Однажды я назвала себя Сири

Меня до сих пор знобило. Я сидела в кресле и куталась в плед, который непонятно откуда раздобыл Чонгук. Он же принёс мне горячую сладкую воду, платок и успокоительное, которое попросил у Сохён. Оказалось, она с собой всегда возила много полезных лекарств (перестраховщица на все случаи жизни). Чон опустился на пол, взял меня за руку. Он почувствовал моё состояние по ту сторону стены, ворвался в кабинет, неся с собой успокоение и тихую ярость на моего отца… к человеку, которого я всю жизнь считала отцом. – Говорите с ней, – прорычал он Бораку, сосредоточенно вплетая магию в мои эмоции. – О чём? – О чём угодно! Не дайте ей впасть обратно в кошмар. Мужчина вздохнул, подкатил своё кресло ближе ко мне, поймал мой взгляд. – Ты раньше никогда не задумывалась о том, что ты – не моя родная дочь? У нас разные магические силы. Помотала головой. Свободную ладонь положила поверх чоновской руки, от его кожи шло тепло, такое необходимое, драгоценное. – Обычно дар переходит от одного из родителей. У меня дар воды. – Бывают и исключения, – произнесла едва слышно. – Бывают. Редкие. Но дар у тебя сильный. Я видел, как ты сражалась с министром Ким Вонхэ. У всех из семьи твоей матери был дар земли. У Сурён, у Мии, Нина. – Значит, у моего настоящего отца… – Не пытайся искать его, Ми… – Нет! – тут же остановила Борака. – Не называй меня так. Той девочки больше не существует. Я теперь Союн. – Хорошо, Союн. Не подвергай себя опасности. Шмыгнула носом, истерический смешок сдержать не удалось. Отец всегда странно и непредсказуемо вёл себя со мной. Забота? Он, казалось, не знал значения этого слова. Хотя его иногда и накрывали короткие приступы вины, он старался исправиться, стать хорошим родителем. Но большую часть времени он игнорировал моё существование. Я могла задать ему вопрос или начать что-то рассказывать, а он уходил прямо посреди разговора или слушал с отрешённым видом. И мне было очень больно после таких его проявлений равнодушия. В итоге, когда я засыпала на постели в своей комнате, меня одолевали мысли о том, что я не нужна в собственном доме, что мне не рады. Со временем каждый раз, когда я смотрела на потолок над своей кроватью, эти мысли мгновенно появлялись в голове, по привычке ли или просто закономерной случайности. Поэтому я искала новое место для сна, чтобы не смотреть на потолок, не терзаться разъедающими душу мыслями. Засмеялась уже в голос, смахивая слёзы со щёк. А я всё гадала… всю жизнь мучилась вопросом – чем я ему не угодила? После смерти мамы его как подменили. Только один раз он купил мне торт – в день, когда я впервые пошла в школу. Внутри меня вновь всё онемело, я задышала чаще, сжимая руку Чонгука, воздуха не хватало. – Спросите её ещё что-нибудь! Отвлекайте разговорами. – Та девочка в синем платье, с которой ты была сегодня в главном холле… кто она? – Ты про Виэль? Она приёмная дочь моих друзей. – Сараз? Я даже дрожать от холода перестала. Напряглась, села ровнее. – Откуда ты знаешь? – Значит, я не обознался, когда Рэйден показывал фото своих детей. Она и правда девочка из семьи Сараз, – скрестил пальцы в замок Борак, прищурив глаза. – Мия и Сурён были очень похожи друг на друга. И когда я увидел Виэль… она выглядит почти точь в точь как Мия на детских фотографиях, только у неё всю жизнь были прямые волосы. После свадьбы Мия взяла мою фамилию, но до этого она была Сараз. Я перестала дышать. Чонгук тоже поднял голову в удивлении. – Я об этом не знала. Почему ты молчал о прошлом мамы? О моих бабушке и дедушке? Почему ничего не говорил? – Я хотел… я так оберегал тебя. Сурён, а потом и Мия просили защитить тебя. Откинулась на спинку кресла. Изумление лишь краешком задело моё сознание, успокоительное начало действовать, совершенно ровным голосом я поинтересовалась: – И что изменилось? Почему решил всё рассказать? – Ты стала взрослой. И, – Борак взглянул многозначительно на Чонгука, – у тебя есть те, кто смогут тебя защитить. Скоро я уеду надолго в Итэр. Айнсофт планирует открыть на востоке филиал, продвигать игры виртуальной реальности. Возможно, мы ещё долго не увидимся. – Понятно, – выдохнула я и слабо улыбнулась в бессилии. Фамилия Юрин и Виэль, она всегда казалась мне смутно знакомой. Словно я где-то слышала её, давным-давно, в глубоком детстве. Я всю жизнь звала дядю только по имени – дядя Нин. Возможно, когда-то он и упоминал имя своего рода. Если бы я только знала, если бы помнила, если бы спрашивала больше… – А где сейчас Нин? Отец пожал плечами. – Последний раз я разговаривал с ним больше десяти лет назад. Я так же, как и ты, ничего о нём не слышал. – А про его родственников? Папа, пожалуйста, – взмолилась я, – расскажи всё, что знаешь. Пожалуйста. Не молчи больше. Знакомая магия тонкой струйкой потекла в сторону мужчины, я бы и не уловила её, если бы не сталкивалась раньше, Борак же ничего не заметил, в раскаянии сгорбил плечи. Посмотрела безэмоционально на Чонгука. В любой другой ситуации я бы отругала его, но сейчас мне нужны были ответы. Отец… человек, которого я называла отцом, слишком долго держал рот на замке, причинив молчанием мне много боли. – Насколько я помню, родителями Мии были Каспер и Лилия Сараз… нет, как там было? Род Сараз древний, с особенной кровью, в их предках значились почти все королевские семьи Эйва и кровь семи благословенных родов. По крайней мере, так хвастался Нин, – усмехнулся Ноа и покачал головой. – В Самун сейчас правит император Юнги, в юности у него был хороший друг – Фовиус Сараз. У Фовиуса было два сына: старший Каспер и младший Бруно. Старший влюбился в девушку из Юники, поссорился с отцом, отказался от наследия, женился на любимой и стал жить в Лоусе, разорвав почти все связи с семьёй. У них родился сын Нин и дочь Мия. Потом жена Каспера, Лилия, умерла, спустя некоторое время умер и Каспер. Это твои официальные бабушка с дедушкой, мы как-то давно ездили к ним на могилу, помнишь? Кивнула, затаив дыхание, боясь спугнуть момент, отец впервые так долго говорил. – Младший сын, Бруно, женился на аристократке из Самун, какой-то там Вилетте. Сам я их никогда не видел, знаю о них со слов Мии. Первую их дочь звали Сурён – она твоя мама. Эта девушка училась в Юнике, но потом пропала без вести, спустя несколько лет появилась беременной на пороге нашего с Мией дома. Сурён умоляла ничего не сообщать родителям, боялась, что с ними что-то случится. Очень мутная история с этой бедной девушкой произошла. Ещё у Бруно была вторая дочь – Юрин. Похоже, на закате лет они решили обзавестись третьим ребёнком. У девочки же тоже просыпается дар земли? Я заметил зелёные искры в её глазах. В общем-то, это всё, что я знаю… Борак замолк. Чонгук поднялся с колен, нехотя отпустила его горячую руку. Парень провёл по моим волосам невесомо ладонью, улыбнулся ободряюще. – Я принесу ещё воды, – шепнул, забирая у меня бумажный стаканчик. – Спасибо. Чон отошёл к кулеру, я же подцепила указательным пальцем алую нить на левом запястье, нахмурилась, пытаясь осознать услышанное. Как выяснил Тэхён, Бруно и Вилетта Сараз долгие годы искали старшую дочь, неоднократно приезжали в Лоус. В один из приездов они погибли в автокатастрофе. К счастью, Виэль почти не пострадала. Юрин, узнав о смерти родителей, отправилась похоронить их и забрать Эль. А потом на пути в Самун на Юрин напали трио из Вэйко, сироты-наёмники, которые работали на какого-то господина. Мысли вспыхивали в голове одна за другой, пока я пыталась их упорядочить, сложить в цельную картину, понять нечто важное, что крутилось на языке, но всё ещё не обретало форму. Мия – не моя мама. Получается, моя двоюродная тётя Сурён – и есть моя настоящая мама? А Юрин, смерть которой я видела в Ксане, на самом деле моя первая тётя? И Виэль ведь младшая сестра Юрин? Они обе младшие сёстры моей мамы? Подождите… – То есть… я – племянница Виэль? А она моя тётя?! – подскочила я в кресле. Чонгук чуть воду не разлил, пока нёс до меня. Осознание ударило по голове, я за сегодня получила уже второй тяжелый удар, тяжкий для моей психики. Сила Чонгука тут же окутала, опасливо парила вокруг, готовая в любой момент просочиться под мою кожу. Замерла в полном афиге. Нас с Виэль свела судьба? Почему так получилось? Мне сразу же захотелось увидеть Юрико и всё ей рассказать. Она мудрая и умная, она подскажет, что делать. Пока я размышляла, переваривая информацию, Борак что-то искал в фоне. Вот он развернул его к нам и показал фотографию, потом ещё одну. На первой в полный рост стояла девочка со светлыми волосами, заплетёнными в косу, одетая в нарядное, безумно красивое платье. – Это Мия, – пояснил Ноа, а затем открыл следующий файл: – А это ты в детстве. Когда увидел Виэль, сразу понял, что она из рода Сараз. Строение нижней линии челюсти, ширина лба, этот немного курносый нос, даже форма губ – есть что-то неуловимое, похожее между вами тремя. – У вас зоркий глаз, – похвалил Чонгук. – Пока вы не сказали, я бы не заметил, но теперь отчётливо вижу. Потянулась к фону, чтобы поближе рассмотреть своё изображение. Мне на фото было не больше пяти, я сидела на качелях в саду и держала в руке букетик цветов, улыбалась широко, правда без двух передних молочных зубов. – М-да, даже в детстве у тебя был ужасный вкус на кроссовки, – хмыкнул беззлобно Чон, увидев салатовые кроссы на моих ножках. – Мама купила их на мой день рождения. Они ещё были с подсветкой на подошве. Самые красивые кроссовки в мире, – я улыбнулась и погладила свою фотографию. – Она сказала мне заботиться о них, тогда они приведут в удивительные места и познакомят меня с хорошими людьми. – Теперь я понимаю, – просто сказал Гук, одарил меня такой трогательной и любящей улыбкой, что сердце защемило, и на миг мне стало так спокойно, так уютно на душе. Но вот звуковое оповещение оборвало момент, Чонгук извинился и вышел, чтобы ответить на звонок Чимина. Мы с Бораком остались наедине. – Родителей не выбирают. Как и цветок, который не может выбрать, где расти. Но ты выросла прекрасным цветком. Прости старика… – это были первые искренние тёплые слова, которые я услышала от отца. – Я всю жизнь прятался в Виртуле, баюкал в нём боль, но когда его пожрал вирус, осознал, что у меня больше ничего не осталось. Прости, что из-за своей боли и потери не видел твою боль. Что не занимался тобой, что почти не присутствовал в твоей жизни, что нарушил обещание, которое дал твоей материи и Мии, должно заботиться о тебе. И прости за то, что делал вид, будто тебя не существовало. – Папа… – на глаза мои навернулись слёзы. Сердце разрывалось от его признания, извинения. Борак судорожно выдохнул, сжимая ладони в кулаки. У него тоже глаза блестели на мокром месте. – Между нами двумя Мия всегда выбирала тебя. Я любил её так сильно, а всю свою любовь она отдавала лишь тебе, мне доставались крохи, хотя я и этому был рад. Но когда она покинула Эйв, я не смог… я просто не мог спокойно смотреть на тебя. Я никогда не страдал альтруизмом, сама знаешь. Ты казалась мне подкидышем, чужим ребёнком. Но я поклялся на могиле жены, что выращу тебя, дам тебе дом, еду и образование. Но я не мог дать тебе главного – любви и внимания. После твоей смерти я много думал о том, что не сделал, о том, что должен был сделать… Прости, дочь, я был очень плохим отцом, – Ноа встал с кресла и отвернулся, скрывая слёзы, отошёл к окну. Впервые после похорон мамы я увидела, как он плачет. Душа моя дрогнула. Я не оправдывала его, нет, понимала – да, но не защищала. Если раньше я злилась на него из-за того, что игнорил меня большую часть моей жизни, то теперь в груди осталась горечь без ненависти. Много всего случилось, в чём смысл мусолить прошлое? Он всю жизнь сторонился меня, одинокий человек, который заразил одиночеством и меня. Мы могли исцелить друг друга, но вместо этого только больше ранили друг друга, словно два путника в пустыне, которые, вместо того чтобы поделиться водой, разбивали друг другу кувшины — и оба умирали от жажды, не понимая, что спасение было в паре шагов. Я поднялась и на негнущихся ногах прошла вперёд. Взглянула в его заплаканное лицо и всхлипнула громче, протяжнее: – Папа, мне так тебя не хватало. Я так скучала… Доверившись мысленному порыву, сделала последний шаг к нему навстречу и обняла, уткнулась лбом в плечо, в ткань его белоснежного халата. – Ты всё равно мой папа, я всё равно буду волноваться о тебе. Пожалуйста, не пропадай больше. Даже если уедешь на другой конец планеты, пиши хотя бы иногда. Борак усмехнулся, шмыгнул носом и положил тёплую ладонь мне на спину, похлопал пару раз. – Хорошо, дочка. Мы застыли в немного неловком для нас, непривычном мгновении, боясь сделать лишнее движение, нарушить покой другого. Но вот любопытство Ноа перебороло его врождённые холодность и отстранённость. – Дочь, зачем ты сменила имя? И как теперь тебя зовут? Союн? Тогда почему тот парень называл тебя «Сири»? Я закашлялась, воздух от неожиданности не в то горло попал. – Пап, ты даже не представляешь, что я успела натворить без твоего присмотра. Но это точно история не на пять минут. Борак понимающе кивнул. – Хорошо, когда будешь готова, расскажи. Я постараюсь… постараюсь тебя выслушать. О большем я и не мечтала. Улыбнулась, мысленно благодаря Чонгука за его способность раскрывать эмоции. Без него я бы никогда не узнала, что терзало все эти годы сердце папы. И почему во мне жило столь много холода. Холода, отравлявшего мои сны, мечты и саму жизнь.

× × Однажды я назвала себя Сири × ×