Писатель влюбляется единожды

      С однообразного четверга на не менее плоскую пятницу задали слишком много домашнего задания. Поэтому, получая двойку за двойкой, Антон лишь возвращался в это сонное утро, где снова один проснулся в холодной постели.       Температура тела одобрительно держалась на отметке в тридцать шесть и шесть, а значит, поводов сачкануть от учёбы осталось на один меньше. Надоедливый кашель гулял лёгкими юноши, вырываясь в пространство аудиторий с частотой в двадцать минут. Огромное здание в пять этажей отделяло дежурных по апрелю в четыре корпуса и несколько сотен кабинетов. И как бы Шастуну не хотелось снова заглянуть в глаза небесной лазури, а спонтанная встреча так и не связала два влюблённых сердца одной красной нитью вокруг тонких запястий.       Антон давно оставил скучную учёбу: какие-то преподаватели закрывали глаза, дорожа своим временем, и ставили тройку в зачётную книжку, другие же боялись студентов, что на контракте, а с одним таким преподавателем Антон спал, в теории занимался сексом, на практике получил всего только пару жарких поцелуев.       Решительность в мальчике просыпалась именно в стадии алкогольного опьянения, аналогичная ситуация сложилась и у Арсения, только оба завязали с горючими после малой толики неприятных конфузов. Второй вариант по проявлению чувств смело забирали стихотворения от Арсения. Мужчина чувствовал своё личное превосходство и профессионализм в этом деле, впрочем по образцу, младшему госпожа рифма тоже добавляла самонадеянности, вот только творчество Попова увидело мир глазами Антона, а вот искусство Шастуна наблюдал лишь он сам.       Голова зеленоглазого была забита строением чёткого плана по завоеванию неприступной крепости Арсения Сергеевича, пока ноги несли в направлении родной квартиры.

***

      Вечер пятницы. Можно было расслабиться. Поспать дольше положенного. Пересмотреть все интервью у Юрия Дудя. Пролистать сериалы до пяти часов утра. Узнать всё в интернете про Швейцарский сыр. Прошвырнуться клубами, позвать друзей в гости. Наведаться к Сергею в Москву или покрутить с Позовым ручные папиросы. Залистать переписки аж до чёрных дыр. Уделить время учёбе и душевно затянуть разговор с мамой на два часа, но из всей канители занятий Антон выбрал, ни за что не поверите, усовершенствовать свои навыки в кулинарии, вспоминая события вчерашнего вечера.       Однако, точь в точь как у Максима Тарасенко, блогера больше известного по прозвищу Брайан, у русоволосого всё пошло на перекосяк. И вафли, и сырники, и домашнее печенье ручной работы — любой ингредиент летел в мусорное ведро за другим. Руки опускались всё быстрее, а премия быть асом в любом начинании по праву заслуженно отхватил Арсений.       Набив желудок шоколадками из магазина возле дома, Шастун вертел в руках телефон, игнорируя предложения Позова и Макара. Сообщения приходили с бешеной скоростью, благодаря этому парень разблокировал гаджет отпечатком пальца, крепко зажав ментоловую сигарету в розовых губах. Поз: Завтра футбол, ты со мной?       Спрашивал одногруппника Дмитрий. Фанат номер один среди всех парней на потоке. Макар: Завтра у наших вечеринка в клубе. На тебя билет брать?       Оба не хотели ждать ответ подолгу, но выбрать что-то одно всё-таки следовало. Отказывать Дмитрию — затея не из заманчивых. Расскажи Шастун причину, Позов бы толерантно сделал шаг на второй план, Антон был уверен в этом на девяносто девять процентов. Один процент злорадно потирал ладони, тихо смеясь на левом плече на пару с Дьяволом. Илья, парень которого русоволосый знал не много, не мало — напрочь отнимал желание говорить правду, хоть и по натуре Макар был очень светлым и добрым человеком.       В след за запутанным, голубым клубком мыслей спокойный снег мягко стелился улицами Петербурга, когда к Антону пришло удивительно точное, по его мнению, стопроцентно верное решение. Антон: В кино завтра показывают хороший фильм, который я ждал. Составите компанию?       Вот так без приветствий, но всё ещё на «вы» обращался Шастун, в надежде на положительный ответ, крутя меж тонких окольцованных пальцев вторую ментоловую биди. Арсений Сергеевич: Составлю.       Преподаватель не заставил себя долго ждать. Спустя минуту обратная связь округляла зелёные глаза младшего, добавляя румянца щекам. Антон: Чудесно! Сеанс на шесть вечера. За час предлагаю встретится у меня, на чай…       Многозначительное троеточие нисколько не добавляло твёрдости слов и ясности помыслов. Но опять-таки, пока картина действия была вправду чудесна. Антон уже оформил бронь интернет билетов, долго думая между обычными местами и диванчиками, всё же остановив выбор на примитивном седьмом ряду. В мечтах Шастун давно выбрал чай и печенье до сеанса, попкорн и сок к просмотру и пиццу за обсуждением фильма после. Наврал и Диме, и Илье, что завтра уже свои планы, а затем, выкурив третью сигарету вместо ужина, отправился в душ.       Он снова забросил честный разговор с Позовым в долгий ящик, надеясь, что повремени он ещё чуть-чуть, жизнь сама выберет удачный момент.       Чистка зубов заняла меньше минуты, ведь у Шастуна ещё будет завтрашнее утро, чтобы основательно подготовиться встречать желанного гостя на своём пороге. У него будет ранний подъём, чтобы выбросить мусор, пропылесосить и вытереть пыль. Ему хватит времени, чтобы застелить кровать и помыть голову.       Но когда Позов отправляет ссылку на видео из тик-тока русоволосый теряется во временном континууме, возвращаясь в реальный мир, когда восход солнца рябит за горизонтом. Ошарашенный студент засыпает под предлогом, ещё одно видео и спать, так и забыв про будильник, чтобы успеть все дела из длинного списка задач. Уснув в обнимку с одеялом и на пару с рассветом, Шастун бесповоротно вычеркнул из памяти договорённость, в корне внушал себе, что организм сам проснётся около часу дня и самонадеянно пускал слюни на подушку, матеря Позова за ненавистные ролики.       Арсений — дьявольский красавец и чёртов перфекционист в квадрате, ровно в пять часов вечера сверлил взглядом ледяных глаз входную дверь Шастуна. Не отнимая правого указательного пальца от надоедливого звонка, Попов краем уха слышал бранную речь соседа снизу, но продолжал будить всех в доме, кроме самого Антона. Снотворный студент услышал трель дверного звонка спустя пять минут от начала. Единственное «блять» мигало от пробуждения и до самого открытия двери. Так оплошать на пустом месте мог только он.       — И пропади пропадом этот Позов со своими видео! — заключительное, что молвил зеленоглазый, резко отворяя входную дверь.       — Наконец-то! — с порога обрадовал брюнет, сверкая ехидной улыбкой. Узкие, до безобразия, чёрные джинсы с дырками на коленях, зачем-то чёрная рубашка в выходной день и всеми любимое пальто полностью противоречили растянутой футболке Антона в разводах кофе и голым ногам в одних трусах.       — Блять, прости, ой, блять, блять, извини. — прикусив язык, пытался проснуться младший.       — Поздно лёг? — на удивление игнорируя ненормативную лексику, спрашивал Попов.       — Ну, как видишь. Проходи пока, ну, в спальню. — бегая глазами от кухни к гостиной и обратно, Антон выбрал более-менее чистую комнату. — Пару минут и я готов! — смущённый от ушей и до пят, юноша сбежал в уборную.       — А какой чай ты собирался делать? — из кухни кричал Арсений.       — Блять, никакой, чай это предлог. — разговаривая со своим отражением в зеркале ванной комнаты, снимал грязное бельё Шастун. Он громко и резко открыл кран, в надежде, что преподаватель сам разберётся с напитком для двоих.       И пока один принимал банные процедуры под неприличный реп, другой разглядывал беспорядок на рабочем столе Антона. Учебные и любительские книги, цветные ручки, простые карандаши, сантиметровый слой пыли, провода ноутбука, флешки, тетради, яркие обёртки конфет, пустые, жестяные банки из-под пива, чайные ложки, кружки, флаконы духов, рассыпанный сахар, разводы от разлитого кофе, жвачки, кольца, браслеты, носки и шарф.       Весь этот проходной двор не скрыл от любопытных васильковых глаз одинокий черновик альбомного листа, с кривым почерком рифмованных строк. Арсению всегда хотелось сравнить свои безупречные навыки добротного писателя с чужими, но когда первые строчки медленно перекатывались на языке, воспроизводясь шёпотом, Попов немного, а засомневался в своих способностях.       Антон действительно освободился со скоростью света. Был у него ещё один туз в рукаве — последний. Для этого тайного оружия Шастуну нужно было набраться настоящей смелости, поставить всё на кон, прежде чем выйти в одном полотенце на бёдрах. Медленно втягивая носом воздух и считая до десяти, Антон шлёпал босыми ногами холодным ламинатом, оставляя водные разводы на полу. Студент был уверен в нахождении математика в мини-столовой, ведь не даром тот спросил про чай. Однако, а не свистящего тебе чайника, а не Попова на месте не оказалось.       — Антон! — резко позвал того доцент. Ладонь русоволосого тут же ударила самого себя по лбу. Стащив с дивана брошеную пару дней назад мятую стирку, парнишка откопал футболку с трусами и ожидая самого худшего сценария с понуренной головой пришёл на зов.       — Да, да, я знаю, вот так, да, а что, что такого, ну, пишу и я про тебя, что уж теперь таить, всё! — не поднимая глаз, тараторил зеленоглазый.       Оправдания были так себе, если честно, несвязные звуки, больше похожие на мычание коровы, чем на адекватный ответ второкурсника.       — На меня посмотри пожалуйста. — мягче попросил Арсений Сергеевич, делая шаг к студенту.       — Я знаю, у тебя лучше, красивее, со вкусом, тонко, а я, ну, что я, выдумал себе что-то, позволил больше, поверил в то, чего нет… — ведя головой из стороны в сторону, продолжал закапывать себя Антон.       Расстояние чуть больше пятнадцати сантиметров ударяло в голову младшего ароматом крышесносного парфюма, что заставлял колени русоволосого самовольно подрагивать, а ладони потеть.       Прежде Антон никогда не видел, как мужчина наносит туалетную воду на тело. Что он делает первым: распыляет букет на шею, а потом запястья, или сначала на них, а затем прикасается к месту за мочкой уха, а может, совершает тоже действие, что и Антон? Мягко нажимает на серебристый актуатор вверх, к воздуху и проходит под тысячами крупинками влаги, что плавно приземляются на плечи и волосы.       Летом, когда на улице стоит адская жара, Шастуну нравится проделывать тот же ритуал, только запрокидывать голову и прикрывать дрожащие от наслаждения тонкие веки, когда прохладный шлейф парфюма плавно спускается на лицо юноши, побуждая блаженно втянуть носом любимый пряный отпечаток.       Другими словами, вдруг Попов знает какую-то особою технику нанесения духов. К примеру, наклоняется слишком низко, чтобы оставить мускусное дыхание на своих чертовски тонких щиколотках, а если, перед тем как надеть очередную чёрную рубашку доцент дотрагивается лептонным числом в ложбинке на груди, чтобы немного позже благоухание прошло сквозь ткань, растворяясь в воздухе.       Кто знает, может, дело вовсе не в теле, статья про нанесение туалетной воды на кожаный ремешок наручных часов вполне подходит Арсению, либо гурманский запах усаживается на крылья пиджака или пальто, оставаясь ярким амбре, даже после стирки. А ещё говорят, задняя область коленей — самая «эффективная» зона. Запах, нанесённый на эту точку, появляется не сразу, а только когда воздух поднимается вверх, где горячее, чем внизу.        Все эти размышления длятся не больше пары секунд, что Антон продолжает тараторить. Ему кажется, что проделывать два действия одновременно — сложно, поэтому когда Попов повышает голос, зеленоглазый резко замолкает, а шальное предположение, что математик умеет читать мысли, громко звенит внутри черепной коробки.       — Замолчи! — прикрикнул Арсений, дотрагиваясь пальцами пухлых губ младшего.       Шероховатые, грубые отпечатки с очень короткими ногтями, блуждают линиями спрятанных скул и возвращаются обратно. Это не женские пальчики с накрашенными ногтями и душным фимиамов увлажняющего крема для рук. Антон резче чувствует вкус одеколона, всё-таки запястья первые в списке на получение маленькой дозы парфюма.       Изумрудные глаза бросают быстрый взгляд на ещё незалеченные отпечатки прошлого, что лезвием оставили шрамы. Шастун на мгновение возвращается в их первый этап близости. Пьяные, но такие искренние объятия картинками возникают перед глазами и когда Антон ощущает тепло родных губ на своих — время останавливается.