Писатель влюбляется единожды

      Вагон-ресторан двигался железными путями по направлению к северной столице из душной Москвы. Сергей медленно потягивал крепкий, янтарный алкоголь, слушая рассказ молодой леди, которая сидела напротив него с пышными белокурыми локонами. Она всё твердила и твердила о том, что сама из провинции, что работает на нескольких работах, между тем ещё и учится, успевает уделить время не только подругам, но и себе. Что едет в культурную столицу России в научных целях и обратно, точно совершенно не мечтает о принце на белом коне, которых сейчас и днём с огнём не сыщешь. А именно поэтому так старательно владеет тактикой соблазнять мужчин побогаче, заприметив у Сергея телефон последней модели, дорогой виски и внушительных размеров кожаный кошелёк.       — А какова ваша цель визита в Петербург? — пытаясь казаться представительницей сливок общества, глаголет леди.       — Младший брат там, — апатично бросает Матвиенко.       Девушка лукаво играет бровями, якобы случайно демонстрируя открытое декольте. Сергей бросает мимолётный взгляд прямо в серые глаза напротив, выражая всю неприязнь, чем удивляет молодую особу, и тут же отводит взор к проносящимся мимо елям и соснам. В эту минуту его не интересует быстрый, липкий секс. В вагоне-ресторане накурено, душно, вдалеке играют русские романсы восьмидесятых, пахнет алкоголем и сладкими парфюмами, дешёвой едой и грязным постельным бельём. Крики пассажиров перебивают шум колёс.       Матвиенко не хочет обижать даму, но нахождение в её компании, выслушивая глупый трёп, вызывает тошноту и головокружение; повторяя виски, он не забывает и про девушку, взяв ей десерт и коктейль. Сергей отмахивается телефонным звонком и отходит на пару метров, приложив телефон к уху. И он действительно звонит, не валяет дурака, а находит нужный номер телефона, притворно оскаливаясь настырной особе в паре метров и, спустя четыре продолжительных гудка, абонент сонно бормочет вялое: «кто?», заставив Матвиенко улыбнуться по-настоящему.       — Братан, ну, ты чего?       — Я ебу кто звонит, я сплю, алло, не алло, — пытаясь расслышать «старшего брата», Антон повышает голос в темноту квартиры.       — Я через час с лишним буду у тебя под дверью, а ты мне тут истерично кричишь, словно девчонка, — огорошивает Шастуна старый приятель.       — Ой, блять, а я думал, ты шутил тогда, вот же, ай, мог хотя бы предупредить и в выходные приехать. В будние дни со мной пары будешь высиживать или что?       — Высиживают яйца, а я по просьбе твоей матери присматривать за тобой двадцать четыре на семь обязан, да и к тому же, Питер, детка, без меня совсем опустел, вот я на два денёчка и примчал, Позову нервы помотать да тебя столичными сладостями накормить.       — Чёрт с тобой, учти, тебя тут не ждали и с хлебом-солью встречать не будут.       — Да знаю я, до встречи.       Антон даже не собирается убираться за эти полтора часа, не думает проветривать помещение, принимать душ, стирать вещи… Сергей наблюдал и не такое в квартире лучшего друга.       Зеленоглазый бросает телефон в пустоту постельного белья, тянет одеяло ближе и проваливается в сон ещё на часок.       Он устал за сегодня, его утомили. Разговор с Позовым, мягко сказать, не удался. Сначала Антон был настроен рассказать всё в ролях и красках, но минутой спустя отбросил эту затею, неоднозначно поблагодарив Дмитрия за сотрудничество, наградив того никому не нужным советом не связываться с Поповым, и ретировался с места словно ужаленный.       Голова трещала, ровно залетели все дятлы мира, выстукивая противную дробь своим клювами-молоточками. Четверг радовал не столь сложными предметами, конец недели Антон зачастую и вовсе пропускал, но с приездом Матвиенко, ему пришлось нести свои худые, длинные ноги и свинцовую голову в учебное заведение. Окончание пятидневки вечно встречало редкое количество народу на парах, менее заинтересованный отклик аудитории и высокое желание прогулять предмет.       Дверной звонок разразился птичьим пением в третий раз и перед Сергеем открыл дверь хмурый, исхудавший, замученный студент второго курса филологического факультета. Сонно потирая изумрудные глаза, Антон кривовато улыбнулся, тиская закадычного товарища в молчаливых объятиях. Забирая дорожную сумку из рук «брата», Шастун приглашающим жестом впустил Матвиенко в такую знакомую квартиру, параллельно зажигая свет и наблюдая осуждающий за беспорядок взгляд Москвича.       — Я будто опять в поезде. На крайний проветрил бы хоть, — распахнув балконную дверь, прокомментировал бывший житель СПб.       Щурясь яркому свету жёлтой лампы под потолком гостиной, русоволосый вынул тонкими пальцами последнюю ментоловую папиросу, игнорируя реплики Серёжи, и отправился на воображаемую веранду. Морозный, февральский ветер кусал щёки. Руки Антона привычно дрожали, то ли от холода, то ли от нервов. За время дневного сна Шастун не получил ни одного личного сообщения, лишь университетская группа пестрила домашним заданием на завтрашнюю пару по немецкому языку и зарубежную литературу.       — И давно ты питаешься только дымом сигарет? — ставя руки в боки, будто строгий родитель, интересовался шатен.       — С рождения, — презрительно выплюнул юноша. Он сердито смял пустую пачку биди, бросая её под кухонную раковину, в переполненную до краёв урну. — Да, да, мусор вынесу утром, — чувствуя сверлящий взор карих глаз собственной спиной, опередил его студент.       После плотного ужина в числе единственной злодейки с фильтром, Антон расстелил диван в зале, помыл посуду, вытер пыль на подоконниках и ещё раз проверил строку приватного чата, разочаровавшись в аналогичной пустоте ещё часом ранее.       — Ну, что, теперь поведаешь мне о жизни молодого ума без меня? — играя бровями, спросил Сергей.       — Пиздец, — заблокировав телефон клавишей сбоку от экрана, правдиво выразился второкурсник.       — Давай, Шаст, удиви старика, — не унимался Матвиенко, отпивая горячий чай из кружки.       — У меня теперь есть парень, который является моим преподом по матеше, нахуй она мне нужна на филфаке, если я в душе не ебу, но как он… блять, сегодня… кстати, ещё на работу я устроился от универа… — перепрыгивал с новости на новость русоволосый.       — Так, так, притормози, мне как-то работа твоя побоку литературная, а вот про то, что ты у нас теперь герой-любовник, я хочу услышать поподробнее, — настаивал приятель, усаживаясь на кухонном стуле удобнее.       Шастун всегда выпаливал Сергею всё как на духу, матерился при нём слишком много, курил запредельно гибельно, страх, сколько светлого пива выпивал, уйму часов мог болтать с шатеном о чём угодно, по горло мог с ним смотреть дешёвые киноленты и вечность вспоминать потом эти тёплые вечера. Поутру, спустя всё это, жуть, естественно, как болела голова, но это недомогание отдавалось в теле приятными осколками памяти, фрагментами историй и лоскутами очерков.       Студент обыденно проигнорировал будильник, прогуливая первую пару в компании одеяла и подушки, появившись в университете только ко второй, вечно путаясь в ступеньках и падая в февральский гололёд.       Мусор он, кстати, так и не вынес, обременяя Сергея всей грязной работой по дому, зато не забыл купить спасательные никотиновые палочки и сухарики на пустой желудок перед парой по немецкому языку.       Ректорская контрольная работа после сессии тяготила студентов филологического факультета, исключительно первые парты молодых леди гадостно улыбались, подготовив все учебные материалы заранее. Антон обводил в кружок правильный вариант наугад, слепо веря в удачу, выбирая между тремя из них сначала четыре первых, а после два вторых. Сдав работу по прошествии десяти минут от занятия, юноша самодовольно распахнул дверь кабинета с правой ноги и удалился под осуждающий взгляд преподавателя.       С другой стороны, с чутьём у второкурсника было всё хорошо, глаза молодого педагога в разы увеличились, начав проверять работу Шастуна, и то ли ладное настроение зеленоглазого после душевного диалога с Матвиенко, то ли милостыня высших сил — пятёрка за работу аккуратно позировала в университетском журнале антоновской группы.       За булочку и приглашение покурить студент был прощён за выдуманную обиду от лица Дмитрия, и на третьей паре Антон активно работал языком, делясь всеми эмоциями вчерашнего дня. Позов не сильно толкнул друга в плечо за то, что узнал всю информацию после Сергея, но за ещё одну булку с маком оттаял и радушно согласился отметить визит Матвиенко в родные края.       Зеленоглазый смело стрелял глазами в сторону Попова, всё чаще придаваясь фантазиям о прошедшей среде. Арсений Сергеевич лишь неоднозначно долго вытирал рот салфеткой и поправлял галстук, обедая вместе с преподавательским составом. Кажется, зря Антон восстановил номер доцента в телефонной книге, влюблённые перебрасывались словами на высшем уровне, воссоздав из ниоткуда известные только им жесты, взгляды и знаки.

***

      На сабантуй к Шастуну и Матвиенко заглянула пара-тройка ребят из группы, в числе которых оказался Дмитрий Позов, Илья Макаров и Дмитрий Журавлёв. Исключительно мужская компания провоняла квартиру Антона отборным матом, дешёвой травой, светлым пивом и новинками фильмов ужасов.       Сергей всё также дразнил Позова, Журавлёв не унимался, чтобы записать новую историю в Инстаграмм вместе с Шастуном, а Макаров отстранённо потягивал третью банку слабоалкоголки, вежливо отказываясь от лёгкой дури.       Расслабленный вечер пятницы не спешил заканчиваться: парни пересмотрели все возможные ролики на сетевой платформе, сыграли в тысячу и одну компьютерную игру, скурили все сигареты, что были у Антона дома, и за час до рассвета твёрдый пол квартиры скрипел под грудами тел пьяных ребят. За окном всё ещё стояла непроглядная ночь, когда русоволосый тяжело поднялся с постели в направлении уборной. Окинув взглядом всё молодёжное собрание, Антон вдруг подумал о том, что для процентной шкалы счастья в отметку сто здесь не хватало Арсения. Стоя в проходе меж ванной и гостиной Шастун размышлял: влился бы в его компанию мужчина, смог бы вести себя непринуждённо, стерев рамки возраста и положения, проявлял бы спокойствие по отношению к плохим пристрастиям, смог бы удержаться от них сам… Впрочем, маловесное горючее всё ещё гуляло кровью парня, а значит, все эти думы канули в лету, лишь дверь санузла закрылась и зеленоглазый вернулся в постель. Антон: Спокойного сна.       Сообщение с пожеланием доброй ночи дошло до своего получателя, который в районе пяти часов утра продолжал бодрствовать.       Суббота людей в разных уголках Питера начиналась всячески несходно. Шастун вовсю сопел перевернувшись на живот, видел бы сейчас его Арсений, точно бы сошёл с ума от доли умиления, однако Арсений сходил с ума по-другому, теряя равновесие и падая тяжёлой головой на несвежую подушку в чужой квартире.       — Отстой! — вымолвил чей-то знакомый мужской голос.       Бутылка виски громко встретилась с полом и преподаватель отключится.