Писатель влюбляется единожды

      Этот страшный холод забирал все силы, чтобы хотя бы просто плыть по течению, чтобы элементарно держаться на плаву. Ледяной ветер забирался под кожу, остужая кровь и выплёвывая последние вздохи наружу. Арсению до зуда хотелось вернуться, окунуться, нырнуть в реку страданий, страшно думать, но хотелось захлебнуться и утонуть.       Он пытался сдержать дрожь в руках и слёзы, застывшие в глазах. Но срывался и бесшумно кричал в темноту, в пустоту одинокой питерской квартиры. Слёзы градом катились по фарфоровым щекам и разбивались об пол. Горячая жидкость не останавливалась и единственным стоп‐краном Арсений видел лишь ответную боль. Мужчина съезжал спиной по ледяным стенам и запускал руки в волосы, продолжая ронять крупинки влаги из голубых глаз. Любое действие, каждый малейший повод оканчивался плачевно. Стаканы, тарелки, записные книжки, документы, предметы мебели с грохотом летели на пол, заставляя невинных соседей проснуться и огорчённо перевернуться на другой бок, в надежде ухватиться за сон.       Взрослый человек вёл себя хуже ребёнка, который нуждался в поддержке, в помощи, который не мог справиться со всеми бездольями, которому просто нужен человек, который прыгнет вместе с ним, который будет сжимать руку покрепче в плохие дни, который остановит, который будет всем сердцем надеяться, будет забинтовывать изрезанные запястья и который будет слушать.       Одиночество и ненужность поистине самые настоящие страхи, которые съедают и после люди не возвращаются, растворяются как материя, которую невозможно ощутить, как эмоция счастья, которую Арсений не испытывал почти никогда.       Пушистые, густые ресницы слиплись из-за влаги, что не хотела покидать такие родные глаза. В агонии, с кухонных полок летели крупы, чашки и салфетки, но не единого намёка на спасательную ментоловую сигарету. Может быть, в следующей жизни он справится с этим, но только не сейчас.       Оглушительный крик забирается в каждый угол, снова заставляя беспомощных соседей рассердиться. У Арсения закладывает уши и только тогда он вспоминает, что не один в этом мире, что если его судьба к нему скверна и неутешительна, то другие люди не заслужили такой участи. Поднимаясь на ватных ногах, отшельник идёт в ванную комнату.       Холодная вода скрывается во мраке грязной канализации, пока одинокий россиянин тянется за холодным лезвием, что одиноко покоится на второй полке рядом с зеркалом. Нет, мы все понимаем, что не для того, чтобы убрать четырёхдневную щетину, а чтобы заглушить ноющую боль в груди. Комнату медленно начинает одолевать едкий запах метала, этот привкус стоит во рту, проглатывая вязкую слюну, Арсений видит тонкие струйки крови, что стремительно бегут вниз по белому умывальнику. Синие глаза застилает пелена раскалённых слёз и мужчина запрокидывает голову, чтобы солёная жидкость не попала на глубокий порез, начав неприятно печь.       Боль утихает, но картинка ментоловых сигарет продолжает стоять перед глазами. Шумно выдохнув, Арсений с опущенными веками без труда находит бинт и фальшивая улыбка трогает тонкие губы. Мало что поменялось за последние недели, но стабильность тоже хорошо. Разнообразие, к примеру, приедается. Не приедается только стабильность.       Туго заматывая тонкие, синие запястья, Арсений вспоминает как, по-мальчишески, делал это в первый раз, он клялся себе, что больше такого не повторится, но он не был бы собой, если бы не нарушал клятву каждый раз, когда острый метал забирался под кожу, разрешая алой крови выйти во вне и смешаться с воздухом. Предсказуемо, но лишь так Попов мог почувствовать тонкую грань между сказкой и реальностью. Чувствуя себя хозяином собственной жизни, пусть самым зверским путём, мужчина не зря вспомнил человека, который курит те же сигареты, что и он.

***

      Приходилось щурить глаза, чтобы фонари не ослепляли пару-тройку людей, что двигалась по проспекту к заданному адресу. Хотелось курить, но также сильно хотелось подержать окольцованные руки в карманах зимней куртки. Пусть на дворе и стоял ноябрь, Антон не жалел, что надел тёплую куртку, пока Позов недовольно кряхтел, разодевшись на вечеринку по моднее товарища.       Ребята немного задерживались, ведь топографический кретинизм всегда был верным собратом на пути в неизвестные переулки Питера. И ни у Дмитрия, ни у Антона не было выбора, чтобы отказаться от штрафной рюмки водки, которую предложил парень, чьё имя Шастун так и не запомнил. Живот неприятно скручивало и друзья спасительно улыбнулись, когда завидели несколько коробок из-под пиццы на деревянном столе посреди гостиной. Антон забыл, что нельзя понижать градус, когда в желудок за водкой уплыли банки пива, пару глотков вина, которое предложила девушка одного из организаторов данного мероприятия, а затем шампанское в честь Дня Рождения одного из ста душ, что присутствовали на молодёжной гулянке.       Антон предполагал, что проснётся вместе с белым другом, но пока в глазах не танцевали насекомые, а над головой не кружили вертолёты — горло продолжали сжигать стаканы с виски и водкой. Поднимая бумажные сосуды к верху, студент пытался отыскать глазами лучшего друга, но провалив это испытание, только выпивал за него.       Двухэтажная квартира, о ремонте которой рассуждала девушка с яркой внешностью, потихоньку плыла перед глазами, музыка становилась громче, а чьи-то влажные поцелуи всё настойчивее покрывали шею. Антон был не в силах избавиться от спутницы и, наговорив ей комплиментов, что подействовали, вежливо отпросился в ванную комнату, обещая вернуться вместе с презервативами. Русоволосый скрылся за массивной входной дверью и, немного насладившись тишиной подъезда, вышел на улицу, чтобы проветрить голову.       Холодный ветер немного отрезвляет мысли и парень вдыхает морозный воздух поглубже, блаженно закрывая глаза. Мятую пачку сигарет обнимают окольцованные пальцы и через пару мгновений в них оказывается никотиновая палочка, сулящая ещё большее расслабление.       Арсений стоит на том конце улицы и словно школьник переступает с ноги на ногу, в попытке отогнать волнение. Сейчас он не хочет быть преподавателем. Сейчас он хочет быть простым прохожим, что попросит сигарету и скроется, чтобы никогда не встретиться вновь. Его запястья покалывают ноющей болью, а в теле чувствуется сильная слабость, неужели он переборщил?       — Молодой человек, не одолжите, пожалуйста, сигарету? — тёмная кепка скрывает лицо мужчины, но Антон знает этот голос, он высечен у него на сердце, и хоть слух у него далеко не музыкальный, он готов записать на диктофон и пустить по венам вместо крови.       Спасительная биди оказывается у Арсения. Поднося сигарету к тонким губам, мужчина видит пылающий огонёк зажигалки и наклоняет голову, чтобы поймать пламя. Студент повторяет его движение и на секунду заглядывает в глаза напротив, в которых танцует оранжевое пламя. Антону приходится несколько раз моргать, чтобы точно удостовериться в красных, заплаканных синих глазах, что смотрят в туманные изумрудные. Немного помедлив, Шастун опускает взор на руки Арсения, отмечая не только восхищение длинными пальцами, но и края белых, стерильных бинтов, что крепко держат запястья.       Огонь зажигалки тухнет и сделав одну затяжку второкурсник резко хватает руку преподавателя, закатывая рукав тонкого пальто. Опьянение мигом рассеивается и растерянный Шастун слышит лишь фальшивый смешок, сопровождающийся тихим стоном. Попов ещё никогда так не радовался сигаретам, словно они сейчас спасательный круг для тонущего человека.       — Непредсказуемо, правда? — неприятный оскал оголяет ровные зубы преподавателя. Он делает ещё одну затяжку и запрокидывает голову к небу, наслаждаясь ночной темнотой.       — Блять, прекратите это делать. — с отвращением выплёвывает юноша.       — Прекратить что? — огрызается старший на его реплику.       — Эту игру. Прекратите строить из себя хуй знает кого. Хватит быть этим нарочитым идиотом. Будьте настоящим! — повышая голос, утверждает Шастун.       Он по-человечески устал от неопределённости. Сначала эти поддельные ухмылки, томные взгляды, дорогие костюмы, а теперь изрезанные запястья, красные глаза и трясущиеся руки. Он не хочет помогать кому-то, у него своих проблем выше крыши. Он не хочет помогать никому, кроме Арсения.       Что-то с грохотом трескается внутри мужчины, падает с оглушительной силой как пару часов назад, летит в тартарары. Звук бьющегося стекла больно скрепит по ушам и преподаватель срывается, заставляя ворон в округе проснуться. Шокированный Антон не может пошевелиться, он хочет вставить слово, сказать своё мнение, но понимает, что человеку напротив нужно выговориться, сам проходил через это, жаль, в тот день, никого не было рядом, а воспоминания так и остались противным, назойливым эхом прошлых лет.       Мужчина с остервенением срывает бинты, разрешает новым-старым слезам окропить кожу лица и струиться вдоль шеи, позволяет себе сорвать голос и рухнуть в объятия второкурсника, что принимает самое верное решение — просто молчать. Арсений Сергеевич запускает руки в темноту зимней куртки Антона, здесь так тепло и спокойно, Шастун гладит крошечного Попова по спине и кладёт подбородок на голову мужчине. Их сердцебиение находит общий ритм и ручьи горячих слёз пропадают в антоновском худи, что теперь стало его любимым элементом гардероба.

***

      Одна бутылка виски на двоих переходит из рук в руки смешиваясь с никотиновым дымом. Сегодня Арсений Сергеевич позволяет себе выпить, хоть и осознаёт весь гнёт событий, что последуют за этим. С момента необходимых объятий они не проронили и слова. Арсений не хочет напрягать голосовые связки, а Антон боится спугнуть первый момент близости.       Второкурсник только вернулся в квартиру за спиртным напитком янтарного цвета и возможностью оповестить Позова об уходе по состоянию здоровья, друг чуть сощурил глаза, но таки поверил актёрской игре приятеля и, похлопав по плечу, понимающе закрыл входную дверь, утопая в какофонии голосов пьяных студентов.       Каждый из них думает о чём-то своём. Антон отмечает, что события разворачиваются слишком быстро и нужно немного притормозить. Арсений мечется между тем, чтобы озвучить свою проблему или так и остаться недоверчивым человеком. Но, так или иначе, оба продолжают молчать, разрезая тишину лишь шагами по мокрому асфальту.       Когда младший отнимает бутылку от губ, Арсений говорит:       — Антон, мне нельзя алкоголь и сигареты. — выдыхает он и чувствует блаженное облегчение.       — Почему? — передавая стекло в руки Попова, задаёт такой обыденный вопрос зеленоглазый.       — Об этом немного позже. — нет, пока не может. Начинает с малого, главное, начинает.       Антон громко разбивает бутылку со смертельной жидкостью об асфальт. Мелкие осколки стекла разлетаются на пару метров и задевают чью-то машину.       — А теперь бежим! — сигнализация режет уши и, натянув капюшон посильнее, студент срывается с места, оставляя за собой лишь звук подошв.       Арсений Сергеевич хлопает глазами, лампочки внутри фар мигают яркими цветами и, залюбовавшись этим, будто никогда не видел подобного, преподаватель продолжает стоять как вкопанный, как тёплая ладонь хватает его за руку и тянет за собой. Арсений отмирает и тоже сбегает с места преступления, когда из подъезда выходит большая фигура, кого-то рассерженно обзывая. Они продолжают бежать и Антон всё ещё крепко сжимает ладонь доцента, пока тот, впервые за долгое время, улыбается искренне.       Пытаясь восстановить дыхание, студент падает на скамейку рядом с парком, хватаясь за грудную клетку двумя руками, Антону, как бы не хотелось, но приходится отпустить ладонь мужчины.       — Понравилось? — заметив смущённую улыбку, спрашивает Антон.       Он впервые видит своего преподавателя таким, что ли, неподдельным, таким правдивым. Эти растрёпанные волосы, немного алые щёки, сбитое дыхание, блеск в глазах, Шастун не уверен, является ли это последствием алкоголя или признаком фальши, но продолжает прожигать дыру взглядом, смотрит, любуется.       Арсений робко кивает и отворачивается, не желая отвечать собеседнику. Он боится показать себя настоящего, у него большие проблемы с доверием. Антон может оказаться очередным, решившим побаловаться с его чувствами, персонажем, таких, в несчастливых романах Попова, жуть сколько, и на этой негативной ноте голубоглазый мужчина молча встаёт с нагретого места и, включая наигранного шута, громко говорит:       — Пора возвращаться домой.       — Пора, — грустно соглашается младший, замечая нарочитую игру в поведении Арсения.       — Мне в другую сторону, — Попов посильнее натягивает чёрное пальто и суёт кулаки в карманы, кивая головой Антону в знак прощания.       — Нам… — останавливает он преподавателя, хватая за плечо, — нам в другую сторону, — парень замечает озадаченность во взгляде Арсения, а потом что-то громко разбивается внутри него, когда Попов силой сбрасывает его руку со своего плеча. — Извините, — юноша не должен просить прощения, но почему-то делает это и опускает взор на грязные кроссовки, что прибавляют ещё пару сантиметров к его росту из-за платформы. — Я, я думаю, вам не стоит сейчас оставаться одному, вы, вы можете сделать это снова, — эта фраза даётся Антону тяжело и он ведёт головой в сторону запястий преподавателя, но так и не решается посмотреть в глаза напротив.       — Шастун, — громко выдыхает мужчина.       — Простите, я знаю, знаю, что, возможно, это звучит не правильно, но послушайте, Арсений Сергеевич, понимаете, — перебивает он старшего, начиная тараторить и хрустеть пальцами от волнения.       — Шастун, — на тон звонче останавливает студента Попов.       — Арсений Сергеевич, я хочу сказать, пожалуйста, — парень впервые чувствует себя так необычно, ему в новинку беспокоиться о здоровье другого.       — Антон, — голубоглазый резко накрывает своей рукой рот русоволосого, — просто Арс.       — Что? — задается вопросом зеленоглазый, когда преподаватель убирает ладонь.       — Зови Арс, «Арсений Сергеевич» слишком долго.       — Хорошо, Арс.       Сокращённое имя вертится на языке и смешивается со вкусом виски. Крылья дебютной бабочки гулко встречаются друг с другом, будто в замедленной съёмке в животе Арсения.       «Это чёртов последний раз!», яркой табличкой мигает в голове брюнета.       — Господи, и хоть бы он не был фатальным. — одними губами проговаривает Попов, словно молитву.       Они идут в полной тишине. Дождь прекратился, но сырость никуда не ушла. Кутаясь в мягкий пуховик посильнее, в ночной тишине Антон слышит отчётливый звук ударяющихся друг о друга зубов — Арсений протрезвел. Парень ускоряет шаг и через пятнадцать минут прикладывает магнитный ключ, чтобы попасть в тёплую парадную.       Оказавшись в квартире, Шастун тут же прячет сигареты куда подальше, дабы лишний раз не соблазнять Арсения. И пока студент роется в домашней аптечке, желая отыскать бинт и перекись, Попов садится на край дивана, что в гостиной, рассматривая пусть и маленькую, но дорогую квартиру. Победно кивнув самому себе, юноша приглашает старшего в ванную комнату и принимается обрабатывать глубокие порезы. Сейчас не время обсуждать причину, не время и через несколько месяцев, Арсений должен быть инициатором.       Это изматывающая, колоссальная работа, чтобы завоевать хоть каплю доверия у брюнета, но Антон готов. Он решает, что готов, когда посильнее затягивает бинты, делая аккуратный бант. В силу возраста, второкурсник всё ещё сомневается в чувствах, возникнувших так стремительно. И пусть он этого не показывает, но на самом деле, ему пиздец как страшно, ведь, имея нулевой опыт в отношениях, он может натворить много ошибок.       До рассвета остаются считанные секунды и, получив запасной комплект постельного белья и антоновскую футболку, преподаватель роняет голову на подушку, спокойно лёжа на диване в гостиной. Антон убирает медикаменты и понадёжнее прячет никотиновые палочки. Умывается и отправляется в свою комнату, абсолютно не представляя как сложится его жизнь дальше.       Второкурсник надевает растянутую майку, заходит на кухню за стаканом воды и останавливается на пол пути к своей комнате, чтобы посмотреть на Арсения. Тёмная чёлка спадает на лоб и у Антона появляется неутолимое желание поправить её. Наверняка, волосы преподавателя настолько мягкие, что Шастун может сравнить их с облаками. Что и говорить, если парень задерживается на месте дольше положенного, не сумев отвести взгляда. Но когда Арсений переворачивается на другой бок, нарушая тишину и пугая Антона, младший бежит в свою комнату, хлопая босыми ногами, надеясь, что это не кричало о том, что голубоглазый бодрствует. Моментально проваливаясь в сон, каждый из них совершенно точно не догадывается, что стал главным героем нового романа.