Писатель влюбляется единожды

      Череда неудач ходила по пятам за Антоном. Сначала это осень, приносящая с собой учёбу, а со временем и долги по ней, холода, короткие световые дни и постоянную привычку выкурить больше, чем три сигареты в день. Затем отъезд матери в командировку, одиночество, прощание с лучшим другом и, на десерт, ангина. Но из-за неё парень смог валяться дома, есть мамины супы и гонять чаи несколько раз за день. Жизнь показалась слаще, если бы не кашель. Путь к выздоровлению был медленным, а может сам Антон сделал его таковым. Родительница, прибывшая из командировки, постоянно находилась дома, подавая то горячий суп, то ложку горькой микстуры.       Первая неделя казалась пряной и конфетной, мама таскала вкусности, баловала разговорами и разрешала просыпаться позже двенадцати. Но вторая неделя, без возможности получить дозу никотина, смела все карамельные до этого дни, превратив болезнь в мучения. Теперь Антону поскорее хотелось вернуться на учёбу, только бы не слышать разговоров о новом мужчине тёти Кати, недавно родившимся сыне тёти Оли и о новой юбке тёти Светы. Было приятно вернуться в строй будничной рутины. Мамин работодатель запланировал её очередную командировку на конец ноября, поэтому теперь парню пришлось баловаться сигаретами в нескольких кварталах от дома.       Тучи не сгущали краски. Каждый из нас мог найти прекрасное в любом времени года, но каждый день был похож на предыдущий, поэтому предложение Поза под названием: «выпить, покутить», должно было раскрасить серые дни парней.       Внутри Антон был ярым фанатом кино, поэтому часто заходил в кинотеатры по вечерам. Чтобы позже вернуться домой, парень вникал в сюжет фильма, разрисовывая свою скучную жизнь. На псевдо-вечеринке Димы собралось человек десять. Позов был весельчаком. А отличную возможность выпить, Шастун никогда не пропускал. Бутылки от пива летели на пол. Кусочки разной еды заставляли парня ёжиться от неприятных смешанных запахов в душном помещении. Длинные руки Шастуна расползались по красному дивану Диминой трёхкомнатной квартиры. Пару девушек несвязно двигались под музыку, которая слабо напоминала ту, что нравилась Антону. Ещё несколько из них строили глазки парням, которые далеки, чтобы назвать их друзьями, но ближе, чем знакомые. Эти парни пришли же просто ради бесплатного алкоголя и возможности отдохнуть от учёбы. Позов, в надежде найти траву, убежал на пару минут, оставив Шастуна за главного.       — Неужели! — протянул Антон, видя друга в коридоре. Улыбка расплылась по лицу, а ноги сами потащили парня в комнату владельца квартиры.       — Расскажи уже что-нибудь, — запрыгивая на подоконник и делая первую затяжку, начал Позов.       — Вчера был на фильме.       — И опять сам, — перебил его друг, — позвал бы кого, у нас в группе столько девчонок, — указывая головой на дверь, не унимался Дима.       — Ты знаешь, что я люблю ходить в кино один. Да что я рассказываю, — махнул рукой Антон, делая уже третью затяжку какой-то дряни.       Становилось лучше. Зелёную комнату наполнял запах дешёвого косяка и холодного ветра с улицы. Вдалеке слышалась музыка, но сейчас она казалась уже не такой громкой. Поток крови замедлялся, зрачки расширялись, и парень медленно запрокидывал голову к потолку, прикрывая глаза. Он не думал, мысли не образовывались в клубок и не путались, как наушники. Засматриваясь на чужие окна, балконы, дома, Антон представлял: какая атмосфера царит внутри, какие запахи там блуждают, какие люди там живут, о чём думают. Да, порой у Антона случались гадкие дни, но вот такие моменты тишины с самокруткой в руках поддерживали ритм жизни или, наоборот, замедляли ход жизненных часов.       — Хуйню сморозил, — на глупую реплику Антона, Дима отвечал очень красноречиво.       Шастун только хмыкал в ответ, пряча улыбку, громко вздыхал и делал очередной глоток пива. Когда язык был расслаблен и буквы становились в разнобой, Антону хотелось бросаться умными цитатами писателей, вспоминать выражения из фильмов и делиться премудростями из жизни. Но, провожая домой пьяную леди, Антон и сам пытался не уснуть в луже.       Постельное бельё родной квартиры пахло домом и уютом. Мама не задавала лишних вопросов. Такая мать была подарком для подростка. Майя, может, и знала о зависимости от сигарет, о пристрастии к алкоголю и о неуспеваемости в учёбе, но всё это уходило на второй план, когда Антон разговаривал с ней о многом, доверял ей и выслушивал все сплетни про маминых подруг. Доверие между сыном и матерью очень невесомая вещь, которую очень трудно построить и легко разрушить.       Проверяя социальные сети и сверяясь с невыполненной домашкой, Антон отложил всё на последний день, ведь утром тоже можно найти время, чтобы нацарапать теорию по экономике. Комнату Шастуна разрезал звук часов. Тихо посапывая и утыкаясь носом в край одеяла, парень выдохнул весь воздух, прежде, чем провалиться в сон.       На утро голова предательски отзывалась тупой болью, но просыпаться нужно было ещё десять минут назад. Длинная, худая рука потянулась к стакану холодной воды, который мама заботливо оставила на тумбочке. Убедившись, что первая пара не входит в план дня, Антон очнулся только ко второй. Медленными движениями натягивая на себя мятую футболку, Антон растворял в стакане шипучую таблетку от похмелья и точно не отказался бы от бутылочки холодненького пива.       Высокие ступеньки аудитории не давали пройти парню на последний ряд, в надежде поспать, пока монотонный голос преподавателя будет рассказывать о такой важной науке, как философия. Споткнувшись возле какого-то ряда, Антон увидел девушку, которую провожал вчера домой с вечеринки, или это была не она… Парень не мог разобрать, сколько девушек, так похожих на ту самую, видел перед собой. Но зато Поза он видел чётко. Жаль, что тот был за версту от него. Немного повышенный голос преподавателя заставил юношу сесть там, где он стоит, и было это на четвёртом ряду. Хватаясь за больную голову, Антон пожалел, что надел все свои звенящие кольца и браслеты. Девочки из другой группы, сидевшие перед Шастуном, вечно шептались, не давая парню уснуть. Хотелось встать и закричать во всё горло, чтобы они перестали обсуждать новую осеннюю коллекцию. Поз: Ты как?       Завибрировал рядом лежащий телефон. Парень не сразу услышал оповещение и продолжил пускать слюни на твёрдую, деревянную парту. Поз: Вижу, что не лучше.       Экран снова загорелся, уведомляя о новом сообщении.       Когда пара подошла к концу, Диме пришлось несколько раз толкнуть друга, чтобы тот пробудился от третьего сна. Заспанный Шастун плохо разбирался, где он сейчас находится. Но гром за окном сработал лучше любого будильника. На такую погоду в сон стало клонить ещё больше. Семенящий перед глазами Поз бесил всё больше, щебеча о новой девчонке в какой-то группе, о которой Антон уже не слушал. Через пару минут, когда друзья сидели за одной партой на английской литературе, небо поприветствовало солнце, и серые тучи испарились под давлением огненного шара. От лямок рюкзака руки болели и не поднимались, поэтому, прогуливая физкультуру, Антон не предпринял ничего, кроме как купить новую пачку сигарет, выкурить две из неё в другом районе и медленным шагом выдвинуться по направлению к дому.       Кряхтя над заданием по экономике, Антону хотелось оказаться на берегу моря. Он бы весь день смог просидеть на холодном песке, чувствуя свободу и ветер, бьющий в спину. Но вместо шума волн, он слышал разговор мамы за дверью о новой коллекции, про которую болтали девчонки из его групы несколько часов назад.

***

      Новый роман практически не отличался от предыдущих, сколько их там было, только вот, этот начинался с конца. Окуная единственного читателя — писателя в хаос, Арсений впервые придумал закончить начало счастливым концом. Каждый раз комкая листок, Попов брал новый и опять пытался найти мысль, за которую можно зацепиться.       — Может добавить стихотворение? — ведя беседу сам с собой, писатель покачал головой в отрицательном жесте. — К чёрту! — разозлился Арсений.       Он открыл новую бутылку водки — мысли разбегались в разные стороны, но мозг так и не выдал желанный ответ. Зеркало напротив мужчины искажало его отражение. Темнота и звуки дождя так и манили писателя выбраться на улицу, постоять под дождём, вдохнуть запах ночи и взглянуть на звёзды.       Только влюблённые делают так. Жаль, что Арсений не влюблён, а если бы и был, то лишь не взаимно.       Зеркала в квартире Арсения были завешаны чёрной шёлковой тканью. А все те, которые когда-то случайно отражали свой свет, были разбиты на осколки, когда писатель, влив в себя алкоголь, заходился в ярости. Попов никогда не убирал эти разбитые кусочки, он часто резался о них, когда случайно, когда нет. Иногда брюнет не выходил на улицу неделями, а порой и месяцами. Все года в его жизни были високосными, все полосы были чёрными. И когда автор романа задавал себе вопрос: «а о чём он мечтает?» так и не получал ответ.       Снимая очки, чтобы дать отдохнуть глазам, Арсений брался за голову обеими руками и думал, что дальше так продолжаться просто не может. Но когда сигаретный дым попадал в лёгкие, и другой день сменялся этой ночью, Арсений мечтал, что завтра он закончит роман и начнёт жизнь с чистого листа. Но чистый лист почему-то всегда пачкался разлитыми чернилами, серым пеплом и горькой водкой, а попыток, как и дней, оставалось всё меньше. И пока один поэт придумывал счастливую историю для принца и принцессы, Арсений Попов писал краткий курс о том, как сойти с ума. Питерский писатель-алкоголик не верил, что он может, и проиграл своё время водке. Он никогда не заходил дальше, чем магазин возле его дома. Родной город, в котором он прожил больше двадцати лет, казался таким незнакомым, что, волею судьбы, оказываясь в другом районе, Арсению казалось, что он перелетел океан, чтобы увидеть название иной улицы.       Большое здание, будучи, наверное, учебным заведением, давало надежду абитуриентам стать квалифицированными специалистами в той области, которую они выбрали. Все они были так молоды и решительны, что хотелось украсть эту способность и присвоить себе. Арсений находился здесь для вдохновения. Оно к нему никогда не приходило, но бутылка виски в руке давала ту решительность, которую хотелось украсть у студентов.       Запрокинув голову выше, чем обычно, так, что после этого боль в шее оставалась на долгие несколько секунд, Арсений делал ещё пару глотков спиртного, даже не морщась от противного, обжигающего горло напитка. Писатель радовался, что охранник, вероятнее всего, уснул на своём рабочем месте, видя свой десятый сон, какой роскоши не было у Арсения.       Устав стоять на ногах, он сел на холодную траву. По вымышленным часам Арсения было давно за полночь. В это время все Петербуржцы спали в тёплых бетонных коробках в пять или десять этажей. Ветер бродил по городу, баюкая деревья. Мужчина никогда не интересовался такой наукой, как астрономия, но может, из прошлой жизни или где-нибудь ещё, он слышал, что звёзды — это планеты, которые находятся в тысячах километров от нас. И кто-то там, на другой планете, также лежал на холодной земле и смотрел на убитого горем писателя, в друзьях у которого только водка и пачка сигарет.       Глаза медленно закрывались, ресницы подрагивали, а ветер сладко качал в своих руках. Арсений не знал, что будет завтра, он не умел гадать по звёздам, и астрономия не рассказала бы ему. Мужчина вдохнул полной грудью воздух, в последний раз утоляя жажду крепким напитком, облизнул сухие губы горячим языком и растворялся в пространстве, проваливался во времени, когда впервые задремал вот так, удивляясь другим мирам и представляя жизнь на других планетах.

***

      Весь лес осенью словно горит золотом, бронзой, багрянцем. Когда ты идешь по тропинке в осеннем лесу, то появляется такое ощущение, что ты перемещаешься по магическому, нереальному оранжевому коридору. Жёлто-багряная феерия радует глаза, поднимает настроение, зажигает сердца. Проказник ветер носится повсюду и шаловливо срывает листочки с деревьев. Небо укрыто тяжелым, серым одеялом облаков. Уже не встретить в октябре грозу, температура резко падает. В минуты прояснения небо голубое-голубое, по которому стайками летают птицы. Они в поиске теплых краёв объединяются в стаи и летят на юг. Чистое и прохладное лазурное небо делает солнечный день необычайно свежим, а воздух таким, что им невозможно надышаться. Всё зависит от солнца: если оно светит, то день ясный и чистый, если нет, то приходят волны унылой, осенней печали пасмурного дня. Ночью воздух всё больше промерзает, а днём всё меньше прогревается. В конце октября может даже выпасть снег, но он не будет лежать, а скорее всего и вовсе растает в воздухе.       Бросая камни в речку, Антон думал только об одном: «по какой траектории нужно бросать камень в реку, чтобы он несколько раз ударился об воду?» У Антона это никогда не получалось. Как назло, в октябре, никто из друзей Шастуна не праздновал дни рождения, а возвращаться домой не хотелось. Здесь, на иной окраине, было немного по-другому. Как это говорят, «в одном районе совершенно другие люди»? Антон не был философом и, делая затяжку, продолжал думать над траекторией камней, скользящих по воде.       Вот и наступили двадцатые числа десятого месяца календаря. В Питере дождь. Пытаясь скрыться от тяжёлых капель, Антон забегает в подъезд неизвестного дома. Здесь темно и пахнет сыростью. Плесень пробралась сквозь краску на стенах и потолках. Небо проливается градом и Шастун слышит отчётливый звук льда, обрушившегося на город. Мокрый кардиган трогает мальчишеские плечи сквозь слои одежды. Пачка сигарет тоже промокла и в надежде вернуть её к жизни, Антон кладет бумагу на батарею, покрытую пылью. В попытке согреться Антон трёт ладони друг о друга, как делала мама в детстве и, выудив влажную сигарету из пачки, чиркает зажигалкой. Пламя ярко вспыхивает прямо перед зелёными глазами, парень делает такую необходимую затяжку.       От скуки Антон начинает снимать старую тёмно-зелёную краску со стен, параллельно читая надписи, которые оставили какие-то хулиганы. Поодаль от своих кед, он замечает пару шприцов, самодельную пепельницу и пустую бутылку водки. А он ещё что-то плохое про свой подъезд говорил. Нечасто в Питере увидишь такие парадные, туристы думают, что Санкт-Петербург культурен во всём, но как же они заблуждаются. Закончив с никотиновой дозой, Шастун аккуратно кладёт окурок в банку из-под тушёнки (ту самую самодельную пепельницу), где красуется ещё пару чужих сигарет. Сквозь мутное стеклянное окно сложно разглядеть продолжается ли дождь, поэтому Антон принимает решение выйти на улицу.       Морщась от влажной одежды, Шастун радуется, что град оставил этот район, а дождь принёс с собой только запах. Завтра на учёбу, новая неделя медленно, но уверенно перевернёт календарь с октября на ноябрь и до Нового Года останется чуть меньше дней. Парень надеется, что к этому празднику его мама снова не уедет встречать Новый Год в Уфу или Калининград, а он найдёт порядочную девушку, которую можно будет пригласить на праздник к себе домой. В крайнем случае Антон приползёт к Димке, а ещё может сорваться, психануть и рвануть в столицу, чтобы увидеться с Серёгой.       Вариантов действительно много, но, улыбка медленно уходит с лица, когда парень понимает, что никакой праздничной атмосферы не будет. Он будет топить разочарование на дне бутылки, а потом, сразу после обращения президента, провалится в беспокойный сон, где вместо умиротворения найдёт лишь хаос в виде кошмара о его отце. Но дурной сон быстро забудется, когда в перерывах между учёбой и долгами, студент будет делать затяжку какой-то дури, в очередной раз выслушивая от Поза, что пора бы тебе, друг, и девушку найти.       Но Антон не хочет девушку. Почему все его друзья и мама не могут понять, что ему и одному хорошо? Не нужно заботиться, дарить подарки, ходить в кафе, запоминать имена её родителей, запоминать дни рождения её подруг, прощаться с сигаретами, потому что девушкам не нравится запах дыма, забывать какой на вкус дешёвый алкоголь и какая на запах трава. Ходить в чистой одежде, бриться, потому что щетина будет колоть её щеки, выслушивать её нытьё, потому что у подруги Маши теперь юбка, которую хотела она. Помогать ей в учёбе, писать за неё конспекты, разбираться, где кисточка для бровей, а где для скул, выбирать с ней лак цвета индиго или цвета фуксии, слушать её советы о том, что сегодня лучше надеть синие джинсы и считать с ней калории на йогурте и жирность на молоке. Одному в тысячу раз спокойнее.       — Вот это да! — слышится голос в трубке из самой столицы.       — Не ожидал? — спрашивает Антон старого друга. Они не созванивались очень давно. Шастуну и самому неловко за такой глупый поступок. Сергей не его собственность, хорошо, что парень не устроил истерику, когда узнал, что Матвиенко перебирается в Москву.       — Признаюсь, не ожидал, как ты, друг? — Антон слышит какой-то шорох на заднем плане, он хочет задать вопрос, не отвлекает ли он собеседника, но вместо этого отвечает, что дела идут неплохо и задаёт встречный вопрос.       — У меня всё нормально, Москва такая огромная, ты когда заглянешь ко мне? — вдруг неожиданно задаёт вопрос Серёга.       — Ого старик, не знаю, — быстро отвечает Шастун, — денег не много, я всё трачу на дурь, ты же знаешь, — решает сказать правду Антон, нет смысла таить это от Матвиенко. Он, как старший брат, знает про пристрастия Антона от «А» до «Я».       На радость Шастуну, Сергей не задаёт вопросов ни про девушку, ни про учёбу — вот, что он ценит в этом москвиче. Серёга интересуется, как мама, хохочет, что теперь Димон главный массовик-затейник и улыбается в трубку, когда Шастун жалуется на переменчивую погоду. Они болтают так ещё совсем немного и Антону, признаться, не хочется прощаться с другом. Они давно не говорили по душам, но Шастун видит свой автобус и судьба сама вынуждает его попрощаться с Матвиенко. Обменявшись простым «до связи», Антон запрыгивает в автобус и протягивает купюру водителю. Его настроение уже намного лучше, чем час назад, и новая порция дождя не сможет убрать его маленькую улыбку с лица.       По приходе домой, Антон делится с мамой новостями про Серёгу, затем получает выговор за то, что он промок, и ближе к вечеру, когда родительница зовёт на ужин, парень жалуется, что не хочет идти на учёбу, но ему так и не удаётся отлынуть от пар. Вечер плавно переходит в ночь за решением домашнего задания и обсуждением с Позовым новой, первоклассной травы. Низкий парень называет баснословную сумму, но утверждает, что это того стоит и двое решают поднакопить денег до ноябрьского отъезда мамы Антона, чтобы перед сессией гульнуть как следует, прежде чем идти вымаливать тройку у требовательных преподавателей.

***

      Арсений возвращается домой ближе к рассвету. Последний день выходных не играет роль в жизненном ритме мужчины. В подъезде как всегда пахнет плесенью, а возле второго этажа спокойно лежат несколько чужих шприцов и пустая бутылка водки, оставленная Арсением несколько дней назад. Провернув ключ в замке, пьяное тело ввалилось в коридор. Захлопнув за собой входную дверь, это тело лужей растеклось по полу, не желая двигаться дальше. Звучит немного по-философски, но ему всё равно, он строит в голове план нового романа, в котором точно будет фигурировать этот храм знаний, рядом с которым он смотрел на звёзды. Там было хорошо. Мужчина, пока не провалившись в сон в предбаннике, решает вернуться туда ещё раз, чтобы, так сказать, на трезвую голову увидеть всю внушительность здания и суметь описать это в романе.       Найдя в себе последние силы, Арсений поднимается с пола и, бросая пальто рядом с вешалкой, идёт в комнату. Попов снимает свитер и джинсы, оставляя их на грязном полу. Бутылки рядом со спальным местом громко звенят и мужчина хватается за голову, чтобы унять острую боль. Он проваливается в сон, и только одному Богу известно, сколько продлится эта алкогольная кома писателя. Арсений просыпается, когда на город ступает рассвет следующего дня и, удивляясь такому количеству часов, проведённых в царстве Морфея, брюнет сгорает от жажды и решает утолить её не водкой, а всё-таки водой, которую в доме не найти. Он открывает кран, но вместо прозрачной жидкости слышит глухой звук, свидетельствующий о том, что воду отключили за неуплату. Собираясь с мыслями, мужчина решает проверить свет и тоже проигрывает, когда от щёлканья выключателем ничего не меняется. Он не может посчитать, сколько бутылок находится вокруг него, голова кружится, а язык немеет, перед глазами всё плывёт и обессиленный писатель снова проваливается в сон от недомогания.

***

      Как же Антону неохота идти на учёбу. Тёплый кокон одеяла так и держит в своих объятиях, а будильник, кажется, звонит всё тише, ибо глаза в который раз закрываются.       — Антон! — кричит мама не в силах больше будить студента ласковыми словами.       Мальчик вскакивает с постели и грустно смотрит на плед, который всё ещё манит своей мягкостью. Овсяная каша собственного приготовления на завтрак даёт позывы тошноты, но не есть нельзя, ведь мама стоит как надзиратель, чтобы сын позавтракал плотно. Последняя ложка сползает по горлу и падает комом куда-то в желудок, Антон выпивает несколько глотков чая, дабы заглушить вкус противной массы. Родительница целует сына на прощание и отпускает чадо на первую пару. Антон недовольно кривится и по дороге в университет потихоньку отсчитывает дни до маминого отъезда.       Позов всё также радостно мельтешит перед глазами, хвастаясь, что собрал половину суммы на качественный косяк на что Антон закатывает глаза и в долю отдаёт другу двести рублей, которые вытащил сегодня утром у мамы из кошелька, пока родительница была в ванной.       — Есть сигарета? — спрашивает у Димы Шастун. Он только по приходе домой вспомнил, что забыл полупустую пачку сигарет возле пыльной батареи в подъезде, на другом конце города. Ехать туда, естественно, было лень, но делить свои таблетки для поддержания жизни с каким-то алкоголиком, до боли в груди не хотелось.       — Я бросил, — отрезал Позов, — Катя сказала, что нам так будет лучше.       — Это какой раз ты бросаешь? Стоп, а кто такая Катя?       — Бля, Антох, девушка моя! — агрессивно начал Позов.       — У тебя девушка есть? — глаза Антона стали круглеть, — почему я не знаю? — всё не унимался он.       — Я тебе говорил про девчонку из другой группы на прошлой неделе, мы с ней тогда в пятницу погуляли, потом ещё раз, а потом ещё раз, ну я и предложил.       — Какой ты замечательный парень! — закатил глаза Антон и, проигнорировав ответ Позова, зашёл в аудиторию.       Седой мужчина и запах книг встречают студентов. Первая пара считается отличной, когда воздух разрезает тихий, монотонный бубнёж лектора, которой не мешает, а даже убаюкивает и, надеясь на такой же исход на последующих трёх парах, Антон видит свой законный десятый сон, который не успел досмотреть утром, пока Димка, то и дело, строчит сообщения своей новой возлюбленной.

***

      Арсений приходит в себя, когда спокойный сон тревожит гул машин за окном. Мегаполис, в отличие от писателя, не спит. Единственный друг Арсения — Паша, работает, Арсений даже не знает где, но главное слово здесь — работает, значит, сможет занять немного деньжат, чтобы заплатить за квартиру и купить продуктов. Паша единственный, кто остался у него. Раньше, когда Арсений писал хэппи энды, Паша был уверен, что нашёл хорошего друга, но друзья познаются в беде и с тех времён, в момент перелома, из всех людей, которых Арсений считал друзьями, остался только Пашка, продолжающий вытаскивать Попова из дерьма. Не так давно брюнет так напился, что оказался в реанимации, но перед этим сильно нагрубил единственному другу и оборвал все связи.       Сейчас, пытаясь найти нужный номер, Попов благодарил Господа, что тогда, на эмоциях, не стёр номер товарища из телефонной книги. Телефон показывал четыре процента, и мужчина впервые вспомнил все молитвы, которые только знал. Ответ не заставил себя долго ждать. Павел был человек не конфликтный.       — Ну, здравствуй, — послышалось по другую сторону, — всё хорошо? — обеспокоился друг.       — Да, — Арсений никогда не занимал денег, а извиняться не умел, тяжёлый выдох, — ты прости меня, друг, ты же сам всё знаешь.       — Знаю, пьёшь ещё? — осторожно спросил Павел.       — Больше нет! — чётко, не только для Паши, но и для себя сказал Попов.       — Это хорошо! — Арсений почувствовал, как уголки губ Паши превратились в улыбку, — что-то нужно или ты просто так?       — Честно говоря, мне очень неловко, но не мог бы ты, по старой дружбе, занять мне пару тысяч? — на одном дыхании выдал брюнет.       — Ты что, конечно, я могу заехать к тебе в течение часа, посидим, обсудим твои грандиозные планы.       — У меня так не убрано, — замешкался Попов.       — Забей, я знаю обо всех прелестях холостяцкой жизни, — засмеялся Добровольский.       — Ну, тогда жду, — улыбнулся Арсений и повесил трубку.       Быстро заходясь по квартире, Попов успел найти единственную чистую футболку и спортивные штаны, вынести звенящие бутылки и убрать разбросанные вещи. Павел стоял у двери, когда Попов складывал грязные вещи возле стиральной машины.       — Вот и я! — отдавая пакеты с едой Попову, Добровольский прошёл в квартиру, — ничего не изменилось, когда я был здесь в прошлый раз. Хотя нет, я не вижу бутылок, ты красавчик!       Попов только слабо улыбнулся и стал разбирать пакеты полные еды.       — Который час? — вдруг спросил писатель.       — Три часа дня, а в чём дело?       — Успеем в банк. Ни света, ни воды, ни черта, — натягивая своё чёрное пальто, Попов вышел из квартиры, закрывая за ними дверь.       Всю дорогу туда и обратно, брюнет щебетал про университет, в архитектуру которого влюбился. Минуты пролетели совсем быстро. Очень вкусной была гречневая каша, приготовленная Арсением. Зелёный чай не обжигал горло, но Попов всё равно скучал по алкоголю и по плохим концам. Он знал лишь одно — привычки быстро не уходят, но только сам человек может покончить с этой зависимостью, ведь всякий раз лучше есть пончики и умереть от сахара, чем убивать себя алкоголем и, в конце концов, стать бездомным.