Неметаллические осколки

Он изменился.       Черные доспехи, тяжелые, с налетом ржавчины. Черный плащ. Черный шлем с соколом — теперь без перьев, будто он и сам считал себя опустошённым. Лицо заострилось, волосы он просто стягивал на затылке, ни следа прежней ухоженности. Глаза были темнее, чем она их запомнила. И будто глубже.       Лагерь они нашли на следующий день, мятежников и машин в нем было больше, чем Элой рассчитывала. Она глубоко вдохнула, чтобы успокоиться и оглянулась на Гелиса.       Он стоял с мечом в руке, едва сдерживая движение. Глаза горели, как у хищника, выследившего добычу. Элой почти испугалась — и в тот же миг ощутила горячую волну странного возбуждения. — Нетерпится? — спросила она, стараясь, чтобы голос прозвучал насмешливо, а не дрожащим. — Они сделали ставку на машины, — ответил он, глядя вниз. — А я хорошо помню, как сражаться с богами из металла. Он не спросил, она не дала приказа. Они просто двинулись вперед.       Прорвались внутрь, как буря. Элой шла, как охотник, била точно: в точки перегрева, в силовые ядра. Одна за другой машины падали. Гелис сражался как воплощение войны. Он бросался в бой, уклоняясь от ударов, оставляя за собой кровавые следы. Его меч вспарывал тела, вонзался в броню машин с силой, будто двигало им что-то большее, чем человек.       Когда Гелис отбросил от неё бандита, который пытался ударить сзади, то почти обнял её, ловя равновесие. Она почувствовала его силу, жар тела, услышала, как он тяжело дышит — близко, слишком близко. Хотела что-то сказать, но он уже отступил на шаг. — Осторожнее. — Ты тоже, — прошептала она. Но он уже отвернулся.       Лагерь был зачищен, а Элой всё ещё стояла с натянутой тетивой, пока не поняла — сражаться больше не с кем.       Гелис опустил меч. Его плащ прилип к телу, шлем был в крови, глаза горели. В них отражались молнии и смерть. Он сделал шаг, ещё один — и остановился, смотря ей в глаза, будто выжидал, что она скажет или сделает.       Но Элой не могла вымолвить ни слова. Смесь ужаса и восторга рождали в ней такие чувства, которые она не могла ни описать ни осознать, хотелось тут же пустить стрелу ему в голову, самому опасному существу на свете, и так же сильно хотелось увидеть, как он убивает снова и снова, как горят безумием его глаза, как эта разрушительная сила обрушивается на врагов.   Она почувствовала, как тяжелеет внизу живота.   «Животное», — дала себе оценку Элой и с раздражением отвернулась, делая вид, что осматривает тела. — Как ты вообще сможешь жить в мире без войны? Ты же за свою жизнь убил больше людей, чем кто-либо, — вдруг сказала она, с дерзкой прямотой.       Он не сразу ответил. Только усмехнулся. — А ты в этом списке сразу за мной.       Её сердце кольнуло. Она опустила взгляд и увидела, что тоже вся в чужой крови. После долгой паузы спросила: — Я… убила кого-нибудь, кто был тебе дорог? — Все, кто был мне дорог, умерли задолго до того, как я впервые увидел тебя через визор.