюбил меня?» «И любовь легко можно спутать с влюблённостью, простой симпатией… влюблённость рано или поздно заканчивается, у этого чувства есть срок годности…» – Оо, я знаю этот взгляд, Сири. Никогда не решай за других людей их судьбу. Это некрасиво, – прервала мои размышления Тэхи. – Тем самым ты лишаешь их свободы выбора. Посмотрела на подругу в замешательстве, она что, мысли умеет читать? – Но… – Никаких «но», – вскинула ладонь Лемори. – Позволь Чонгуку самому решать, с кем ему быть. К тому же Сохён он интересен чисто как референс. Приподняла брови в непонимании, но Тэхи вошла в раж, ткнула меня двумя пальцами в грудь, я даже отступила на шаг от такого внезапного напора. – И вообще, долго вы так бегать друг от друга будете? Вы же уже давно помолвлены, а ведёте себя, как трёхлетки в детском садике, которые впервые встретились и не знают, как познакомиться. Мы с Хвиён уже ставки на вас устали ставить, когда вы официально станете встречаться, господин Ли постоянно ворчит в общем чате, что сына раньше вас поженит. На мгновение я опешила – у них есть какой-то общий тайный чат? Следом усмехнулась горько. – Тэхи, мне кажется, я на самом деле схожу с ума… все эти месяцы, пока я думала, что он мёртв, я только об одном мечтала – увидеть его снова живым и сказать всё, что на сердце. Сказать ему, что люблю его и больше никогда-никогда не причиню ему боль. А теперь… вот он, передо мной, но я даже взглянуть на него лишний раз боюсь. Аааааааа… – прислонила ладонь к груди, сердечко не на шутку разошлось от волнения. М-да, кажется, я превратилась в заядлую паникёршу. Лемори на мою тираду цыкнула недовольно: – Разуй глаза и прекращай тупить. – Но он ни разу мне не сказал открыто, что любит. – А ты чего ждёшь? Сама ведь можешь. Зачем так убиваться? Просто берёшь и пишешь: я тебя люблю. И если Чонгук чувствует то же самое, просто живите счастливо и нарожайте кучу детей. А если нет – то хотя бы уедешь в свою восточную империю со спокойным сердцем. И, ни минуты не раздумывая, девушка достала фон, открыла мессенджер и написала со своего аккаунта «Сири тебя любит». – Что ты делаешь?!!!!! – Хочу помочь подруге. – Нет, не смей! – я попыталась помешать, но Тэхи успела нажать на кнопку. Застыла, с ужасом смотря на отправленное сообщение. Однако Лемори на этом не остановилась, застрочила дальше: «Честно.» «Только сейчас призналась, когда на тебя смотрела» У меня в глазах потемнело от шока, но я всё же выдохнула едва слышно: – Удали! Удали прямо сейчас!! – Кажись, уже поздно… – с улыбкой смотря вперёд, промолвила девушка. Вскинула голову, Чонгук как раз потянулся к фону, заметив, что пришло оповещение. Задержала дыхание, с тихой паникой глядя на Чона. Жар прилил к щёкам, сердце застучало в ушах, кончики моих пальцев онемели, словно их опустили в ледяную воду, ветер ударил в спину, ободряя, но меня пробрал озноб. Вот Чон разблокировал экран, нажал на сообщение. Несколько долгих секунд осмысления. С нашего места было не так хорошо видно, но, показалось, он усмехнулся. Сделал скриншот? А затем полностью повернулся в нашу сторону, чтобы в следующий миг найти взором меня. И я не выдержала, развернулась на каблуках. Кинула убийственный взгляд на Лемори. «И кто минуту назад говорил не решать за других людей?! Ащщщщ, Тэхи…» – Я тебе отомщу. Не знаю как, но отомщу. И месть моя будет великой, холодной и сладкой, – пообещала я, прежде чем броситься прочь. «Бежать… куда угодно, просто бежать… от этих эмоций… от этого вымораживающего душу взгляда Чонгука…» Я кинулась в самый дальний угол городского сада, в густые заросли каких-то высоких кустов с молодыми распустившимися листочками, молясь небесам, чтобы Чонгук не ринулся следом. Но нет, догнал всё же. Развернул меня к себе лицом, запыхавшийся, но довольный донельзя. Попятилась, пока спиной не уткнулась в ствол деревца, не отрывая взгляд от кривой, насмешливо-лукавой улыбки, что касалась его губ. Чонгук в три шага сократил между нами расстояние, потянулся к моему плечу, снял зонт, раскрыл над нами и призвал обережную магию, одновременно принимая настоящий облик. В чёрных глазах замерцали магические пылинки. – Так ты меня всё же любишь? Честно-честно? – от этого вкрадчивого бархатного тона у меня мурашки по рукам побежали. Закусила губу, чтобы просто не выдать что-нибудь глупое. Мне и страшно немножко было, и дико смешно от всей ситуации. – А мне ведь ничего не стоит заставить тебя полюбить меня. Сначала буду вызывать в тебе только положительные эмоции, когда я рядом, а потом станешь зависима от этих ощущений, что сердце и разум твои сдадутся… – задумчиво пробормотал Чон, изучая моё лицо. «Я уже, Чонгук, уже люблю тебя…» – не смея отвести взор от его завораживающих глаз, прошептала в мыслях я. «Но как же страшно эти слова сказать вслух. Словно сдаться, вмиг проиграв долгую изматывающую войну…» Стоп. Подождите. Он снова мне тут своей магией угрожает? Посмотрела на него возмущённо. Чон на мою реакцию лишь рассмеялся. Так легко и непринуждённо, что при звуке его смеха я почувствовала себя счастливой. Счастливей всех живых. – Тебя мой вид забавляет? – сощурилась недовольно. Юноша вновь засмеялся. – Знаешь, кто-то однажды сказал, что влюбиться – это всё равно, что передать кому-то пистолет, направленный на твоё сердце, и надеяться, что этот человек никогда не нажмёт на курок. Так вот, один раз пуля мне уже прошила сердце, следующего раза не будет. Я сделаю всё, чтобы в эту игру мы сыграли с тобой вдвоём, – с улыбкой на лице запугивал Чонгук. Парень костяшкой указательного пальца коснулся моей щеки, провёл нежно. Придвинулся ещё ближе, навис, окутывая меня магией. – В эту игру мы с тобой вместе сыграем, Сири, – повторил он, а затем губами дотронулся до моего лба, брови, щеки, где раньше гладил его палец. – Я приволоку к твоему сердцу не пистолет, целую базуку… или даже танк, вот увидишь. «Ну вот, довели парня…» – голосом Хвиён прозвучало в моей голове. Внизу живота потеплело, дыхание Чона мурашками проходилось по моей коже. Опустила ресницы, сама потянулась к парню, но Чонгук лишь чмокнул невесомо в уголок губ, вложил ручку зонтика в мою ладонь и исчез. Прозвенел колокол, оповещающий о начале занятий. Я же застыла посреди распускающейся листвы, до сих пор ощущая на себе тепло Чона и отголоски его магии.

***

Вечером пришли удивительные и для многих долгожданные новости. Всего за каких-то две неполных недели разработчики сотворили невероятное – создали полностью новый мир Виртула на основе прежнего движка и магии Забвения. Пришлось перекроить структуру подключения к игре, из измерения сделали огромный единый сервер, и все события в игре стали происходить в режиме реального времени. В Сузы на несколько часов приехал Чонсок, теперь он не мог использовать Забвение единолично, не мог отсылать Чонгука в Лабиринты, поэтому отправился с ним на военный полигон, где парень просто тратил свою магию, а маги воды, если что, тушили всё, что горело. С полигона Чонгук вернулся счастливый и беззаботный, с блаженной улыбкой на губах. Столица, королевство, континент, весь мир, да что там – вся Вселенная гудела от желания поскорей попробовать на вкус новый Вир, почти всех взбудоражили новости. Я листала мемчики на фоне, устроившись уютно на диване в гостиной, параллельно следя за сюжетом на визоре – мы досматривали второй сезон Кролика Роро. То и дело улыбалась, читая трогательные, смешные, порой слезливые истории нетизенов. Все с трепетом ожидали запуска сервера. Хотела ли я поиграть? Да, несомненно. Меня тянуло в игру – пробежаться по лугам, вдохнуть ароматы леса, увидеть дивных созданий, прогуляться по старым локациям, посетить новые, встретить Гриду, Крайла, возможно, Адиси. Однако теперь это желание не заполняло весь мой разум, не жгло ладони нетерпением, игра перестала быть смыслом моей жизни, моего существования. Я уже дважды похоронила Виртул. Первый раз на моих глазах президент Чон Чонсок приказал взорвать спутники и уничтожить сервера. Во второй – страшный вирус пожрал игру. И эти потери заставили переосмыслить многое. Да, игра до сих пор жила в моём сердце, но сейчас я не цеплялась за неё, за выдуманный мир, я бы могла обойтись и без неё. И всё же она была важной частью моей жизни и личности. Меня несказанно радовало и согревало осознание того, что вскоре я в любой момент смогу на несколько часов забыться в потрясающей истории, в другой реальности, полной чудес и волшебства, что смогу показать близким и дорогим мне людям вещи и места, которые вдохновляли, воодушевляли меня, от которых кровь в венах бежала скорее. Что смогу разделить с ними целый новый мир.

× × Однажды я назвала себя Сири × ×