Однажды я назвала себя Сири

За ужином мне кусок в горло не лез. Вместо своей тарелки я смотрела на Виэль, мучимая бесконечным потоком мыслей. Что мне теперь делать? Я оказалась её ближайшим родственником, по идее, я могу стать её опекуном? А как же Наоми и Рэйден? Они ведь уже привязались к девочке. Сейчас у меня другое имя, род. Даже по свидетельству рождения я не её родная племянница, а всего лишь двоюродная. Я пока не замужем, у меня нет собственного жилья в Рит, стабильной работы. И вообще меня в двух странах преследуют власти, если что. Я мало чего понимала во всех этих попечительских делах. Одно я знала точно – я сделаю всё, чтобы у этой малышки было лучшее детство на свете, чтобы она никогда больше не плакала и не теряла близких. Сейчас мне очень не хватало Юрико, которая бы разобралась в бардаке в моей голове и сказала, что делать дальше, поэтому после ужина, когда девочки увели ребят и Сохён играть наверх в детскую и смотреть уже по тысячному кругу эдиты с кроликом Роро, я позвонила Юки. Нао заправляла посудомоечную машину, Рэйден собирал игрушки после Цуки, тот обожал создавать замки и домики из кубиков и конструктора, я же устроилась на диване перед визором и включила фон. Со слезами на глазах поведала подруге обескураживающие новости: я не дочь Борака, мою настоящую маму звали Сурён, Юрин и Виэль – мои тёти, никто не знает, кто мой отец, ах да, и почему мне всю жизнь снятся кошмары. – А мне всегда казалось, меньше помнишь – крепче спишь, – с глупой улыбкой протянул Хан и закинул в рот горсть орешков. Териус и Отэлл грели уши, пока я разговаривала с Юрико. – Пфф, – засмеялась, стирая слёзы со щёк. Вот выговорилась – и стало легче. – Как ты сказала? Сурён Сараз? – Юрико мило хмурила брови, печатая в фоне, который отобрала у Иреми. – Я поищу на самунском, возможно, что-то да есть в интернете. – Я тоже, – загорелся Хан. Но наши совместные раскопки на просторах сети ничего не принесли. О семье Сараз даже упоминаний почти не оказалось – только в сводках столетней давности. – По идее, сейчас вам нужно провести авункулярный тест, – присоединился к нашему разговору Рэйден. – Проверить родство между тётей и племянницей с помощью анализа ДНК. – И мы можем оформить двойное опекунство. Я слышала, что орган опеки может назначить нескольких опекунов, если это соответствует интересам подопечного, – улыбнулась Наоми и положила ладонь мне на руку, ободряя. – Мы поможем. – Спасибо, Нао, – потянулась к ней и обняла, снова шмыгая носом. – С опекунством в любом случае будет проблема, – цыкнула Юки и прикусила кончик большого пальца – она всегда так делала, когда интенсивно размышляла. – Но мы что-нибудь придумаем, я свяжусь с юристами Стигмы, они для Такеши чего только не проворачивали. Девушка захихикала, погрузившись в воспоминания. Иреми на заднем фоне подался вперёд, привлекая внимание, толкнул в бок Хана, чтобы тот прочитал его вопрос: – А что насчёт Чонгука? Ты с ним уже говорила? Помотала головой. У нас ещё не было времени обсудить с ним моё родство с Виэль. – Я не буду склонять тебя к какому-либо выбору, просто знай, что поддержу любое твоё решение, – услышала я самый прекрасный в мире голос. Обернулась. Чон стоял, облокотившись спиной о стену и скрестив руки на груди. Похоже, он спустился, уловив моё нестабильное эмоциональное состояние. Улыбнулась и протянула к нему ладонь. Парень принял приглашение, подошёл и сел рядом. Его магия окутала меня, забирая часть тревог. Выдохнула счастливо, купаясь в теплоте и покое. – Ты точно этого хочешь? В Рит тот ещё бюрократический ад, – поёжился Рэйден. – Я не отговариваю, просто говорю, чтобы заранее знала, с чем столкнёшься. Задумалась всего лишь на миг, проверяя, осталось ли в моей душе сомнение. Я никогда не помышляла о материнстве вне Виртула. Мне всегда слабо верилось в то, что смогу найти достойного человека и полюбить его, что пожелаю построить с ним семью, завести детей – все эти вещи казались не для меня. Но теперь… радость, которая наполняла моё сердце, когда я видела Виэль, желание подарить ей любовь и нежность, которой сама была обделена в детстве, потребность защитить – эти чувства горели во мне, разжигали пламя жизни. Взглянула в чёрные блестящие глаза Чонгука, он мягко улыбался, не отводя от меня взор. – Как я уже сказал, я приму любое твоё решение. Всегда буду рядом, заботясь и оберегая. Вас обоих. Она – твоя кровь. Кивнула, принимая его обещание. Да, возможно, я стала жадной. Но я не хотела отказываться от этих чувств. И от людей, которые были рядом со мной. – Хочу. – ДНК-тест лучше сделать в столице, – Юки уже вовсю намечала план ближайших мероприятий. – Придётся везти её в Сузы. – Я поеду в Сузы? Снова? Урааааа! – Виэль, это неугомонное солнышко, пробежала по ковру и бросилась в наши с Чонгуком объятья. – Я ведь так и не увидела королеву. И принца! Нужно обязательно снова туда поехать. Мама Нао, ты ведь меня отпустишь, да? Девочка перелезла на колени к Наоми. – Я буду очень послушной. Честно-честно. – Вы уже досмотрели мультики? – удивилась Сора. – Нет, я пошла попить водички, – малышка указала на свою любимую кружку–термос, которая стояла на обеденном столе. – И я не подслушивала, честно-честно. Я просто услышала случайно. – И что ты услышала? – прищурился Чон. Оказалось, многое. Виэль, конечно, мало что поняла, но из всей полученной информации её больше всего радовало то, что это я теперь должна называть её «тётя», а не наоборот. – А я тоже хочу поехать в Сузы, – захныкал чей-то голос, и из-под стола, отодвинув в сторону скатерть, вылезла Хина. Так вот где эти хулиганки прятались, шпионя за взрослыми! – Вы девочек не видели? Они сказали, что пойдут за водой и снеками, но не вернулись, – со второго этажа слетела взволнованная Ким Сохён. – Тётя Сохён, а я еду с вами в Сузы! – поспешила поделиться новостью радостная Эль. – Я тоже хочуууууу, – завыла уже в полный голос Хина. – Я по Драго соскучилась. И по Хвану. Я буду каждый день капусту с морковкой кушать и пить зелёный компот тёти Хвиён, только возьмите меня тожееее. Дурдом. Нао прислонила ладонь ко лбу и вздохнула тяжко. – Мам, ну можно я тоже поеду? – состроила глазки младшенькая. – Пусть приезжают, – пожала плечами Юки. – Я за ними прослежу. – Дедушка, думаю, не будет против. Хвиён тем более, – добавил Чонгук. Наоми беспомощно посмотрела на мужа, Рэйден приподнял одну бровь и качнул головой. За долгие годы родительства они освоили искусство безмолвного общения в совершенстве. После непродолжительных уговоров и рассуждений, решили, что Хина и Виэль, отправятся в Сузы на пару недель. Эи нужно было в школу, с Цуки обычно сидела приходящая няня, когда девочки уедут, Нао станет чуть полегче. Ведь ей нужно было не только за своими детьми присматривать, но и за подчинёнными в творческом отделе, чтобы они не слишком чудили. Рэйден вообще днями и ночами пропадал в компании, мониторил ситуацию с магией Забвения. Сора оформила доверенность на Юрико и меня, Юки сразу же онлайн её подписала. Пока все утихомирились и успокоились, прошла ещё половина вечера. Довольные девочки убежали спать, завтра нужно было рано вставать. Рэйден отправился укладывать Цуки, Нао разбирала чемоданы и собирала новые – только для Виэль и Хины. Чимин застилал для себя диван в гостиной, я же вызвалась помочь Чонгуку надуть матрас, его он решил поставить у камина. Парень перенёс кресла к стене и потянулся к насосу, но я с улыбкой опередила его – порывом ветерка сдвинула воздухокачалку в сторону. – Зачем тебе он, если есть я? – хмыкнула я и лёгким мановением руки расправила матрас, завинтила клапан. Чон притворно округлил глаза и удостоил меня аплодисментами, склонил голову в почтении. – Не стоит, не стоит, – я прислонила ладонь к груди и раскланялась на все четыре стороны. – Мне было не в тягость. А вот что в тягость… Чонгууууук, помоги заправить одеяло в пододеяльник. – Хах? – Наволочки на подушки я ещё сумею натянуть, но пододеяльник – не мой уровень. Ненавижу его. Парень фыркнул, но всё же не отказал в помощи. Взял с кресла одеяло с подушкой, кинул на матрас, а потом подхватил другой комплект постельного белья, который подготовила для нас Наоми. – Веди, – коротко бросил он, готовый сражаться со всеми пододеяльниками мира, если потребуется – по крайней мере, так читалось на его лице. В мансарде стоял холод, эта комната всегда была самой прохладной в доме, да к тому же форточка оказалась плохо закрыта, поёжилась и затворила окошко на максимум. Свежий воздух кусал кожу, поспешила его согреть, мы оба только из душа, не хотелось заболеть в разгар весны. – Поможешь? – Чон протянул мне уголок пододеяльника. Ни о чём не подозревая, подошла к нему, схватила ткань. – Вот эту сторону тоже, – парень улыбнулся обаятельно, передавая мне бельё. Внутренне напряглась, обычно такая обворожительная улыбка Чонгука не предвещала ничего хорошего, но всё же послушалась его инструкции. – И этот угол. Я даже сообразить ничего толком не успела, мир перед глазами перевернулся, спиной я упала на постель, полностью закутанная. Воззрилась возмущённо на этого негодяя. – Ам, – Чон, довольный донельзя, чмокнул меня в губы. – Попалась. – Я просила завоевать одеяло и победить пододеяльник, а не меня, – обиженно пробурчала я в тщетных попытках освободиться – спеленали меня намертво. – Одно другому не мешает, – пробормотал он, всё же чуть приспуская с меня ткань, горячие влажные губы дотронулись до моего плеча, уже не кусая, ласково провели по коже у ключицы. Я почувствовала, как начали согреваться пальцы, тепло побежало по моим рукам, достигло сердца, разлилось приятной волной. Опустила веки, ощущая ярко эти мимолётные касания на щёках, ресницах, линии подбородка. – Сири, – прошептал Чонгук и подарил сладкий, упоительный поцелуй. Он игрался, поочерёдно покусывал то нижнюю, то верхнюю мою губу, а когда я попыталась ответить ему тем же, проник языком в рот и сплёлся с моим. Я всё же смогла высвободить левую руку, зарылась в его волосы на макушке, сжала, дразня. В этот момент, когда он навис надо мной, закрывая собой весь мир, когда так крепко держал меня в объятиях, я вспомнила о нашем первом поцелуе. Мы тогда простыли, потому что бегали босиком под дождём, а потом с температурой валялись на кровати и страдали. Улыбнулась безмерно счастливо, он тогда ещё хриплым от боли в горле голосом меня так дико нежно называл… сорняком. «Мой одуванчик…» До мурашек по коже. Улыбка моя стала ещё шире. Чон отстранился, приподнял бровь, безмолвно спрашивая, что случилось. Перевела взор с его полуоткрытых губ, которые вечно хотелось зацеловать, на тёмные гипнотические глаза. Растрёпанный и невинный донельзя, когда так смотрел с ожиданием и интересом. Один непослушный локон упал на лоб, он не убирал его, он просто прожигал меня взглядом, в котором пряталось что-то нежное, но в тоже время опасно завораживающее. Обхватила его шею, скрестив руки за затылком, вторую я тоже смогла отвоевать назад, бедный пододеяльник скрутился до состояния рулетика. – Ничего. Я просто тебя люблю, очень сильно тебя люблю, Чонгук, – теперь я могла говорить эти слова без страха и сомнений. Чон сощурился в улыбке, притянул к себе, перевернул нас на бок, обнял и чмокнул меня в макушку. Так мы и лежали, слушая дыхание друг друга, пока из душа не вернулась Сохён. Девушка зашла в комнату, обмакивая полотенцем волосы, застыла на пороге, узрев наше постельное побоище. – Ладно, спите уже тут вместе, голубки, – проворчала Ким и сняла фон с зарядки. – Посплю сегодня на надувном матрасе. С тех пор, как начали встречаться, фиг вас разлепишь… Парень улыбнулся, окрылённый. – Мирай, будешь должен за то, что всю ночь мне придётся слушать храп Калеба, – пригрозила девушка. – Сочтёмся, – тут же ответил Чонгук. Сохён покинула нас, а мы со вздохом взглянули на кровать – перестилать придётся с самого начала. Но в итоге мы справились. Даже с пододеяльником. Чон закрыл дверь и погасил верхний свет, развернулся ко мне. Едва слышно взвизгнула, бабочки взметнулись к небесам от напряжения, повисшего в воздухе. Нырнула под одеяло и накрылась с головой, изо всех сил стараясь сдержать смех. Постель рядом со мной прогнулась. Вздрогнула, ощутив лёгкое дуновение на коже, Чонгук провёл по моей шее линию, убирая волосы, уткнулся лбом в моё плечо. – Можно я посплю с тобой? Повернулась лицом к нему. – Можно? – повторил вопрос Чон, поднял на меня молящий взгляд. – Одна девушка однажды на моих глазах спрыгнула с огромной высоты, теперь я не могу спокойно спать… – На жалость давишь? – вскинула бровь я. – В таком деле все средства будут хороши, – оповестили меня с ухмылкой. Парень придвинулся ещё ближе, заключил меня в кольцо рук. «Вр-вр-вр» – завибрировало по моей спине. Гук приподнял запястье, на котором засветились умные часы, хмыкнул слишком уж довольно. – Что там? – Я попросил Борака скинуть мне твои детские и школьные фотографии для семейного альбома. Нужно будет вообще как-нибудь фотосессию устроить. – Вот Юрико обрадуется… – тут же сникла я. Подруга обожала запечатлевать все значимые и не очень события в наших жизнях. Для меня же любой такой ивент означал одно – слишком много хлопот и суеты. Мы с Ханом – два родственных олуха, предпочитали проживать жизнь на диване. – После того, как ты… ушла, я осознал, что у нас нет ни одной совместной фотографии, кроме тех, что делали папарацци и журналисты. Единственное, что осталось – твои кроссовки. Они стоят в колумбарии в Лоусе. Если когда-нибудь вернёмся в Юнику, нужно будет навестить их. Засмеялась, прижавшись лбом к груди Чона. – Что смешного? – Мы так молоды, но у нас обоих уже по могиле. – Не вижу ничего смешного, – проворчал парень. – А мне смешно, – пролепетала я, всё хихикая. – Я готов принять факт их наличия лишь в качестве занятной истории для внуков. Будет что вспомнить на старости лет. О да, вспомнить у нас действительно будет что. В комнате царил полумрак, лишь мягкий свет ночника рисовал на стенах причудливые тени. За окном тихо шумел Делион, здесь же, в нашем маленьком мире время замедлилось, стало тягучим и невесомым. Мы лежали в объятьях друг друга, уставшие, но счастливые. День выдался насыщенным: долгая дорога, увлекательная прогулка по компании, неожиданные открытия, смех и слёзы, разговоры до хрипоты. А теперь – тишина, наполненная теплом и нежностью. Чон осторожно провёл пальцами по моим волосам, я подняла голову, наши взоры встретились. Улыбнулась, передавая взглядом благодарность, радость от близости, мою бесконечную признательность и любовь. – О чём ты сейчас думаешь? – поинтересовался он. Я положила ладонь на его грудь, стянутую тёмной футболкой, под ладонью билось сердце. Сердце, которому я могла раскрыть все свои страхи и сожаления, мысли и надежды. – Помнишь, ты когда-то давно сказал… что не можешь читать мой разум по моему дыханию, но всегда будешь рядом, если мне захочется выдохнуть слова. Мне нравится, как ты умеешь слушать. Иногда я говорю, а ты просто молчишь, но я чувствую, что слышишь всё. Это невероятный дар, и ты прекрасно его освоил. Если бы Борак взял от Чонгука хотя бы десятую часть умения слушать, я бы прожила более светлое детство. Чон сжал меня чуть крепче, кашлянул, застигнутый врасплох моей похвалой. Неужели засмущался? – А мне нравится, как ты смотришь на мир. Видишь красоту в вещах, которые обычно мало кто замечает. Ты сегодня с таким восторгом смотрела на карту Виртула, на референсы персонажей, твои глаза горели, а с губ не сходила улыбка, я любовался тобой, не мог отвести взгляд… Точно засмущался. В отражение пошёл. Потянулась наверх и коснулась его губ своими, прерывая поток слов. Чонгук застыл на миг, а затем ответил, осыпая моё лицо мимолётными поцелуями – лёгкими, как дуновение ветерка, тёплыми, как воспоминания о лете. Мы не спешили, наслаждаясь мгновением, смакуя минуту за минутой, впереди у нас была целая жизнь. Казалось, мы уже выучили друг друга наизусть, но всё равно открывали каждый раз что-то новое. Постепенно дикое напряжение сегодняшнего дня спало, сменившись благословенной истомой. Перевернулась на другой бок, спиной прижалась к груди Чона, его рука привычно легла на мой живот, вторая залезла под мою подушку. Медленно выдохнула, прикрыла ресницы, но тут же вздрогнула, пытаясь выскользнуть из зыбкой полудрёмы. Я слишком расслабилась, опустила стены и отправила гулять сознание без поводка, осталась без защиты. Взглянула на циферблат часов Чонгука, считая часы до утра. – Всё в порядке. Спи, сколько хочешь, я разбужу, если тебе приснится кошмар. И успокою твоё сердце, – пробормотал Чон полусонно. Затаила дыхание, во мне стремительно таяли страх и беспокойство. Бывают слова, которые рушат целые страны. Бывают слова, которые оживляют израненные души, спасают жизни. А бывают слова, которые звучат сильнее, чем самые громкие изъявления любви. – Но я надеюсь, теперь тебе больше не будут сниться кошмары. Единственные слёзы, которые я согласен видеть на твоём лице, это слёзы счастья, – пробурчал он, уткнувшись носом в мою шею. Хихикнула и поёжилась, мурашки пробежались по коже. «Кто ты? Что ты сделал с Чонгуком? Почему так сахарно? Кто-то медовых пирожных на ужине переел? Сладость так и сочится…» Фыркнула в подушку, давя смешок. – Что такое? – слегка хмуро спросили позади. – Ты стал слишком… романтичным? Говоришь постоянно такие красивые слова. – Тебе не нравится? – Нет, нравится. Просто… я слишком косноязычна, не способна так выражаться. – Не переживай об этом. Я вижу твои чувства, ты мои – нет, поэтому словами я тебе передам то, что вижу сам в твоих глазах и сердце. – Это ты после разговора с Иреми научился делать комплименты? – Я не только с ним разговаривал. Хвиён сказала, что девушки любят ушами, поэтому… Так вот откуда корни растут. Спрятала улыбку в запястье, зажмурилась, хохоча в душе. – А с кем ещё? С Юрико? – И с ней, и с Ханом, – совсем невнятно ответил Чон, скорее уже больше пребывая в царстве сна, чем в реальности. А вот это уже пугает. Страшно представить, чего ему могла насоветовать Юрико. И раз ему можно допрашивать моих друзей, то почему мне нельзя? Нужно будет как-то выцепить Чимина и Сохён, устроить расследование с пристрастием. Они подскажут, как тронуть сердце Чонгука. У него ведь скоро день рождения, пора готовить подарок. С этими глупыми мыслями, прислушиваясь к мерному дыханию Гука, я и заснула. Этой ночью впервые за долгие месяцы мой сон был чист и спокоен – ни одного видения, ни тени кошмара. Тьма и холод отступали, на испещрённой трещинами земле проклёвывались первые весенние росточки.

× × Однажды я назвала себя Сири × ×