Неметаллические осколки

      Деметру нужно было объединить с Геей, и чем раньше, тем лучше. Гелис остался — без вопросов, в его взгляде не было ни тревоги, ни сомнения. Он снова отказался от визора, лишь сказал, будто это не требовало доказательств: «Ты вернешься».       После того как Деметра была объединена с Геей, та немедленно сообщила Элой о сигнале бедствия от Илифии. И Элой тревожно чувствовала: её отсутствие может затянуться.       Когда через несколько дней Элой наконец добралась до того места, где ждал Гелис, солнце уже клонилось к закату. Он поднял голову, когда услышал шаги. — Ты вернулась, — произнес он спокойно. — Прости, — выдохнула Элой. — Это заняло больше времени, чем я думала. Она скинула сумку, провела рукой по лбу. Впервые за долгое время ей было трудно заговорить. — Появился сигнал. На частоте Илифии. Мы пошли туда с Варлом и Эрендом. И…       Она запнулась. Гелис не отводил взгляда. — Мы нашли лабораторию Дальнего Зенита. И… клона. Вторую меня. — Элой чуть усмехнулась, но в этом не было радости. — Её зовут Бета. Она сбежала от них. Я… мы забрали её.       Гелис медленно кивнул. Выражение лица стало напряженным. — Но это не всё, — продолжила Элой, всё ещё колеблясь. — В этой битве… кто-то использовал оружие, которое… уничтожает их щит.       Он прищурился. В тишине даже треск дров показался громом. — Это оружие сделал Сайленс.       Гелис резко встал, как зверь, учуявший кровь. — Конечно. — Его голос прозвучал глухо. — Кто еще мог бы раздать такую силу первому, кто потянется?       Он прошелся вдоль костра. — Он снова играет в бога. Снова вмешивается. Снова дает то, что не умеет контролировать. — Может, это оружие сможет нам помочь, — Элой пожала плечами. — Сайленс не дает силу, он закладывает мины. — Я знаю, — тихо сказала она. — Но пока это всё, что у нас есть.       Он не ответил. Только сел и сжал пальцы в кулак. Когда он снова заговорил, голос был тише: — Если когда-нибудь встречу его. Ты не сможешь меня остановить.       Элой села рядом, смотрела в пламя. Внутри всё ещё дрожало от напряжения. От всего: от битвы, от Беты, от этого холодного взгляда Гелиса, полного яда и воли к возмездию.       Она думала о Сайленсе. О его голосе — вечно отстраненным, язвительном, холодном, как стекло. Он никогда не спрашивал, чего она хочет. Никогда не предлагал выбор — только новые уровни контроля, новые пути манипуляции. Всё для высшей цели. Всё через жертву.       И напротив — Гелис. Он убивал. Он сжигал. Он хотел обрести силу, чтобы видеть свет сквозь тьму, но всё это время шел ко дну. Пока не потерял все. И всё-таки он поднялся. Всё-таки выбрал не власть, а путь. — Сайленс раздает технологии, как отравленные дары. И презирает всё, что не может контролировать, — мрачно сказала Элой. Гелис не ответил сразу. — Тогда ты должна понимать, почему я хочу его убить. Она кивнула. — Жаль, что мы встретились — и первым делом я принесла с собой этого призрака, — тихо выдохнула она. Он не ответил. Только чуть сильнее сжал кулак. — Не хочу думать о нем, — она замялась, потом наклонилась ближе, уткнулась носом в его плечо, — я скучала.       Он напрягся — так, будто это слово ударило его куда-то в грудь. Посмотрел на неё с легким удивлением, нахмурившись. — Не смотри так, — усмехнулась она и потерлась щекой о его плечо. Потом чуть выше, к шее. Рука её легла ему на грудь, пальцы пошли вверх.       Он положил руку ей на бедро и это касание, уверенное, тяжелое, было именно тем, что ей сейчас нужно.       Она развернулась, села верхом, склонилась к нему. В её движениях не было ничего мягкого. Они сбрасывали с себя всё лишнее: ткань, броню, всё, что мешало телам говорить.       Он вошел в неё — она вздрогнула от резкого, глубокого ощущения.       Её мысли плыли. Он был сильным, пугающе сильным, как шторм, как хищник. Иногда ей казалось, что он разорвет её. Что в нём всё ещё живет ярость, которая не знает ни пощады, ни границ. Это пугало. И завораживало. Элой провела рукой по его спине, по знакомым уже шрамам, — и поймала себя на том, как ей это нравится. Вес его тела на ней, его сила. Нравилось чувствовать, как он держит себя на грани, как замирает от её прикосновений. Ей казалось, что она играет со смертью — дразнит зверя, способного её уничтожить. Это возбуждало. Она не понимала, кем становится рядом с ним, но чувствовала себя живой.       И раньше ей казалось, что она все про себя знает. Что она сильная. Что умная. Что на многое способна. Но только в его руках поняла, как красива.