J-rock на льду

Ледовая арена. Трибуны под завязку были забиты зрителями, в центре арены стоит Гакт. Один, без своего пока ещё партнёра. Играет громкая музыка, парень начинает прочерчивать твиззл… Но с тройного лутца он падает пятой точкой кверху. Не обращая внимания на смех зрителей, конкурентов и сокомандников, Камуи продолжает прокат. Смотреть было особо не на что: неуверенные шаги, вялые твиззлы, непопадание в музыку… Парень разбегается, заходит на аксель, а потом… А потом просыпается и смотрит на часы. Камуи осознал, что это был всего лишь сон, и он находится у себя дома. И именно сегодня первый день тренировок после четырёхмесячной отлучки от льда. Гакт наскоро оделся, схватил спортивную сумку и направился в Ледовый дворец. Зайдя в раздевалку, он громко сказал: — Всем привет! Вот я и вернулся! Но Иксы и Малисы ответили презрительными взглядами. Гакт подошёл было к партнёру, но Ками, поманив за собой Клаху, поспешил на лёд. Камуи злобно хмыкнул и, увидев свою вторую «жертву», сказал: — А что, в балканских гаремах проституток здороваться не учат? Хидэ побагровел от злости и зашипел: — Мало тебе было, Камуи? Снова захотел быть отлученным от льда? Только бойкот к концу подошёл, а ты опять завёл старую шарманку? — Иди на лёд, не обращай внимания, — сказал Тоши разозленному партнёру, — я с ним сам поговорю. — Хорошо, — ответил красноволосый и, презрительно посмотрев на Камуи, вышел из раздевалки. Пока Тоши пытался в очередной раз нормально поговорить с Камуи, остальные члены команды Иксов продолжали готовиться к сентябрьским соревнованиям, на которых уже Япония была принимающей страной. Гран-при Японии должен был состояться 22 сентября, и участники усиленно готовились. Их костюмы активно дошивались, музыка становилась всё сложнее и многослойнее, элементы усложнялись… На этот раз фигуристы, как представители страны-организатора, не могли ударить в грязь лицом. Всё это время Иксы смотрели в сторону раздевалки, чтобы, в случае чего, предотвратить неприятности. Звука побоев слышно не было, но вскоре тишину нарушил крик Тоши: — Блядь, да как же ты заебал, а! Тебе лечиться давно пора! Поражаюсь, как тебя Ками ещё терпит! Иксы аж рты разинули от неожиданности. — Никогда бы не подумал, что наш спокойный Тоши может так кричать! — прошептал Хис. — Если его сильно разозлить — то может! — так же шёпотом ответил Хидэ, — А с Камуи станется: его хлебом не корми, дай позлить кого-нибудь! — Всё, блядь! — Дэяма, разозлённый донельзя, вышел из раздевалки, хлопнув дверью, — С ним сам дьявол не сладит, наверное! — Чего он опять? — спросил Тайджи. — Да всё то же! Он снова стал оскорблять Хидэ, я заступился, а он меня сутенёром обозвал, представляете? Ну, мол, раз я за балканских проституток заступаюсь, то кто я? — Вот козлина! — шикнул проезжающий мимо Газ, — Пусть только попадётся, я ему устрою! — Не нужно, это бесполезно. Думаю, все уже понимают, что у Гакта серьёзные проблемы с психикой, и тут уж объявляй ему бойкот, не объявляй — эффекта это не возымеет! — Увы… — вздохнул Газ и тут же решил сменить тему, — Ребят, а кто что на соревнования готовит? — Я взял роль Рагнара Лодброка, — ответил Савада, — Тоши будет Макаром Чудрой, Хидэ — Лойко Зобар, Хис — Граф Дракула. — Ого, неплохо! Литературные герои, значит! — улыбнулся Клаха, — А мы будем великими композиторами, и каждый будет откатывать под музыку того, кого взял. — Ну, не совсем литературные, — поправил его Тайджи, — но мысль ты уловил. На лёд выехали тренеры и сказали: — Всем в балетный класс! Нам обоим нужно отлучиться, мы едем смотреть ледовую арену для соревнований. У вас через 5 минут классика и отработка прыжковых элементов! И смотрите, чтобы без драк! Ками, Хидэ — вы за старших! Провести тренировку в балетном классе Мана и Йошики попросили Камиджо, тренера и хореографа ларейновской команды. Тот согласился подменить их на два часа, и уже скоро участники малисовской и иксовской команд стояли у станков. — Кто-нибудь, подскажите Камуи, в какой позиции ноги и руки после арабеска? — Ноги в четвёртой позиции, правая нога переходит в пассе, а рука в третьей позиции над головой, — ответил Савада и продемонстрировал, как это выглядит. — Браво! — Камиджо захлопал в ладоши, — Соберись уже, Камуи! — он обернулся к остальным, — Ладно, с плие разобрались, поехали дальше: батман тандю! Над этой комбинацией бились ровно 40 минут. Она не давалась трём спортсменам, но если Тоши и Газ спокойно слушали и пытались сделать лучше, то Гакт со злости пихнул ногой стоящего впереди него Хиса. Хироши ойкнул и потер коленку. На несчастье Камуи, это заметил Матсумото, стоящий у станка напротив. — Тебе жить надоело, Гакт?! — зашипел он, — Зачем ты его толкнул? Что он тебе сделал плохого? — Хидэ-ни, успокойся, не трать нервы, — поспешил успокоить товарища Ками, — это и на тебе может отразиться. — Пожалуй, ты прав, — красноволосый сердито посмотрел на Гакта и продолжил отработку комбинации. — Хироши, всё в порядке? — участливо спросил Камиджо у Хиса. — Да, только, скорее всего, будет синяк… — Мориэ снова потер коленку. — Пожалуй, будет лучше, если ты встанешь у другого станка… — Камиджо обернулся к противоположной стене, — Матсумото! Камимура! Сдвиньтесь плотнее друг к другу, Хис встанет в конец вашего станка! — Хорошо. Следующие две комбинации, ронд-де-жамб партер и ронд-де-жамб анлер, были отработаны более менее нормально, без эксцессов. Единственное, Камиджо больше всего разочаровывало и расстраивало то, что Камуи вообще не думал о правильности выполнения элементов комбинации, а попросту «списывал» у ведущих фигуристов. — Камуи-сан, вы, как взрослый человек, должны понимать, что это всё надо в первую очередь вам! Я стараюсь научить вас чему-то новому, что знаю сам, хочу, чтобы вы думали, а не бездумно списывали! У вас каждый урок такое! Я вижу, что вы списываете комбинации у других ребят! Если вас поставить одного и попросить всех выйти, то вы же не сделаете ни одной комбинации по памяти! — тренер выдохнул, — Ладно, поехали дальше: фраппе! Сию комбинацию, к великому разочарованию Камиджо, запомнили немногие. При очередной заминке он не выдержал: — Неужели так сложно сказать всего три слова «Мы не помним»? — Камиджо встал к станку, — Так, остаются Тетсу, Хис, Газ и Гакт, остальные пока попейте воды! Во время перерыва, пока Камиджо отрабатывал с незадачливым квартетом замудренную комбинацию, фигуристы разговорились. — Слыхали, как он Гакта разнёс? — Тайджи отхлебнул из бутылки. — Разнёс… — хмыкнул Хидэ, — да не разнос это был, а горькая правда! Он же реально списывает, я заметил, как он краем глаза подглядывал на наш станок! — Только то, что он совсем не думает, становится понятно тогда, когда мы через сотеню поворачиваемся и делаем ту же комбинацию с другой ноги! — выдохнул Клаха. — Камиджо-сан таким макаром только зря потратит своё время и энергию… Мне его даже немного жаль… — Тоши был вынужден прекратить речь, так как Камиджо снова позвал всех к станкам. — Следующая комбинация — адажио! Поехали! Гакт, рука в какой позиции? Хис, рано ушёл в девлопе! Тетсу, рука не висит! — Камиджо устало закатил глаза, — Ладно! Гранд батман! На удивление порядком вымотанного тренера, с этой комбинацией справились абсолютно все. Отрепетировав поклон, Камиджо объявил небольшой перерыв, и фигуристы опустились на скамейку около станка, чтобы отдышаться. Но спокойно перевести дух им не удалось: Камуи снова начал оскорблять Хидэ и Клаху. — Вам только балетных пачек не хватает! И новые Уланова и Плисецкая готовы! — Уймись, придурок! — отрезал Харуна. — А то что? С гранд-батмана синяк поставишь, да? — Я тебя щас на фуэте пошлю, недобалерун, блин! — от злости Матсумото слился с цветом собственных волос, — Уж ты мне поверь! — Проститутке с наклонностями конокрада слова не давали! — Ах так?! — Хидэ дёрнулся, чтобы врезать Гакту, но Тоши схватил его за одну руку, а Тайджи — за другую. — Да тише ты, не заводись! — в один голос успокаивали парни товарища. — Твоё счастье, Камуи! — красноволосый плюнул, — а то б ещё руки об тебя замарал! — подбородок парня дрогнул, а глаза заблестели и слегка покраснели. Дверь балетного класса открылась, и вошли Мана и Йошики. Они думали, что им придётся отлучиться на два часа, но, получив разрешение на проведение Гран-при, вернулись раньше. — Ну, как вы тут без нас? — Йошики оглядел свою команду и заметил заплаканное лицо одного из подопечных, — Вижу, не так хорошо, как я думал изначально… — он обернулся к Мане, — я отлучусь на несколько минут, пока начинайте без меня, — Хаяши поманил Хидэ за собой, и оба вышли. Тайджи и Хис переглянулись и пошли к остальным. …в кабинете Йошики… — Почему я всегда крайний? — Матсумото уже не сдерживал слезы, — То проститутка, то конокрад… а кто потом? Почему он всё время цепляется? Йошики поставил перед подопечным стакан с водой и кинул в него две таблетки валерьянки. — Выпей, мальчик мой, тебе станет легче, — тренер устало выдохнул, — просто ты парень яркий, харизматичный, и роли у тебя такие же! У Гакта просто не всё в порядке с головой, вдобавок он очень злой и завистливый сам по себе… — Я ещё даже новый номер не откатал, а ко мне уже прилепилось прозвище «конокрад» вдобавок к «проститутке»! — всхлипывал Хидэ, — вот чем я это заслужил? У Йошики сердце разрывалось от боли. Он взглянул на плачущего подопечного и понял: это уже не просто слезы обиды, это самый настоящий нервный срыв. — Ну всё, всё, успокойся, — Хаяши обнимал Хидэ и гладил его по волосам, — Всё хорошо… Ты лучший, всегда помни об этом! — Простите, Йошики-сан, я что-то совсем расклеился… — Это не страшно. Бывает, что и спортсмены плачут. Все мы люди. — Видимо, тренировки с Николаем-саном и Лялей-сан придётся перенести, я вообще сейчас не в состоянии… — Иди домой. Отдыхай, — Хаяши набрал Ману, — Мана, позови в мой кабинет Клаху и Ками. Парни пришли ровно через пять минут. Йошики прошёлся по кабинету и сказал: — Ребят, проводите Хидэ домой. Он плохо себя чувствует, у него был нервный срыв… — Конечно, Йошики-сан! — У Маны-сама я вас отпросил, до следующего дня вы свободны! Малисы были крайне неприятно удивлены. То, что Камуи доведёт ведущего фигуриста команды Иксов до нервного срыва, они не ожидали. Ками даже озвучил, что как только вернётся в Ледовый дворец, разберётся с Гактом по-мужски. Рыжий был вне себя от гнева. Клаха попросил его говорить тише, чтобы Матсумото не проснулся, хотя в глубине души был солидарен с другом.

***

А тем временем Йошики связался с постановщиками номера своих парников: — Добрый день! Это я, Йошики. Я насчёт своих ребят: те два мальчика-японца, помните их? — Добрый, да конечно, помню их. А что такое? — заговорил по-английски на другом конце провода пожилой цыган. — У одного из них случился нервный срыв… Сейчас уже всё хорошо, он отдохнёт и придёт вместе с партнёром на следующей неделе. Простите, что так получилось, уже и время репетиции назначили, и всё оплатили, очень стыдно, правда… — Бросьте, Хаяши-сан! Нервный срыв — это дело такое, с ним невозможно что-либо делать нормально! Так что пусть приходит в себя, и ждём обоих на следующей неделе! — До свидания, Николай-сан. — До свидания, Йошики. Николай-сан — он же Николай Сличенко — положил трубку и устало потер виски. Придётся корректировать планы, ведь репетиция так внезапно была перенесена. — Николай Алексеевич! — к нему подошла весьма крупная женщина-цыганка, — вам плохо? — Нет, Ляля. Репетиция с теми двумя японцами перенесена на следующую неделю. — Что ещё за японцы… Аааа, все, вспомнила! А что случилось? — засуетилась женщина, — почему вдруг такой внезапный перенос? — У одного из этих мальчиков случился нервный срыв… — Знаю даже у кого, — Ляля стала смотреть в одну точку, — Хидэто пострадал, но скоро он восстановится! Парень он сильный и талантливый! — Не сомневаюсь. Поэтому ждём и его, и его партнёра Тошимицу уже на следующей неделе.

***

На катке в отсутствие парней кипели нешуточные страсти. Камуи, не в силах сдерживать злость из-за того, что Ками уже в который раз оставляет его на льду одного, умудрился поссориться с Хисом. — А, то есть, вы считаете, что наших ребят попросили проводить домой вашего конокрада, это нормально! — Врезать бы тебе за конокрада! — прошипел Мориэ, но Дэяма и Савада держали его крепко. — Да, считаю, что это нормально! А по-твоему, лучше, если бы Хидэ накрыла паника на полпути к дому, или он свалился бы в обморок на трассе? — Вот именно! — шикнул Тоши, ослабляя хватку на запястье Хиса. — На трассе его бы путаны подобрали! — парировал Камуи, — а среди своих всегда легче прийти в себя… Услышав эти слова, Газ и Тетсу подбежали к Гакту и с силой толкнули его в спину. Тот упал на лёд, но успел сгруппироваться и не получил ни царапины. — Ай! За что? — Тебе не стыдно? — не своим голосом орал Тетсу, — Среди своих, значит? Может, это для тебя путаны «свои»? — Молчал бы лучше! Заступник нашёлся! Вообще-то, если вы не забыли, Матсумото, как и остальные Иксы, наш конкурент! — И что с того? — огрызнулся Газ, — с конкурентами вполне себе можно и дружить, и приятельствовать, и просто мило общаться! Тебе, Камуи, этого точно не понять! Гакт в ответ на это лишь хмыкнул и отвернулся. Малисы поняли: объявлять бойкот — уже совершенно бесполезное занятие, на Камуи всё равно не действует. В балетный класс вернулись тренеры, и прерванная тренировка продолжилась.

***

Перед самыми соревнованиями парням было вообще не до веселья и гулянок. Тайджи целыми днями залипал в клубе ролевиков, чтобы вжиться в образ, Хидэ и Тоши пропадали на репетициях с театром «Ромэн», Хис проводил время на тематических вампирских вечеринках… Что до Малисов, они пропадали то в театральной мастерской, то в филармонии, чтобы прочувствовать атмосферу времени жизни великих классиков. Но как бы там ни было, обстановка была напряжённой. После той потасовки был созван командный совет, по решению которого Гакта отстранили от участия в Гран-при Японии. — Вот так, значит… Вам этот иксовский конокрад дороже, чем я! Ну ладно, как бы не пожалели потом… — Не о чем жалеть, Гакт! Ну, кроме того, что тебя прежнего мы давно потеряли… Камуи злобно оглядел команду и вышел из Ледового дворца. Иксы и Малисы только рассмеялись. В день соревнований Ледовый дворец просто гудел — все были словно на иголках. Особенно нервничала «принимающая сторона»: ведь хотелось, чтобы всё прошло как нельзя лучше. Вот уже подошли представители России, Китая, Австрии, Франции, Армении. Народ потихоньку стекался на трибуны: пришли друзья, родственники и знакомые выступающих, тренера иностранных фигуристов, также пришла половина труппы театра «Ромэн»: им было интересно увидеть номер иксовских парников. Представители Японии ждали своих выступлений, сильно нервничая. Из-за страшного нервного напряжения Клаха дважды словил приступ паники, Хидэ один раз упал в обморок, а у Газа случился приступ астмы. Тренеры, видя состояние подопечных, поддерживали их как могли. Первым выступал дуэт фигуристов из Китая. «Мастер и Маргарита» в их исполнении был бы идеальным, если бы не смазанная поддержка: девушка едва не упала на лёд. Переживать начали все, даже их конкуренты из других стран. Волнение усилилось, когда на лёд вышли участники малисовского акробатического трио. Несмотря на адскую нервотрепку и нездоровую атмосферу в команде, ребята откатывали мощно, вдохновенно, демонстрируя под «Чардаш» сложные трюки и поддержки. Трибуны взорвались аплодисментами. — Браво! Браво! — кричали с разных уголков трибуны, — вы лучшие! Лёд погрузился в темноту, и трибуны замолкли. Сквозь темноту можно было увидеть, как два парня встали в исходную точку спиной друг к другу. Едва слышные гитарные аккорды — и зал разрывает «Нанэ Цоха», а это значило, что на льду демонстрировали свой номер парники из команды Иксов. Дикая цыганская пляска, разбавленная сложнейшими поддержками и каскадами, раззадорила публику. В разгар номера Хидэ вытащил карты и раскидал их по льду. Тоши хлестал по льду арканом. А когда фигуристы встали в финальную точку, трибуны в прямом смысле взорвались громкими криками и улюлюканьем. Громче всех аплодировала труппа театра «Ромэн»: они увидели, что репетиции не пропали даром. Следующим вышел французский одиночник, но откатал как робот. Красиво, но без души, как будто хотел забыть про этот прокат, как про страшный сон. Спортсменка из Армении так разволновалась, что за минуту до выхода на лёд чуть не потеряла сознание. К ней подошёл спортсмен из Китая, взял её за руку и надавил на «выход нерва». После этого девушка смогла прийти в себя и достойно откатать программу. Вот, наконец, соревновательный день закончился. По его итогам в парном катании у представителей Японии было первое и третье места, в одиночном — третье, пятое, шестое и девятое. Когда фигуристы выходили из Ледового дворца, чтобы отпраздновать окончание соревнований, иксовских парников тормознули представители труппы театра «Ромэн», выкроившие время, чтобы прийти и посмотреть на соревнования. — Всё вышло куда лучше, чем планировалось! Поздравляем с первым местом, мальчики, вы таланты огромные! — Ляля Чёрная не смогла сдержать восторга, — Будем рады видеть и вас на наших спектаклях, мы до следующей недели будем здесь! — Спасибо, что так высоко оценили наш прокат! — смущённо улыбнулся красноволосый, — мы к вам обязательно придём! К Ками и Клахе подошла китайская спортсменка и выразила своё восхищение, сказав, что «Элегия» Массне — её любимое произведение и они откатали его более чем шикарно. Парни, в свою очередь, поздравили её с первым местом в одиночном катании. На следующий день, перед началом тренировки, фигуристы пришли на ледовую площадку в приподнятом настроении. Но, услышав из раздевалки отборный мат и звук побоев, остановились и заняли такую позицию, чтобы, в случае чего, вмешаться и остановить конфликт. — Усмири свою зависть, малахольный! — раздался из раздевалки крик Савады. — А то что, викинг подзаборный?! — следом за ядовитой репликой Гакта послышался звук пощёчины, — Скажешь обо всём гаремному конокраду и таборному отступнику?! Иксы аж похолодели. Они ясно услышали, что Гакт отвесил Тайджи пощёчину. А в следующую секунду раздался звук удара кулаком по лицу. — Если ещё хоть раз из твоего поганого рта вылезет хотя бы одно оскорбление в мою сторону или в сторону моих товарищей — я сделаю всё, чтобы ты оказался в психлечебнице! — прошипел Савада и вышел из раздевалки. К нему тут же подлетели Хидэ, Ками и Клаха. — Тай, ты в порядке? — В полном! — улыбнулся Савада, — А этого… Нужно отправить к психиатру! Но первым делом сообщить тренерам. Долго ждать Ману и Йошики не пришлось: оба тренера уже зашли на ледовую площадку. Кози и Юки подошли к ним и всё рассказали. По решению командного совета Гакт должен был ровно 2 месяца тренироваться в балетном классе и не выходить на лёд. А Мана, выловив Йошики в кафе, сказал ему о том, что у него появился план, как выяснить, почему Гакт стал невменяемым, но предупредил, что на его осуществление уйдёт очень много времени. Оба пытались защитить своих подопечных как умели, но быть рядом постоянно не могли и терзались, видя, как им расшатывают нервы. До последнего они думали, что Гакт усовестится, попросит у всех прощения и снова станет адекватным, но ситуация с каждым днём только ухудшалась.